Blue and pink

      Юнги откровенно плохо. На фоне обострившихся чувств стыда и совести он абсолютно разбит.       Парень едва соскреб себя со стенки душевой и с невиданной доселе силой воли собрался, уже опаздывая на следующую пару.       Настоящий тихий ужас на душе. Мало того, что сегодня придется еще полтора часа отсидеть с Чимином в одной аудитории, так это еще и политология, на которой хочется вскрыть вены то ли от скуки, то ли от накопившихся проблем.       Мокрые волосы всё время лезут в глаза, пока Юнги бежит к нужной двери.       «Ой, да ладно, опоздал на пять минут, не страшно». Но не в этом случае.       Тихий стук по дереву, и Юнги неуверенно появляется в проёме, тут же извиняясь за своё опоздание.       Профессор Хан, прерванный на середине предложения, скептично оглядывает студента, выдерживая долгое, напряженное молчание.       Мин думает, что его сейчас выгонят на глазах у всего потока. Ну серьезно, сколько уже можно косячить?       Но преподаватель жестом руки всё-таки разрешает ему пройти внутрь.       Не то чтобы сильно обрадовавшись, но определенно испытав облегчение, Юнги бодро начинает подниматься по лестнице, невольно запинаясь, когда встречается с еще одной преградой.       Острый, тёмный взгляд, кажется, желает пропилить в нём дырку.       Юнги не знает, что лучше. Если бы Чимин игнорировал его, считая пустым местом, или, как сейчас, прожигал бы глазами, даря все свои негативные эмоции через них. В любом случае всё катастрофически плохо.       Юнги опускает глаза в пол, обрывая зрительный контакт, и как можно скорее перепрыгивает через ступеньки, поднимаясь к застолбившему для него место другу.       Хосок принимается привычно отчитывать его шёпотом за опоздание, когда расстроенный парень плюхается на скамейку рядом, неохотно доставая тетрадь и единственную ручку ради видимости работы.       Обида на самого себя такая сильная, что в горле болезненный ком стоит, сдавливая и не давая полноценно дышать. Юнги приходится сжать челюсти до ходящих под кожей желваков, лишь бы скрыть то, как трясутся его губы. Испортил. Всё что было (а это практически ничего), то самое хрупкое и нежное в их едва уловимой дружбе(?). Испортил.       Глаза горят, и чтобы окончательно не расклеиться на глазах у ста с лишним человек, парень прячет лицо в сложенных на столе руках.       Что вчера вообще думал Юнги? Что всё будет хорошо? Что он будет в порядке, даже если Чимин надумает его ударить за произошедшее? Нет. Что будет при любом раскладе счастлив? Нет.       Юнги чувствует себя так отвратительно, как никогда раньше. Даже то, как парень откровенно загибался от тоски в моменты обостренного чувства одиночества и безответной влюбленности, не стоит рядом с тем, как он ощущает себя сейчас. В груди сквозная дыра с острыми, кровоточащими краями. Весь этот адский коктейль из ненависти, стыда и злости Юнги с садистским удовольствием вливает в себя, чувствуя, как тот болезненно разъедает его изнутри. Заслужил.       Хосок обеспокоенно касается чужого локтя, стараясь привлечь к себе внимание, но парень на него не реагирует, еще сильнее вжимаясь лицом в сложенные руки и полностью закрываясь от внешнего мира. Это только его боль. Он не намерен ей ни с кем делиться.       Прячет голову, как страус в песок, ведь он всегда так делает, да? Всегда сбегает от серьезного принятия решения, от возможности разговора, гонимый страхом и чувством неуверенности. Как вообще можно так жить? Когда ты абсолютно неуверен в себе, начиная от внешнего вида и заканчивая поступками. Трудно. Юнги сам своей нерешительностью создает себе проблемы в жизни.       И казалось бы, судьба сделала шаг навстречу, Чимин сам пришел к нему, чтобы поговорить. Но всё, что он получил в ответ, это нескладывающиеся в полноценные слова мычания.       Чимин не ударил, но его разочарованное лицо сделало Юнги намного больнее. Именно тем, что в этот раз причиной разочарования был именно он. И его нерешительность.       Только Юнги это уже надоело. Разъедающая боль в груди порождает собой пылающую злость на себя, которая действует удивительно отрезвляюще. Не даёт потонуть в этом холодном и мрачном отчаянии, а даёт хлесткую пощечину, приводя парня в чувства.       Да, он идиот, но разве настолько бесхребетный? Настолько слабый? Нет. Юнги сжимает кулаки и еще крепче зажмуривает глаза.       Пускай Чимин его сейчас ненавидит, думая, что им просто воспользовались для неизвестных ему целей, но Мин больше не будет молчать! Вот подойдет прямо сейчас и выскажет всё тому в лицо! Всю душу вывернет, и плевать, как это будет выглядеть со стороны.       Юнги решительно поднимается на ноги прямо посреди лекции, но Хосок реагирует быстрее, рывком осаждая друга на место. Только бы не привлечь внимание преподавателя, на остальных как-то плевать. У Мина сейчас мысли шальные, действия импульсивные, а в глазах нездоровый блеск. Парень явно не в себе. Хосок шепчет ему «не рыпайся», крепко удерживая за руку, лишь бы тот еще чего не выкинул. Страшно. Чон не знает, что у друга в голове и как ему помочь. Чувствовать себя беспомощным тоже больно.       Оставшиеся полчаса Мин, как ему и сказали, не рыпается, выжидая окончание пары. Внутри всё горит синим пламенем, заставляя переживать все эмоции заново, гоняя их по кругу. То подъём веры в собственные силы, то грандиозное падение в зияющую пропасть беспомощности. Юнги от нервов искусал себе уже все губы до крови. Пылающий внутри огонь со временем стихает, уменьшая революционный настрой парня. Но не убивает его до конца! Голова болит от истерзавших её мыслей, и вот он — долгожданный звонок.       Юнги пару секунд борется с Хосоком, стараясь вырвать свою руку из захвата, зыркает на друга злым взглядом, отпуская пару ласковых слов, и судорожно сметает с парты вещи в рюкзак. Времени нет, сейчас каждая секунда на кону. Парень оборачивается, чувствуя, как загнанной птицей трепыхается в груди сердце. Студенты волной двинулись к выходу, прегражадая путь и скапливаясь кучей внизу. Глаза синеволосого судорожно ищут в этой толпе одну единственную розовую голову. И находят её уже прямо возле дверей.       Юнги срывается с места, надеясь не навернуться сейчас на лестнице. Аккуратно старается огибать поднявшихся со своих мест девушек и парней, маневрируя между ними. Ему сейчас ни к чему лишние столкновения и неловкие извинения, отнимающие итак поджимающее время. А будь его воля — всех бы давно растолкал, очищая себе путь.       Юнги раздосадованно тормозит внизу, теряя из виду Чимина и не зная, как протиснуться через всю эту толпу к выходу. — Мин Юнги, — громко окликивает его преподаватель. Только не это. Только не сейчас! — Можно Вас на пару слов?       Юнги уже готов рявкнуть в ответ «НЕТ», но вместо этого оборачивается с максимально трагичным лицом и плетется к преподавательскому столу. — Глупо об этом напоминать, но я всё-таки скажу. Вы вообще в курсе, что у Вас через три недели начинается сессия и будет проходить защита курсовой? — Профессор Хан был еще и по совместительству куратором их группы, поэтому не нашёл лучшего момента и времени для того, чтобы промыть мозги своему непутевому подопечному, чем сейчас. — Да, профессор, — согласно кивает Юнги, следя за тем, как постепенно рассасываются студенты у входа. — Я очень недоволен вашими успехами по учёбе. Точнее их отсутствием. — У мужчины взгляд тяжелый, а губы поджаты в тонкую полосу. — Уделите должное внимание на подготовку к экзаменам и закройте уже наконец долги. Вы понимаете, что тянуть дальше некуда? Вы буквально на грани отчисления, и моё слово вряд ли поможет изменить ситуацию. — Да, я знаю, — бормочет Юнги, переминаясь с ноги на ногу, всё отчаянно поглядывая на освободившийся дверной проём. Сейчас решается его судьба не только в плане учёбы, но и личной жизни. И пока парень ставит в приоритет последнее. — Я всё исправлю и закрою. Извините, но я очень спешу.       Он скомкано прощается, проговорив это всё скороговоркой, и стремительно выбегает из аудитории, растерянно тормозя посреди хола. Кажется, не успел. Драгоценные секунды утекли в пустоту. Вокруг ни одного знакомого лица, а Чимин уже давно скрылся из виду. Где его искать, Мин понятия не имеет.       Хочется рвать волосы на голове, кричать, лишь бы дать выход переполняющим изнутри эмоциям. Но уже ничего не поделаешь. Опоздал.

***

      Чтобы второй раз собраться с мыслями и решиться на разговор, парню потребовалось приложить невероятное количество силы духа. Юнги переминается с ноги на ногу, сжимая в руке лямку рюкзака, и сиротливо посматривает на компанию у окна. Там заливисто смеётся Чимин, излюбленно сидя на широком подоконнике, а вокруг него еще четверо парней — его одногруппники и привязавшийся к ним Чонгук.       Юнги в эту компанию никаким образом не вписывается, но потребность в разговоре не оставляет ему выбора. Ему нужен Чимин. Сегодня у них нет общих лекций, поэтому приходится вылавливать парня на перерыве, рискуя опоздать на собственные пары, которые проводятся вообще в другом крыле корпуса. Юнги нервно облизывает губы, уже пару минут не решаясь подойти ближе, но время сегодня (как и всегда) работает не в его пользу, стремительно сокращаясь. Дальше оттягивать нет смысла.       Мин делает глубокий вдох, отбрасывая голубую челку назад движением головы, и на негнущихся ногах направляется прямо к компании. Страшно так, что трясутся поджилки и ладони потеют. — Привет? — первым его замечает парень, сидящий возле Чимина на краю подоконника. Он вроде как встречается с одногруппницей Юнги, поэтому был немного удивлен увидеть последнего сейчас в этой части универа.       Мин не знает его имени, поэтому просто кивает в ответ, и нерешительно переводит взгляд на того, кто истерзал всего его изнутри, прочно засев в мыслях. Главное, чтобы голос не задрожал. — Можно тебя на пару слов? — едва выдавливает из себя Юнги, сглатывая накопившуюся слюну, чувствуя появляющийся ком в горле.       Лицо Чимина, к которому обратились напрямую, каменеет, превращаясь в ледяную маску, стирая с себя любые признаки веселья.       Юнги всеми силами старается не опускать глаза, считывая его эмоции, и лишь крепче сжимает лямку рюкзака левой рукой. — Слушайте, я так рад, что у нас завтра выходной, — хмыкает Чимин, обращаясь к своим парням, и старательно никого, кроме них, рядом с собой не замечает. — Не знаю, кто составлял расписание на этот семестр, но оно прекрасное.       Красивые пухлые, как узнал Мин, невероятно мягкие губы растягиваются в подобие улыбки, пытаясь вернуть на лицо невозмутимое выражение радости. Вот только глаза по прежнему остаются острыми и напряженными.       Парни вокруг молчат, озадаченно поглядывая то на своего друга, то на однокурсника, предоставляя тому возможность еще раз высказаться и быть услышанным. — Чимин, нам правда нужно поговорить.       У Юнги учащается от волнения дыхание. Если сейчас ничего не получится, то вряд ли парень найдет в себе силы пробовать еще раз. Вряд ли сможет собрать себя по частям заново.       А ведь Пак так и продолжает показательно смотреть в другую сторону и игнорировать его. — Чимин.. — Юнги делает шаг к окну и тянется ладонью, чтобы коснуться чужого локтя, но Чимин резко одергивает руку, одаривая парня испепеляющим, острым взглядом, что режет того без ножа. — Парни, пойдемте в аудиторию, всё равно скоро звонок.       Розововолосый спрыгивает с подоконника, звеня прикрепленными к его джоггерам цепями, подхватывает под руку молчаливого Тэхёна и напоследок бросает на Юнги предупреждающий взгляд, чтобы тот даже и не думал идти за ними, иначе реально огребет. Вот настолько Чимин взбешен его появлением.       Компашка медленно рассасывается, бросая друг другу удивленные взгляды и обмениваясь комментариями о произошедшем. Возле Юнги остаётся один Чонгук, с заломленными бровями и сочувствующим взглядом смотрящий на разбитого, кажется, вдребезги парня. Он ничем не может ему помочь. К сожалению. Чимин — упрямый баран. И даже братская просьба — просто выслушать этого парня — будет бессмысленна. Пак не согласится.       Чонгук мнётся рядом, не зная, что сказать и как поддержать. Даже ему больно сейчас смотреть на Юнги, у которого буквально все эмоции написаны на лице. И там даже намека нет ни на что-то светлое.       Чонгук молча кладет руку на чужое плечо, сжимая его пальцами, и старается через взгляд показать то, как ему на самом деле жаль. Жаль, что всё так вышло в итоге.       Младший коротко вздыхает, напоследок похлопав Юнги по плечу, и разворачивается в сторону своей аудитории, оставляя парня с пустыми глазами одного.       Слышите этот треск? Так рвется последняя надежда Юнги хоть что-нибудь исправить.