Similar

Ровно два года назад время остановилось. Остановилось оно в тот момент, когда водитель потерял управление. Когда она так и не добежала к протянутым рукам на другой стороне улицы. Когда громкий крик боли прозвучал на всю улицу, и девушка подлетела к другой, падая на колени и прося открыть глаза. Люди, сощуриваясь, отворачивались, не в силах слышать вопль рыдающей на асфальте девушки, которая тянула руки к телу, накрытому белой простынью. Кто-то пытался помочь, кто-то сочувствующе глядел в след уезжающей машине скорой помощи, но совершенно никто не заметил, что в этой аварии умерло двое. Что с телом одной девушки увезли душу второй, а на дороге осталась лишь брошенная оболочка. Два года Сью не выходит из квартиры. Ей помогают родители, раз в неделю принося еду, и подруга, что забрала собаку девушки к себе. Тайни невероятно исхудала за это время, превратившись в привидение. Пустые глаза, не выражающие абсолютно никаких эмоций; тонкие руки с синими венами; пропахшая сигаретами одежда. Она целыми днями тихо передвигалась по квартире, будто пытаясь что-то отыскать, но так ничего и не находила. Она часами сидела на кровати, немигающим взглядом смотря на подоконник и вспоминая те летние светлые ночи, когда они, обнаженные, с одной сигаретой на двоих смотрели на звездное небо. Сидела на кухне, медленно попивая холодный чай и скучая за утрами, когда сонная Марго сидела на диванчике, а Сьюзи варила ей кофе, посмеиваясь с девушки, что безуспешно пыталась проснуться. Стояла на крыше, где прошло ее любимое свидание из всех, то самое, где Марго тихо шептала «люблю», а Сью на каждое ее слово отвечала поцелуем. Она ходила только в ее одежде. Ужасно заношенные футболки, свитера в катышках и стертые джинсы. И пускай запах с них выветрился очень скоро, девушке он все равно мерещился везде, казалось, что вот-вот в комнату зайдет его обладательница и успокоит, сказав, что все это был лишь ночной кошмар. Но этого не случалось. В такие моменты осознания реальности, когда смерть любимой снова падала на голову, разбиваясь с ужасным грохотом, Сьюзи задыхалась в истерике. Она истошно кричала, хваталась за волосы и сдирала с себя кожу; рвала обои, раскидывала вещи, била посуду, а после, когда ярость пройдет, долго-долго плакала. И пускай казалось, что слез больше не осталось, воспоминания вновь и вновь накатывали, а вместе с ними возвращались и слезы. И картинки эти были такими яркими, будто только вчера были. Будто только вчера они принимали одну ванну на двоих; только вчера нашли брошенного щенка, сразу же решая приютить его; совсем недавно не спали ночами, обмениваясь горячими поцелуями и вздохами. Воспоминания эти так сильно били по девушке, что она на протяжении долгого времени лежала на полу, не в силах подняться. Она не в силах была встать на ноги, собрать себя по кусочкам вновь, пережить потерю и, переступив через боль, продолжить жить. Сью честно пыталась, но не выдерживала она груза этого несносного, ломал он ее пополам и вновь пригибал к земле. Она боролась, но Боль только смеялась ей в лицо, беспощадно хлестая плетью по спине, разрывая тонкую кожу и оставляя на ней глубокие раны. Боль эта посадила Сьюзи на цепь, привязала к себе, не отпуская ни на шаг. Она лежала рядом с ней в кровати и нежно гладила по мягким волосам. Она протягивала девушке лезвие и помогала ей делать небольшие порезы. Сидела подле нее на подоконнике и перебирала короткие кудряшки, наблюдая за разбитым взглядом, рассматривающим город. «Давай», — шептала девушке эта Боль, держа ее за руку. — «Ничего не бойся». Но Сью боялась. Она боялась, что если сделает то, что просит Боль, то забудет все. Боялась, что там, в небытии, сотрутся те воспоминания, которыми она живет сейчас, что она забудет ту, ради которой живет сейчас. Сью все время говорила Боли «потом», и злилась Боль на девушку. А гнев ее был страшен, он уничтожал все на своем пути, выжигал поля, оставляя на месте их только пепел. Он хватал Сьюзи за волосы, кричал о ее беспомощности, вновь напоминал, что она в этом мире совершенно одна, и не нужна она никому. А девушка кричала в ответ, отвечая, что не одинока она, нуждается в ней один человек. И человек этот всегда рядом, но стоит она почему-то в углу, не заступается, не отгоняет Боль и гнев ее, не двигается даже. А однажды.… Однажды она улыбнулась. Не так, как раньше, целуя Сью в лоб перед сном, а злобно так, мрачно. Поддерживала она будто слова гнева, и безмолвно шептала «он прав». Распахнула глаза Сью тогда, замерла и перестала сопротивляться. Гнев кричал что-то, в воду окунал, выбивая воздух из легких, но Сьюзи не чувствовала этого. Она смотрела туда, где только что стояла Марго и не могла принять ее слов. Не могла поверить, что может быть так… Гнев Боли утопил девушку. Он не дал ей вынырнуть, не дал набрать воздуха в легкие. Вместо этого заполнилось нутро девушки жидкостью горячей, захлебнулась она, и обмякло тело обнаженное ее, перестало двигаться оно. Теперь время остановилось для нее по-настоящему.