Similar

***

— Мадмуазель, помочь ли Вам? — поклонившись, тихо спросила служанка. — Нет, не сейчас. Я позову вас немного позднее, — и пускай не положено от помощи слуг отказываться, но Сюзанна не могла иначе. Носила она только те одеяния, которые без помощи чьей-либо надеть можно было, пышные юбки — табу для нее, ведь самостоятельно не надеть их, а видеть нагой запрещено абсолютно каждой душе живой и неживой. Секрет страшный хранила девушка, и раскрытие его грозило костром смертельным и позором невиданным. Знала тайну это лишь матушка Сюзанны, рано овдовевшая графиня Жозефина. Она помогала корсет затянуть да волосы заплести, и только ей позволено было к девушке прикасаться. Лишь она видела рожки небольшие, что приходилось прятать в длинных кучерявых волосах, да хвост с кисточкой, который под длинными юбками скрывался.        Проклятой Сюзанна была еще семнадцать лет назад, в утробе матери. Ведьма злобная отмстила ей за грехи отца ее, и на смерть прирекла нерожденную еще. Родилась она в ночь неспокойную: луна полная была тогда, ветер деревья к земле пригибал, и тучи серые периодически свет луны ясной перекрывали. Родилась девочка с открытыми глазами, и не кричала она, как младенцы другие, а смотрела она осознанным взглядом на людей вокруг, будто зная о будущем нелегком своем. Испугались тогда в комнате все, отбросили ребенка на кровать подле матери. Одна из служанок громко вскрикнула: «Дьявола дитя!», вторая обмякла и на пол без чувств свалилась, а третья, рот зажав руками, к стене в ужасе прижалась. Рассказал тогда граф правду им всю и слово взял, чтобы под страхом смерти молчали о том, что увидели тогда.       Стали эти три служанки для девочки близкими самыми после матери, и Сюзанна всегда их нежно называла «тетушками». Да недолго девочку они воспитывали, померли все в один год от недуга страшного, но сдержали они слово свое, и похоронили их вместе с тайной той страшной в сердце.       Сюзанна росла девочкой умной и жизнерадостной. Первые шесть лет своей жизни не выходила она за пределы спальни своей безопасности ради, но это не мешало ей интересоваться миром, что вокруг нее был. Рассказывали о том, что за дверью дубовой, матушка и тетушки, и мечтала девочка лес увидеть да с птицами поболтать. Позже, когда девочка подросла, она по дому гулять стала и во двор выходить, но на мир за пределами его замок наложен был, запрещено выходить ей было. Впервые за врата в город вышла она, когда пятнадцать ей исполнилось. Пошли они с отцом тогда к лавками торговцев, заколку золотую как подарок выбрали. Нацепил граф на волосы девушки украшение драгоценное, нежно улыбнулся так, и в глазах его стояли слезы. На всю свою жизнь день этот Сюзанна запомнила, ведь редко улыбался отец, и тот раз последним был. Убили графа неделю спустя, яду в вино подлив.       К своим семнадцати годам свободно по городу девушка гулять стала, но лес так и не видела, ведь не пускала матушка так далеко. Темнел он полосой на горизонте дальнем, и снился каждую ночь Сюзанне, но оставался всего лишь мечтой.

***

      В тот ясный осенний день решила Сюзанна вновь в город прогуляться, фруктов свежих купить да от воздуха душного, что в доме, отдохнуть. Надев зеленое платье и плащ на плечи накинув, вышла она на улицу. Выполнив матушки поручения в городе, она медленно прогуливались по улицам, совсем не замечая ничего вокруг. Не обратила внимания она на то, что шум улиц стих понемногу и сменились лавки обычными домами. Очнулась она тогда, когда далеко от дома своего забрела, смеркалось уже, а впереди — лишь тот самый призрачный лес из грез ее. Поняла Сюзанна тогда, что знак свыше это был, что сам Господь Бог привел ее сюда, и глупо будет назад возвратиться, возможности ценной не использовав. Тихо. Лишь трава шелестела под ногами ее, да птицы иногда вдали кричали. Лес был загадочным очень и был похож на саму девушку. Казалось, что в нем, как и в ней, жила страшная тайна, и, что попав сюда, не вернется домой Сюзанна, пропадет пропадом, поглотит тьма неизведанная ее. Но не испугало это ее совсем, наоборот, она продолжала смело идти вперед, аккуратно убирая острые ветки от лица своего.       Вскоре средь деревьев показалась небольшая избушка, и в окне ее свет горел. Подошла Сюзанна к двери да постучала легонько. Затихли все звуки моментально и свет погас. Тишина гробовая и тьма кромешная. Постучалась девушка еще раз, более настойчиво. Послышалось за дверью копошение странное, а после настороженное: — Кто? — Впустите меня на ночь, пожалуйста. Забрела я случайно в чащу саму и путь назад в ночке темной не найду. — Одна ли Вы? — Одна.       Застучали замки и засовы, и отворилась дверь, впуская девушку вовнутрь. Фигура, что от стены отошла, ушла вглубь, а после зажглись свечи на столе. Взяла девушка одну и вернулась к гостье. — Доброго времени суток, — она слегка поклонилась она. — Как зовут Вас? — Сюзанной звусь. А Вас как, будьте добры? — Маргарита, — по голосу слышно было, что улыбнулась она. — Проходите, покажу комнату, где спать будете.       Провела Маргарита девушку в комнатушку небольшую, оставила свечу и, пожелав доброй ночи, закрыла за собою дверь.       Сюзанна оглянулась. Комнатка была довольно уютной. В углу стоял сундук, скорее всего с вещами хозяйки дома, а возле окна — простенькая кровать. Еще был столик небольшой и стульчик рядышком. Да и все. Раздевшись, девушка нырнула под одеяло, немного поежившись от соприкосновения нагой кожи и холодной ткани. Когда она согрелась, то легла поудобнее и смотрела на луну да звезды, что не перекрывались тучами темными, а сияли ярко.

***

      Когда Сюзанна проснулась, солнце лишь поднималось над горизонтом. Девушка вышла из комнаты, но избушка оказалась абсолютно пустой. На кухонном столе стояла тарелка с кашей и кружка с чаем. Поняв, что это ее завтрак, Сюзанна принялась медленно есть. Когда она допивала чай, входная дверь отворилась, и внутрь зашла хозяйка. На плечах ее был плащ черный, и капюшон был накинут на голову. В руках ее была корзинка, в которой что-то лежало. Увидев завтракающую девушку, Маргарита вздрогнула. — Ты.… То есть, Вы, еще здесь… — И Вам доброго утра, — Сюзанна улыбнулась и отставила чашку. — Спасибо большое за гостеприимство. Вы очень меня выручили. Даже не представляю, что бы я делала, не откройте Вы дверь…. Могу ли я отблагодарить Вас? — Что Вы, — Маргарита прошла на кухню и забрала со стола посуду. — Мне не сложно ведь, не бросать же человека, — она улыбнулась, а потом замерла. — Хотя …. Не будет ли у Вас плаща потеплее? Близятся холода, а у меня вот… тонкий совсем. — Конечно! — Сюзанна вскочила. — Я могу Вам свой отдать, все равно матушка хочет новый пошить. — Спасибо, — Маргарита улыбнулась.       Поблагодарив за завтрак, Сюзанна направилась к двери. Она уже вышла почти, но неожиданно замерла и развернулась к девушке. — Э-э, — она неуверенно замялась. — Простите, что снова причиняю неудобства…. Но не могли бы Вы мне помочь найти дорогу назад? Боюсь в одиночку мне не справиться. — Конечно, — Маргарита, кажется, не очень хотела, но все равно не отказала.       Они вышли, хозяйка дома тихо закрыла дверь. Она вообще была тихой: бесшумно шагала, и даже листья сухие не шелестели под ее ногами; дыхание ее было тихим и размеренным, а движения — плавными, но чувствовалась сила и стойкость в них.       Пока они шли, Сюзанна что-то увлеченно рассказывала, говорила обо всем подряд: о матушке, доме, увлечениях и любимой еде. Маргарита шла рядом и молча слушала, лишь изредка задавая какие-то вопросы.       С лица девушки не сходила улыбка. Новообретенная знакомая заряжала энергией, ведь и сама Сюзанна непереставая улыбалась. Она была слегка инфантильной, но это ей подходило, а обычные рассказы о рутине казались такими интересными с ее уст.       За ненавязчивым разговором девушки и не заметили, как приблизились к выходу из леса. Маргарита остановилась. — Вот здесь я Вас и оставлю, пожалуй. Дальше не могу идти, простите. — Оу, что ж… — Сюзанна, кажется, немного замялась. — Спасибо Вам большое, вы невероятно добры. Я плащик скоро принесу, — она ярко улыбнулась и поклонилась. Получив кивок и легкую улыбку в ответ, она развернулась и быстрыми шагами направилась в сторону города, оставляя загадочную жительницу леса позади.

***

      Через неделю Сюзанна, взяв сумку с плащом, отправилась в лес, матушке же сказала, что просто прогуляться. Она быстро шла к той самой полосе вдали, что уже не казалась такой загадочной и страшной, ведь скрывала она в себе прекрасную. Всю неделю ждала этого дня Сюзанна, ведь не могла перестать думать о девушке лесной. Не могла стереть с памяти ее глаза сияющие и улыбку легкую; не могла перестать слышать ее голос в любом шелесте листьев и дуновении ветра; не могла перестать видеть ее в снах своих каждую ночь. Маргарита засела внутри неожиданно крепко, и впервые чувствовала Сюзанна подобное. Не ясно ей пока было бешено колотящееся сердце от одной мысли о девушке, непонятны ей были трясущиеся сейчас от нервов руки; говорила себе, что больна, наверное, и стоит матушке обязательно сказать и лекаря позвать.       В мыслях этих сумбурных девушка дошла до избушки знакомой, даже до темноты успела. Постучала она тихо, успокоила Маргариту, что нервным голосом спросила: «Кто?», и аккуратно переступила порог, заходя вовнутрь.       На Маргарите вновь был плащ с капюшоном, что ввело Сюзанну в недоумение. Она хотела спросить, чего это девушка в одежде верхней, но не успела, так как знакомая начала первой. — Проходите, чаю выпьем, — она улыбнулась и жестом указала на кухню. — Конечно, — девушка оставила свой плащ в прихожей, взяла сумку и направилась за хозяйкой. — Простите… — она прочистила горло. — А почему вы в плаще? Дома?       Маргарита резко помрачнела и довольно грубо ответила: — Не важно. Не Ваше дело. — Простите, я не хотела…       Повисла напряженная пауза. За окном иногда кричали птицы, солнце исчезало за горизонтом, а Маргарита медленно помешивала сахар в чашке. Время, казалось, замедлилось и начало идти невероятно медленно, будто тягучий мед, что стекает с ложки вниз. Сюзанна даже дышать старалась тише, чтобы не нарушить момент, но Марго громко положила ложку на стол, привлекая внимание. — Так… — она немного отпила чая, — Как поживаете? — Отлично, хехе, — девушка немного засмущалась от столь пристального взгляда собеседницы и опустила глаза вниз, увлеченно разглядывая чаинки в чашке. — А Вы? — Жива пока что, вот и славно, — в ее голосе чувствовалась некая ирония. — Почему так критично? — Сюзанна в непонимании подняла взгляд. — Ну, знаешь, — Маргарита цокнула, пытаясь подобрать слова. — Жизнь — штука сложная. Никогда не знаешь, когда она решит выкинуть очередной сюрприз, так что каждый прожитый день — хороший день. Кроме того, моя жизнь и так уже немного посмеялась надо мной, так что цену спокойных дней я знаю… — она задумчиво уставилась куда-то сквозь девушку. — По. смеялась? — Сюзанна выглядела обеспокоенной. — Да. Но это уже не важно, — девушка хмыкнула, будто не соглашаясь с собой и всем своим видом показывая, что этот разговор она продолжать не намеренна.       Сюзанна, подумав о чем-то несколько минут, резко вздрогнула. — Точно! Я ведь не просто так пришла!       Она достала из сумки темно-синий теплый плащ и прижала его к груди. — Вот… Я же обещала.       Она встала и аккуратно протянула вещь Маргарите. Та забрала ее и тихо сказала голосом, полным благодарности: — Спасибо большое, Сюзанна.       А у девушки табун мурашек по спине прошелся. Марго только что впервые назвала ее по имени и это почему-то вызвало такую бурю эмоций внутри… Щеки покрылись румянцем, и девушка, опустив взгляд, вернулась на свое место. На лице ее была смущенная и немного нервная улыбка.       Девушки еще немного поговорили и Сюзанна заторопилась домой, ведь за окном почти стемнело. Она, пообещав заходить иногда, быстро покинула дом Маргариты. А вместе с ней дом покинуло и тепло.

***

      Маргарите не спалось.       Она думала. Много думала. Мысли ее заняты были девушкой необычной, что резко ворвалась в ее жизнь и отказалась оттуда выходить. Она как ураган, снесла все на своем пути и начала самостоятельно возрождать; она как землетрясение, разверзлась земля, поглотив город, а на месте его новый отстроился.       Она будто нимфа лесная, плещется в лучах света нежных, что ласкают кожу бархатную ее, смеется звонко и руку протягивает, к себе зазывая. И Марго пойдет, куда угодно за нею пойдет, и это пугает. Необычайно сильная тяга к девушке этой, та, которую можно назвать запретной.       Но как не тянуться-то? К ней все естество тянется, оно привязано к ней нитями прочными, кандалами приковано и нет возможности оторваться, уйти, убежать.       А Марго и не хочет. Она своими руками узлы крепче завязать помогает, сама цепями сильнее обматывается и руки протягивает, чтобы кандалы вокруг запястьев тонких застегнуть.       Она чувствует что-то, и чувства эти порочны, грязны и запрещены, но с каких пор Марго считается с мнение людей. Сюзанна — сама собой порок, но тот, ради которого можно век в аду в муках страшных гореть, ведь сладостный запретный плод этот, желанный настолько, что внутри все узлом тугим сводит и воздух отбирает.       Они знакомы всего месяц — всего месяц Маргарита по-настоящему живет. Все восемнадцать лет она сама себя обманывала, видела смысл жизни в вещах того не стоящих, а вот он — приходит каждое воскресенье по вечерам, смеется заразительно и добавку чая просит. «Черт, а чай ведь закончился…» — мелькает мысль за мгновение до того, как девушка проваливается в небытие.

***

— Нет… — Сюзанна медленно осела на пол. — Ты с ума сошла! — полный ненависти взгляд направлен на собственное отражение в зеркале.       Она резко схватила канделябр и швырнула в него, разбивая гладкую поверхность на крупные осколки, что осыпались на пол. — Что у тебя там происходит? — настойчивый стук в дверь и голос матери прерывает девушку. — Ничего матушка, — Сюзанна убирает назойливые пряди с лица. — Я сейчас выйду.       Она подходит к золотой раме бывшего зеркала и смотрит на себя в оставшемся там осколке. — Я не могла… Моя жизнь и так сплошная тайна, я-       Она прервалась, так как ком в горле мешал говорить. Девушка сильно закусила губу, от чего на ней выступила бусинка темной алой крови. По щекам текли горькие слезы, а в глазах ненависть к себе горела синим пламенем.       Она влюбилась в девушку. Утонула в ней глубоко, и не выбраться на поверхность ей никогда больше, она лишь продолжает в темноту бездны опускаться, ко дну идти.       Нельзя любить ее такой любовью. Можно как подругу, как сестру, наставницу — но не так. За такое в лечебницах запирают и на кострах сжигают, за такое вилами заколят и ногами затопчут, за такое выгонят ото всюду, ни один уголок в этом мире твоим больше не будет, и выход один лишь — смерть.       Но как можно умереть, если любовь еще жива? Если ждет в воскресенье с корзиной свежих яблок и новыми историями, если улыбается и чаю подливает, если нежно руку поглаживает и тихими словами поддерживает?       Сюзанна запускает руку в волосы и остервенело их оттягивает. Мало того, что уродцем родилась, что обществу нельзя знать о внешности истинной ее, ведь только за нее они сжечь ее могут, ведьмой назвав, так еще и любовь у нее непозволительная. Неприемлемая. Запрещенная.       Осознание своих чувств пришло неожиданно. Вспомнились девушке романы о любви волшебной, и поняла она, что чувствует все в точности так же, как и герои в них. Что мир без Маргариты серым кажется, тучи будто небо затягивают, и даже если солнце ясное на улице светит — в душе ураган, буря и шторм, и лишь одной ей под силу успокоить, усмирить, связать демонов и по голове их нежно гладить.       Без нее все не так. Яблоки не сладкие, чай не вкусный и цветы не пахнут.       С ней солнце ярче светит, трава зеленее и небо голубее. С ней мир меняется, душа поет и сердце бьется. Она как воздух, без нее жизнь невозможна; она вместо крови по венам течет и все внутри собою запоняет; она себе каждый вдох и выдох забирает.       Сюзанна уже не видит себя без Марго. Она просто перестанет существовать, закончится как человек, если перестанет видеть ее. Если не сможет больше к коже нежной прикоснуться и в глаза добрые заглянуть, если в хижину, как к себе домой не зайдет и на ночь остаться не сможет больше, если Марго уйдет, бросит, забудет.       Эти чувства сильны чертовски, сильнее самой Сюзанны, они и убить могут. Нет, не ее, а того, кто запретит жить и существовать им, того, кто не позволит любить им друг друга и разлучит их. Они убьют любого, кто преградой между ними станет, и никакие моральные устои им не страшны, ведь они сами по себе — сплошной грех.       Сюзанна долго не моргая смотрела себе в глаза. В глазах читалась решимость, готовность и отсутствие страха смерти. Нечего бояться ту, которая по пятам ходит, холодом своим веет и косой перед глазами машет. Она всегда рядом, и сегодня как никогда близко. Она нависает над ней грозной тенью, дышит в губы трупным дыханием и по волосам гладит.       Девушка надела свое любимое зеленое платье, то самое, в котором она была в день знакомства их, заплела волосы, спрятав рожки, и вышла. Сегодня воскресенье, время близится к пяти вечера, а значит пора идти по заученой дороге, ведущей прямиком в лес.

***

— Здравствуй, — Маргарита казалась особо красивой сегодня. Может потому, что видит ее Сюзанна, скорее всего, в последний раз. — Проходи скорее, чай остывает, — Марго закрыла за девушкой дверь. — Выглядишь неважно… Что-то случилось? — Да, — от нее скрывать смысла нет, она будто чувствует каждый раз, когда что-то гложет Сюзанну. — Я расскажу сейчас.       Они прошли на кухню, сели, как обычно, одна напротив второй, и замолчали. Сюзанна пыталась подобрать слова, которые неожиданно пропали из головы, а Марго смотрела на ее напряженное выражение лица и пыталась понять, что же случилось. — Я покажу тебе кое-что, — охрипшим от волнения голосом начала девушка. — Но ты должна поклясться, что ни единая душа на земле этой не узнает того, что сейчас узнаешь ты.       Маргарита лишь кивнула.       Сюзанна встала из-за стола и расплела волосы. Между кудрявыми прядями выглядывали небольшие рожки. После она приподняла юбку, обнажая хвост, и для убедительности даже взмахнула им вправо-влево. — Меня прокляли до рождения моего. Скрываюсь вю жизнь, но от тебя не могу. Хочу, чтобы правду знала ты, ведь только ты этого заслуживаешь. Но не вся это правда, лишь половина, — она замолчала, переводя дух и набираясь смелости. — Знаешь… Ты подарила мне новую жизнь. Новый мир. Новую меня. Мне сложно и больно признавать это, но я теперь без тебя… не смогу. Ты теперь мое все, понимаешь? Я-, — она начала очень быстро говорить, но резко прервалась и отступила на несколько шагов назад. Подняла полные слез глаза на Маргариту и тихо сказала:  — Люблю тебя.       Марго ошарашенно смотрела на девушку напротив. В голове было невероятное количество мыслей и слов, но все они сбивались в непонятную и бессвязную кучу. Внутри было невероятное количество эмоций, что ураганом сносили все, огнем сжигали и льдом покрывали. А на месте разрухи — сирени кусты выростали, распускались небольшие цветочки, и благоухали райски, привлекая волшебно красивых бабочек к себе.       Маргарита поднялась и, поправив неизменно лежащий на плечах плащ, подошла к Сюзанне. Остановившись в шаге от нее, девушка прошептала: — Посмотри на меня.       Сюзанна не ослушалась. Аккуратно подняла голову, заглядывая в глаза напротив, но взор ее упал на руки девушки, что медленно распутывали завязку на плаще. Плотная ткань соскользнула с плечей Маргариты, падая к ногам ее. Марго повела плечом, будто разминая его после тяжелого груза, и посмотрела на ошарашенную девушку, что не отводила взгляда от тайны, что плащ скрывает от глаз людских.       За спиной девушки величественно возвышалась пара темных крыльев. Маргарита легонько потрусила головой, поднимая ушки, что видом своим напоминали совиные, и немного нервно улыбнулась. — Ты первая, кому я это сама показала. До этого все, кто хоть мельком видели меня настоящую — запоминали это как последнее увиденное в жизни. По этой же причине я живу тут, как отшельник. мои крылья слишком массивны, слишком заметны, чтобы их долго скрывать от большого количества людей. Мы с тобой, оказывается, так схожи… — Но как? — Сюзанна аккуратно протянула руку и медленно, почти не касаясь, провела по перьям мягким. — Не знаю, рождена такой была. Бабушка говорила, что страшная тайна это, и унесет она ее с собой в могилу. Так и случилось.       Повисло молчание. Обе девушки думали о навалившихся резко новостях. После Сюзанна сделала шаг, уткнувшись в шею девушке. Марго аккуратно приобняла ее за плечи. — Удивительно… — тихо начала Сюзанна. — Мы так неожиданно похожи, но что кроме того — мы обе девушки… — Тебя это так волнует? — с легким раздражение спросила Маргарита. — Нет, — после нескольких секунд молчания ответила девушка. — Уже нет, — прозвучало очень тихо и куда-то в ключицу Марго.       Маргарита отодвинулась немного и заглянула ей в глаза. Губы ее тронула улыбка. — Вот и славно, — шепотом.       Сюзанна хмыкнула, а после опустила взгляд чуть ниже, задерживая его на губах напротив. Она подалась вперед, и немного приподнявшись на носочках, почти невесомо коснулась своими губами чужих. Это не был поцелуй, это было прикосновение легкое, но чувств в нем было больше, чем в любой книге в любых поцелуях. В нем была любовь сильная, боль горькая и привязанность крепкая. Марго прижала к себе девушку крепче, целуя более настойчиво. В поцелуе этом было сказано больше, чем за все время жизни их. Сюзанна трепетно тянулась ближе и цеплялась пальцами за рукава Марго, и говорило все в ней: «Ты лишь не бросай, не оставляй, не сжигай дотла безразличием». А Маргарита и не собиралась, она теперь счастье свое ни на шаг не отпустит, исчезнуть не позволит. Они, кажется, жить начали, переродились наново людьми иными. И не важны в тот момент были ни внешность их, ни люди злые, ни устои строгие — все меркло, лишь они друг для друга существовали сейчас, дышали одним воздухом и боялись, что все сон это прекрасный. Что отстранись они сейчас друг от друга — пропадет все, миражом лишь окажется. Пропадут все краски, птицы замолкнут и солнце погаснет; остановится сердце, кровь остынет и легкие последний вздох испустят.       Но напрасны сомнения их были. Сюзанна, отстранившись лишь на сантиметр, прошептала прямо в губы: — Давай сбежим отсюда.       Марго ухмыльнулась. — Не боишься? — Боюсь, — честно ответила Сюзанна. — Но разве не стоит смотреть страху в глаза, а не подчиняться ему?       На это Маргарита лишь шире улыбнулась и вновь прильнула к мягким губам. — С тобой, — отстранившись, сказала Марго, — Хоть на край света.

***

      Бежать девушки решили не медля, чтобы убраться как можно дальше отсюда до наступления холодов. Осень потихоньку вступала в свои права, но это не мешало девушкам уже через две недели быть абсолютно готовыми к сумасшедшему шагу в их жизни.       Будто как обычно, в воскресенье Сюзанна собралась в город. Она аккуратно вынесла заранее небольшую сумку с вещами и спрятала в розовых кустах. Потом попрощалась с матушкой, которая даже не подозревала, что видит дочь последний раз в жизни, и ушла, тихо вздохнув.       У входа в лес девушку ждала Маргарита. Они решили встретиться там, чтобы не идти к избушке больше, ведь совсем в другую сторону им. Решили они путь на запад держать, туда, где солнце сливается с небом каждый вечер. Шли они быстро довольно, но без страха. Лес ночной не страшен им был, ведь руки их переплетены были, и души тоже, да и никто в такую пору в лесу не водится. Шли они быстро, чтобы к утру в город, что за лесом, успеть, чтобы людей немного еще на площадях было и продуктов можно было не опасаясь купить.       В лесу стояла гробовая тишина. Слышны были лишь шаги девушек аккуратные и дыхание напряженное. Лес был мрачным и грустным. Он тоже понимал, что не увидит их больше никогда, и прощался, обещая хранить память о них вечно. Ветер в листве тихо шептал, что помнить будет, а деревья кланялись к земле в поклоне прощальном и печально шелестели их имена.       В шестом часу они вошли в город. Тихо вдалеке постукивали копыта коней и карет колеса, кричали люди и гавкали псы. Город лишь начинал просыпаться, так что звуки все изредка звучали, разрывая идеальную тишину утреннего поселка. Все складывалось так, как они и предполагали: людей немного еще, можно пойти на рынок и купить продуктов в дорогу.       Торговцы только начали приходить на рынок, немного их пока собралось, но девушкам показалось лишь плюсом это. Они довольно быстро набрали нужного им добра и, воодушевленные удачно начавшимся побегом, собирались покинуть рынок, а после и город.       Но не тут-то было.       Проходящая мимо женщина крупных габаритов не заметила, что задела плащ Маргариты. Плотная ткань резким рывком сорвалась с плечей девушки, ведь узел неплотно завязан был. В глазах обеих появился животный ужас. Марго быстро подняла плащ и накинула обратно на плечи, но было уже поздно. Каждый увидел то, чего не должен был.       Время будто остановилось. Будто не в этой реальности видела Марго ужас на лицах людей, ужас и ярость. Не могла понять почему эти люди сорвались к ним, схватив вилы и ножи, почему тянут к ним свои руки и что они вообще пытаются сделать… — Марго!       Полный отчаянья крик привел девушку в себя. Она оглянулась и увидела людей, что скрутили Сюзанну, больно заводя руки за спину, от чего у нее на лице появилась гримаса боли. Марго хотела рвануть туда, но ее сразу схватили трое крепких мужчин, против которых она была бессильна, и повалили на землю, приложив вила к горлу. — Ведьмы!       Полный ненависти возглас разразился будто громом. Остальные в округе поддержали, хлопая, свистя и выкрикивая «Сжечь!» Мужчины грубо подняли девушку и повели обеих куда-то, кажется, на главную площадь.       Смотреть на спину любимой девушки и осознавать, что вас ведут на верную смерть — невыносимо больно. По щекам Сюзанны текли слезы, она не понимала, почему они не могут быть просто счастливыми. Почему они особенные, почему отличаются, тем самым обрекая себя на смерть? Почему люди отличие от себя так вражо принимают, почему на костер ведут сразу? Почему вилы наставлены и факелы горят в опасной близости от кожи нежной девичьей? Неужели они не могут просто… жить?       Мысли ее прервал грубый толчок в спину, от чего девушка не удержала равновесие и упала. Рядом лежала Марго. Она посмотрела в глаза Сюзанне, и слезы капали на песок, что лез везде, и тихо прошептала она, протянув руку: — Мы ведь все равно вместе… Девушка что-то бессвязным промычала, всхлипнув. — Мы ведь все равно друг у друга есть, в любом случае? Марго кивнула. Она хотела что-то ответить, но ее грубо подняли и потащили к приготовленного месту. То же сделали и со Сюзанной. Их накрепко привязывали к колам деревянным, а они и не сопротивлялись. Нет смысла сопротивляться, разъяренный люд страшен, смерти страшнее. Веревки крепкие больно впивались в кожу, оставляя красные полосы, а сердце бешено колотилось в предчувствии смерти. Мужчина что-то громко кричал, размахивая факелом, но не слушали девушки его. Они смотрели друг другу в глаза и клялись молча. «Я люблю тебя.» Мужчина с факелом двинулся в их сторону. «Всегда буду.» Он опустил руку, поджигая сухой хворост. «И в этой, и в следующей.» Загорелось пламя, охватывая два хрупких девичьих тела. Они горели, умирая в дикой агонии, и до последнего горели сердца их. И сейчас горят, хотя огонь потух, и люди разошлись…