Гидрокостюм

      Причал, а вернее пирс был примерно тридцать метров в длину. Виднелись два строения на берегу и ещё несколько в чаще леса. Пока Дрейв привязывал лодку, на берегу показался старый тауриец. Дрейв подошёл к нему. Через минуту из домов показалось ещё двое таурийцев помоложе, один из которых, судя по наручам и наплечниками, был главой семьи. Все они говорили с Дрейвом с почтением и даже можно сказать с пиететом. Местные, судя по жестам, рассказывали, как куда-то там добраться. Потом, судя по жестам и интонации, они о чём-то торговались. Потом они подошли к лодке, где глава семьи со всех сторон осмотрел лодку, а Дрейв показал, как заводить мотор. Спустя пару минут торгов, они с довольными лицами пожали руки.       Дрейв развязал нам ноги, но при этом связал нас вместе на уровне животов. Разумеется, не обошлось без тискания моих сисек, “обожания” меня и бубнения ласковых слов.       — Он сказал, что на руках бы тебя носил, но местные не поймут, — перевела Грация, чуть позже.       — Ага, а развязывать меня не будет, потому что боится, что я сбегу, — проворчала я в ответ.       Дрейву дали небольшую двухколёсную телегу, в которую он запряг Грацию. Обычно в такие телеги заправляют мауро — туарийское вьючное животное отдалённо похожее на осла с роговыми чешуйками тёмного зелёного цвета вместо шерсти, но так вышло, что упряжь для мауро очень походит, чтобы нацепить её на плечи и грудь человека. Выглядело это даже забавно, как в порнухе с БДСМ: женщина в одних лишь трусах, скована по рукам и запряжена в повозку.       В телегу набросали копчёную рыбу, фрукты, два бочонка с каким-то питьём и оружие, а Дрейву дали мешок со звонкими монетами. Судя по всему, всё в обмен на моторную лодку. Потом кому-то из местных понравился единственный предмет одежды Грации, точнее рисунок на нём и мягкая резинка. Рыжая конечно же, раздвинув ноги, сопротивлялась снятию трусов, но ей хлестнули палкой по ногам, и она позволила стянуть с себя трусы без сопротивления. Окончательно обнажившись, Грация изо всех сил старалась сохранять достоинство, хотя и не скрывала гнева по отношению к таурийцам. В какой-то момент мне её стало жалко: лицо в синяках, запряжена в телегу, руки связаны, без трусов.       Дрейв наорал на Грацию, после чего та, шёпотом ругнувшись, потянула телегу. Я, привязанная к ней, шла рядом.       Дорога петляла, плавно поднимаясь вверх. Справа располагались горы, слева заросли джунгей. Грация через какое-то время устала и замедлилась, отчего Дрейв начал её подгонять и бить палкой. Я влезла в упряжку рядом с Грацией и, упёршись плечом в ремни и канатами, начала помогать ей тянуть телегу. Таурийцу это не понравилось, он вытащил меня из упряжки и что-то наорал. Конечно же, я не поняла, что он сказал, но тоже наорала на него. На английском, чтобы он тоже ничего не понял. Даже не понимаю, откуда у меня взялась смелость, ведь когда он бил Грацию по лицу, я даже пикнуть не посмела. Выглядело это всё, наверно, забавно: голая и связанная девушка кричит на таурийца, который почти на две головы выше её. Дрейв посмотрел мне в глаза, помолчал секунду и засмеялся. Мерзко так, свысока, с чувством полного превосходства, ну как обычно смеются разбойники, которые хотят ограбить и изнасиловать девушку. Потом смягчился и, растрепав волосы, пожурил как своего питомца.       Потом Дрейв связал мне ноги и посадил на телегу. Я брыкалась и попыталась спрыгнуть, но тауриец привязал меня.       Тауриец наорал на Грацию, после чего та медленно пошла вперёд.       — Ну спасибо, подруга, — гневно прошипела она.       — Я хотела…       — Ты дура, блин! Хотела она…       Мы прошли примерно пятьдесят метров. Думаю, и так понятно, что я почувствовала себя виноватой перед Грацией.       — Ладно, ладно! — заговорила я. — Скажи ему, что я прошу у него прощения, что буду вести себя нормально. Только вежливо попроси.       Грация обменялась с Дрейвом парочкой фраз, после чего сказала мне:       — Тебе надо самой извиниться.       — Но я не умею говорить по ихнему.       — Скажи ему: “бриква бряки, уйм ли миройшо”.       — Что это значит?       — Это значит: прости пожалуйста, я был дураком.       — Дураком? — удивилась я.       — У них нет женского рода. Тьфу, да какая разница? Тебе не пофиг?       Я проговорила “бриква бряки, уйм ли миройшо”, в ответ на что Дрейв что-то сказал, что Грация перевела как “повтори громче”, после чего я повторила это громко и чётко. Тауриец заулыбался, пожурил меня ещё раз как своё домашнее животное, спустил с телеги и развязал ноги. Я продолжила путь рядом с Грацией, к счастью, дорога перестала идти вверх и её ноша облегчилась.       Солнце ушло из зенита и начало путь к горизонту. Жара спала, а вот духота нет. Спасибо, что хотя бы летающих насекомых не было. Примерно через километр Грация совсем выдохлась и Дрейв устроил привал. Он накормил нас кайлимо — сладким фруктом похожим на банан, но зеленоватого цвета и по свойствам похожим на энергетик.

***

      Примерно через три километра мы дошли до населённого пункта на тридцать, может быть сорок домов, который, судя по всему, являлся подобием торгового поста. Местные, увидев у Дрейва обрубки семящупалец, выказывали ему почтение и вообще становились очень сговорчивы. Нас устроили в беседке с мягкими креслами и дали горячее. Вернее дали мне и Дрейву, а Грации какую-то баланду из местной крупы. Впрочем, есть мы могли разве что ногами, потому что тауриец не стал развязывать наши руки: сначала поел сам, потом накормил меня, причём даже как-то излишне заботливо. Блюда оказались вкусными. А вот Грацию Дрейв накормил совсем небрежно: просто приложил миску ко рту и наклонил так, чтобы она смогла выпить похлёбку.       Отужинав и сходив по нужде в туалет, мы прилегли отдохнуть. Дрейв, устроившись поудобнее, с довольным видом начал ощупывать обрубки своих семящупалец.       У таурийцев два типа мужских гормонов: базовые и половые. Базовые мужские гормоны вырабатываются в основании семящупальца, часть их уходит в кровь, а часть расходуется на синтез половых мужских гормонов, железы которых располагаются в отрубленных частях семящупальцев. Базовые гормоны отвечают за крепкие кости, мышечную массу и мужские черты характера, а половые мужские гормоны — за либидо.       Гормонов, делающих его “мужественным”, станет вдвое больше, потому половина не будет тратиться на синтез половых гормонов, а вот гормоны мужского либидо вырабатываться уже не будут никогда. Дрейв девственник, а это значит, что он потерял то, что никогда не имел, и это лучший расклад. Базовые мужские теперь подавят базовые женские, которые отвечают за фигуру и так называемую женственность. А отсутствующие половые мужские, дадут волю половым женским, которые отвечают за женское либидо, а именно за стремление быть в “женской роли” в их половых играх.

***

      Когда солнце опустилось скрылось из виду и наступили сумерки, в поселение вошёл караван. В нём было примерно на тридцать повозок с дит-мауро — вьючным животным родственным мауро, но крупнее, сильнее и выносливее. По логике каравану надо было переночевать в поселении, но он почему-то отдыхать не собирался, а наоборот что-то быстро загружал и разгружал, и по-быстрому менял дит-мауро, чтобы продолжить путь.       Дрейв подошёл к главному и, поговорив пару минут, с довольным видом пожал ему руку. Потом он доплатил местному торгашу и выменял свою телегу на более длинную четырёхколёскую, перекидал на неё весь наш небольшой скарб, посадил меня и Грацию, после чего запряг дит-мауро из “запаса”, который шёл позади каравана без груза.       Примерно через десять минут под покровом ночи мы уже покинули торговый пост.       — Ты хоть спроси, куда мы идём? — сказала я Грации.       — Куда, куда, скорее всего к нему домой.       — Но вдруг…       — Что вдруг? Типа вдруг он хочет отпустить нас?       — Ну с чем чёрт не шутит.       — Нет, Ювента, вряд ли он нас отпустит.       Видимо сама терзаемая любопытством, Грация всё-таки спросила у Дрейва что-то на таурийском, на что тот что-то рявкнул в ответ.       — Он везёт нас к себе домой, — перевела мне рыжая.       Насколько я поняла, караван вёз что-то скоропортящееся или товар срочный к доставке, поэтому мы шли до упора и остановились на отдых на следующем торговом посту примерно за три часа до рассвета и, как только солнце показалось из-за горизонта, сразу же продолжили путь.       Почти весь путь с вечера до утра я дремала, просыпаясь на кочках, от криков животных и громких разговоров таурийцев, но в целом к утру я чувствовала себя довольно сносно. В начале было очень неудобно, затекла попа, ноги и спина, натирали верёвки, потом вроде получилось лечь удобно и так, что даже верёвки не сильно натирали. Монотонная дорога снова вернула меня к мыслям о Кассандре. Когда караван проехал по берегу живописного озера, я вспомнила о классном уикенде с Кассандрой пару месяцев назад.       Это была база отдыха на Лигнейском архипелаге. Весну на нём можно назвать раем, и это не будет преувеличением. Абсолютно лишённые каких-либо назойливых летающих насекомых леса и сады кишели красивейшими цветами, которые насыщали воздух не менее приятными ароматами. Наш люксовый номер располагался на верхнем этаже отеля, а из окон открывался завораживающий вид на живописное озеро, которое ночью светилось неимоверно красивыми узорами, формируемыми мелкой водной фауной. Днём из садов и парков вокруг отеля доносилось мелодичное и успокаивающее пение разных видов птиц, часть из которых была родной, часть завезена с Земли, а часть с Сигнеты-4.       Мы тогда по разными причинам почти два месяца не трахались: сначала месячные по очереди, потом командировка Кассандры, потом я заболела, потом опять месячные, потом опять командировка. В общем, два месяца у нас были просто поцелуйчики и обнимашки, впрочем это для нас было не так важно, ибо, как я уже говорила, для нас главнее было быть вместе. И тут Кассандра загорелась идеей связывания.       Вообще, до этого мы не практиковали какое-либо связывание, но Кассандра то ли прочитала какой-то порнороман, то ли наткнулась на видео с связыванием до полной беспомощности. В общем, это было внезапно. Утром на третий день нашего отдыха Кассандра предложила трахнуть меня связанную, а так как человек она довольно настойчивый, который если чего-то захочет, то точно добьется, я лежала на кровати намертво связанная и совершенно голая уже через полчаса.       Честно говоря, никогда не видела Кассандру такой возбуждённой и с таким хищным взглядом. Как будто в ней проснулся зверь, как будто я была её самым ценным сокровищем. Вся в её власти. Но трахать меня она почему-то не торопилась. Кассандра начала играться со мной и говорить пошлые шутки, потом, прикрыв моё лицо футболкой, чтобы я ничего не видела, начала щекотать и щипать в неожиданных местах. Поза у меня была, конечно, не совсем удобная, но терпимая: руки за спиной, а ноги раздвинуты и связаны в согнутом положении. В любом случае, потерпеть немного ради удовольствия Кассандры я была не против. Потом были приколы по-жёстче: удушение обвитой вокруг шеи футболкой и щелбаны по носу. В общем, Кассандра по полной наслаждалась безнаказанностью.       В итоге моя госпожа наконец-то разделась и осталась в одном лифчике. Потом собралась было надеть двухсторонний страпон, но в последний момент передумала, выбросив его в сторону. Кассандра медленно на четвереньках подошла ко мне, немного полизала соски, потом пощекотала лобок, а потом между ног. Сама я к этому времени возбудилась так, что текла в прямом смысле этого слова и мои соки прилипали на кончики пальцев Кассандры, образовывая нити из вязкой жидкости. Впрочем, судя по Кассандре, на вопрос кто из нас сильнее возбуждён нельзя было дать точного ответа. В итоге она возбудилась так сильно, что быстренько потеребила себе пальцем и с громким криком кончила.       Кассандра пролежала почти минуту, потом начала бубнить под нос: “Вот это кайф! Такое со мной впервые!”. Ещё через минуту она снова начала лапать меня, поцеловала в лобок, слегка лизнула клитор, после чего снова начала теребить себе между ног и снова кончила с громким криком.       — Это было круто! — томно заговорила Кассандра. — Ювента, ты просто космос, обожаю тебя. Ты мой самый любимый человек.       — Ну и чего? Может уже развяжешь меня? — заворчала я.       Кассандра резко посмотрела на меня, помолчала секунду, усмехнулась и игриво ответила:       — Или что?       — Или хотя бы трахни чтоли.       — А если мне нравится, когда ты связанная? Если я ещё не наигралась с тобой?       — Кас, блин, мне неудобно, — взвыла я.       — Ладно, ладно, сейчас обработаю тебя.       Кассандра развязала мои ноги, а потом надела страпон. Разумеется, к этому времени моё возбуждение сошло на нет, поэтому чтобы снова возбудить меня, Кассандра сначала обработала мою киску языком. От её языка я, конечно же, словила оргазм почти сразу, а потом… А потом Кассандра отымела меня как сучку, как крольчиху, как непослушную шлюху, как какое-то животное, специально выведенное для того, чтобы его трахали. А в конце, как по команде, мы громко кончили вместе.       Говорят, что настоящая любовь — это когда отношения проходят через испытания, когда люди делают ради друг друга какие-то поступки, когда вместе преодолевают невзгоды. У нас с Кассандрой ничего подобного не было: у нас обычные были ламповые отношения, не более и не менее. А что если всё забудется и через месяц наши отношения даже не будут казаться серьёзными? А были ли они у нас серьёзными? Я совершенно обычная девушка, более того, я содержанка, меня легко можно поменять на другую, нет никаких причин, чтобы Кассандра имела хоть какую-нибудь привязанность ко мне.       Из воспоминаний меня выдернул чей-то тихий плач. Что удивительно, кругом был шум, а отвлёк от воспоминаний именно тихий плач. Я медленно повернула голову в сторону Грации. Всмотрелась. Рыжая тихо плакала. Слёз было много. Несоизмеримо больше, чем звуков. Грация заметила меня, остановилась, вытерла слёзы, помолчала пару секунд, а потом снова продолжила плакать.       Слова были излишни, тут и так всё понятно. На её груди и животе были капельки молока, как напоминание о том, что она мама, а где-то далеко есть существо, которое нуждается в ней. Дочь, беззащитная, самая любимая, самая родимая. Её мама — единственный человек, который любит эту маленькую девочку просто за то, что она существует, попала в передрягу, из которой уже вряд ли выберется.       Я бы обняла Грацию, но руки были связаны. Я придвинулась ближе так, чтобы она смогла положить голову мне на плечо.       — Не стесняйся, — сказала я, — можешь побыть слабой, тут некого стесняться.       Я была младше лет на пять, но Грация заплакала, как будто я была её мамой. Примерно в этот момент я случайно заметила на идущем позади нас дилижансе гидрокостюм. Тот самый: безрукавный, в зелёной цветовой гамме, с красивыми цветочками. Он висел на перекладине с другими ценными тканями и материалами.       Я подождала, когда Грация выплачется.       — Ты так и не рассказала мне, чего такого особенного было в том гидрокостюме? — спросила я у неё.       — А какое сейчас это имеет значение?       — Смотри, вон он висит. Тот самый гидрокостюм.       Грация посмотрела на него уже без особого интереса.       — Ну и ладно, — совершенно безэмоционально сказала она.       Пользуясь моментом близости и доверия, я всё-таки смогла выудить из Грации чем же так ценен этот гидрокостюм. Оказывается, в нём спрятана карта памяти с важными данными Толстого Френка. Это можно сказать, что самая ценная вещь на этой планете в пересчёте на грамм веса. На карте памяти сохранён компромат на важных политиков и магнатов, а также координаты схронов деньгами, драгоценными камнями, платиной и палладием. Ребекка не знала о том, что в гидрокостюме спрятана карта памяти, она украла таур-дельфина Френка, а костюм использовала, просто чтобы поставить меня, так как в отличие от других в гардеробе дочери Френки, этот был из специального дорогого материала и с авторским рисунком, по которому Френки точно мог понять, что его стащили из гардероба дочери. Карта памяти, разумеется, не в единственном экземпляре, а одна из нескольких копий. Но самая мякотка была в том, что сам Френки не знал, что в гидрокостюме находился ключ к его состоянию и влиянию. Карту памяти в костюм спрятал один из приближенных Френки. Зачем? Никто не знает и не узнает никогда, потому что его убила банда Грации, а перед этим пытала, собственно, так и узнала про карту памяти. Как так вышло, что Толстый Френки не прознал, что Грация причастна к убийству одного из его самых важных людей, я не стала спрашивать, да и не интересно мне это.       Караван остановился у какого-то небольшого торгового поста, судя по всему, чтобы напоить скот и починить колёса у двух дилижансов.       — Скоро приедем, — тихо перевела мне Грация, услышав разговор Дрейва с главным по каравану. — В переводе с их системы времени, нам ещё идти примерно полтора часа.       Чтобы разогнать сонливость и приободриться Дрейв решил сделать зарядку. Размял суставы, попрыгал на месте, сделал растяжки, сделал примерно пятьдесят отжиманий и даже сел на шпагат. В меру мускулистый и с чисто женскими пропорциями таза и груди, он выглядел как рослая женщина-спортсменка. Разумеется, если не считать синюю кожу, плоский нос и обрубки семящупалец на голове. Разминка у Дрейва оказалась более чем интенсивной: различные прыжки, упражнения на ягодицы и мышцы спины, хождение на руках. В общем, какая-то особая таурийская система тренировок и физических упражнений. За несколько минут его тело заблестело, покрывшись слоем пота, после чего он умылся, обливая голову водой из бочки с дождевой водой. Потом заметил на одном из прилавков краски в небольших баночках. После небольшой беседы продавец дал ему по банке зелёной и красной краски, то ли в долг, то ли просто так.       Дрейв сразу же расчехлил баночки, макнул палец в красную и нарисовал вокруг семяприёмников что-то вроде цветков с семью лепестками, потом провёл от них линии соединил над сиськами. Потом провёл уже более жирную линию вниз и завершил в паховой области ещё одним узором похожим на цветок. Потом подумал немного и окрасил лобок и всю паховую область в зелёный — цвет обновления и жизни. Нафуфырился. Это как если бы у людей девушка надела украшения, красивое платье и заплела в волосы цветочки.       Не успел Дрейв завершить рисование, как главный по корованы подал команду продолжить путь.       Оставшуюся часть пути мы с Грацией дремали, поэтому время пролетело быстро.       Родная деревня Дрейва оказалась довольно крупным населённым пунктом. Прохожих на улице было много, жизнь кипела. Такую деревню вполне можно было бы назвать городом, да и вообще она производила положительное впечатление: улицы на удивление чисты и ухожены, дороги и даже узкие тропинки между домами вымощены камнями, канав с помоями почти нет, дома деревянные, одно и двухэтажные, с фасадами преимущественно в едином стиле. Кругом всё утопало в цветах и вьющихся растениях, на лужайке почти у каждого дома стояли лавки под кроной какого-нибужь дерева. По мере приближения к центру города дома располагались друг к другу всё плотнее, а ширина улиц становилась всё меньше. Всё чаще начали встречаться каменные дома, а также трёхэтажные с каменным первым этажом и двумя деревянными.       — Миренгат, — сказал Дрейв, повернувшись к нам. По его лицу было видно, что он гордился своим городом.       Наконец, мы доехали до центральной площади города, на которой уже собралась толпа зевак. Справа находился трёхэтажный каменный дом с красиво разрисованным фасадом, балконом на третьем этаже и широким крыльцом со ступеньками. Дом главы города. С противоположной стороны находилась большая статуя их религиозного культа — клигво. Сочно разукрашенная каменная статуя изображала Клигвора, который являлся единственным божеством клигво. Клигвор внешне был похож на таурийца. Его непропорционально толстые семящупальца доставали до середины живота, междуножье и семяприёмники украшали яркие бело-красные цветки, а сиськи были непропорционально большие и почему-то без сосков, зато с красивым узором из ажурных линий.       Дрейв спрыгнул на землю, а потом жестом приказал нам, чтобы мы тоже спрыгнули. Тауриец взял веревки с телеги, после чего её утащили в сторону. Потом на ступеньках у дома главы города начали собираться богачи и представители местной знати: прошедшие через имплайно, с татуировками, с красивыми наручами и тапочками. Но, судя по всему, все ждали кого-то более важного. А пока ждали, Дрейв сделал мне с Грацией ошейники из верёвки, после чего развязал руки. Потом он направился к крыльцу главного дома в городе. Какое-либо сопротивление не имело смысла, поэтому мы с Грацией окружённые таурийцами, совершенно голые и униженные покорно последовали за ним. Дойдя в первой ступени крыльца, Дрейв заставил нас сесть на колени, а поводки от ошейников отдал одному из своих друзей в толпе.       Наконец, из дома вышел его хозяин: самый главный в городе тауриец. На руках у него был грудной ребёнок, которого он кормил грудью.       Дрейв поприветствовал главу города.       — А, понятно, это его отец, — тихо сказала Грация. Дрейв услышал её, но не обратил внимания, зато цыкнул его друг из толпы.       Отец Дрейва несомненно был рад возвращению сына. Он подошёл к нему, приобнял, поцеловал в плечо, дал погладить младшего братика, обошёл вокруг, брезгливо посмотрел на нас, потом внимательно посмотрел на отрубки семящупалец, потрогал их и одобрительно кивнул. Потом отцу принесли кресло и поставили на верхней ступени. Отец поднялся наверх и сел.       Дрейв задорным тоном начал что-то рассказывать. Судя по тому, с каким интересом его слушали, он рассказывал про свои приключения. Потом он сказал мне что-то. Чисто интуитивно я поняла, что мне надо сказать своё имя.       — Ювента, — сказала я.       — Ювента! Ювента! — мерзко и громко засмеялись все.       Вдоволь насмеявшись, они вдруг начали серьёзно обсуждать что-то. Дрейв постоянно показывал на меня, а остальные, косо смотря в мою сторону, сначала смеялись, а потом изображали что-то вроде “Да ладно, не бывает такого”. Потом тон разговора таурийцев стал напряжённым. Дрейв несколько раз повторил “вобру-бимлайно” и указывал на себя.       — Они спорят о том, стоит ли нарушить традицию и оставить женщину в качестве крийла, — сказала Грация. — Знакомые, да и вообще народ могут неправильно понять…       Ещё через несколько реплик отец Дрейва внезапно смягчился и сделал одобрительный жест свободной рукой.       — Ювента, — он показал на Дрейва, а потом показал на меня и сказал: — Ювента! Сирон вирайн лейти ван. Мили файри веройк! Ювента файрук крийл Ювента.       Все вдруг засмеялись, а Дрейв обрадовался так, как будто выиграл миллион. Он повернулся к нам, сделал небрежный жест в сторону Грации и дал короткое распоряжение другу. Друг бросил Дрейву мой поводок, а Грацию потащил за поводок с собой.       — Что? Что? Что? — вдруг запаниковала я. — Что происходит? Куда тебя тащат? Что будет со мной?       — Ты будешь крийлом Дрейва, — ответила рыжая.       — А ты?       — А меня в рабство, — еле успела крикнуть Грация перед тем, как её ударили по лицу, чтобы она замолчала.       Через несколько секунд Грация пропала в толпе, а меня за ошейник дернул Дрейв, рявкнул что-то хозяйским тоном и потащил за собой.