Гидрокостюм

      Мы не знали куда плыть, но точно знали, что надо отплыть подальше от логова секлейноров. Я знала, что эта сеть фьордов уходила вглубь континента на сотни километров, а в конце соединялась с морем размером сравнимым с Чёрным морем планеты Земля. Таурийцы называют эти фьорды ойлирами. Ойлира у них это и просто фьорд, и сеть в целом. А центральный широкий пролив в глубь континента они называют дойлирой. Наши учёные прямо так и назвали этот природный объект: Дойлира. Тут целая обособленная экосистема: эндемичные животные и растения, удобные для изучения геологии Таурии пласты горных пород, подводные пещеры с палеонтологическими артефактами, и просто много всяких интересностей, за которыми время от времени сюда прибывают исследователи всех мастей. Тут даже есть несколько научных станций, где-то в глубине сети ойлир. Портов и каких-либо таурийских населённых пунктов в самой Дойлире не так много, как следовало бы ожидать, тут в основном крутые и скалистые берега, а вот в ойлирах, где-нибудь подальше в паре десятков километров, где берега менее отвесные, уже не так пустынно. В целом, Дойлира относительно оживлённое место, как минимум, в плане мореходства.       Плыли по темноте наверно час или больше. Конечно же, мы пытались плыть в сторону Дойлиры, но понять, где запад, а где восток, было невозможно, поэтому плыли чисто интуитивно в направлении обратном тому откуда приплыли. Потом поняли, что лучше продолжить путь днём, в этом случае мы, как минимум, будем знать стороны света, да и отдых после стольких приключений точно не помешал бы.       Среди пары десятков ответвлений нашли такое, которое показалось нам наиболее безопасным. Остановились на мелководье, в частоколе из деревьев нашли место куда можно было протиснуть лодку. Глубина была по пояс. На такой глубине нет крупных подводных хищников, при этом до берега примерно двадцать метров, что защищало нас от лесных наземных хищников.       То, что мы не наткнулись ни на один порт, корабль и населённый пункт — это просто чудо какое-то. Чудо в двух смыслах. Во-первых, чудо в том плане, что если вдруг окажется, что Дрейв умрёт, то двум самкам человека, с которыми он был найден, точно не сдобровать. Во-вторых, это просто какой-то джек-пот, что таком оживлённом в плане судоходства месте за более, чем час, плавания мы ни на кого не наткнулись. Но скорее всего причина была в том, что сеть ойлир, в которой мы плавали, изначально была не очень удобна для мореплавания: то и дело попадались торчащие из-под воды скалы и похожие на рифы биологические образования, причём не только надводные, но и подводные, которым не хватило до поверхности нескольких сантиметров. В среднем же глубина, судя по всему, тут редко превышала три-четыре метра. Вдобавок ойлиры в этом районе было особо узкие с крутыми и скалистыми берегами, которые возвышались над водой на двести-триста метров. Дно при этом, накопив за миллионы лет огромную массу пород, биоотложений и прочего материала, стало очень пологим. В общем, полный набор совершенно неудобных факторов как для плавания кораблей, так и для основания населённых пунктов.       Тишина успокаивала. Изредка её нарушали крики птиц и всплески рыб. Мы перекусили, потом привязали лодку к рядом стоящему дереву и легли спать. Лодка в длину составляла примерно два с половиной средних роста таурийцев. Дрейв лежал в передней части лодки, а мы двоем уложились в задней. Удивительно, но после всех стрессов Грация, повернувшись в свою сторону, уснула почти мгновенно, а вот я лежала ещё минут тридцать, размышляя о Кассандре.       В это время мы с ней обычно смотрели сериалы или вместе проходили игры. Ну как вместе, Кассандра играла, а я просто советовала, что и как делать. Не то, чтобы я хорошо умела играть в игры, наоборот, я почти не умела в них играть, зато очень эмоционально сопереживала игре возлюбленной, которая очень любила квесты, приключения и игры с разветвлённым сюжетом. Кассандра даже вела небольшой бложик, в котором писала рецензии на пройденные игры.       Вспомнила про наши утехи перед сном, про наши споры кто кого будет ублажать языком и кто кого трахать. Хотя в последнее время это было не часто, раза два в неделю, но это не главное, а главное — это близость: вместе ложиться спать, вместе просыпаться, приносить друг другу завтрак. Сколько помню, после самой первой близости с Кассандрой мы всегда спали вместе, а сейчас получается, что я второй день сплю одна и непонятно где.       От нахлынувших мыслей о возлюбленной я заплакала. Заплакала не из-за того, что сильно соскучилась по ней, а из-за обвинения в измене и в таком быстром разрыве без каких-либо разбирательств. От такой несправедливости меня просто выворачивало наизнанку и я всё больше осознавала, как сильно люблю Кассандру. Это не просто какая-то страсть с похотью, которая неизбежно затухает, это именно какая-то всепроникающая любовь, это чувство своего человека, с которым ты готова жить всю жизнь, преодолевая вместе все несчастья и невзгоды.

***

      Ночью было тепло и даже слегка душно, а вот к утру стало прохладно. Проснувшись от холода, я, не заходя в воду и стараясь не потревожить Грацию с Дрейвом, цепляясь руками за деревья и толкая палкой дно, вывела лодку из-под крон деревьев под лучи восходящего солнца. Чтобы не потревожить сон таурийца, который лежал как раз напротив солнца, я накрыла его голову большим листом какого-то дерева.       Подремала немного. Потом стало жарко и я проснулась. Грация уже не спала и наводила ревизию съестного. Если учесть, что Дрейв ест как крупный мужчина, то запасов у нас осталось дня на три: почти ведро разных фруктов и килограммов пять засоленной рыбы. Фрукты, кстати, у них тут нажористые и почти как мясо — быстро наедаешься и долго не хочется есть. Правда не очень-то вкусные для человека, люди их обычно варят, но если очень хочется, то и сырыми можно.       Отталкиваясь палкой о дно, я завела лодку обратно под кроны деревьев, после чего мы позавтракали. Потом возникла проблема: мне захотелось в туалет по-большому, а это не так просто, когда кругом вода. Дошла до берега, сделал дела, на обратном пути подмылась.       — Ну и что теперь делать будем? — спросила Грация, когда я вернулась.       — Даже не представляю.       — Нужен план: как, куда и зачем.       — Что толку от плана? — усмехнулась я. — Мы даже не знаем, где находимся.       Грация подняла рукой канистру.       — Тут примерно семь литров бензина, — сказала она. — А в баке двигателя сколько?       — Литра три-четыре, — ответила я.       — Итак, у нас максимум двенадцать литров бензина. Это если по течению и по ветру максимум шестьдесят километров. Максимум. Вчера мы не знали куда плыть, а теперь знаем, только нам от этого никакого толка, ведь мы свернули не туда и скорее всего ушли в глубь. В общем, Ювента, дела наши ничуть не улучшились.       Рыжая посмотрела на спящего таурийца, потом в его сторону посмотрела и я.       — Думаешь он выживет? — спросила Грация.       — Должен. Вроде шевелился и даже храпел…       Не зная, чем заняться, Грация решила обследовать округу. Дошла до берега, побродила вокруг. Потом решила переплыть на другую сторону с более крутым берегом и без полосы растущих в воде деревьев. Расстояние составляло примерно метров семьдесят, я предложила Грации доплыть на лодке, но она сказала, чтобы я оставалась в тени и не тревожила Дрейва. Главная валькирия оказалась на удивление выносливой и без особых затруднений сделала заплыв почти на пятьдесят метров (первые двадцать она просто шла, пока воды не стало по шею). Потом сквозь редкие заросли я увидела, что она пыталась подняться наверх, правда неудачно.       Вернувшись, Грация сказала, что на другой стороне тоже нет ничего интересного. Потом она принялась сцеживать молоко из груди, после чего уже я решила прогуляться, чтобы не смотреть на это зрелище.       — Сделай себе юбку из листьев что ли… — сказала Рыжая мне вслед. — Сколько можно уже светить своей мохнаткой.       — Ничего себе, главную валькирию смущает вид женской письки?       — Нет, ты не поняла. Меня смущает вид твоих зарослей.       — У самой-то, у самой! На свои заросли посмотри! Даже видно вон под трусами.       — Мне можно! Я рыжая. Рыжие кудри красивые, а ещё они у меня густые, их приятно потрогать.       — У меня тоже густые, — встав на ветку, я приподнялась из воды и потрогала волосы на лобке. — Кассандра попросила не бриться, чтобы потом покрасить в зелёный.       — Нет, у тебя некрасивые. Была бы ты рыжей, был бы другой разговор, а так только сбрить к чёрту, а лучше депилировать.       — Забавный ты человек, Грация…       Я побродила по воде, потом вышла на берег, но он через пятнадцать метров резко стал настолько крутым, что лезть наверх стало себе дороже. Походила вдоль воды, нашла какие-то фрукты, но рисковать не стала и не тронула их. Потом нашла очень красивые и редкие цветы, название которых не помнила, но точно знала, что за них некоторые флористы заплатят немалую сумму. Трогать не стала: насладилась ароматом и дальше пошла. Потом нашла стебель какого-то вьющегося растения, из которого можно сделать подобие пояса, и, набрав подходящие листья, сделала юбку. Получилось неудобно и коряво: через пятьдесят метров сорвала и выкинула её к чёртовой матери.       На обратном пути наткнулась на насекомое похожее на гусеницу размером примерно с мой указательный палец: мохнатое яркое, но совершенно безобидное. Хотела напугать Грацию, но не получилось, она только слегка вздрогнула, после чего с недоумением посмотрела на меня и цокнула.       — А чем прикрыть мохнатку так и не нашла… — проворчала Рыжая, посмотрев на мой пах.       Грация подвинулась и мы уселись поперёк на дне лодки друг напротив друга, облокотившись спиной о борта.       — Ну допустим, Дрейв проснётся, — сказала я. — Что дальше?       — Сначала попробую договориться с ним. Чтобы он связался с местными властями, а у них есть способ связи с людьми. Меня он вряд ли отпустит, а вот насчёт тебя вполне возможно. Свяжешься с моими девчонками и расскажешь про меня. Где живёт клан Дрейва они знают.       — А полиции и СМИ о тебе рассказывать?       — Даже не знаю, в Западной республике я вне закона, напрягаться ради меня они точно не будут. Южная Таурмания даже если и попытается вытащить своего гражданина, то республика всё равно заблокирует это в Лиге государств Таурии. Ну если полиция или там журналисты спросят, расскажи как есть…       — А если Дрейв меня не отпустит? По нему видно, что не дурак, зачем меня отпускать?       — Значит всё совсем плохо… — вздохнула Грация.

***

      Дрейв проснулся после обеда. Проснувшись, он сразу же снял наложенную мной повязку и начал трогать остатки семящупалец. Они нисколько не покраснели, а даже стали тёмно-синими. Под ушами с одной стороны был совсем коротенький обрубок с оставшимся от ножа ровным срезом, с другой стороны обрубок был чуть длиньше и с лохмотьями от разрыва. Оба были покрыты не вызывающей опасения коркой крови.       — Имлайно! Имлайно! Имлайно! — сказала я, изображая пальцами букву “V”, что у таурийцев является аналогом знака “класс!”. — Бимлайно! Бимлайно!       Грация сказала на таурийском фразу, оканчивающуюся на слово “бимлайно”. Тауриец успокоился и посмотрел на своё отражение в воде. Удостоверившись, что ничего не покраснело, Дрейв успокоился и с блаженной улыбкой откинулся назад.       Вид у него был не просто довольный, а даже окрылённый. Впервые в жизни я увидела настолько счастливого таурийца. Грация дала ему перекусить, потом он сходил к берегу, судя по всему, тоже по большим и маленьким делам.       Вернувшись к лодке, тауриец начал хозяйничать и попытался взять оружие. Рыжая засопротивлялась, отчего завязалась словесная перепалка. Через минуту Грация направила на Дрейва автомат и заорала на таурийском что-то очень гневное. Тауриец, в свою очередь, нисколько не испугался, а только резко отвёл дуло в сторону и вырвал автомат из рук Грации, которая, лишившись оружия, мгновенно превратилась в совершенно беззащитную девушку. Разгневанный Дрейв на этом не остановился и избил её.       Мда, договориться не получилось.       Сидя в полуторах метрах от них и видя как тауриец бьёт Грации по лицу, я аж вздрогнула от страха. За всю жизнь я никогда не видела, чтобы девушку так били, точнее, я ни разу не видела вживую, чтобы девушке били кулаком по лицу. На мгновение в моей голове промелькнула мысль о том, что надо как-то заступиться за девушку, но как только я представила, что Дрейв, возможно, и меня побьёт, так сразу же сжалась в комок, боясь даже пикнуть. Меня никогда не били по лицу, поэтому даже один удар я воспринимала как что-то сравнимое со смертью. Пощёчины делали, а вот именно по-мужицки, кулаком по лицу никогда даже понарошку не били. Поэтому когда тауриец повернулся ко мне, я сразу же начала мямлить какие-то невнятные таурийские слова, похожие на “бряки”, которые почему-то казались мне мольбами о пощаде. Дрейв что-то сказал мне, но я конечно же ничего не поняла и, продолжая тихо что-то мямлить, приготовилась к ударам, прикрыв руками бок и лицо. Он наорал на Грацию, после чего она, сплюнув кровь в воду, сказала: — Он приказал тебе, чтобы ты связала меня.       Когда напряжённые как сталь мышцы расслабились, а страх освободил мой разум, я вдруг осознала, что слегка описалась от страха. В прямом смысле, но подмываться и как-либо подмываться было некогда, потому что Дрейв снова наорал на меня. Я зашевелилась, взяла верёвку и под дулом автомата начала связывать Грацию. Сама валькирия пережила избиение стоически, не заревела, не начала брыкаться и сопротивляться, а только покорно и даже гордо молчала. К счастью, удары по лицу не привели к рассечениям, а значит шрамов не будет, что не может не радовать. Хотя возможно тауриец её просто пожалел и бил вполсилы.       Дрейв заставил связать руки и ноги Грации, потом она перевела мне, что руки за спиной надо связать с ногами, а потом ещё сделать пояс на уровне живота и привязать к нему руки, чтобы она не смогла перекинуть связанные руки вперёд. Да, зря мы взяли с собой верёвки… В общем, упаковала я Рыжую по полной, так что сидеть она могла только либо на коленях, либо лёжа на боку. Тауриец проверил узлы на надёжность, после чего связал и меня. Потом Дрейв положил нас в носовой части лодки, облокотив боками о борты. Потом начал выталкивать лодку с мелководья.       — Ты сделала ему вобру бимлайно, — заговорила Грация, сплюнув кровь в воду. — Двойное боевое имлайно! Теперь он не просто педик, а кастрированный педик! Теперь он мегакругой суперальфа. Да ещё и девственник! К нему теперь выстроится километровая очередь, чтобы подарить ему первого сына. Мы его похитили, чтобы получить выкуп, а назад он вернётся как бимлайр.       Тауриец рявкнул, от чего Грация сразу же замолчала. Он подсел к нам и, взяв Рыжую за волосы, прижал её голову к борту лодки. Потом, судя по интонации, Дрейв рассказывал, как её накажет. Несмотря на то, что тауриец сделал ей больно, девушка не просто не закричала, а даже не пискнула и вообще держалась, сохраняя достоинство, как сможет не каждый мужчина. Да, Грация, мы может и сыкуха, но точно несгибаемая!       Потом Дрейв повернулся ко мне. Он резко смягчился и даже заулыбался, потом заговорил что-то дружеское и ласковое. Тауриец показал на себя пальцем и сказал “Дрейв”, потом показал на меня, как бы спрашивая моё имя.       — Ювента, — сказала я.       — Ювента? — вопросительно повторил тауриец.       — Ю-вен-та, — медленно и чётко повторила я.       Дрейв довольно улыбнулся, потом что-то спросил у Грации, но что та положительно кивнула головой.       — Знаешь, что значит твоё имя? — сказала мне Рыжая. — “Ювента” на их языке значит девственник.       — Серьёзно?       — А то! Ты смотри, как он улыбнулся. Он счастлив, что от будрайго его спасла самка человека по имени “девственник”.       Потом Дрейв ногами небрежно отодвинул Грацию дальше к носу лодки, так чтобы ему было удобно сесть на дно, облокотившись спиной о борт и вытянув ноги. Рыжая ушиблась ногой и неудобно вывернула руку, тем не менее, она всё также молча перетерпела это, медленно занимая хоть сколько-нибудь удобное положение. Дрейв обнял меня, бормоча что-то в чём слышались слова “Ювента” и “вобру бимлайно”. Он прижал к груди так, что я прямо ртом упёрлась в ему сосок. Я попыталась отплеваться, но вышло только щекотание соска губами. Тауриец засмеялся и подвинул мою голову к центру груди между сисек.       Одиночное имлайно делается в исключительных случаях и для статуса его хватает вполне, двойное имплайно законы таурийцев разрешают в самых исключительных случаях. Вобру имлайно — это метка примерно равная королевской, это значит, что тауриец в бою убил воина, который рожал более трёх раз, да ещё и не заразился никакой инфекцией (а инфекция в районе головы — это верная смерть). А вот двойное вобру имлайно так и вовсе подобно божественной метке. Тут конечно, в голову приходит идея, почему бы таурийцу не отрезать второй семящупалец, если уж одного лишился? Но нет, такое бывает очень редко, так делают совсем рисковые, а Дрейв точно не из таких. В этом случае повышается как риск инфекции, да и потеря сознания из-за нарушения кровоснабжения головы дело считанных минут. Да и вообще, не каждый тауриец способен по своей доброй воле отрезать второй мужской половой орган. Они если и лишаются второго семящупальца, то, как правило, не по своей воле.       Дрейв некоторое время обнимал меня как плюшевую игрушку. Ему-то хорошо, вот только я связанная находилась далеко не в удобной позе, благо он быстро понял это и развязал узел связывающий запястья с лодыжками. Мне стало свободнее. Тауриец перевернул меня лицом вверх и посадил на бёдра. Рассматривал меня, гладил, трепал волосы и целовал ключицы. Потом заметил остатки мочи на бёдрах, вытащил за борт и, наполовину окунув в воду, продолжил всячески “обожать” меня. Забавно, моя грудь ему определённо нравилась и лапал он её вольготно, а вот низа живота даже ни разу не коснулся.       Наконец, когда Дрейву надоело мять меня, он снова связал мои руки и ноги и, переговорив с Грацией, принялся заводить мотор. Получилось у него не сразу и, судя по диалогу, только после указаний Грации. Повозившись пару минут и разобравшись, как рулить и регулировать мощность, тауриец направил лодку в сторону Дойлиры.

***

      Пока мы плыли, я снова вспомнила о Кассандре. Не знаю как объяснить это, со мной столько экстрима приключилось, а я всё переживаю о нашей с ней любви и отношениях. Как-то так вышло, что её разрыв со мной стал гораздо большим потрясением для меня, чем это приключение с таурийцами. Интересно, она уже поняла, что меня оклеветала Ребекка, или ещё нет? Не верю я, что можно вот так просто взять и забыть такие прекрасные чувства, которые были между нами. Я знаю, Кассандра любит меня также сильно, как люблю её я. Наверняка сейчас она уже разобралась, что к чему, и ищет меня. Я верю в это. Кассандре я сейчас бы очень понравилась: голая и упакованная в таурийское шибари. Но главное, она бы никогда не позволила, чтобы кто-то меня лапал и прижимал лицом к груди. Больше всего мне хотелось, чтобы Кассандра забрала меня отсюда, а потом, не развязывая, трахнула меня нашим любимым фиолетовым фаллоимитатором.       Плавали примерно полчаса. За это время лицо Грации во всю украсилось синяками от ударов Дрейва. До Дойлиры мы так и не доплыли. Остановились у какого-то поселения на несколько хижин с хлипким деревянным причалом.