Гидрокостюм

      На утро после вечеринки с таурийской травой я чувствовала себя очень даже хорошо. Не было ни похмелья, ни каких-либо ещё неприятных последствий. Это радовало. Не помню курил ли Истайр, но с утра он был бодрячком, а вот Дрейв чувствовал себя неважно. За завтрак Истайр приготовил мне блюдо из фирщейла, а Дрейву какое-то варево зелёного цвета. После завтрака я сделала зарядку и приступила к шитью сандалий, а мой хозяин продолжил дрыхнуть.       Дрейв проснулся примерно в обед бодрым и полным сил. Как раз в этому времени Истайр приготовил обед. Тоже из фирщейла. Настроение у Дрейва было отличное, он позвал к столу и меня тоже, чтобы я пообедала вместе с ними. Хозяин громко шутил, напевал какие-то песенки, подкалывал надо мной, и, смеясь, обсуждал с Истайром меня. Судя по всему обсуждал, что я вчера вытворяла. Блюда были как всегда изумительные, даже сойм — напиток, который таурийцы пьют вместо чая и кофе — не показался таким противным как раньше.       Но не успели мы с Дрейвом прилечь отдохнуть после сытного и вкусного обеда, как Истайр потревожил наш покой и сказал, что пришли гости.       Дрейв спустился вниз, а я, осталась наблюдать сверху. Судя по дорогим и изысканным наручам, гость тоже был сынком какого-то знатного таурийца. Нетрудно догадаться, что у Дрейва все друзья — дети богатых и известных представителей общества. Можно сказать — золотая молодёжь. У этого были не до конца сформировавшиеся семящупальца, а на пахе был нарисован цветочек. Девственник. Судя по всему, одноклассник или друг детства Дрейва.       Рядом с гостем был крийл: стройный и красивый парень. Я бы сказала, даже миленький. Мускулатурой он не мог похвастаться, впрочем, именно таких в качестве крийлов, как правило, и берут таурийцы: невысоких, не особо маскулинных, примерно в районе двадцати пяти лет. Из одежды на нём была жилетка нараспашку, довольно удобные тапки и юбка составленная из двух кусков ткани. Площадь юбки была намного больше, чем у меня: спереди кусок ткани доставал до колен и полностью прикрывал бёдра. Юбка была оформлена каким-то деревянным побрякушками в чисто мужском стиле и цветовой гамме с узорами, которые, судя по всему, сам парень и сделал.       Дрейв подозвал меня к себе и представил своего гостя с крийлом. Таурийца звали Айлерт, а человека — Стивен. Потом Дрейв показал на меня и сказал моё имя. Я почтительно кивнула гостям. Таурийцы ушли, а мы со Стивеном остались наедине.       — Ты по английски понимаешь? — спросила я.       — И на таурийском могу говорить.       Не передать словами, как меня это обрадовало. Я готова была прыгать от радости. Наконец-то есть живая душа, с которой можно нормально поговорить. Стивен мгновенно стал для меня ценным источником знаний.       — Кто этот Айлерт? Что за перец? — сразу же начала расспрашивать я.       — Пришёл погостить к Дрейву на денёк, завтра уедет.       — Ночевать тут будете?       — Нет, мы на подводную охоту за фирщейлами с ночевой собираемся. Позже ещё пара друзей подойдёт.       Мы поговорили примерно минут пятнадцать. Стивен оказался довольно приятным в общении и даже милым. У него были зелёные глаза и добрый взгляд, вёл себя флегматично и спокойно. А ещё он искренне интересовался мной. Ему было интересно как девушка умудрилась стать крийлом. Я в подробностях рассказала, как докатилась до такой жизни. Разумеется, про флешку с данными Толстого Френки ему ничего не сказала, впрочем, ему от этого ни жарко, ни холодно. Потом Стивен сказал откуда сам родом, как сам стал крийлом. Особых надежд на спасение он не питал, находился в плену вот уже более одного таурийского года. Наслаждался тем, что есть, и жил сегодняшним днём. Через пять-шесть лет, он станет старше и его отдадут в рабство, так как главная ценность крийла в его красоте и гладкой коже.       У меня промелькнула мысль, что Дэвид классный парень, как внешне, так в общении, и что если вдруг он захочет меня, то сопротивляться я не буду. Трахаться при хозяевах запрещено, а вот позже, когда они уедут на рыбалку, времени будет достаточно.       А как же Кассандра? Да к чёрту её! Сама выгнала, сама виновата.       Мы прошли наверх в комнату Дрейва. Я стала вести себя более вальяжно и особо не поправляла тряпку, которая прикрывала меня спереди. Я даже не придерживала её, когда мы стояли на балконе и она развевалась на ветру, полностью обнажая мой пах.       — А почему он до пор целый? — Стивен обратил внимание на гидрокостюм. — Его уже должны были порезать на части.       — Дрейв оставил его для меня… как украшение. Правда, я боюсь его трогать без разрешения Дрейва. Всё-таки этот материал у них на вес золота.       — Оу, классно! Правда, неясно, тебе-то зачем он тут.       Вдруг пришли Дрейв с Айлертом. Дрейв снял с вешалки гидрокостюм, дал мне и показал жестом, чтобы я надела его. О, да! Мой звёздный час. Я всё ломала голову, как же мне показать, что я не против перепихнуться со Стивеном. Напрямую приставать и соблазнять — я не умею и знаю по опыту, что это вызывает в лучшем случае смех, а в худшем отторжение. И вот она возможность: я смогу “легально” раздеться перед Стивеном, точнее скинуть с себя тряпки, которые я ношу чисто формально. Таурийцам плевать, а парню это будет недвусмысленным намёком.       Как хорошо, что я зачистила все заросли! Мгновенно расставшись с лифчиком и тряпками на поясе, я специально встала так, чтобы Стивен рассмотрел всё подробно и в деталях. Невзначай повиляла попой, невзначай потрогала сиськи, провела ладонью по лобку. Судя по взгляду, парню понравилось. Не торопясь надела костюм, медленно и долго поправляла его в районе междуножия, попы и груди, то и дело поглаживая себя. Покрасовалась перед таурийцами, хотя на самом деле перед Дэвидом. Потом медленно сняла костюм и, не торопясь и красуясь перед Стивеном, нацепляла лиф и тряпки на пояс.       Таурийцы ушли вниз и мы снова остались наедине. Моя ставка сделана, я пошла ва-банк. Стала вести себя максимально женственно и мило. Я знала, что у мужчины надо попросить помощи в чём-нибудь. И помочь было в чём: Стивен знал таурийский, а я его знала очень плохо. Я начала расспрашивать у него значение некоторых слов, специально при этом изображая из себя дурочку. Стивен научил меня кое-каким словам и просьбам, которые мне чаще всего нужны. Общение пошло в нужном русле, я начала спрашивать переводы слов “сиськи”, “лобок”, “вагина”, “член”. Тем не менее, чисто словесно в диалог парень старался держаться на расстоянии. Нужно было сближаться и тут в моей голове родился план.       Юбка у Стивена держалась на поясе, похожем на пояс халата. Пояс был завязан на бантик так, что если его дёрнуть, то можно легко развязать. Согласно моему плану, я невзначай оголю Стивена, а потом… а потом не знаю… Честно говоря, план не очень, но главное начать, а там видно будет. Обстоятельства были на моей стороне: мы сидели рядом на кровати так, что я могла как бы невзначай облокотиться рукой на шнурок пояса. Когда Стивен встанет, его юбка сразу упадет вниз, я останусь сидеть, а его член будет на уровне моего лица…       Всё прошло как надо. Я прижала шнурок пояса к кровати, услышав знакомые голоса улице, Стивен вдруг резко встал, чтобы посмотреть, кто идёт по улице. Пояс развязался и он остался без низа. Моё лицо было на уровне его паха, и я получила возможность рассмотреть его полностью.       Мохнатая мошонка, гладко бритый лобок, а член… а вот члена я найти не смогла.       — Что ты там разглядываешь? Нет его, — сказал Стивен.       — Но… Как? Что они… — теперь уже вслух начала мямлить я. — Изверги…       Пока я сидела в шоке, Стивен, не торопясь, надел свою юбку.       — У моего хозяина есть младший брат, — заговорил парень. — Он очень завистливый и когда меня подарили Айлерту он чуть не сгорел от зависти. Ты ведь понимаешь, что крийл это такой редкий и крутой подарок. Да ещё с таким красивым и большим членом, как у меня. Об этом, конечно, не скажут в документальных фильмах и научных публикациях, но ты должно быть в курсе, что их очень забавляют мужские члены. Им нравится, как он возбуждается и как кончает. Брат как раз учился мастерству сойхло. Это таурийский аналог смеси медицины и знахарства. В общем, я очень понравился брату Айлерта. Ну он и решил, что если не ему, значит никому не достанется такой красивый крийл. Однажды, ночью, он меня усыпил каким-то особо сильным составом и отрезал член…       — И что? — спросила я. — Не было заражений и гниения?       — Всё зажило довольно быстро. Его брат очень хорошо разбирается в хирургии и зельях для обеззараживания.       — И как же без члена? Ты ведь, получается, потерял товарный вид. Почему хозяин не продал тебя в рабство?       — Нет, Айлерт любит меня.       — Всмысле? Как любит? — сразу же переспросила я.       — Как домашнее животное, как же ещё.       Я выразила сочувствие Стивену, мне даже захотелось обнять и пожалеть его. Никогда мне не было настолько жалко мужчину. Даже начала утешать его, но парень лишь отвечал в духе: “Да не переживай ты так, я в порядке”.       Мы вышли на балкон, сменили тему разговора. Стивену были интересны новости мира людей, он спрашивал про новости Западной республики, других государств Таурии и новости с других планет.       Тем временем, я не отказалась от планов соблазнить Стивена. Если у него нет члена, а есть яйца, значит у него сильное неудовлетворенное желание, вдруг получится уговорить его на оральные ласки. Ну или хотя бы на петтинг, или на массаж ног или спины. Я решила, что надо как-то возбудить его! Если у него нет члена, то это не значит, что он не может возбуждаться. Но как ещё возбуждать, ведь я уже полностью перед ним раздевалась и результата не было? Надо как-то увлечь его, надо чтобы я привлекла его как личность. Но как? Чёрт, я совсем разучилась общаться с парнями.       Но моим планам не суждено было сбыться.       — А вон и друзья Дрейва, с которыми мы пойдём на рыбалку, — перебил мои мысли Стивен.       Он сказал “мы”. Значит, он тоже пойдёт на рыбалку.       К нашему дому шёл Пийро с другом, который на вчерашней вечеринке виртуозно играл на музыкальном инструменте похожем на флейту. Они зашли дом, снизу послышались громкие таурийские приветствия. Потом Айлерт поднялся к нам и обменялся несколькими репликами со Стивеном.       — Ну что, приятно было познакомиться, Ювента, — сказал мне Стивен, когда его хозяин ретировался. — Скоро мы уходим на рыбалку. Мне кажется, мы с тобой ещё увидимся.       — А может это… — сказала я робко, — ты скажешь, чтобы и меня взяли…       — Нет, тебя не возьмут, даже не мечтай. Во-первых, от тебя толку нет, я умею готовить фирщейлов и понимаю таурийский. А ты не говоришь по-ихнему и готовить не умеешь. Во-вторых, даже если ты будешь что-то готовить, то друг Пийро и Айлерт, всё равно побрезгуют тем, что приготовлено фемейлом. Да и фирщейл для них, можно сказать, почти священная рыба.       Минут через десять Дрейв, Айлерт, Пийро и его друг ушли на рыбалку. Мы с Истайром снова остались дома одни.       Я вспомнила про Кассандру и почувствовала себя виноватой. Начала корить себя за мысли о сексе с парнем. Какая же я дура! Кривлялась ещё перед Стивеном как шлюха. Как хорошо, что ничего не было, иначе я бы себе не простила.       Вечер прошёл спокойно, даже скучно. Мы с Истайром играли в грайд — нечто промежуточное между шашками и шахматами. Она популярна и у людей тоже, по ней даже чемпионаты устраиваются. Играть в неё Истайр не особо умеет, впрочем, и я не мастер. Потом тауриец решил порисовать на моём теле. Долго думал, потом начал мазюкать на попе, шее, лице и ногах. Потом я посмотрелась в зеркало, получилось очень красиво. На лице на правой щеке был изящный цветочек, на шее сбоку — что-то из таурийского фольклора похожее то ли на бабочку, то ли на рыбу, а на попе и ногах — растение с красивыми листьями, будто берущее начало в районе икр и с цветками в районе ягодиц.       Перед сном задумалась о Грации. Интересно, где она? Каково ей? Как поживает её дочь? Даже всплакнула от грусти. Потом нахлынули воспоминания от Кассандре, я заплакала в полную силу. В итоге прежде, чем уснуть, ворочалась в кровати наверное часа два, не меньше.       Дрейв вернулся на следующий день ближе к обеду с четырьмя фирщейлами, два из которых продал, даже не дойдя до ворот своего дома. Айлерта и Стивена с Дрейвом уже не было, зато был Пийро. Здоровяк увидел меня на балконе, помахал рукой и улыбнулся. Я впала в небольшой ступор, но в итоге тоже улыбнулась и помахала рукой.       Истайр вновь превзошёл самого себя и приготовил на обед просто фантастические блюда. Я объелась так, как никогда в жизни, а потом полчаса с трудом ходила из-за набитого живота. После обеда Дрейв позвал меня к себе и лёг со мной на “тихий час” после обеда. Уснул он мгновенно, наверно сильно устал на рыбалке. Долго поспать у него не получилось. Через полтора часа снова пришли гости.       Это был Пийро с ещё трое таурийцев, двое из которых были мне знакомы, а у третьего был крийл. Меня позвали, чтобы представиться перед ним. Он переговаривался с таурийцами и стало понятно, что он тоже владеет таурийским, а владеет ли он английским, выяснять не пришлось.       — Привет красотка! Я — Роджер, — сразу заговорил он.       — Ювента, — небрежно ответила я.       — Какое красивое имя! И какие красивые рисунки на теле! — затараторил он сразу.       — Спасибо, — ответила я, засмущавшись.       — Кстати, ты в курсе, что значит твоё имя на таурийском?       — В курсе…       Таурийцы провели нас в комнату для гостей и указали нам, чтобы мы сели вместе на диван, а сами отлучились, кто в сторону туалета, кто в сторону кухни. Я осталась наедине с Роджером.       Парень тоже оказался красивым и стройным. Да, таурийцы разбираютя в молодых парнях, этого у них не отнять. На Роджере были только тапочки и забавные шорты. Сзади они были из кожи, а спереди из тонкой и мягкой ткани белого цвета человеческого производства. По логотипу известного бренда с краю можно было догадаться, что кусок ткани когда-то был футболкой.       Роджер вёл он себя очень свободно и раскованно, я же наоборот ёжилась и старались, чтобы тряпки на мне не обнажали интимные места. Не прошло и минуты, как парень начал домогаться меня: схватил за талию и полез целоваться. Ткань шорт уже скрывала того факта, что он возбудился. Вчера я может быть и перепихнулась с ним, но теперь уже не хотелось. Вчерашним вечером я решила, что буду верна Кассандре хотя бы до тех пор, пока есть хоть крохотная надежда на спасение. Роджер оказался довольно сильным парнем, и мне стоило большого усилия, чтобы вырваться из его объятий.       — Слушай, мы же не будем уподобляться животным? — сказала я.       — Ты крийл, я крийл. Мы уже животные! Но честно говоря, я удивлён, что женщина стала крийлом… Да какая разница, просто расслабься, я быстро и не больно… — он снова схватил меня за руку и потянул к себе.       — Не хочу! Остань! — истошно вскрикнула я.       — Ты такая красивая! На тебе такие классные рисунки. Ты секс-бомба. Хочу тебя!       Внезапно в комнату зашли Дрейв, хозяин Роджера и ещё один тауриец. Никогда не думала, что буду так рада таурийцам. Но радость была недолгой. Дрейв жестком приказал мне раздеться. Деваться некуда, пришлось раздеться полностью. Роджер по просьбе своего хозяина тоже снял шорты. Я увидела его возбуждённое “оружие”, оно было стандартного размера, но мне стало страшно. Нам приказали сесть на кровать. Парень сел примерно в метре от меня, я почувствовала себя совсем беззащитной, скорчилась, рефлекторно пытаясь защититься. На глазах от страха начали наворачиваться слёзы.       Комната была довольно просторной, напротив кровати, на которой сидели мы, стоял длинный диван. В комнату вошли Пийро и остальные гости, где-то в дверях стоял Истайр. Таурийцы изобразили жестами проникновение и строго сказали “Нельзя!”. Меня это немного успокоило. Какое счастье, что с точки зрения таурийцев секс мужчины с женщиной один из самых серьёзных грехов, потому что промежность женщин у них ассоциируется с самым священным местом их тела.       Зато они активно обсуждали член Роджера и громко смеялись. Потом Истайр подал Дрейву верёвки и он начал привязывать меня к кровати в позе звезды. Всё это происходило под наблюдением Роджера и в сопровождении его мерзких смешков. А ещё он большим пальцем показывал знак “Класс!”, намекая насколько я секси в такой позе, и шёпотом говорил что-то, но я не могла разобрать, что именно. Привязав меня, Дрейв похлопал мне по щеке, намекая что всё будет хорошо, но меня это нисколечко не успокоило. Это было очень унизительно: вокруг семеро таурийцев, рядом стоит мужчина с возбуждённым членом, а я полностью обездвижена и привязана к кровати в позе звезды.       Потом Роджер сел мне на живот и потёрся членом об меня. Брыкатся и кричать не было смысла, да и не хотелось раззадоривать Роджера, поэтому я, закрыв глаза, молча терпела, стараясь дышать через раз. Сохранять спокойствие помимо прочего мешали волосы на мошонке парня, они щекотали мой живот, заставляя мой пресс непроизвольно напрягаться, а тело неуправляемо корчиться в попытках отодвинуться от источника щекотки.       Судя по голосам, таурийцам очень нравилось происходящее. Парень поднялся повыше, помял мои груди, потом сел ещё выше. Я приоткрыла один глаз, чтобы посмотреть, что он делает: он мастурбировал, а таурийцы заворожённо смотрели на это. Я сразу же зажмурилась, ожидая его “финал”. И вовремя! Через несколько секунд мне лицо брызнула сперма. Спермы было немало. Роджер обкончал мне лицо, шею и грудь, а один из брызгов спермы попал прямо на губы. Не передать словами мои ощущения. Зато таурийцы неистовствовали. Парень накрыл моё лицо и грудь специально подготовленным для этого куском материи и лёг на меня. Материя не впитала сперму, а только размазала её. Роджер приобнял меня и сказал шёпотом, нежно: “Ты супер!”. Меня передёрнуло от омерзения.       Полежав немного на мне, парень встал и снял с меня материю. Даже представить себе не могу свой вид после этого. Роджер взял куски материи, которые служили мне подобием лифчика, протёр ими мою щеку и поцеловал в очищенное от спермы место.       Таурийцы громко и с задором обсуждая произошедшее, ушли в зал, оставив в комнате меня одну с Истайром. Он развязал меня и провёл в ванную комнату. Настроение до конца дня было ни к чёрту. Очевидно, что мне предстоит регулярно заниматься подобными “развлечениями”, и конкретно с Роджером я увижусь ещё не один раз. Скорчившись в позе эмбриона, я лежала на своей кровати и мечтала, чтобы Кассандра спасла меня из этого ада.       Утром настроение было не в пример лучше вчерашнего. Я посчитала сколько я уже нахожусь в Миренгате: двадцать первый день. Сделала зарядку, позавтракала, села на удобное и мягкое кресло-качалку Дрейва, что стояло на балконе. Хозяин разрешал мне сидеть на своём кресле, ему даже нравилось, когда я сидела на нём. Дрейв с Истайром возились с какими-то деревяшками на заднем дворе, а я, погрузившись в раздумья, качалась на кресле.       Неужели я навсегда останусь крийлом? Неужели всё закончится вот так бесславно? Нет, проживу я ещё немало, может быть десять лет, может пятнадцать, пока не заболею какой-нибудь таурийской лихорадкой. Я проживу в целом без страданий и мучений, намного лучше, чем, например, Грация. Я привыкну к сексуальным утешениям других крийлов и через пару месяцев это станет для меня совершенно рядовым времяпровождением. А какие у меня есть варианты? Можно забеременеть от крийла и растить ребёнка, хоть какая-то радость и в цель жизни, есть то, ради чего жить. Но ребёнок тоже будет крийлом всю жизнь. Он родится, чтобы быть домашним животным всю жизнь. Перспектива так себе. Впрочем, рано или поздно какой-нибудь крийл типа Роджера изнасилует меня или я перепихнусь с ним по своей воле. И в итоге рожу ребёнка. Надо смириться, что так или иначе я стану мамой. Ещё можно получше изучить таурийский язык и рассказать всем, что Дрейв стал бимлайром благодаря мне. Но что от этого изменится? Его ждёт позор, а меня точно отправят в рабство и будет всё гораздо хуже.       День обещал быть хорошим, погода была в меру облачной, в воздухе витали ароматы цветущих кустов на лужайке перед домом Дрейва. Лицо обдувал свежий ветерок, настроение поднималось. В этой местности редко бывает тепло и не душно.       Я встала с кресла, пошагала по балкону. Обратила внимание на рисунки Истайра. На ногах и ягодицах они почти стёрлись, зато на щеке и шее остались целыми. Краски таурийцев имеют в составе каучуки, и, высыхая, они превращаются нечто похожее на плёнку из тонкого латекса. Поэтому рисунки у них рельефные и их можно нащупать руками. Мне захотелось, чтобы Истайр нарисовал на мне ещё что-нибудь красивое. Приятно быть красивой! Вот только тряпки прикрывающие грудь, промежность и попу только портят мой вид: они какие-то блёклые и потрёпанные с краёв. Может к чёрту их? Я разделась полностью и походила так голой несколько минут. Может быть через пару месяцев в моей голове нагота перестанет ассоциироваться со стыдом, а быть голой перед тем, кто не является твоим возлюбленным, перестанет быть синонимом унижения. Но сейчас я решила, что нет, я ещё не готова к этому, и снова нацепила на себя единственные предметы своего гардероба.       В принципе, если не заострять внимание на том, что произошло вчера и прочих подобных издевательствах, то жить можно. Наверное, я привыкну… Вообще, человек существо привыкающее. Придумать себе ещё какой-нибудь интересный способ времяпровождения или хобби, не каждый же день мастерить сандалии и тапки… Внезапно, я услышала отдалённые звуки толпы таурийцев и выстрелы из человеческого оружия. Разборки местных банд? Вряд ли. Какой-то праздник? Я была бы уже в курсе, так как Дрейв точно бы к нему готовился. Общественные беспорядки? Тоже вряд ли. Звуки и крики доносились из центра города несколько минут, а потом утихли. Дрейв вышел из дома и быстрым шагом направился в сторону источника шума.       Я прошла к Истайру в комнату. Он отдыхал, лежа на кровати и крутя на пальце чётку. Я попросила его нарисовать на мне ещё что-нибудь. Тауриец сразу наполнился энтузиазмом и начал мешать краски для рисования.