На пути к счастью

Дерек весь рабочий день потешался надо мной. Все-таки я проиграла в этом поединке. Сдалась слишком быстро. Да что там, я даже и не сопротивлялась. Но как я могла артачиться? Однако дела то не меняло, и как-никак, но Дерек победил. Абсурд, но я все еще стыдливо краснела до самых кончиков ушей. — А мне нравится твой румянец, — рассмеялся Дерек в очередной раз. Я фыркнула: — Кто бы сомневался. — А еще мне нравится то, как ты реагируешь на мои подколы, — он быстро коснулся своими губами моей шеи и отошел в сторону. На рабочем месте опасно было миловаться, так что мы многим рисковали. Но совсем без касаний не могли ни я, ни он. Мои руки то и дела тянулись к его плечам, а его губы — к моей шее. Это было настоящей пыткой, которую мы с достоинством выдержали. Посетителей было мало, человек пять, так что пересчитывать практически было нечего. Маргарет обещала заскочить чуть позже и провести эту процедуру сама, так что со спокойной душой мы закрыли книжный и отправились домой. Дерек по-хозяйски держал мою ладонь, я неспешно вышагивала рядом и наслаждалась моментом. На улице было тепло и ясно. Обычный майский ленивый день. — В четверг у тебя второй экзамен, да? — спросил он, приобняв меня за плечи. — Угу, — я вздохнула, и слегка дернулась. Он отстранился, но снова сплел наши пальцы. — А в понедельник — последний? — Угу. Скоро это все закончится, — я мечтательно улыбнулась. — Может, тогда в пятницу сходим куда-нибудь? — Дерек потер переносицу, рука его немного подрагивала. Что с ним это? — Не знаю, — я пожала плечами, не сводя взгляда с его руки. — Кстати, Эбби и Льюис позвали нас погулять. Ты как? — Эбби и Льюис позвали меня? — как-то скептически произнес он. Я хмыкнула и взяла это на заметку. — Ну, вообще-то, они позвали меня, а я зову тебя, — я пожала плечами. — Ну, так как? — Нет, — он как-то горько усмехнулся. — Вы уж без меня. Сходи, развлекись, — он улыбнулся мне. — Ну, нет, так нет, — я пожала плечами. — А ты чем займешься? — Ну, как всегда буду копаться в тачках у деда в гаражах, — он пожал плечами. — Навещу бабушку. — Ты еще и деду помогаешь? — я улыбнулась. — Ну да, они меня вырастили практически. Мама с отцом старались много работать, чтобы обеспечить восьмерых детей. Но у меня было отличное детство, — он рассмеялся. — Только представь: на праздниках вся семья в сборе, старшие приехали с учебы, у младших нет уроков в школе, самые мелкие еще в колясках. Вот было шуму. Нас, самых резвых могли уложить только бабушка и мама. А остальные поддавались порядкам отца и деда. Мужчины строгие, женщины спокойные. Наверное, именно потому мы все и выросли такими хорошими, — он улыбнулся. Я удивленно выпучила глаза. — Вас восемь детей в семье?! Ты же говорил, что ты единственный, — я подозрительно хмыкнула. — Ну да, — он почесал затылок. — Я имел ввиду другое. Даже не знаю, как объяснить…- он задумчиво потер затылок. — У меня есть приемные и биологические родители, — произнес он, и я присвистнула. — Понимаешь, так сложилось, что в далеком детстве моя родная мать оказалась в затруднительном положении. В общем, после моего рождения отец бросил ее и ушел к другой женщине. А так, как она была очень молодая, всего 16 летней, она многого испугалась. И попросила ее сестру меня усыновить. Получается, моя тетя — мой официальный опекун. В общем, ее муж был только за, у них уже до меня было много детей, которые выросли, и они были только рады маленькому ребенку в доме. Сначала нас было четверо. Итан, затем Скарлет, за ними Сюзи и я. Потом родились близнецы Райчел и Хавьер. Это было очень неожиданным, но приятным сюрпризом. А потом они уже не смогли удержать и через пару лет взяли еще двоих малышей, Боба и Патрика, у которых родители разбились в автокатастрофе. Родители мамы и тети частенько брали нас к себе и нянчились с нами. Большую часть детства я прожил у них, а потом бабушка умерла, и деду стало тяжко, я вернулся к тете с дядей. Вот так вот, — он улыбнулся. — Выходит, у родной матери я всего один. Она больше не смогла родить за всю жизнь, а у отца родился сын, когда мне было 12, но все-таки он слишком мал, чтобы ухаживать за матерью нашего отца. Вообще-то, очень странно, — он нахмурился. — Так много детей, но бабушку никто не навещает. У нас с отцом отношения более-менее наладились, но такими теплыми, как с дядей Стюартом они никогда не станут, — он вздохнул. — В общем, думаю, ты понимаешь, почему я сначала умолчал, да? Не думаю, что твой брат понял бы меня. — Да уж, — я выдохнула. — Это действительно… странно. Но ты не думай, что твоя история что-то ужасное. — Да нет, что ты! — он рассмеялся. — Я счастлив, как бы то ни было. У меня куча племянников, младших братьев и сестер. Это круто, на самом деле, когда куда бы ты ни пришел, куда бы ни приехал, везде тебе рады и везде тебя ждут. — Я вот одного не поняла… бабушка за которой ты ухаживаешь… тоже тебя растила? — спросила я. Дерек вздохнул. — Да. Она единственная моя кровная родственница со стороны отца. Больше никого нет. Она была мне так рада, что даже переехала сюда. Мои биологические родители остались в другом городе, но мне особо до того дела-то нет. Когда у бабушки начались проблемы со здоровьем, я стал за ней ухаживать, нанял ей сиделку, устроился к деду на подработку, чтобы покупать лекарства. Понимаешь, она ведь единственный человек, который не отвернулся от меня. Ну, не считая тети с дядей. В общем, не бери в голову. Эта история слишком запутана даже для меня, чтобы вот так вот сразу вникнуть в суть дела, — он невесело усмехнулся. — Ты прав, пожалуй, — я согласно кивнула, все еще ничего не понимая. Дальше мы шли молча. Не знаю, о чем думал он, но лично я все пыталась представить, какого это, иметь такую большую семью. Нас всегда было четверо. Ни больше, ни меньше. Нет, определенно у меня будет большая семья и каждый в ней будет счастлив. Я остановилась у его дома. Он недоуменно взглянул на меня, видимо, хотел проводить. — Дальше я сама дойду. Зачем тебе лишний раз по жаре круги наворачивать? — я улыбнулась и потянулась к его губам. Но он отпрянул. — Это никак не связанно с тем, что я рассказал тебе? — спросил он, подозрительно. — Дурак что ли?! — я отшатнулась. — Нет, конечно! Просто мне сейчас нужно готовиться к экзамену по истории, и если Холдера сейчас нет дома, а ты будешь рядом, боюсь, я так ничего и не выучу, — я хохотнула. Дерек расслабился и улыбнулся. — А что мне мешает затащить тебя к себе? У меня-то точно никого нет, — он ухмыльнулся. — Ну, например то, что мне нужно готовиться к экзамену. И учти, я-то не откажу, однако именно на твоей совести будет то, что я завалила…- я провела пальцем по его груди. — Понял, — он вздохнул. — Дай хоть это сделать, — и он наклонился, чтобы поцеловать меня. — Что ж, до завтра, дорогая. — До завтра. — Пока, — он подмигнул мне и ушел. Но, знаете, что самое странное? В моей душе и сердце ничего не трепетало. Причем уже давно. Кроме страсти ничего больше нет. Я вернулась домой и первым делом легла на диван. Не переодеваясь, не разуваясь, не ужиная, ничего. Ноги болели, голова кружилась от жары и перевариваемой информации о жизни Дерека. Холдер и Саманта уехали отмечать пятерку, которую она получила за экзамен, это мне сообщил брат по телефону. Холдер хотел даже заехать за мной, но под предлогом, что мне нужно готовиться к истории, я отказалась, поздравила Саманту, пожелала им хорошего вечера и отключилась. На самом деле мне теперь ничего не мешало начать зубрить. Впрочем, как и то, что ничего и не заставляло. В итоге я приняла решение, что подготовиться еще успею, и просто завалилась на диван перед телевизором с большой тарой шоколадного и мятного мороженного. Благодать… Видел бы меня мой отец… Кстати говоря, об этом. Я невольно задумалась о своем семейном положении. Как же так выходит… Когда я училась в школе на отлично и была послушной, прилежной дочкой, родители обо мне заботились. Но как только мне стоило вырваться из дома и стать другой, как их забота прекратилась. Да, отец обеспечивал меня. Да, мама иногда звонила и интересовалась, как у меня дела. Но это ведь не то, что нужно. Или, может, я просто эгоистка? Может, так бывает у всех? Я явно не обделена и не несчастна. Все живы, здоровы. Так что не так? Мне опять чего-то не хватало. Все казалось плоским и бесцветным. Я снова начала чувствовать пустоту и безразличие. Так и хотелось крикнуть себе: «Эээй! Софи! Оглянись! Тебя окружают замечательные люди! У тебя есть Дерек, в конце концов!» «Дерек — не Ханс, — возразил внутренний голос, как всегда спокойным, но мудрым и властным голосом. — Очнись, голубушка. Дерек не тот, кто тебе нужен. Вы вместе всего несколько дней, но за это время переспали раз десять, если не больше. Разве это говорить о глубоких чувствах? Нет. Поэтому ты и чувствуешь пустоту: гормоны бушуют на голодное сердце. Тебе нужен тот, который пробудит в тебе тебя. И это явно не Дерек. С ним ты становишься легкомысленной и легкодоступной, что в сумме — настоящая катастрофа, но не настоящая ты». Я притихла. О чем я только что подумала? Выходит, Дерек мне не подходить? Значит, мы скоро расстанемся? И…я этого хочу? Но как я могу сказать ему: «Мы не можем быть вместе», после его рассказа? Это было бы ужасно. Ему меньше всего нужно было еще одно предательство. Ох… вот почему с детства нас учат сначала думать, а потом делать. В данной ситуации был всего один выход: встречаться с Дереком, но в любой момент быть готовой к побегу. Ну, в смысле, к разрыву нашего союза. Он ведь парень неплохой, и мне не хочется разбивать ему сердце, а для этого мне придется с ним расстаться, когда придет время. Знаю, это все очень странно, встречаться с парнем несколько дней и уже думать о разрыве с ним. Знал бы он об этом, бросил бы первый! Но он об этом не узнает. Разве что я по пьяне расскажу… Но этому не бывать. Нет. Я же бросила. Бросила…же? Ну да. Определенно. Ну, ладно. Я упорно молчала об этом. Но думаю, сейчас самое время. Порой, ради веселия, мне хотелось накатить. На дне рождения Нейта я еле удержалась, когда Дерек предложил. Это было не так давно, если посмотреть. И сколько времени мне понадобится, чтобы отвыкнуть совсем? Вообще алкоголь сгубил жизни моих бабушек и дедушек. Пока родители работали, те пили. В итоге за несколько лет угасли все вместе. Прямо вот так вот, вчетвером. Я никому об этом не говорила, так что предпочитала говорить, мол, я не знаю, есть они у меня или нет. Но я на самом деле не знаю. Уже много лет от них ни духу, ни слуху. Да, у каждой семьи в шкафу свои скелеты. Зато я точно знаю, от кого по наследству мне передалась эта зависимость. И знаю, к чему она приводит. Вообще, я не вижу ничего плохого в том, чтобы вечерком выпить хоть рюмочку. Или две. Ну, три. Даа… а потом не суметь остановиться и пить до прихода белочки. Да уж, так рассуждать в 19 лет — дорогого стоит. Теперь понятно, вокруг чего весь этот сыр бор. Взрослые и старшие-то знают, в чем суть, чуют опасность и стараются меня от нее уберечь. А я вся такая непутевая и плохая, дурная девчонка их не понимаю и не слушаю. Какая ирония. Мороженое кончалось, кончалась и пища для размышлений. Я, вообще-то, обычно не заедаю плохое настроение, я его запиваю, но раз уж я пообещала… В общем, я впервые совершила набег на холодильник и опустошила его на четверть. Если не наполовину. Никогда еще я не наедалась вот так вот, до состояния пассивного тюленя. Но было вкусно. И вредно. Так что в ближайшее время ожидался поход в тренажерный зал. Или поход мимо него… как это обычно бывает. Я уже почти заснула, когда кто-то позвонил. Вытянув руку, на журнальном столике я нащупала свой телефон. О, Дерек дорогой! — Алло, — я улыбнулась и вяло поболтала ногой. — Как идет подготовка? — спросил он. Я хмыкнула. — Хорошо идет. Вот только мимо, — я зевнула. — Вот это я тебя утомил сегодня, — Дерек рассмеялся.- Чем занимаешься? — Ем и смотрю телик. Смотрю телик и ем. Третьего не дано, — я вздохнула. — Ничего себе, — он присвистнул. — И часто ты так, ешь и смотришь телик? — Смотрю телик и ем? — переспросила я. Дерек усмехнулся.- Вообще-то, обычно я ем и смотрю телик, а сегодня я именно смотрю телик и ем. — А есть разница? — Дерек явно был в недоумении. — Ну, кому как. Для меня лично есть, для тебя не знаю, — я стряхнула крошки с белой майки и одернула синие шорты. Дерек бы оценил их длину. -Будем считать, что для меня нет разницы, — пробубнил он себе под нос. — Ты одна? — о, вопрос, которого я боялась. — Ну, как тебе сказать, — я села поудобнее и принялась собирать всякую чушь, лишь бы врать не пришлось. — Пока что да, одна. Но скоро вернется брат и первый делом проверит меня на комендантский час, — сказала я, что, в общем-то, было правдой. — Тебе ж 19, — я буквально видела удивление в голубых глазах. — Ну, это у вас, парней, принято, что совершеннолетие приходит в 18, а у нас девушек, оно наступает как минимум с первым мужем, — я тихо ухмыльнулась. Дерек поперхнулся. А я и не ожидала другой реакции. И не говорите мне, что я не права! — Ну, в 19 замужняя жизнь — ранняя жизнь, не находишь? — Дерек старался шутить, но я, кажется, его немного напугала. Или не немного. — О чем и речь. Так что мучиться мне еще лет пять, если не десять, — я деланно горестно вздохнула. — Да не тушуйся ты. Всем известно, что такую змею никто в жены брать не захочет. Так что жди, через годик другой — я вся твоя, все 24/7, — я попыталась успокоить зашедшегося в приступе нервного кашля парня. Но, как известно, я умею доводить людей лишь до белого каления и психических расстройств, но никак не до душевного равновесия. — Ага, — он нервно усмехнулся. — Лучше подарка не сыскать. — Ну, спасибо, удружил, — хмыкнула я без особой злобы. Да какой там? Я же сама нарывалась. — Да ладно, ладно, — произнес он примирительно. — Я же шучу. Значит, до завтра мы не увидимся? — спросил он, вздохнув. Прям вселенская грусть. — Значит, так. — Ну, я так не играю, — он обиженно буркнул. — Давай хоть скажи, в чем ты сейчас. — Ага, может тебе еще фотку скинуть, чтобы ты с ней в туалете закрылся? — я нахмурила брови. Что за маньяческие повадки у него проклевываются? — Зачем? — спросил он, недоуменно. Я даже слегка расслабилась. Хоть фотографии требовать не станет. — Зачем в туалете-то? Я же один живу, — произнес он на полном серьезе. Ага, рано обрадовалась… — Не наглей, — пригрозила я, пока что тихо. — Да ладно тебе, шуток уже не понимаешь, — он рассмеялся. — В туалете я закроюсь, в туалете. — Не наглей! — повторила я, повысив голос. — Да все, все, — он вздохнул. Последовала долгая пауза. Как ни странно, разъединяться не хотелось. — А расскажи о своей семье, — попросила я, наблюдая по телевизору то, как родители вывели своих детей на прогулку. — Хочу узнать, как это быть счастью одной большой и дружной семьи. — Вообще-то, мы не такие и дружные, — он рассмеялся, — особенно большая ревность между младшими. Между ними ведь разница в два года. Родители любят их одинаково, но, видимо, недостаточно одинаково, — он вздохнул. Что-то упало на заднем фоне, и Дерек чертыхнулся. — Самый старший — Итан, ему 30, и они со Скарлет вечно воюют. За этим смешно наблюдать, только если они не дерутся. Взрослые люди вроде бы, однако, ведут себя не хуже Хавьера и Райчел. Просто один в один. Дома столько шуму вечно, что становится страшно за соседей. Самая спокойная Сюзи. Она, кажется, единственная из всех, кто принял меня сразу. То есть, даже сейчас мы сохраняем очень теплые отношения. А с остальными… ну, скажем так, общаемся мы только по праздникам, — он невесело усмехнулся. — А Боб и Патрик — это что-то с чем-то. Они спокойные, но если им что-то не понравится… Сейчас им по 14 и девочки ходят за ними толпами, однако те упорно игнорируют их, занимаются спортом и играют на музыкальных инструментах. Можно сказать, у каждого своя группка братьев и сестер, у нас нет такого, чтобы все были вместе и при этом не ссорились. Вот, — подытожил Дерек. — Вообще, это всему равно круто. Мы не то, чтобы враждуем, просто у каждого свои взгляды на мир, свое мнения, свой характер. И предпочтения в людях тоже разные. Но с уверенностью могу сказать, что если ты попадешь в беду, все они, без исключения, подадут руку помощи. — Это… — я запнулась. — Круто. На самом деле круто. Только сейчас поняла, какова ценность моего единственного брата… — Да, — он прерывисто рассмеялся. — Так чаще всего и бывает. Пока не посмотришь на других, не поймешь, что на самом деле тебе важно и дорого, — судья по невеселому голосу, Дерек не раз об этом думал. — Что ж… твоей дядя и тетя, должно быть, очень терпеливые и сильные люди, — я улыбнулась. — Да, так и есть, — он рассмеялся и одновременно вздохнул. — Но они мои родители. И очень хорошие люди. Я тебя как-нибудь познакомлю с ними, — пообещал он. — Это было бы замечательно, — искренне произнесла я. — Ладно тогда. До завтра? — о, и снова здравствуй эта неловкость прощания. — Да завтра, — и я отключилась. Я выключила телевизор, поднялась к себе в комнату и, открыв окно, выглянула на улицу. Дурак уже поднималась высоко над горизонтом. Шелеста деревьев трепетала от ветра. Пахло весной. Вокруг ни души. И дома никого. Такое ощущение, будто я всегда была одна. Еще со школьной скамьи. Ни друга, ни подруги, никого. Лишь иллюзия социальной жизни. И даже сейчас, когда у меня на самом деле были друзья и близкие люди, я чувствовала себя одиноко. В груди тоскливо выло, в голове крутились самые разные мысли. Я просто стояла у окна и смотрела на луну. Это состояние у меня было почти каждый вечер, и все бы ничего, вот только я все больше стала теряться. Я уже не знала, чего хочу, и чего хотят от меня. Я давно уже перестала быть самой собой. И смогу ли вообще стать прежней хоть когда-нибудь? Сомнительно. На часах была почти полночь. Так или иначе, пришла пора ложиться спать. Студенческая жизнь обязывала просыпаться рано и в течение дня быть в хорошем, трудоспособном и боевом настроении, так что я переоделась в ночную рубашку и отправилась чистить зубы. Когда я спустилась вниз, чтобы выключить везде свет, входная дверь открылась, и я от неожиданности чуть на тот свет не отправилась. Я же, вроде бы, дверь закрывала. Холдер, слегка навеселе, и Саманта… не слегка навеселе вошли в дом. Я недоуменно выгнула бровь и уставилась на них. — О, Софи нас встречает, — пролепетала Саманта, заплетающимся языком. — Ой, сестренка…- братец встал, как вкопанный. И был удивлен не меньше моего. Вот только я еще злая была. Саманта беременна, вообще-то! — Вот это вы отметили, — пробормотала я. — Я, конечно, ни на что не намекаю, но разве девушкам в положении не запрещается пить? — я скрестила руки на груди. Саманта пожала плечами, а Холдер фыркнул. Ну, нормально! — Я же чуть-чуть, — она развела руками. — Она же чуть-чуть, — поддержал ее Холдер. Вот это я понимаю, будущие родители. Я вздохнула и покачала головой. — Я спать. Выключите здесь свет и…- я оглядела этих двоих. — И сделайте с собой что-нибудь. — В каком смысле? — Саманта даже выпрямилась и покраснела. Интересно, о чем это она подумала? — В каком вам удобнее будет, — буркнула я, разворачиваясь. Все равно ничего я от них не добилась бы. Они так же фыркали бы, переглядывались, да хихикали. Взрослые, мать их, люди! Ну, это вообще как?! Зла на них нет! Она же беременна! Вот так вот, с раздражением и затаенной злобой я легла спать. И забыла закрыть окно. Ну, об этом уже позже. Ночь была тяжелой и напряженной. Я спала, но меня мучили сны, в которых Дерек меня бросает, Ханс вообще перестает обращать внимание, Саманта теряет ребенка, Холдер спивается, родители гонят меня прочь, Эбби и Льюис сходятся и забывают обо мне, Ханна и Хейзл не признают нашу дружбу. Первое, что я вспомнила после пробуждения, это Саманту, Холдера и Ханса, как ни странно. Затем остатки сновидения рассеялись окончательно, и на их место пришло ужасное чувство холода. О, е… Окно! А вы знаете, как сквозняки опасны для меня? Вот уже горло начало саднить и нос заложило. Отлично! А у меня экзамен на носу был, как я в таком состоянии собиралась учить? Я еще мороженое ела… Да, добрее утра в моей жизни еще не бывало. Отыскав в аптечке у себя в тумбочке жаропонижающее и леденцы от боли в горле, я спустилась вниз, что налить тебе кипяченой воды. Саманта и Холдер сидели на кухне и пили крепкий кофе. Очень крепкий кофе, я бы сказала, судья по терпкому аромату, который я уловила еще шагов за десять до них. Головы у них, разумеется, болели. Боюсь, как бы упаковка аспирина не опустела на половину, а то у меня он уже заканчивался, а в ближайшее время я очень нуждалась в этой штуке. — О, Софи проснулась, — Саманта вяло улыбнулась. Я нахмурилась. — О, Саманта протрезвела, — прохрипела я. Горло сильно саднило. — Да ладно тебе, — он склонила голову и прикрыла глаза. Вот это ей плохо было… — Я же немного. И то, повод был. — Тоже мне повод нашелся, — фыркнула я, наливая себе воду с чайника. — Ребенка губить. — Софи, — Холдер поднял голову со стола. — Не перегибай. От пары бокалов вина ничего не будет. — Откуда ты знаешь? — я даже не взглянула на него, однако тон мой ничего хорошего не предвещал. — От лешего, — буркнул братец. Еще бы ему понравилось то, что его отчитывает младшая сестра. — Вот и родиться у вас, леший, — проговорила я, запивая таблетку. Сделав еще пару глотков и избавившись от привкуса горечи, я запихнула леденец под язык. Ну, все. Будем надеяться, это меня хоть немного, но спасет. — Софи, ну хватит, — Саманта уже была на грани раздражения. Я скрестила руки на груди и прислонилась спиной к тумбе. — Голова и так болит. — Вот-вот, — Холдер кивнул и отпил кофе. Я молча разглядывала их и слушала перешептывания. Затем пожала плечами и пошла к себе, собираться в универ. И, в самом деле, кто я такая, чтобы учить их? Сама же вела себя, как запойная, и еще им что-то пыталась втолковать. Но я же за Саманту волновалась. Хм… кажется, я, наконец, поняла, что они чувствовали, когда я их не слушала. Только вот я же не была беременна. Или… два бокала вина — это действительно не страшно? Хотя какие там ПАРУ, если она была в ноль? Аа! К черту. Сами разберутся. Если на первой паре я чувствовала себя нормально из-за действия парацетамола, то к третьей я уже затемпературила. Ну, вот вам и поспала на свежем воздухе… Ясное дело, прогулку с Эбби и Льюисом пришлось отменить, но я все равно пригласила их к себе в гости, и они с удовольствием согласились. Холдер и Саманта, вроде собирались куда-то вечером, так что никто не могла помешать своеобразному девичнику. Хотя, знаете… я подозревала, что Льюис не гей. Уж больно он на обычного парня походил. Ну, не считая стиля в одежде, конечно. И мне казалось, что он влюблен Эбби, что, в общем-то, было взаимным чувством. Ну не могут вот так вот друзья смотреть друг на друга! И вообще, они отличная пара. Только зачем им скрывать свои чувства, а Льюису и вовсе притворяться другим? Это же безумие. Я стояла у кофейного аппарата, и медленно размешивала сахар, когда Дерек прошел мимо меня с какой-то девушкой в обнимку. Я еще присмотрелась, не показалось ли мне, но нет, не показалось. Он придерживал какую-то шатенку за талию и мило ей улыбался. Знаете, я не из ревнивых, вообще-то, в морду не бью просто так. Если я что-то где-то увидела и не знаю, как на самом деле обстоят дела, с разборкам не лезу. И все-таки чувство обиды и этой самой ревности неприятно кольнуло сердце. Он даже не заметил меня. Это как нужно было быть увлеченным другой девушкой, чтобы не заметить собственную буквально перед носом?! Так, ладно. Потом, все потом. Я отвернулась с чувством уязвленности и осаждения. Мда, начинается. Мало того, что в здоровье прореха, так еще и в отношениях дырки появляются. Как все вовремя. Эх, люблю жизнь. Кто-то положил руку мне на плечо, и я отшатнулась от неожиданности. Уже было решила, что это Дерек, но это был Ханс, собственной персоной. Он ничего не сказал, просто дожидался кофе и, будто бы сочувственно, сжимал мое плечо. А потом ушел, опять же молча. И что это было? Либо со мной что-то не то, либо все окружающие меня люди сошли с ума. Что за черт? Беременные пьют, парни в отношениях флиртуют с левыми девушками, нормальные парни притворяются геями, влюбленный преподаватель сочувствует своей ученице, до которой ему нет никакого дела. Я решительно ничего не понимала. Может, я перепутала жаропонижающее с чем-то запрещенным? Наверняка у меня в аптечке лежало что-то такое, для особых случаев. Иначе я вообще не могу подобрать наиболее подходящее объяснение всему этому сумбуру. Чтобы окончательно не лишиться своей нервной системы, я спряталась в университетской библиотеке. Там уже я спокойно достала телефон с наушниками и до самого конца пары просидела, сложив руки на стол, а на них — голову. Было ужасно жарко, а я еще была в свитере и джинсах, и плюс ко всему у меня поднялась температура. Библиотекарь предложил вызвать мне такси и отправить домой, но я отказалась. А зря. Чего лишний раз приспичило мучиться? Можно было спокойно отпроситься домой, а там уже предаться экстренному лечению. Все-таки экзамены на носу были. Но потом я вспомнила, что договаривалась о встрече с Эбби и Льюисом и тяжело вздохнула. Как же хотелось спать. И немножко умереть. Ну, да ладно. Оставим минутку самобичевания и вернемся непосредственно к делу. Когда я выползла из библиотеки, третья пара уже закончилась, и студенческая жизнь вовсю бурлила. Мда, где-то бурлила жизнь, а где-то кровь. У меня, например. Ну, суть не в этом. Я снова наткнулась взглядом на Дерека. Как ни странно, он был не один. Все та же шатенка кокетничала с моим парнем. А вот теперь я спокойно могла начать беситься и ревновать. Ну, как спокойно… О, а еще — мое любимое — я могла закатить сцену. Повыдергивать волосы обоим, ради приличия. Но я решила плюнуть. Не до того мне было. Я лишь хотела незаметно проскочить мимо, как совершенно неожиданно чихнула. Клянусь, я чуть не лишилась гланд, почки, легких и скелета, как это обычно бывает в мультиках. А Дерек, в свою очередь, чуть не лишился глаз и, вероятно, сердца. Но эти глаза… никогда не забуду то, как они выкатились, когда он взглянул на меня. И он тоже никогда не забудет, думаю. В общем, одним своим чихом я чуть не лишила парня возможности видеть. Так, стоп. Началось. Что я там говорила насчет неревнивости? Забудьте. Я — чертов собственник. Мое трогать никто не смеет, даже если это «мое» мне в какой-то степени и не нужно. Но все-таки я не из тех, кто бьет в лоб. Ну, ладно, ладно, из тех. Это у меня уже от настроения зависит. И в этот раз я лишь ядовито, но с обидой взглянула на него, усмехнулась и молча прошествовала дальше. Поверьте, это добьет любого. Чувство вины должно было замучить его, если у него совесть была, конечно. И, конечно, если что-то да было и все это не приснилось мне. В общем, я уселась на свое место в аудитории и легла на стол. Внезапно меня стало морозить. Да чтоб этот сквозняк… Нет ничего коварнее весенней ночи. Такая мягкая, приятная и безобидная на вид, а на деле способна довести до горячки. Честное слово, так и есть. Так вот почему я люблю весну: она мне меня напоминает. Очнулась я с приходом препода. Честно говоря, такое у меня впервые. Ну, в смысле, чтобы я спала на четвертой паре. Обычно к этому времени энергия била во мне ключом. А сейчас то же самое делает давление. Бьет меня ключом по голове. — Софи, ты неважно выглядишь. Может, тебе лучше пойти домой? — мистер Хоуп всегда отличался особой чуткостью к своим ученикам. Однако сколько бы то меня ни трогало, я предпочла остаться. И, собственно, зачем? Пошла бы домой, проспалась бы, выпила чая с медом. Но нет, я решила выпендриться и осталась. Вот же дура. Мистер Хоуп преподавал у нас обществознание. Интересный, на самом деле предмет, я даже смогла ответить на пару вопросов и усвоить парочку новых вещей. Но в остальном я была полным овощем. Работу в группах я так же пропустила. Не хватало еще заразить кого-то. Мистер Хоуп пытался дать мне отдельное задание, однако мой организм выразил протест очередным чихом. Как будто на работу у него в этот день была аллергия. И почему я до сих пор не научилась закрывать рот рукой? В общем, листочек мистера Хоупа был уже непригоден к работе, и я забрала его себе на память. Надеюсь, к тому времени, когда он высохнет, микробы уже исчезнут. Мистер Хоуп задумчиво посмотрел на наручные часы. — Так, ребята, — он потер затылок. В этот момент он выглядел совсем молодо. А сколько ему вообще? Лет 30, кажется. — Мне надо бежать. Всем спасибо, все свободны, — он собрал бумаги и вихрем сорвался с места. Мы даже не успели ничего понять. Я сложила ручку и листочек с заданиями в рюкзак и пошла к выходу. Состояние мое оставляло желать лучшего. Эбби и Льюис уже ждали меня в коридоре. Я удивленно посмотрела на них. — Вы чего так рано? — спросила я не своим голосом. Нос был заложен, понятное дело, что голос изменился. Ох, ненавижу это. — Нас отпустили. Слушай…- Эбби украдкой взглянула на Льюиса. — Нас отпустили пораньше. Какая-то проверка приехала, всех преподав гоняют. В общем, сегодня, наверное, не получится у тебя собраться, — подруга закусила губу, покраснела и опустила взгляд. Не, ну нормально! Я зря их ждала, что ли? — А что так? — я вздохнула, проглатывая недовольство. — Нам срочно надо уйти с Эбби, — Льюис прокашлялся и посмотрел на меня, скрестив руки на груди. — Куда? — я повторила его позу и ехидно ухмыльнулась, приподняв бровь. О, да, ребятки. Пусть не думают, будто я дальше своего носа не вижу. — По делам, — друг замялся и передернул плечами, совсем, как девочка. Ну уж нет, ни за что не поверю. — Ну, ладно, — я хмыкнула, сдерживая улыбку. — Хорошо вам провести время, — я подмигнула. Они так и обомлели. Ладно, согласна, я перегибала палку, так что быстро приняла равнодушный вид. — Спасибо, — пролепетала Эбби, и Льюис дернул ее за волосы, мол, ты чего кантору палишь. Я лишь рассмеялась про себя и вздохнула. Красивая, однако, пара. — Ладно, ребятки, — я похлопала по плечу Льюиса. — Я пойду, а то, боюсь, еще чуть-чуть и свалюсь прямо здесь замертво, — я попыталась усмехнуться, но горло сковала спазма. Я сразу же сникла и осеклась. То-то нечего было глумиться над друзьями. Мы распрощались и разошлись каждый в свою сторону. Я думала, что выловлю Дерека и поговорю с ним, однако его нигде не было. Меня тревожило то, в какую сторону заворачивали наши отношения. Разум долбил мою черепушку: «Разве не это первый тревожный звоночек, по которому ты должна бросить Дерека?» Но что за черт? Мы ничего друг другу не обещали. Категорически. Мы просто занимались сексом, целовались и общались, как хорошие друзья. В вечной любви не признавались, предложение руки и сердца не делали, наручниками к себе не приковывали. Даа… если я так рассуждала раньше, немудрено, что до сих пор у меня не было нормального парня и серьезных отношений. Думая об этом, я вышла из универа и наткнулась на черную скалу. Вернее врезалась в спину мужчины, одетого в черный костюм. О, кто бы сомневался. Ханс, собственной персоной, нервно курил. Он резко обернулся ко мне. Взгляд его не предвещал ничего хорошего. Вообще ничего, кроме злобы и затаенной обиды. Или это не обида вовсе, а призрение… В общем, испепеляющий взгляд пронзил каждую клеточку моего сознания. Это ж надо так смотреть, чтобы волосы на копчике дыбом встали… — Какие люди, — усмехнулся он. — Ну, спасибо. За твои прогулы, — он швырнул окурок на землю, и я растоптала его. Ханс направился к входу, но меня внезапно прорвало. — Да что опять не так? — крикнула я ему в спину. — В чем же я провинилась на этот раз? — Да меня с работы чуть не уволили из-за твоих прогулов, — он развернулся и злобно уставился на меня. — Ты хоть понимаешь, что это значит для меня? — И что?! Еще один повод наорать на меня? — я встала перед самым его носом. — На кон поставлена моя работа, мое будущее, черт возьми! — он сделала шаг вперед, стоя теперь ко мне впритык. Удивительные глаза. Когда они злобно метают молнии, то походят на… так стоп. Эй, алле! Тут ссора вообще-то! Я тут же обратно включилась в дело. — А мое будущее кого-нибудь волнует вообще, а? — спросила я, неизвестно кого. Потому что никто не ответил. — Я не люблю журналистику, терпеть ее не могу. И ты знаешь почему! Как никто другой. Так почему делаешь вид, будто не понимаешь? — Не журналистика виновата в испорченности человека. Виновата жизнь, а это уже политика. Но никак не журналистика! — взревел он. — Я вообще сестры лишился, — произнес он, понизив голос. — И ничего, преподаю этот предмет. — Да эта ваша журналистика людей в могилы сводит, — прохрипела я больным голосом. Как будто горло прожигали два раскаленных железных прута. — Она людей рассудка лишает. — Да ты вообще понятия не имеешь, о чем говоришь, — он уткнулся своим лбом в мой. — Глупая, доверчивая девчонка, которая в свое время полезла, куда не надо, и лишалась невинности. Вот это безрассудство, поняла, — его слова больно били по самому сердцу. Да как он… да как они могут говорить такое, не зная правды? Я со всей силы ударила его по лицу. С обеих сторон. Ну, это чтобы повадно не было. И, развернувшись, пошла прочь. Господи, как дела я ошибалась. Ханс мне тоже не подходил. Он не понимал. Ничего не понимал. Слезы усталости и боли душили меня. И почему в эту ночь я не бросилась с моста? — Стоять! — крикнул он мне вдогонку. — Софи! — Отстань от меня. — Я отмахнулась от него, стирая слезы. Как он может так безжалостно относиться ко мне после стольких лет мучений? Как? Неужели я недостаточно натерпелась этого всего? — Я сказал стой, — сердито проговорил он у меня прямо под ухом. Его руки опустились мне на талию и притормозили меня. Это прикосновение пробудило мурашки и дрожь. Я закрыла глаза и старалась выровнять дыхание. Но куда там? — Отпусти меня, идиот, — я посмотрела на него. — Отпусти, говорю! — я стукнула ему по груди один раз, затем второй, третий, и так колотила, пока силы не кончались. Понятия не имею, каким образом, но мы уже стояли нему входа в универ, а в саду, среди высоких кустов и трав, так что нас не видели. И это было хорошо. Отлично. Просто замечательно. — Успокойся, — он погладил меня по спине. И что-то в этот момент во мне сломалось. Я бессильно опустила руки и голову на его грудь и разрыдалась. Судорожные всхлипы сдавливали грудь. Это все, конечная станция. Истерика и чувство безысходности. — Вы не понимание, — всхлипывала я через силу. — Вы говорите, что я плохая. Что я его обманула. Что он…- я замолчала. Ханс стоял в стороне и растеряно смотрел на меня. Грудь нервно вздымалась от учащенного дыхания. Он был напуган. — Что он хороший, а я — плохая. Ног все не так. Все чего-то хотите от меня, чего-то ждете, но я вам не машина для желаний, я человек. И не хочу больше жить по вашим обычаям и привычкам, — я попыталась уйти, сильно толкнув его, но он перехватил меня и прижал к себе. — Господи, ты вся горишь, — он потрогал мой лоб губами. — Ты заболела, да? — он нежно провел рукой по моему лицу. Я тут же дернулась от тех чувств, что бурей поднялись во мне. — Да не трогай ты меня! — я попыталась вырваться и едва опять не разрыдалась. — Хватит уже надо мной издеваться. Каждую лекцию ты изводишь меня своим безразличием, своей отрешенностью. А в следующую секунду злишься на меня ни за что. Вот как ходить на твои пары? Как? — я снова попыталась вырваться, но он клешнями вцепился в меня. А потом произошло немыслимое. Он ослабил хватку и нежно провел руками по моим рукавам, затем забрался ними под свитер, лаская талию. Я так и обомлела. А когда его губы накрыли мои, то я вовсе пропала. Но все было не как с Дереком, поцелуй Ханса заставил трепетать каждую клеточку души и сердца. Вот оно, то, чего мне так не хватало. Буря непонятного счастья, ликования поднялась во мне. Я сильнее прижалась к его теплому и сильному телу, на миг забыв о своей болезни и о нашей перепалке. Ханс же, судорожно выдохнув, испуганно отстранился от меня. — Прости, — прошептал он, резко отталкивая меня. Он просто развернулся и ушел, оставив меня наедине с этим всем. Что только что было? Зачем? Почему? Как мне теперь быть с Дереком? Боже, какая ирония. Я была готова убить его за общение с той шатенкой, а сама… Я безнадежно неисправима. Можно выбросить.