На пути к счастью

«Говорят, что женская логика — что-то с чем-то. Оно и понятно, учитывая, какую лапшу на уши нам порой вешают мужики» «P.S.ненавижу, когда в жизни все складывается так, будто судьба хочет извести тебя до изнеможения» «P.S.S.в общем, немного о том, как это ужасно — наступать на одни и теперь же грабли» Небо. Вы думали когда-нибудь о том, что символизирует небо? Жизнь без боли. Я всегда любила рисовать природу. Но небо — моя страсть. По большей части это касалось ночи. Когда миллиарды звезд возвышаются над тобой во всей своей поднебесной, таинственной красоте и силе. Раньше, когда мама только начинала меня воспитывать примерной девочкой, я часто сбегала во двор, в маленький сарайчик. Единственное место в нашем доме, не тронутое лоском и модой. В крыше Холдер проделал щель, чтобы можно было подглядывать за облаками; он никогда не любил ночь. А я любила. Больше всего на свете. И каждый раз, после того, как дом ложился спать, я сбегала в это место. Со временем щель разрослась, и уже ничего не мешало мне наслаждаться видом на звезды. Я представляла, что в моих сжатых кулаках находится все: боль, обида, невыраженные протест и желания. Я представляла, как избавляюсь от всего, и как мне становится легче. Разжимала пальцы и дула на них. И каждый раз в небе загорались звезды, словно забирали все это. Таким образом, я очищала себя от негатива. Это помогало мне пережить новый день. А потом я выросла. Школа, репетиторы, музыка, рисование, вечное угождение родителям. Я разучилась сопротивляться. Забыла о беззаботности. Забыла… о детстве. И о звездах забыла. Не рисовала их, не вспоминала. Просто жила дальше. Но потом случился выпускной. Я забросила все свои дела. Забыла о кисти, пианино и гитаре. Но снова вспомнила о ночи. Я отдавала небу свою боль, а оно мне взамен — спокойствие. Я знала, какими красками бы изобразила каждое мелькающее пятнышко. Как нарисовала бы мерцающую полную луну. Даже мысленно сочиняла мелодии для души. Но рисовать я так и не начала. Забросила и музыку. Была ночь, как вы поняли. Где-то под 3 часа. Я лежала на покрывале, на берегу, и смотрела на звезды. И думала. Например, о том, есть ли в космосе еще кто-нибудь. Ну, так. А вдруг? Было бы странно, если бы все живое во вселенной могло прилетать в гости на другие планеты к давним друзьям. Представьте: ты просыпаешься, а у тебя на кухне сидят люди-коты, с планеты Кошариус, и пьют чай. Я рассмеялась своим мыслям. Было бы прикольно. В жизни так не хватает экстраординарности. Хотелось это исправить: перестать грустить и начать вести себя, как чокнутая баба. Никого не бояться, думать только о себе. Расстаться с Дереком и быть окончательно свободной. Итак, Ханс… Прошла неделя с того поцелуя. Да… Я до сих пор не могла забыть его. И я окончательно поняла: так не может продолжаться. Он мне нравился, но я ему — нет. Эта игра — очень опасная игра — точно не закончилась бы хорошо для меня. И, как доказательство, скажу, что Ханс уже на следующий день начал воротить нос. Вот так вот, он даже не захотел говорить. Это неприятно, да, но, по крайней мере, я хотя бы точно знала, что мне не чему давать шанс. Не чему было надеяться и верить. Нет, то, что он снова поцеловал меня, а затем отрекся, конечно, мне не по душе. И мириться с этим было нелегко. Поэтому, собственно, я и здесь. Ночью. Подальше от всех. Я заворожено смотрела на звезды, тихо и глубоко вздыхая время от времени. Спать, как ни странно, не хотелось. Я просто отдыхала от дневной жизни, думая о детских глупостях и вспоминая что-то хорошее. Например, как в детстве мы с Холдером отлавливали бездомных животных и ухаживали за ними, пряча поочередно то в его комнате, то в моей, пока родители не узнавали. Как в садике я выиграла конкурс красоты. Как в начальных классах я получила свою первую отметку А за тест. Как родители укладывали меня спать, всякий раз целуя в обе щеки. Как мама расчесывала мои тогда еще длинные волосы, приговаривая: «Ты вырастишь принцессой. Будешь самой красивой и умной». Даже случай с разбитой коленкой в пять лет, когда я научилась кататься на велосипеде, сейчас вызывал у меня улыбку. В общем, самотерапия пошла мне на пользу. Я, вроде бы, немного успокоилась. Только вот мне не давало покой то, как складываоись наши отношения с Хансом. На следующий день после поцелуя, он даже не улыбнулся мне, хотя я была настроена на серьезный и романтический разговор. Но он буквально не подпускал меня к себе. Днем позже он равнодушно поглядывал на меня, но молчал. Лишь сообщил о предстоящей вечеринке, преподнеся это как должное. Это было даже не приглашение, так что я и сама не пошла, и Дерека не пустила. И так всю неделю. Я была на него крайне обиженна, так что тоже перестала с ним говорить. Если он предпочитал не рассказывать о своем идиотском поведении, а показывать, я и подавно не собиралась тратить на него слова. Тем временем близилось утро. Рассвет пришелся на шесть часов. Я уже вся окоченела, но не могла сдвинуться с места. Небо озарили оранжевые и белые оттенки. Я подняла вверх руку, будто касаясь облаков и огненного шара, поднимающегося все выше. Прищурившись, я представила, как вожу кистью по белому листу. Как подбираю цвета, смешивая их и получая необходимые оттенки. Это тоже очень успокаивает. Когда ты целиком и полностью погружаешься в работу, не оставляя простора тревогам и снеданиям. Но это потом. Сейчас мне нужно было хоть немного поспать. Я нехотя поднялась с места и, встряхнув покрывало от песка, отправилась в коттедж. Все, разумеется, еще спали. Я зашла на кухню, чтобы попить, но около холодильника заметила Ханса. Он пил из стакана апельсиновый сок, уперев одну руку в бок. Глаза его были сонно закрыты; голая грудь блестела в солнечных лучах, просачивающихся через приоткрытую штору. Я тут же развернулась, не желая находиться с ним в одной комнате. И тем более пить из одного стакана. Я закрыла за собой дверь как раз вовремя: на лестнице послышались шаги. Быстро он, однако. Я кинула покрывало в кресло-качалку, стоявшее у окна. Я нашла его в комнате Дерека. Ему оно было не нужно, зато мне пригодилось. Кстати, о комнатах. Оказалось, интерьер каждой соответствовал виду из окна. Например, те, что выходили на лес были в основном в зеленых и кофейных тонах: зеленые шторы, темные полы и стены, мебель из темного дерева и прочее. А те, что довольствовались видом на море, были довольно яркими, насыщенными по цветовой гамме: бирюзовые и голубые шторы, светлые стены и полы, мебель из белого дерева, яркие декоративные вещички и так далее. В общем, креативный подход к интерьеру. Как только моя голова коснулась подушки, глаза сами начали закрываться. Я провалилась в четырехчасовой сон, в котором мне предвиделось путешествие на корабле с мольбертом. Сколько я там картин нарисовала… Мне в жизнь столько не написать. Правда, я не помнила даже приближенное значение или тему, но то, что их было очень много — прекрасно уложилось у меня в голове. Хм, мне невольно вспомнился портрет Ханса, который я рисовала по памяти и не закончила. Он, вообще-то, был у меня с собой. Но, нет, я же — гордая, я же не стала бы рисовать для этого придурка. Разве что подрисовав рога… Ну, он заслужил. Олень. Меня разбудил голос Саманты. — Софи? — она потрясла мое плечо. — Софи! — М? — промычала я, накидывая одеяло на голову. — Встань. Давай же, — Саманта снова начала меня допытываться. Я громко рыкнула и снова спряталась. — Да твою ж дивизию! Вставай! — крикнула она, ударив меня по руке. Больно так ударила, задев какие-то одному биологу известные нервные окончания. Я даже вскочила. — Чего дерешься-то? Нечего истерить. Беременная, что ли? — выпалила я, потирая плечо. Саманта изогнула бровь, закусив губу. — Прости, — произнесла она, ничуточки не раскаиваясь. — Просто мне нужна твоя помощь. — Что опять? — я потерла глаза, падая на подушку. — Холдер назвал тебя в постели чужим именем? Ты не знаешь, что подарить ему на день рождения? Он не поздравил тебя с какой-то знаменательной и известной тебе одной датой? Вы снова не можете решить, когда, наконец, сыграете свадьбу? — перечислила я все, что уже происходило на моей памяти. Каждый из перечисленных вопросов мы решали вдвоем. Я, как младшая сестра, знала самые уязвимые места братца. Но то было раньше. Сейчас, похоже, это он знает меня даже лучше меня самой. — Почти, — выдохнула Саманта. — Мне кажется… нет, я уверена: Холдер хочет сделать мне предложение. — Так в чем проблема? Жди знаменательного дня, и… — Софи! Прошу тебя, давай не сейчас, — Саманта похлопала ресницами. Да она совсем напугана! Я склонила голову. — Тогда что не так? — Он… ну, понимаешь… — она помолчала секунду, гипнотизируя взглядом стену. — Мне кажется, он делает мне одолжение. Ну, скажем, как матери его будущих детей, — Саманта украдкой взглянула на меня. — А что, это плохо? Он любит тебя и видит, как вы, молодые родители, нянчитесь с подрастающим поколением. По-моему, уже многообещающе, — хмыкнула я, приподнявшись на локте. — Боюсь, что этот брак будет чисто по залету, — призналась Саманта, и я закатила глаза. — Знаешь, Холдер, конечно, в последнее время меня доводит до белого каления, но, — я выдвинула указательный палец. — Даже не смотря на это, я его люблю. А он любит тебя достаточно сильно. И если он решить на тебе жениться, то не по предполагаемому залету, как ты выразилась, а чисто по-люб-ви. — Да, ты права… — Саманта закусила губу, а затем продолжила: — Чего это я, в самом деле? Он меня любит, я люблю его. Это, пожалуй, все, что надо. — Вот и славно! А теперь иди на кухню и схрумкай апельсинчик с яблочком, а еще лучше сходи на берег, позагорай. А то лицо бледное, как будто ты и не на море приехала, — я подмигнула ей. Она рассмеялась. — Тогда, может, ты со мной? Парни уехали. Все трое. Куда — черт его знает, — Саманта махнула рукой на мой вопросительный взгляд. И далеко это они втроем уедут? Каждый из них кого-то в их компании не переваривает. Просто потрясающе! Дорого бы дала, чтобы посмотреть на это. — Конечно, почему нет? — согласилась я, коварно улыбнувшись. Я потратила полчаса на завтрак и сборы. Честно говоря, я была рада любому отвлечению от угрюмого настроения. Уже в 12 часов солнце было высоко в небе и грело достаточно хорошо. Саманта легла на спину, а я на живот; на ней был черный кожаный купальник из верха и низа, а на мне — зеленое монокини, скорее даже мятное. И идеально подходящее к моим глазам. Саманта гладила живот, подложив свободную руку под голову. Внезапно она произнесла: — А ты не сильно обиделась, когда я соврала тебе о своей беременности? — Да нет, — я посмотрела на нее. — Я, честно говоря, уже забыла об этом. — А как бы ты отнеслась к новости, что я правда беременна? — Саманта изогнула бровь. — Была бы рада. Но, учитывая, Холдер дурачок, это произойдет еще нескоро, — хмыкнула я, складывая подбородок на руки. Саманта рассмеялась: — Ну, это как посмотреть… Я промолчала. Обсуждать половую жизнь брата и его девушки я не собиралась. Время шло. Загар ложился. Я так пригрелась, что заснула. И прокляла все. — Софи! — Саманта коснулась моего плеча, и я громко вскрикнула. — Больно! Хватит меня калечить! — я поднялась, но в следующую секунду замерла. — Твою мать! — проныла я. — Я…прости, надо было тебя разбудить. Или прикрыть чем-нибудь, — она закусила губу, пряча улыбку. — А у нас есть крем от ожогов? — спросила я, поморщившись. Я коснулась обгоревшей кожи и тихо матюгнулась. — Да, должна быть. Пойдем, я тебя намажу, — Саманта начала подниматься. — Ну, уж нет, — нервно хохотнула я. — Ты с самого утра меня калечишь. Дождусь Дерека. — Ну, как знаешь, — задумчиво протянула Саманта, направляясь в коттедж. Я кое-как поднялась на ноги и последовала за ней, проклиная всех и всякого. Парни вернулись поздно. Ну, как сказать. Было 3 часа дня. Но для человека, который мучился от солнечных ожогов, это было поздно. Я переоделась в сарафан с открытой спиной и без рукавов. К счастью, я случайно положила его с собой. Вообще, платья — моя страсть. Но со временем я стала отдавать предпочтение джинсам и кофточкам. Возможно, это тоже стало чертой новой меня после выпускного вечера. Я лежала на диване в гостиной, смотрела телевизор и ела мятное мороженое. Надо отдать должное Холдеру — он не забыл о своей маленькой сестренке. В общем, я была в, мягко говоря, откровенной позе, когда чьи-то ладони похлопали меня по спине. — Бл***! — вскрикнула я, подскочив. — Дерек, придурок! — ЧТО ТЫ СКАЗАЛА?! — рядом сразу же оказался брат. Я почувствовала, как краснею. — Что слышал, — буркнула я. Он изогнул бровь. — Ты таких слов знать не должна! — он показал мне кулак, а я приняла исходное положение, одергивая подол сарафана. — Я и не такое знаю, — фыркнула я, облизывая ложечку из-под мороженого. Тут появилась Саманта. Она протянула моему парню тюбик с кремом. — Софи обгорела на солнце и ее надо намазать вот этим. — А ты не могла? — голос Холдер начал меня раздражать. — А мне она не доверяет, — она печально вздохнула. Я фыркнула: — Конечно. С самого утра меня бьет сегодня. И, собственно, по чьей это вине я сгорела? — Не надо было засыпать, — подметила Саманта. — Надо было меня разбудить, — протестующе заявила я, поворачиваясь к ним лицом. — И этот, — я зыркнула на Дерека. — Не будет прикасаться ко мне своими лапами. — Софи, я же не специаль… — начал он, но я его прервала. — Вот именно. Если ты не нарочно сделал мне больно, то я тем более не подпущу тебя к своей обгоревшей спине! — проворчала я, отобрав крем и повернув голову к брату. — Соизволь полечить сестру. — А хрен тебе, — заявил он. — Меньше будешь ворчать и язык распускать, — он кинул в меня тюбик, развернулся и вышел, потянув за собой Саманту. Она успела крикнуть: — Ханс работал массажистом. Я фыркнула. Еще чего! Лучше я буду мучиться от рук Дерека, чем позволю какому-то оленю меня касаться. Но… как только руки моего парня коснулись моего плеча, я прокляла и себя, и его, и солнце. Нет, правда. Это насколько нужно быть грубым, чтобы одним касанием довести меня до слез и матоиспускания? Честное слово, никогда не замечала этого. — Дерек, ты меня извини, конечно, но массаж обгоревшей спины — это не твое, — всхлипнула я. Кстати. Помните, я говорила, что загар ко мне не липнет? Оказывается, это же я просто на море не была. Вот, как говорится, все бывает впервые. И самые простые вещи порой становятся настоящими открытиями. Блин. Дерек обиженно хмыкнул: — Ну, раз так, мучайся дальше, — и он ушел. А я снова всхлипнула. За спиной послышался вздох Ханса. — А я-то думал мы едем без детей, — он взял крем с журнального столика и сел сбоку от меня. Как только его прохладные и нежные ладони коснулись моей спины, я напряглась. Было не больно, просто неприятно. Но оно и понятно: кожа была раздражена. А еще мне было неловко. Мы за неделю и слова друга другу не сказали, а сейчас он меня лапал. Я тихо вздыхала, когда он проводил пальцами по особенно чувствительным местечкам. Его руки ходили от шеи к пояснице, едва ли доходя до пятой точки. Надо было отдать должное — он массировал меня достаточно хорошо. Он нанес еще немного охлаждающего крема на кожу, разминая ее. Особенно хорошо пришлось лопаткам: их он массировал очень осторожно и нежно. Странное дело… касался он только моей спины, а сердце уже колотилось со скоростью света, будто норовя выпрыгнуть из груди прямо в его искусные руки. Лицо мое пылало. Не хотелось быть змеей: припираться, ругаться, язвить. Я просто спокойно лежала на месте, не желая даже шевелиться. Укротитель, блин… — Спасибо, — прошептала я, когда Ханс закончил. Но он промолчал. Просто встал — и ушел. А я, как ни в чем не бывало, будто меня совсем не задело его равнодушие, продолжила есть мороженное, все еще находясь под впечатлением от массажа. Когда тарелка опустела, я поднялась с места. Крем уже впитался, было не так больно. Но явно ненадолго. На кухне сидели Холдер и Саманта. Они что-то рассматривали в ноутбуке, по-видимому, позаимствованном у меня. Я вымыла чашку и поставила ее на сушилку. В холодильнике я нашла свой любимый сок и достала его. Бутылка была пуста наполовину, значит, кто-то покупал ее лично для себя. Я пожала плечами и отпила пару глотков, закрыв глаза. А когда я их открыла, то от неожиданности выплюнула весь сок в лицо Хансу, который неизвестно когда оказался перед моим лицом. — Вообще-то, это мой сок, — хмыкнул Ханс, вытирая лицо рукой. Я почувствовала, как краснею и фыркнула: — Так я тебе его только что вернула, что тебе не нравится? — Смешно, — без выражения произнес Ханс. — Но эта шутка уже не сингулярная в твоих устах, — он взглянул на бутылку. — Кстати, можешь забрать это себе. Я из нее уже пить точно не буду. И он ушел, захватив из холодильника содовую. Его слова здорово задели меня. Я отшатнулась, как от пощечины. Тогда я взяла бутылку и, закрыв ее, выбросила в урну. Сопровождаемая взглядами Саманты и Холдера, я вышла из кухни и выбежала на улицу. Но потом вспомнила, в каком виде была и вернулась, чтобы переодеться. В моем гардеробе было все, только не свободная одежда. Даже все платья были в облипку, не считая того сарафана, что я нацепила на себя без бюстгальтера. Я села на кровать и взглянула в окно. День был жарким. Очень даже. Я бы с удовольствием искупалась… но эта спина меня доконала бы. Я решила напялить футболку и шорты. В качестве аксессуаров выбрала зеленые зеркальные авиаторы и заколола волосы в высокую шишку. Куда я собиралась идти? Не знаю. Хотелось просто погулять по городу, посмотреть на местную флору. Я взяла телефон и, тихо спустившись с лестницы и выйдя на улицу, пошла, куда глаза глядят. Собственно, флора в городке неплохая. Мне до дрожи понравилось то, как игриво по обочинам расцветали розовые, синие, фиолетовые, красные, желтые кустики; высокие худенькие деревья окружали немногочисленные дома. В основном я натыкалась на бары, кафе и рестораны. Возможно, мне даже попалась парочка развлекательных центров, но точно я сказать не могла. Все было такое современное, и в то же время простое. На самом деле, гулять здесь, даже в знойную жару — одно удовольствие. Я проходила кинотеатр, обставленный красочными растениями, когда меня окликнула какой-то парень. Я обернулась и приветливо улыбнулась. Высокий, подкаченный, темноволосый, загорелый парень кого хочешь заставит улыбнуться. Он протянул мне флаер с изображением сцены и огненного фонтана. — Сегодня в наш райский городок приезжает «Нью-Йоркские парни». Мероприятие будет проходить на центральном берегу, — явный акцент мне понравился. Голос его на слух был мягким и теплым, как мед. Я улыбнулась еще шире. — Ах, да. Совсем забыл… — он смущенно потупил взгляд и провел рукой по волосам. Интересно, а все парни так делают, когда смущаются, и когда им неловко? — Для девушек вход свободный. Приводить подруг и друзей, будет весело, — улыбнулся он, и мне на секунду показалось, что он подмигнул. — Обязательно и пойду сама, и приведу друзей, — я взяла у него парочку флаеров и, сложив пополам, положила их в карман. Мы распрощались. Он представился мне Кайлом. Я — Соней. Ну, правда. Он же совсем, как ребенок. Появился повод вернуться в коттедж. Я решила воспользоваться набережной. Дороги здесь, конечно, отменные, одно удовольствие ходить по ним, но песок мне нравился больше. Я сняла босоножки и оглянулась. Люди наслаждались кто отпуском, кто обычным выходным днем. Коренных жителей распознать как-то проще. Они не осматривают окрестности, знакомые им с детства, а загорают или купаются. И фотоаппаратов, естественно, они с собой не берут. Туристы в основном набирались впечатлений, а коренные жители — отдыхали. Не знаю даже, на кого была похожа я сама. Если я не ошиблась в расчетах, то каждая вторая местная девушка была блондинкой с зелеными глазами. Я не могла перепутать их с украинками или русскими, они отличались поведением и манерой говорить. Думаю, если молчать, то и меня посчитали бы за свою. Однако на меня обращали внимание только симпатичные парни и их очень ревнивые девушки. Известно ведь, что в курортных городках девушки обладают особой выдержкой. Они, как никто, доверяют своим половинкам. Ведь среди туристок часто встречаются и те, что приветствуют курортные романы. А те, что зыкают на каждую встречную, либо недавно вступили в отношения с тем или иным молодым человеком, либо знали, что парни у них — кобели. Но любимые кобели. А когда любишь — прощаешь все. Ах, да. Я вам не рассказала, кто такие «Нью-Йоркские парни». Вообще-то, они не из Нью-Йорка… да и не мальчики они, на самом деле, а девочки… В общем, когда-то, когда я еще училась в 3-4 классе, появилась рок-группа. Это были выходцы из небольшой деревушки на окраине страны. Какое-то время они выступали на конкурсах от лица школы, занимая призовые места. Иногда их приглашали выступить в местном ДК. Туристам, посещавшим их концерты, очень нравились мелодичные и сильные голоса парней, так что они были уже тогда кем-то вроде знаменитостей. Затем их стали приглашать на выступления в разные города. Они часто гастролировали, отчего мало уделяли время учебе. И вот однажды, когда они были в выпускном классе их заметил крупный музыкальный продюсер Джошуан Ли. Он согласился их продюсировать только при условии, если все вокалисты подтянут учебу, и хотя бы двое окончат школу с золотой медалью. Казалось, это было невозможно. Но, как говорится, человеку под силу все, если только это важно для него. Трое парней таки получили свои драгоценные золотые медали; четвертого же подвело здоровье. На выпускном вечере Джошуан преподнес парням подарок: сделал их группой и назвал " New-York`s guys», сделав официальное заявление, что теперь они под его опекой. На вопрос, почему Джошуан выбрал такое название, он ответил: " Разве эти парни похожи на деревенских?». Надо сказать, за много лет никто даже и не усомнился, что они из Нью-Йорка, хотя на самом деле бывали там исключительно на гастролях. Шагая по карьерной лестнице все выше, они научились не только вокалу, но освоили и музыкальные инструменты. Их любили все; я даже один раз была на их концерте, когда родители подарили мне билет на семнадцатилетние. Незадолго до выпускного. Они буквально купались в славе и золоте. К умопомрачительной внешности прилагались еще чувство юмора и здоровый ум. Они были объектами подражания для юношей и предметами воздыхания для девушек. Нет, правда. В них были влюблены все девушки страны, если не мира, хотя были они не звездами мирового уровня. И, что немало важно, ни один не зазнавался и не страдал от звездной болезни. Вот только кое-что похуже сломило гитариста. Самюилу было всего 20-22, когда он умер от рака легких. Их слава и музыкальная карьера погасла так же быстро, как и вспыхнула. Ребята были здорово сломлены этой потерей. Они потеряли не только друга и коллегу, они потеряли брата. Не буквально, конечно, но были они действительно близки. Страна горевала вместе с ними. Нью-йоркские парни отложили микрофоны и свои инструменты, после последнего концерта в их родной деревне, посвященной Самюилу. Они написали несколько песен о нем, о его жизни, о его близких друзьях и родителях. А еще они помогли его 20-ти летней жене справиться с горем; она была на 8-м месяце беременности, когда стала молодой вдовой. Шло время. Нужно было возвращаться на сцену. Сначала они устроили прослушивание, где пытались найти достойную замену их лучшему другу. Отборы проходили ежедневно в течении нескольких месяцев. И когда уже не было никакой надежды, они нашли нужного человека. Четвертым парнем стала Харпер ХасЛи. Миниатюрная блондинка с карими глазами и железным характером. Ее голос идеально сочетался с голосами парней, а играть на бас-гитаре она умела ни чем не хуже Самюила. Она уважала и почитала того, чье место заняла, осознанно принимая весь груз ответственности на свои женские плечи. Название менять никто не стал, не было необходимости. Нью-Йоркские парни снова вступили в дело. Заждавшиеся поклонники встретили и их, и новенькую с распростертыми объятиями, хотя, конечно, были и те, что считали, будто Харпер была в этой группе ни к селу, ни к городу. Я же была без ума. Думаю, Самюил был счастлив, зная, что его место не пропало зря. Еще несколько лет музыкальной карьеры протекли горячо и продуктивно. Куча новых песен, которые затрагивали сердце каждого. А потом парни сдались. Они просто внезапно устали. Концертов было все меньше. Они честно признавались со сцены, что такая жизнь им в тягость. Джошуан поначалу сопротивлялся, не позволяя парням распустить группу. До последнего боролась и Харпер, но и они сдались в один прекрасный день. Нью-Йркские парни не распались, нет. Им нашли замену. Барабанщика заменила Эмма Стэнтон, на синтезаторе теперь играла Амелия МакКинли, а Саре Эштон досталась другая гитара. Главной осталась Харпер, бас-гитаристка. Название решили оставить в память Самюилу. Так и зародилась женская группа, бросившая вызов дискриминации. Я остановились у двери. Я должна была показать себя невозмутимой и неуязвимой. Ни за что я не должна была дать Хансу возможность увидеть меня обиженной и задетой за живое. Сейчас, или никогда. Я повернула ручку и вошла. Первым делом я наткнулась на Дерека. Причем действительно наткнулась. Он резко выскочил из другой комнаты, и я впечаталась в его плечо. Он рефлекторно схватил меня своими лапами, когда я вскрикнула от тупой боли, возникшей в носу. — Прости, я не ожидал, — он привлек меня к своей груди, виновато скривившись. — Да ладно, — неуверенно хохотнула я, схватившись за переносицу. Послышался щелчок, и мы с Дереком нахмурились в унисон. — Где все? — Не знаю, — он пожал плечами, поглаживая мои волосы. — Ханс ушел сразу после тебя, а Саманта и Дерек буквально десять минут назад куда-то уехали. — Так что…мы одни сейчас? — хмыкнула я, поджав губы. Дерек шаловливо хмыкнул, взглянув на меня с жаром. — Выходит, так, — пробормотал он, ожидая продолжения. — Круто. Это, получается, мы можем делать все, что захочется? — я игриво сощурилась. — Получается, так, — он ухмыльнулся. Ему нравилось, в какой направлении текла моя мысль. — Круто! Тогда я пошла спать, — я похлопала Дерека, внезапно поникшего, по плечу и направилась к лестнице. Ох, теперь я поняла своего брата: обламывать так кайфово. Но в последнюю секунду я передумала. Развернулась и подошла к Дереку, притянув его к себе за ворот футболки. — А ты пойдешь со мной, — промурлыкала я, кокетливо улыбнувшись. Губы Дерека растянулись в ухмылке. — Ты себе даже не представляешь, как сильно я ждал этих слов, — он накрыл мои губы своими, и все вокруг потеряло значение и смысл. Были только я, он и желание. Мы достигли его комнату (самую ближайшую от лестницы) в считанные секунды. Первым делом я оказалась прижатой к стене, но моей коже это не понравилось. Знаете, что я сделала? Я укусила его шею. Упс, неловко вышло. Он вскрикнул, отстранившись. — И так всегда. Давай-ка не будем травмировать тебя больше. И меня тоже. Переоденься и приходи смотреть фильм. Он нежно поцеловал меня в висок и ушел. Боже, какой понимающий. Я его не достойна. Переодевшись в тот самый сарафан и спустившись в гостиную, я плюхнулась рядом со своим парнем, который достал тюбик крема и принялся наносить его на плечи и спину. Я доверчиво подставила ему себя и закрыла глаза, глубоко и ровно дыша. Хотя касания по-прежнему не были ласковыми. Когда он закончил, я легла на подушку вниз животом. По обыкновению своему, я заснула в начале фильма, смысле которого так и не успела определить. Через полчаса Дерек меня разбудил. Ему внезапно приспичило поговорить со мной. Я выпрямилась и, протерев глаза, посмотрела на его взволнованное и красное лицо. Да он еле дышал от напряжения! Клянусь, если бы он тогда сказал мне, что все это время водил за нос, гуляя с некой Жасмин, я бы пожалела его. Ну, мало ли, вдруг из-за моей истерики у него остановилось бы сердце. Нет, как ни крути, а нелепее смерти не придумаешь. Дерек сначала взял в свои ладони мою руку, но затем снова ее отпустил. Я начала волноваться. Что же он такого собирался сказать мне? Неужели было что-то, способное еще более усложнить мою жизнь? Это вряд ли. — Софи, я бы хотел признаться кое в чем… — произнес он слабым голосом, но так и не договорил. Нас снова прервал мой ненаглядный братец. Я от раздражения едва не убила его взглядом. — Она уже дома. А мы ищем ее по городу, — хмыкнул он, оглядывая нас. Я взглянула на Дерека, который, кажется, несколько расслабился. А я вот, кажется, только заразилась его нервозностью. — Плохо искали, раз не нашли, — фыркнула я, не сводя взгляда со своего парня, который смотрел куда угодно, но только не на меня. — Ну, да. Мы же еще в лесу не поискали, — Холдер равнодушно улыбнулся, смотря в телевизор. Я проигнорировала его тон и уставилась в стену. Тут появился Ханс, видимо, уловивший напряжение, и тут же смотался из гостиной. Я хотела было броситься следом, но тут Холдер злобно взглянул на укус на шее Дерека. — Интересно, какие это звери здесь водятся? — он провел пальцами по розоватым вмятинам на коже. Я хмыкнула: — Я, например? — моя вопросительная интонация заставила Дерека нервно хохотнуть. — Господи, какое дикарство, — он покачал головой. Тут брат перевел взгляд на мою шею и ухмыльнулся: — Я вижу, ничему тебя жизнь не учит. Кто выставляет обгоревшую кожу на солнце, глупое ты создание? — Я, например? — я опустила голову и в ужасе ахнула: вся моя шея и плечи были усыпаны мелкими прозрачными прыщиками. Кошмар! Вызывать скорую, конечно, было бы крайне глупо. Даже для молодой туристки, впервые столкнувшейся с таким явлением, как солнечный ожог, было бы известно больше, чем мне. Но, тем ни менее, я знала только то, что это бывает по неосмотрительности. А опасно это, не опасно — черт его знает. Да, так вышло, что знала я куда больше о судебных процессах, неужели о таких глупостях, как обгоревшая кожа. Короче говоря, я сбежала к себе в комнату. Там меня уже никто не прессовал. Ни Холдер с его идиотскими замечаниями, ни Дерек с его секретами, ни Ханс с его ослиным поведением. Я просто сидела перед зеркалом, щупая водяные прыщики, которые при соприкосновении с ногтями лопались и увлажняли кожу. Мне так понравился этот процесс, что я расцарапала всю кожу, которая вследствие моей глупости и неосторожности, начала облазить. Такое себе зрелище, честно говоря. Хотя стало как-то проще, было уже не так больно. Получается, и подгорела я несильно, просто моя чувствительная и нежная кожа не привыкла к такой нагрузке. В общем, вместо того, чтобы нормально дождаться, когда все завершиться своим путем, я снова запустила в дело свои ручонки и, как всегда, все испортила. Ну а что? Люблю. Умею. Практикую. Я провела руками по шортам и нащупала бумажки. Я стукнула себя на лбу. Совсем забыла про концерт! Нужно было спуститься вниз и только предложить. Я в любом случае собиралась идти. А вот как так решили бы остальные, никаким боком меня бы не коснулось. Я хотела веселиться — это мое дело. Точно так же и они имели право на выбор. Я быстро спустилась к ним. Я застала всех на кухне. Они готовили ранний ужин и даже не соизволили позвать меня. Они мирно болтали, смеялись, все это под ритмичную музыку с моего ноутбука. Я поджала губы. Конечно, это меня задело. Никому не понравится чувство, будто всем вокруг лучше без тебя. Я громко прокашлялась и произнесла: — Сегодня на Центральной концерт Нью-Йоркских парней. Девушкам вход свободный. — А мне? — Дерек усмехнулся. — А ты девушка? — я пригвоздила его к месту ироничным взглядом. Он сразу же отвернулся. Упс… я переусердствовала, каюсь. Смягчив тон, я произнесла: — Я точно иду. Кто со мной? — я раздала всем по флаеру, в последнюю очередь дойдя до Дерека и примирительно улыбнувшись ему. Он не стал тратить силы и нервы на меня, так что усердно принялся изучать концертный список песен, выступающих, а так же цен за вход, алкоголь и т.п. и т.д. — Ну, раз никто не хочет, пойду одна, — равнодушно, насколько это вообще было возможно, хмыкнула я. — И куда ты собралась ночью одна? — Холдер, конечно же, начал возмущаться громче всех. — На концерт, на Центральную улицу, что их этих слов ты не понял? — я приподняла бровь, невинно улыбнувшись. — Ценю твой юмор, сестренка, но я серьезно: одна ты не пойдешь. — Ценю твою заботу, братишка, но я иду. — Одна ты не пойдешь и точка. Это тебе не в нашем городе в лес сходить. Здесь дяди посерьезнее, они мало кого спрашивать будут, перед тем как посадить в свою машину и увезти за тридевять земель. — Дерек не хочет. Ты тоже. Саманта тем более. Что же я, заставлять вас буду? — я раздраженно сложила руки полочкой. Внезапно раздался голос Ханса: — Я с ней пойду. У меня уже и билет куплен. — Отлично, — Холдер хмыкнул. — Тогда решено. Тебе повезло, — брат взглянул на меня так, что я сникла. Да что я ему сделала, Господи Боже? Обида так меня проняла, что я подошла к своему ноутбуку и, отключив музыку, взяла его в руки, пропев: — Спасибо, конечно, за понимание, но я бы все равно пошла. А комп я заберу, мне срочно нужно кое с кем созвониться по скайпу. Я стремительным шагом вышла их кухни, коже чувствуя взгляды на своей спине. На душе стало как-то внезапно нехорошо. Хотелось поскорее смотаться из этого дурдома. А, главное, мне ничего бы не помешало. Я и не собиралась идти на концерт под чьим-то присмотром. Я нашла бы, как отбиться от Дерека и Холдера. Да даже от Саманты. Значит, от Ханса я легко отбилась бы. Ему ведь ни к чему тратить время на девушку, которая ему совсем безразлична. Зачем, когда вокруг было столько красоток, высокие, загорелые, спокойные, податливые. Не то, что я. У себя в комнате я села у окна и, поставив ноутбук рядом на пол, глубоко вздохнула. Начало концерта было практически на носу, а мне не хотелось двигаться с места. Я еще раздумывала, идти или остаться. Что я, собственно, теряла? Вот именно, что ничего. Хочу, конечно, упустить шанс посмотреть на знаменитостей вживую, подпевать их песням, танцевать вместе с ними. Вполне себе не дурное времяпровождение. Во всяком случае, лучше, чем тухнуть от скуки в коттедже, где не то, что нечем заняться, а поговорить даже не с кем. Итак, я подняла свою пятую точку, затем ноутбук и поместила это все на кровать. Включила разогревающую музыку и подошла к шкафу. Я как-то автоматически положила в чемодан Саре любимое платье. Оно очень красивое, оригинального и сложного покроя. Подклад был из белой тянущейся ткани. Его легко можно было увидеть через верхний прозрачный слой из крупных зеленых гипюровых узоров в виде цветочков. Промежутки между каждым цветочком были крупные, будто не сшитые, а связанные. Таким образом, слаживалось впечатление, будто на белое простенькое платьице что-то накинули. Впереди оно было короче, чем сзади, и оголяло колени. Препоясанное, оно идеально смотрелось на моей фигуре. Вам может показаться, что оно тяжелое, но нет, совсем не так. Оно было легким и удобным. И идеально подходило к моим глазам. Если с платьем я определилась в считанные секунды, то у меня появились проблемы с выбором обуви. Я металась между белыми босоножками без каблука, которые были удобные, но слишком простенькие для такого платье. Или можно было выбрать такие же белые туфли на каблуке с зелеными цветочками на пряжке, которые были кошмарно тяжелые, но зато очень красивые. И ведь правда: красота требовала жертв. Жертв, к которым я была не предрасположена в этот день. Нет, правда, я хотела веселиться, а не переживать из-за того, что мои ноги слишком устали. Так что я выбрала третье: босоножки на каблуке. Эх, женская логика… В ванной я умылась и смочила разгоряченную кожу прохладной водой. Я как-то не подумала о том, каким образом вынесу этот концерт в платье на обгоревшее тело. Но, как я уже сказала, красота требовала жертв. И я приняла это с достоинством. И слезами. А как без них? Макияж я наложила самый простой: ресницы накрасила коричневой тушью, на верхних веках подрисовала тонкие стрелки, губы подкрасила персиковым блеском. С румянами помедлила; после солнца мои щеки и без того были красные. Я отодвинулась от зеркала и оглядела себя. В целом, я была довольна своим видом. Осталось только осторожно надеть платье и сделать подходящую прическу. Я взглянула на часы. Было еще рано. Причем очень даже. Тогда я села к себе на кровать и выключила музыку, включив сериал, поднимающий настроение: " Теория большого взрыва». На телефон пришла смс-ка. Я протянула руку к тумбочке и взяла его. От Незнакомца я получала и то больше внимания. Вы только подумайте: 21 смс-ка! Конечно, все перечислять я не стану. В последнем сообщении он рассказала мне, что он отлично сдал экзамены по экономике. С чемя его и поздравила. Н:"Спасибо. Вот бы отметить…жаль — нельзяXD» Я:"Почему это?» Н:"Эм…просто нельзя)» Я:"Понимаю. Мне тоже, вообще-то, нельзя. Но мне пофиг, я пью: D» Н:"Я думал, ты завязала °_°» Я:"Думать вредно. Кстати, надо поговорить с Самантой… мне не нравится, что она докладывает тебе на меня» Н:"Эм…не надо)» Я:"Надо» Н:"Тебя не переубедить?» Я:"Нет» Н:"Что за женщина! Ладно. Сменим тему. Как жизнь?» Я:"Терпимо. Сегодня иду на концерт Нью-Йоркских парней» Н:"Крууууто. Это те парни, что вовсе не парни? :)» Я:"Ага» Н:"Ясненько. Никогда их не любил» Я:"Почему это? -_-» Н:"Ну тексты песен у них больно глупые» Я:"Сам ты глупый!» Н:"Ну, согласись, Битлз намного лучше)» Я:"Никто и не спорит. Но ты не сравнивай! Это разные группы из разных поколений» Н:"Тоже верно! Но все же)» Я:"И все же закроем тему. Не порти мое и без того плохое настроение. Пожалуйста» Н:"А что с ним не так?» Я:"Незнаю. Вернее знаю, но все это глупости» Н:"Вот не скажи. Выкладывай, давай» И я выложила все, что бесило меня и расстраивало. Рассказала про брата, Ханса и Дерека. Каким-то боком приплела Льюса и Эбби, Ханну и Хейзл, мол, даже этим людям все равно на мои дела. Незнакомец молчал катастрофически долго. Минут тридцать. Я уже и потеряла надежду на ответ, автоматически занеся его в список людей, которые меня не понимали. На середине третьей серии первого сезона, я почувствовала вибрацию. Незнакомец снова дал о себе знать: Н:"Извини, телефон отключился. Я понял тебя. Знаешь, в моей жизни так же мало тех, кому я мог бы довериться. Понимаешь, мне порой трудно смириться с тем, что начался новый день. Иногда хочется просто…впасть в многолетнюю кому. Темно это может показаться странный или вовсе глупым, но каждый раз, когда я вижу счастливую пару, мне хочется плакать. Моя девушка бросила меня прямо на выпускном». Н:"Слушай, мне пора. Удачного вечера)» Я:"Спасибо. До скорого)» Ох уж эти выпускные. Что на них только ни происходит. Я взглянула на часы, и все разом вышло из моей головы, оставив место исключительно предстоявшему концерту. Я быстро надела платье, босоножки и принялась делать прическу. Волосы у меня уже были до плеч, так что я смело завила кончики спиральками и заколола из с одной стороны. Выглядела я сногсшибательно, не поспоришь. Подмигнув своему отражению, я взяла серебристый клатч с кошельком и телефон. Внизу меня уже ждал Ханс, во все своем великолепии: черные узкие джинсы, серая рубашка, идеально подчеркивающая цвет глаз и обольстительная улыбка, которая не произвела на меня никакого впечатления. Ну, это если не считать того, как подпрыгнуло и дрогнуло мое сердце при виде его… Экхм. Холдер взглянул на меня, делая вид, будто пускает слезу. — Моя малышка выросла, — он вздохнул и протер уголок левого глаза. — А ведь совсем недавно я уставилась ее в угол за невыполненное домашнее задание… — Не было такого! — возмутилась я. — Ну, хорошо… А ведь совсем недавно я вел ее в первый класс под руку… — поправился он, но я приподняла бровь и хмыкнула: — И снова ты заговариваешься, дорогой мой. Меня вел одиннадцатиклассник, с усами, и некрасивый. — Так, хорошо… — Холдер задумался. — Что же тогда? — А ведь совсем недавно ты водил меня под руку в детский сад… — вздохнула я, закрывая глаза в ностальгии. — Да, именно, — брат кивнул, но в следующую секунду рассмеялся и даже приобнял меня за плечи. — И все-таки, какая же ты красавица сегодня. — Только сегодня? — фыркнула я, закатывая глаза. — Между прочим, я каждый день говорю это своему отражению. — Ты поосторожней, шизофрения ведь не лечится, — хрипло рассмеялся Ханс. Я взглянула на него и приподняла бровь. — А ты откуда знаешь? — Сам страдаю, — пожимает он плечами, протягивая локоть и переводя взгляд на Дерека. — Сегодня я украду у тебя девушку и на один вечер побуду ее кавалером. Ты не против? — обратился он к моему парню. Дерек взглянул на меня и широко и легко улыбнулся. — Главное, чтобы не любовником, — рассмеялся он. Я почувствовала, как краснею от стыда и чувства вины. Если бы он знал… — Что ж, благославляю вашу пару. Удачного вечера, — Дерек пожал руку Хансу и поцеловал меня. Мы распрощались чо всеми и вышли из дома. Вечер уже, что называется, расправил свои крылья и предстал перед нами во всей своей красе. Ханс улыбнулся: — Готова? Я кивнула, украдкой взглянув на него. Мое тело снова странно реагировала на его близость, когда мы были только вдвоем. И, как ни странно, мне это нравилось. Мы прибыли на Центральную в самый разгар фестиваля. На сцене, расположенной по левую обочину берега, были расставлены инструменты и всякие разноцветные прожекторы. Воздух вокруг был окрашен голубым, синим, фиолетовым, розовым и желтым. Я восторженно озиралась вокруг, то и дело отбиваясь от Ханса, который старался не упускать меня из виду. Здесь, среди сотни людей, затеряться трудно. Одна из вокалисток здорово опаздывала, так что мы ничего не упустили. Я разглядывала других гостей, в частности девушек. Ноги от ушей, глубокие декольте, коротенькие платьица и самые вычурные украшения. О макияже и прическах вообще молчу. Будто пришли на показ мод, а не на концерт рок-группы. О, кстати. Были и ребята в черных кожаных куртках. Ну, в тех, что с шипами на плечах. То еще зрелище. Никогда не видела такое скопления цирка в одном месте. Я таскала за собой Ханса, все время придерживаясь за его локоть. Он особо не возражал, однако взгляд его все время был на мне вот глупое создание! Тут столько шлю… девушек в откровенных нарядах, а он на меня пялится! Приятно, не спорю. Но дурак. Наконец, мы добрались до бара. Я заказала слабоалкогольный, так скажем веселящий клюквенный напиток. Ханс обошелся колой со льдом. Все-таки он был водителем. Мой личный шофер, хе-хе. Ну и цены, конечно! За мой компот-настойку мы отдали только 20$! Но оно того стоило. То впечатление, что я получила от вечера было бесценно. Зазвучала первая песня и все, кто вообще находился на тот момент на пляже, рванул к сцене. Оказалось, включили музыку, чтобы народ не скучал. Неудивительно. Честно, я бы даже не ахнула, если бы в этот день никакого концерта вовсе не было. Но он, конечно, был. А как? Через полтора часа после открытия, да. На сцену вышли старые участники группы: Брайан, Тейлор и Хардин. Последний подошел к микрофону и во весь голос прокричал: — Добррррый вечер! Все тут же начали кричать и хлопать. Я едва не свихнулась от восторга. Еще бы! Звезда! Вживую! — Мы с девчонками решили сделать этот вечер незабываемым, — провозгласил, как всегда спокойный, но мудрый голос Брайана. — Сегодняшний вечер совершенно эксклюзивный. Впервые на сцене несколько поколений Нью-йоркских парней! Зал торжественно взорвался аплодисментами и удовлетворительными выкриками. Кто-то даже крикнула: «Брайан! Я тебя люблю!» — И начнем мы с песни о нашем друге, которого нам очень не хватает, — в дело включился Тейлор. Они подошли к микрофонам, предоставив девушкам инструменты. — Самюил, эта песня для тебя! — Хардин высоко задрал голову, расправив руки. Взгляд его был устремлен в небо, а губы улыбались, будто Самюил и вправду видел их. Задребезжала бас-гитара. К ней присоединилась электро-гитара. На подхвате был синтезатор. А за всем — барабаны. Брайан вступил первым. Он взял в руки микрофон и запел: — Мы помним отличного парня. Он играл, прямо здесь, на гитаре. Он любил отдыхать под пальмой. Его, конечно, очень многие знали… Следующим вступил Тейлор: — Был хорошим и верным он другом. Знал про все, что касалось машин. Он был честным, справедливым и грубым. Но всеми нами навечно любим… Зазвучал припев, уже запели все трое: — Знаем мы, счастлив он это видеть: Процветает наша жизнь без него. Кто же мог бы такое предвидеть? Не хватает нам сейчас так его… Знаем мы, помнить будем улыбку. Будем в память хранить нашу группу. Мы на небо посмотрим с улыбкой. И протянем дружески руку. Знаем мы, помнить будем улыбку. Голубые в цвет морю глаза. Мы на небо посмотрим с улыбкой. Будем помнить его мы всегда. Мелодичные голоса парней трогали до самого сердца. Люди вокруг словно объединились и начали раскачиваться из стороны в сторону, подпевая. Далеко запел Хардин со свойственным только ему одному юмором: — Наши взгляды на жизнь были разные. Он не считал смыслом жизни вокал. Но, заметим, пел ведь прекрасно он. Думаю, он просто нам лгал. Он был ведь по жизни шутник. Да, суровый и грубый парнишка. Но разыгрывал нас каждый миг. Он по жизни был шалунишкой. Хардин рассмеялся, и ребята подхватили его. Снова зазвучал припев. К парням присоединились девчонки, превращая композицию в нечто невыносимо приятное и в то же время душераздирающее: — Знаем мы, счастлив он это видеть: Процветает наша жизнь без него. Кто же мог бы такое предвидеть? Не хватает нам сейчас так его… Знаем мы, помнить будем улыбку. Будем в память хранить нашу группу. Мы на небо посмотрим с улыбкой. И протянем дружески руку. Знаем мы, помнить будем улыбку. Голубые в цвет морю глаза. Мы на небо посмотрим с улыбкой. Будем помнить его мы всегда… Амелия, как владелец самого тонкого и нежного голоса, повторила последний куплет припева: — Знаем мы, помнить будем улыбку. Голубые в цвет морю глаза. Мы на небо посмотрим с улыбкой. Будем помнить его мы всегда… Пляж взорвался аплодисментами. Ханс поглядывал на меня и качал головой, ухмыляясь. Харпер принялась раскачивать публику. Увидеть то, как она сходила с ума, двталась и дурачилась дорого стоило. Я непроизвольно стала пританцовывать в такие ударныи Хардина. Громко смеясь и наступая окружающим на ноги, я прыгала и колбасилась. Мне было абсолютно пофиг на всех. Я была сама по себе, и никто мне не мог помешать. В качестве импровизации, ребята принялись придумывать реп на ходу, и вот что вышло: — Когда ты погряз в рутине и нет времени жить, Когда все, чего ты ждешь — это выходные, То эта песня для тебя, трудяга! *** Пятница. Что сегодня? Пятница! «Центральная» улица развратница! Танцы! Танцы! Танцы! Мы танцуем до утра. Танцы! Танцы! Танцы! Мы от танцев без ума. Знаем, знаем, знаем — Мы сегодня отдыхаем. Знаем, знаем, знаем — Устаем мы за день с вами. Отдых, отдых, отдых — Долгожданная пора. Отдых, отдых, отдых. Остальное — ерунда. Слова этой песни — полный кошмар! Но нам все равно — они нравятся нам. Мы танцуем активно и им подпеваем. Скажите, кто этих слов здесь не знает?! Все вместе!!! Пятница. Что сегодня? Пятница! «Центральная» — улица развратница! Танцуй! Здесь нечего стесняться нам! Пятница! Танцуем! Пятница! Танцы! Танцы! Танцы! Мы танцуем до утра. Танцы! Танцы! Танцы! Мы от танцев без ума. Танцы! Танцы! Танцы! Мы танцуем до утра. Танцы! Танцы! Танцы! Нас заводят как всегда. Пели все: ребята из группы, зрители, охранники. О, а последние — вообще крутые ребята! И сами отрывались, и работать успевали! То, как дурачились трехметровые шкафы (это я гиперболизирую), очень мне понравилось. Даю голову на отсечение: эти парни славились не хуже чем Нью-йоркские парни. После парочки импровизированных песенок, они объявили перерыв. Я остановилась у бара, усадив свою пятую точку на высокий стул, и облегченно выдохнула. Ханс купил нам по бокалу шампанского, махнув рукой, мол, от одного вреда не будет. — Потрясный вечер! — прокричала я, широко улыбаясь. Ханс пододвинулся чуть ближе и ухмыльнулся, шепнув на ухо: — Я рад, что пошел с тобой. Я поперхнулась. — Ты же итак собирался? — Я…солгал, — он подмигнул мне, и я улыбнулась, пряча свое удовольствие в шипучем бокале. Всех снова созвали к сцене. Нам с Хансом даже удалось протиснуться впервые ряды, что привело меня в восторг. К главному микрофону подошла Харпер. — Сейчас минутка для тех, кто погряз в рутине. Держитесь, ребята! Мы всегда с вами! Мысленно, конечно… Ну, давай! Жги! — она махнула девочкам и музыка заиграла. Игривые нотки принесли мне неимоверное удовольствие. Я подпевала каждому слову уже старой песни, знакомой еще с выпускного: — Утро. Работа. Забыто веселье. Натянуты маски. А что вы хотели? Рутина. Заботы. Не бриться недели. Зарплата. Долги. Убытки. Потери. Друзья. Кочеванье. Квартплата за воду. Смесь общепита. Забыта свобода. Одинокий. Забитый. Такая порода. Дом. Магазин. Учеба. Работа. Неудачи. Проблемы. Уныние. Стресс. Чай не спасает. Оттянут прогресс. Безнадежность. Усталость. Нам надо напиться. Забыться хоть на ночь. Чтоб потом повториться: Утро. Работа. Забыто веселье. Просыпаться в холодной, помятой постели. Рутина. Заботы. Не бриться недели. Зарплата. Долги. Убытки. Потери. По кругу: работа. Забыто веселье… Трудно быть взрослым. А что вы хотели? Трудно быть взрослым… а что вы хотели? Вообще-то, все их песни были ох как жизненны. Лично мне нравилось, не знаю, кому как. Далее нас порадовали новинками, которые я слышала впервые. По большей части я колбасилась под знакомые песенки, а пол остиальные только переминалась с ноги на ногу. Хансу было потрясающе круто. По-настоящему. Он не проставлялся перед красивыми девочками. Он просто отдыхал и наслаждался вечером. Я взглянула на него несколько иначе: теперь я видела перед собой обычного парня, без каких либо замашек. Мне было просто потрясающе находиться в компании такого Ханса. Я привольно обняла его одной рукой за шею, прыгая и выкрикивая слово песни, которую на дискотеках завывали мои одноклассницы: — Ты сказала, что я — не твой тип. А кто же тебе нравится? Я не знаю, как могу тебе угодить. Мое сердце все время к тебе тянется. Ты сказала, что я — на любителя. Ни характер, ни внешность тебе не по вкусу. Я хотел бы стать твоим хранителем. Я хотел бы оставлять на твоем теле укусы. Ты сказала, что я — не то, что ты хочешь. Так скажи, что ты ждешь! Я буду меняться. Ты дни напролет стихи свои строчишь. А я на гитаре играю. Давай совмещаться. Я…я тебя полюбил. Я…я совсем позабыл, Что ты — эгоистка и стерва, Но ты для меня будешь первой. Всегда будешь первой. Навсегда в моих венах. Навсегда в моем сердце… Ты — эгоистка и стерва… Ты сказала, что я — очень глупый. Знаешь, с тобой соглашусь. Я мог бы стать очень грубым. Но тогда я тебя не добьюсь. Ты сказала, что я — недостоин. Не рыцарь я, не модель. Но, знаешь, все эти слова — пустое. Я готов покорить пару-тройку земель. Ты сказала, что я — смешен и нелепен. Это очень меня задевает. Возможно, да, я совсем не великолепен. Но я о тебе тоже кое-что знаю. Я…я тебя полюбил. Я…я совсем позабыл, Что ты — эгоистка и стерва, Но ты для меня будешь первой. Всегда будешь первой. Навсегда в моих венах. Навсегда в моем сердце… Ты — эгоистка и стерва… Эгоистка и стерва, Всегда будешь первой. Всегда будешь первой, Навсегда в моих венах. Эгоистка и стерва. Я резко повернула голову и наткнулась на пронзительный взгляд Ханса. Его так песня впечатлила или что? Брайан и Тейлор сложили микрофоны, а Хардин протяжно вздохнул, лениво растягивая губы в улыбке: — Ээээх! Как я вас люблю, девчонки! — в порыве любвеобильности он заключил в объятия Харпер и поцеловал ее прямо в губы под сопровождение удивленных возгласов и смеха. Естественно, по закону жанра, так сказать, послышалась звонкая пощечина и голос Харпер: — Придурок. Она говорила беззлобно и со смехом в голосе. Я буквально влюбилась в эту парочку. Мой внутренний шиппер, до сих пор крепко спавший, проснулся и требовал пищи для размышлений. А Хардин только что представил ее ему. Время зашло за полночь. Концерт грозился длиться до утра. Но я ужасно вымоталась и попросилась домой. Ханс тоже хотел спать, так что возражать не стал. Он схватил меня за руку и первым делом повел за кулисы. Я недоуменно уставилась на него, едва не покрутив пальцем у виска, но тут он ухмыльнулся и подмигнул, демонстрируя пропуски, стоявшие громадных денег. Какое расточительство! Но не сказать, что я не хотела получить автограф от Нью-йоркских парней! Как в тумане я обнялась и сфотографировалась с некоторыми ребятами, причем, не факт, что это были Харпер и Хардин… Экхм. Мне протянули блокнот автографов и на прощание произнесли: — было приятно познакомиться с такой красивой парой. Дома я оказалась, не помню как. Я все еще прибывала в огромном впечатлении. И шоке. Помню только, как мы с Хансом наперебой обсуждали вечер и делились впечатлениями, безустанно смеясь, и подкалывая друг друга. Если бы не мое состояние, я бы насладилась тем, каким хорошим был Ханс. Я не застала никого из домашних, поэтому пожелала Хансу сладких снов и пошла к себе. Я уже лежала в кровати, я не могла перестать улыбаться. Это был ну просто потрясный вечер! Самый лучший в моей жизни. Хорошо, что я сделала кучу фотографий и наснимала видеороликов. И плюс личный — личный, Карл! — автограф от всех вокалистов! Так сказать, будущим поколениям в доказательство, хе-хе. Постепенно, сморенная многочисленными потрясениями, я начала засыпать. Но последним, о ком я подумала, прежде чем впасть в забытье, был не Хардин, ни Брайан, ни Тейлор, ни Харпер, ни Дерек, ни Холдер, ни Незнакомец. Это был Ханс собственной персоной. И мысли о нем принесли мне странный уют и тепло, от которых я окончательно отключилась, будто, наконец, попала в мир без боли и грусти.