На пути к счастью

«Жизнь прекрасна и удивительна. Настолько удивительна, что сил уже нет удивляться» «P.S. прошла неделя. Число сменилось. Ничерта не изменилось» Человек привыкает абсолютно ко всему. В него запросто можно заложить программу, только придется набраться терпения. И жестокости в какой-то степени. Человека можно запрограммировать даже так, чтобы физическое насилие стало для него чем-то жизненно необходимым. Можно, наоборот, сделать так, чтобы человек забыл о насилии, будь то пережитое им или совершенное. Могу сказать, я не поддалась психологам, когда обратилась к ним за помощью. Чуда, которого я ожидала, не случилось. Отсюда мое пожизненное убеждение: чудес на свете не бывает. Я по-прежнему не спала по ночам, боялась неизвестно чего, плакала, чувствовала стыд и отвращение к себе. В общем, лучше мне не становилось. Но все-таки кое-какой эффект был. На публике я научилась сдерживать свои эмоции, зачастую — слезы. К примеру приведу суд. Он длился несколько дней, и за это время я проявила себя настоящим героем. Немалых усилий стоило держать подбородок высоко, с достоинством встречаясь глазами с людьми. Лишь одного человека я боялась, как самого дьявола. Хотя отчетливо чувствовала взгляд Артура на себе. Ходить к своему психологу я продолжала. Помнится, когда родители разводились первый раз, меня водили к школьному социальному педагогу. Родители боялись, что я могу замкнуться в себе и забросить учебу, так что они слезно хотели, чтобы до меня донесли, будто родители меня любят, и возможно, когда-то снова сойдутся. Продолжались эти сеансы около двух недель, потом родители пришли к общему выводу, что и Холдер мог как-то пострадать, что непременно сказалось бы на бизнесе. Косые взгляды одноклассников, обсуждения щепетильных вопросов с психологом, расспросы учителей. Тогда я лишь наоборот грозилась еще больше закрыться. Я думала, ничего хуже быть не может. Но потом, спустя годы, оказалась в кабинете человека, который помогал жертвам насилия справиться с демонами прошлого. После второй и, к счастью, последней попытки развестись, родители перестали меня мучить. Соц.педагог сделал вывод, что все со мной будет в порядке, хоть произойди сейчас зомби апокалипсис, ибо психика у меня — крепкий орешек. Что он хотел этим сказать, я так и не поняла, но ясно одно: в нашей школе работал шарлатан. Мне часто приходилось сидеть в одной приемной с маленькими девочками. Их было куда больше, чем моих ровесниц и женщин постарше. Чтобы как-то скрасить тягостное одиночество, я соглашалась присматривать за детьми, когда их мамы или, редко всего, отцы уходили, допустим, в туалет или в буфет. Мне, конечно, не всегда удавалось добиться от девочек хотя бы одного связного предложения, но некоторые пропитывались ко мне симпатией, и мы спокойно перекидывались парой слов. Я понимала, что работа с детьми помогала мне. Я чувствовала себя лучше, чем до общения с ними. Отсюда и мое желание работать детский юристом. Защищать права тех, кто не мог постоять за себя даже при помощи родителей. Однажды мое внимание привлекла девочка. Она была невероятно рыжей, практически медного цвета. Она тихо плакала, прикрывая лицо ладошками; на вид ей было лет 10-11. Мой желудок сжался в тугой узел, когда ее отец, длинноволосый брюнет, плакал вместе с ней, пытаясь успокоить дочь. Какая-то женщина прошла мимо и протянула девочке конфетку; та отшатнулась, качая головой и начиная плакать еще сильнее. Я нахмурилась и возмутилась. Что это вообще такое? Может, какой-нибудь дяденька на черном джипе поманил девочки точно такой же конфеткой, после чего и оказалась здесь. Женщина ушла, и я подсела с другой стороны от девочки. Украдкой взглянув на меня, она всхлипнула и протерла глазки, которые настолько покраснели, что были чуть ли не в тон волосам. Сердце мое екнуло, но я приветливо улыбнулась ей. — Привет, — произнесла вдруг она. Я наклонилась к ней чуть ближе. — Привет. А ты знала, что если сесть между блондинкой и брюнетом, то любое желание, которое ты задаешь — сбудется? — произнесла я заговорщицким голосом. Девочка скривила губы, не в силах перестать плакать. Однако удивление и доверчивость в ее голосе было трудно не заметить: — Правда? — Правда, — я подмигнула ей. — Только никому не говори, что ты загадала, чтобы точно сбылось. Я ждала ей минуту подумать. За это время она ни разу не заплакала, только часто всхлипывала. Я переглянулась с мужчиной, во взгляде которого сквозило прикрытое зло. Я тогда не придала этому значение. Наши встречи длились с месяц. Я упорно верила в то, что мне рано или поздно помогут. Но, кажется, меня окружали одни шарлатаны и мошенники в области психологии. Тем временем я поближе познакомилась с Женевьевой. Когда ее отец ненадолго отлучился, она рассказала, что уже пять лет папа воспитывал ее один; матери не стало, когда девочке было четыре годика. Как-то она призналась, что иногда боялась отца, уж больно он был строгий. И эту я значения не придала, посчитав, что об этом с ней уже побеседуют специалисты. Однажды, за несколько минут до нового сеанса, она снова расплакалась и произнесла: — Никогда больше не хочу сюда возвращаться, — и отец увел ее в кабинет напротив. Лишь спустя некоторое время я поняла, что это и было ее заветное желание. Когда я снова решила посетить своего психолога, где-то через неделю, и не застала Женевьеву, то поинтересовалась в регистратуре, тайно надеясь на то, что курс реабилитации для этой девочки закончился. Девушка, крайне чувствительная, добрая и неравнодушная к судьбам тех, кто когда-либо оказывался здесь, нашептала мне, что произошла авария. Ни дочь, ни отец не выжили. От нее же я узнала, что папаша Женевьевы и был человеком, по вине которого ее психика и была нарушена. По словам девушки, ему самому нужна была психотерапия после смерти жены. Он же ведь заставлял свою девятилетнюю дочь спать с ним, за что задаривал ее конфетами и водил по психологам! Более того, люди, занимавшиеся с девочкой, знали об этом, но молчали, все время возвращая ее в лапы этого животного. Убедившись, что мечта Женевьевы сбылась, я никогда больше не возвращалась в это место. Как я уже сказала, человек привыкает ко всему. Вот и я сжилась с чувством незащищенности и уязвлённости. А потом в моей жизни появилась женщина по имени Адель Веббер. Она была одной из тех, кто в суде с самого начала был на моей стороне. Каким-то образом ей удалось откапать мой номер телефона. Она сказала, что ее дочь очень похожа на меня. И не только внешностью, но еще и судьбой. Адель предложила мне обратиться к личному психологу ее дочери. По словам женщины, этот специалист действительно знал, что делал. Таким образом я оказалась в надежных руках Доктора Хомероуза. Он помог мне расставить все свои чувства на полочки, постепенно научив справляться с ними, когда неожиданно начинались нервные срывы. Д.Хомероуз был достаточно честен со мной и требователен, и только благодаря этому я выкарабкалась. Более того, эти сеансы сделали меня абсолютно другим человеком. Общение с Адель длилось несколько месяцев, затем резко прекратилось. И когда я переехала к Холдеру, то уже самостоятельно, при помощи определенных хитростей и навыков, могла управлять собой. Словом, у меня выработался рефлекс самоконтроля, который необходимо было тренировать ежедневно, прежде чем он сформировался бы и прижился бы окончательно. Но, к сожалению, я решила, что и так сойдет, и забросила это дело. Естественно, бесследно это не прошло, я снова начала страдать от ночных кошмаров и иногда меня одолевали приступы резкой смены настроения я стала нервозной и ворчливой. Возобновить терапию не получилось, я не знала, как связаться с Доктором Хомероузом. Связь с Адель безвозвратно прекратилась. Со временем я привыкла к себе и стала более спокойной. Нервозность сменилась, что назввается, змеиной породой. Обострились хладнокровие и эгоизм. Я стала такой, какая есть сейчас. Но я ни на секунду не забывала о тех девочках. О Женевьеве в основном. Ну как в этом мире можно на что-то надеяться и чему-то доверять? Как, когда собственный отец может платить окружающим, чтобы они закрывали глаза на его ужасные преступления? Я ни на секунду не переставала задаваться этим вопросом и теперь окончательно решила, что со следующего года сменю специализацию, чтобы отучиться на детского юриста. — Софи, Ангел мой, — отец вздохнул в трубку. Кажется, моя длинная речь с расстановками его лишь угнетала, нежели вдохновляла на понимание. — И чего ты этим добьешься? Все не так, как тебе кажется. Таких людей в судах, что продаются любому преступнику, крайне мало. Они есть, да, но от всех не избавишься. — Вот я и хочу пополнить ряды тех, кто не признает взятки, — продолжила я настаивать на своем. — Я не хочу бездействовать. Я хочу помогать. — Хорошо, пусть так, — отец оживился. — Ты легко сможешь помогать людям, да хоть всем сразу, управляя вместе с Холдером семейным бизнесом. — Папа. Папуля, — я вздохнула. — Мы уже говорили с тобой об этом, причем не раз. Ты хоть иногда слушаешь? — Прекрати паясничать, — произнес он сурово. Я прикусила язык. — Я лишь пытаюсь завлечь ценного сотрудника. Это конкуренция, милая, ничего личного, — по тону его голоса я бы могла сказать, что он смеялся надо мной. — Вот, правильно, — поддакнула я. — Всюду конкуренция. И лично я отдаю предпочтение конторе юристов. Ничего личного, папочка. — Я воспитал змею, — вздохнул он. — Тебе ведь не переубедишь? — Ну, подумай еще немного. К началу нового учебного года, то есть к августу, возможно ты и придешь к какому-нибудь выгодному предложению. А пока у меня нет желания соглашаться, — произнесла я. — Ладно, я подумаю… Софи, твоя мама хочет поговорить, — отец что-то прошептал, но я не расслышала. — Папа, извини, но я у плиты стою. Котлеты пригорают. Вечером позвоню, пока, — и я отключилась. Никаких котлет, конечно, я пока не жарила, но на самом деле стояла у плиты, ожидая, пока сковорода нагреется. Тут на кухню вошел Ханс, собственной персоной. Он подошел к холодильнику и достал бутылку моего любимого сока. Я украдкой взглянула на его голую мускулистую спину и припущенные на бедрах спортивные штаны. Сердце в восторге охнуло. Я торопливо отвернулась. Достав из упаковки ленивые голубцы, я аккуратно положила на разогретую поверхность сковороды пять штук, и масло сразу зашкварчало. Вместо того, чтобы уйти, Ханс уселся позади меня на стул, развернув его спинкой вперед. Я затылком чувствовала его взгляд и вздрогнула, когда услышала его голос: — Как ты смотришь на то, чтобы пообедать где-нибудь со мной? — спросил он неизвестно кого. Возможно, он разговаривал по телефону. Или сам с собой. — Софи? Я резко обернулась и приподняла бровь. — Ты это мне? Он закатила глаза и подпер щеку ладонью. — А кому еще? Я развернулась обратно к сковороде и перевернула котлеты. — Ханс, зачем? — Что зачем? — Зачем ты это делаешь? Сначала завлекаешь, а потом отталкиваешь. Мне это не нравится! — Я просто хотел бы знать, могу ли я рассчитывать… — тут на кухню зашел Холдер. Ханс резко сбился с мысли и произнес: — На порцию котлет… — Конечно, можешь. Вот я сейчас себе пожарю, и ты сможешь приготовить свою порцию, — хмыкнула я. А когда Холдер вышел, то не выдержала и выложила все, что запеклось за это время в сердце: — Знаешь, Ханс, мне очень непросто признаваться в этом, но то, что происходит между нами, мне не нравится. Конечно, за исключением тех моментов, когда ты достаточно добр и ласков со мной. Мне действительно важно все, что ты делаешь относительно меня, — я накрыла сковороду крышкой и развернулась раскрасневшимся лицом к нему. — Бог свидетель, я собиралась молчать до конца каникул, но, видимо, пришло время поговорить, — я вздохнула и протерла лицо рукой. Ханс внимательно смотрел на меня; лицо его ничего не выражало. — В тот вечер, в твоей машине, когда ты поцеловал меня, а затем прогнал, я долго не могла понять, что со мной не так. Почему парням выгоднее использовать меня в качестве боксерской груши. Ну, это пустяки. На самом деле пустяки. Дерек — единственный, не исключая брата, кто обходится со мной более-менее хорошо. Даже Холдер срывается на меня ни за что. А ты… вообще молчу! — я выдавила саркастическую усмешку и покачала головой. Невыносимо было смотреть на то, как человек, перед которым ты обнажаешь душу, зевает. — Не издевайся надо мной, — мой голос снизился до шепота. — Просто… не надо. Я не железная леди, и не ледяная. Я отвернулась и глубоко вздохнула, даже не надеясь на понимание с его стороны. И, как итог, он просто встал и ушел. Без слов и звуков, совершенно молча. Только вот в голове и груди это отдалось болезненным звоном. Но я высоко задрала голову, не позволяя своей хладнокровности испариться на огне моей пламенной ненависти и обиды. Приготовив к котлетам тушеные овощи, я позвала ребят к обеду. Я умела готовить, причем очень даже неплохо, но эти их брезгливые взгляды заставляли меня закатывать глаза. — Ешьте, не отравитесь. Мышьяк в сочетании с огнем не так опасен, — съязвила я. Холдер тут же хмыкнул: — Мышьяк, может, и нет. Но что касательно змеиного яда… — Холдер, не перегибай, — предупредила я, сурово взглянув на него исподлобья. — Да, Холдер, не перегибай. Иначе следующая порция мышьяка достанется тебе, — Ханс первый попробовал мою стряпню, но за его реакцией я наблюдать не стала. Даже аппетит как-то пропал, а голова вовсе разболелась. — Так… — Холдер начал анализировать. — Не покраснел, прожевал, проглотил, не выплюнул, не скривился. Подождем пять минут и можно… — Холдер, ну, блин, хватит! — Саманта резко выпустила из рук вилку с ножом, и они со звоном упали на тарелку. Этот звук резанул меня по ушам и я скривилась. — Приелся же. — Не нервничай, тебе вредно, — не остался в долгу Холдер. — С тобой-то и не нервничать? — фыркнула я. — А тебе-то чего нервы беречь? Беременная, что ли? — брат приподнял бровь. Я закатила глаза. — Вообще-то, мы с Дереком регулярно предохраняемся, — я выразительно взглянула на Холдера. — Правда… Дерек? — в следующую секунду я изменилась в лице и рассеяно посмотрела на своего парня. Лицо его сразу же вытянулось и побледнело. — Или не регулярно… Я сейчас. Я сорвалась с места и побежала к себе в комнату. Идеальный повод сбежать от брата, да. Ничего, пусть и он помучается. Если, конечно, он вообще взял это во внимание. Я плюхнулась на кровать и взяла телефон в руки, когда Дерек, весь белый и напуганный, вошел в комнату. Он сел рядом и провел рукой по лицу. — Ты… беременна? Я решила пошутить и развлечься заодно. — Пока не знаю. Но через 10 минут будет ясно. Дерек нервно хохотнул. — Что… будет ясно? Я уставилась на него, как на дурака. Хотя, учитывая происходящее, «как» здесь лишнее. — Беременна я или нет. Ну, тесты ведь показывают результаты только через некоторое время. — Какие… тесты? Я раздраженно закатила глаза. Как с ним шутить, когда он не понимал шуток? Хотя, полагаю, неудачная тема для розыгрыша, конечно. Мдя. Ну, отступать было некуда. — Дерек, блин, не тупи! На беременность тест! Дерек начал заикаться. — Софи… ты реально… мы же с тобой не… то есть, наоборот, да… Я вздохнула и прикрыла глаза рукой. И рассмеялась, что повергло его в шок. — Дерек, ну какая беременность? У меня месячные сегодня начались. — Что? — он сморгнул. — Правда? — Чистейшая! — я рассмеялась, взглянув на него. — Разве я была бы так спокойна сейчас, будь то правдой? Поверь, я бы убила тебя. — Не успела бы, — Дерек выдохнул, потирая лоб тыльной стороной ладони. — Холдер бы опередил, — Холдер бы опередил, — про занесли мы в унисон и рассмеялись. На самом деле, было весело, не будь это так грустно. — Он меня достал, — призналась я, припоминая какое-то правило, установленное Доктором Хомероузом, о том, что нужно говорить о своих недугах. Дерек положил свою руку поверх моей. — Я заметил, что он постоянно цепляет тебя. Я усмехнулась. — Так и заступился бы! Или тебе нравится смотреть на то, как он изводит меня? Дерек сразу же начал отнекиваться. — Ничего подобного. — Да? Знаешь, я начинаю думать, будто вы все сговорились. О, — на меня снизошло озарение. — Теперь я понимаю, почему ты уговаривал меня поехать. — Софи, — Дерек рассмеялся. — Я ценю твое чувство юмора, но… — А кто сказал, что я шучу? — произнесла я на полном серьезе. — Другого объяснения я не вижу. В этой фразе скрывалось столько всего, о чем Дерек даже не подозревал… И поведение Ханса, и ссоры с Холдером, и даже истерии Саманты. Это же просто заговор против моей персоны. Нет, я, конечно, всегда любила внимание и все такое, но, блин, не в таком же ключе! Я рассмеялась. Громко и надрывно. — Ладно, хрен с ним, — выдохнула я, протирая глаза. Дерек начал подниматься, но я остановила его на секунду. — Погоди, ты только не говори, что я пошутила. Хочу их позлить. Дерек кивнул и усмехнулся. — Коварно. Я подмигнула ему. — А то. Дерек удалился, а я начала готовиться к розыгрышу. Я собиралась погонять ненаглядного брата, отомстить Саманте за липовую беременность и позлить Ханса. Причем первого и последнего хотелось больше всего. Я села у зеркала и поработала над выражением лица. Подпудрив его бледной пудрой, я переоделась в свободное платье, создающее эффект округленного живота. Вот это я была настроена решительно… То, что у меня с собой всегда был тест на беременность знала только я одна. Проблема была в том, что я понятия не имела, как сделать две полоски. Я гоянула в интернете, но ничего не нашла. Тогда мне пришлось подрисовать две черные палочки и на всякий случай брызнула на него. Водой, конечно. Я положила тест на подушку и спустилась в гостиную. Там все ждали меня с замиранием сердца. Дерек уже подготовил их. Перед тем, как начать спектакль я взяла с кухни два яблока. Теперь мне нужно было есть за двоих. Ахаха… о Господи. Экхм. Я села в угол дивана, слева от Холдера, который обнимал Саманту одной рукой за шею, другой — за живот. — Ты ничего нам сказать не хочешь? — прокашлялся Холдер. Я нацепила на себя нервную маску и откусила от яблока смачный кусок. Причем подавилась. Холдер постучал по моей спине, но Дерек дернулся. — Ты поосторожнее, она ж… — Экхм-хм-м, — я нарочно громко прокашлялась, подыгрывая. Дерек сел обратно в кресло, прикрыв рот рукой. — Хорошо, сама расскажешь. Холдер приподнял бровь. — Что… расскажет? Саманта косо взглянула на меня. — Софи, у тебя… все хорошо? Я неопределенно пожала плечами и промолчала. Тогда в дело включился Ханс. Он решил пошутить: — Беременна, что ли? Однако никто не посмеялся. Буквально кричащая тишина оглушила комнату. Не хватало пения сверчка. Я шумно вздохнула, осмелившись: — Чего я буду говорить? Я лучше покажу, — я встала с места и направилась к себе в комнату. Дерек кашлянул, благословляя меня в путь. Я едва не выдала себя улыбкой, но вовремя спохватилась и, с выражением страха на лице, сбегала за липовым тестом. А когда я вернулась, то застала их в тех же положениях. Я молча протянула Холдеру дрожащую в предвкушении руку. Он выругнулся и уставился на две полоски. — Это еще что за черт? — он схватился за волосы. — Что это?! — Не кричи, — Саманта подскочила на месте. Она ошарашено взглянула на тест, но в следующую секунду расслабилась. Если бы это было возможно, она бы от облегчения описалась. Эм…довольно странная реакция на известие, что 19-ти летняя сестра твоего парня беременна, не так ли? — Это же п… — он снова выругнулся. — Это же просто беременность, — Саманта закатила глаза. У меня отвисла челюсть. — Ей же всего 19! — Холдер сжал в кулаке тест. Я поежилась и отодвинулась от него подальше. Так сказать, от греха подальше. — И? Радуйся, что это случилось сейчас, а не в школе, — усмехнулась Саманта, но в следующую секунду осеклась. Я снова поежилась, вспомнив выпускной. — Это, конечно, хорошо, но бл… — *нецензурная лексика» — Она же совсем ребенок… — Холдер, не делай из мухи слона, ей-богу, — Саманта отмахнулась от него. — Просто прими и смирись. Правда, Софи? — она улыбнулась мне. — Ага… правда, — я неискренне растянула губы в улыбке, находясь в полном шоке. Через полчаса я сидела в обнимку с Дереком. В одной пуке я держала яблоко, которое в меня уже не лезло, а второй гладила живот. Повернув голову к своему парню, я хмыкнула: — Слушай, я прямо чувствую, как во мне что-то меняется. Дерек положил свою руку поверх моей и поводил взад-вперед. — Как думаешь, мальчик или девочка? Я мысленно ухмыльнулась, но снаружи задумчиво помолчала. — Мне кажется, двойняшки. Дерек потер подбородок. — Слушай, у меня по материнской линии, у тети, есть тройняшки. Может… Я поперхнулась кожурой яблока и, сквозь кашель, смех и слезы кивнула. — Ага…экх…было бы…экх-экх…великолепно…экх-экх-экх! Дерек уткнулся мне в шею, одновременно хлопая по спине и смеясь. Я, вся раскрасневшаяся и задыхающаяся, пошла на кухню попить воды. Дерек увязался за мной, и мы оба дали волю эмоциям. Мы прижались друг к другу, чтобы заглушить голоса. — Оно… оно того стоило, — выдавил из себя Дерек. — Опре… определенно, — кивнула я, хлопая его по спине, находясь в неконтролируемом приступе смеха. Вернулись мы обратно спокойные, будто вовсе не пережили минутой раннее истерику. Я позволила себе взглянуть на Ханса. Он пораженно смотрел на меня и качал головой, будто я согрешила. Что ж, отлично. Хотела позлить человека, в итоге умалила в его глазах свое достоинство. Браво! Уверена, что собиралась повторять это на бис снова и снова. Я, честно говоря, хотела провести вечер несколько иначе, а не сидеть у телевизора, разминая и без того ноющие мышцы живота. — Хочешь прогуляться? — предложил Дерек, и я сразу же согласилась. — Тогда собирайся, мы покатаемся… — Давай пешком, — возразила я. — К тому же, мне необходимо больше двигаться. — Как-то не подумал, — Дерек интимно взглянул на меня, и я перекрутила в голове последние два предложения. В следующую секунду я поджала губы и покраснела. Дерек покачал головой и приподнял бровь. — Как же долго до тебя доходит. — Знаешь, — я ехидно ухмыльнулась — Мы с тобой уже подвигались. Итог — 9 месяцев воздержания… — Ради Бога, идите уже! — Холдер кинул в нас диванную подушку, и мы рассмеялись. Я быстро переоделась в шорты и майку, и мы пошли гулять. Уже на улице я призналась Дереку, что эта игра безумно мне нравится. — В один прекрасный день, — Дерек подхватил меня под локоть, медленно направляясь вдоль берега. Мы сняли обувь и держали ее в руках. — Холдер узнает, что ты разводила его все это время, и, пожалуй, твоя жизнь станет еще более невыносимой. — Знаю, но оно того стоит, — я широко улыбнулась и коварно хихикнула. Дерек покачал головой, мол, вообще ненормальная. Дерек держался осторожно, будто чего-то боялся. Когда мы вышли на дорогу и обулись, я осторожно дотронулась до его руки. — Все хорошо? Он повернул ко мне голову и закусил губу. — Да… Нет. Софи, нам надо поговорить. Я моргнула пару раз. — Что такое? Дерек взъерошил волосы. Он обнял меня за плечи и шепнул на ухо: — Я очень-очень не хочу говорить об этом… но надо. Пока мы не вернулись обратно. В наш город. Я тяжело сглотнула и прижалась щекой к его плечу, чувствуя, как теряю его тепло. — Дерек, прошу тебя… не сегодня. Давай перенесем разговор на следующую пятницу. Я признаюсь Холдеру, что разыгрывала его, и тогда мы поговорим. Дерек отстранился. — Хорошо. И он прошел вперед, оставляя меня одну позади. Я быстро догнала Дерека и взяла его ладонь в свою. Он сплел наши пальцы. Сердце с тревогой сжималось и разжималось, будто в предчувствии чего-то нехорошего. Мы остановились у кафе и я почувствовала, как сильно хочу есть. Я дернула Дерека за руку. — Зайдем? Он покопался в карманах в поисках кошелька и кивнул. — Зайдем. Мы сели за последний свободный столик у окна, в углу. Официантка, молоденькая студентка, взяла у нас заказ, при этом не упустив возможности пококетничать с Дереком. Однако он был слишком взволновал, чтобы замечать это. Я понятия не имела, как быть. Как его приободрить и, вообще, стоило ли? Может, он собирался сказать мне что-то неприятное, что-то, что унизит и очень расстроит меня? С какой стати тогда я должна была что-то делать? Я шумно выдохнула и упала лицом на стол. Это просто кошмар какой-то. Спасли меня в ту минуту от нервного срыва только кусок пирога и чашка ароматного кофе. Так как аппетит грозился пропасть, я быстро умяла половину порции, чтобы хоть как-то умалить чувство голода. Честно говоря, вкус был так себе, что у шарлотки, что у латте. Но, как говорится, о вкусах не спорят. Или просто мне так везло в этом отпуске, что даже на кухне престижной кофейни повар приготовил мне не самое лучшее блюдо за всю историю существования этих рецептов. А что, вполне возможно. Вернулись мы домой через через час. Прогулка не удалась, так что решила я поднять себе настроение при помощи своего розыгрыша. Холдер был на грани. Как только мы оказались в поле его зрения, он злобно зыркнул на Дерека. — Взгляд попроще, братишка, — пропела я. Он посмотрел на меня, но промолчал. Из-за угла выплыла Саманта. — Беременным нужен уход, а не нервотрепка, — она потрепала волосы Холдера. Тот фыркнул: — То ли еще будет после родов. Я нахмурилась, уж очень мне не понравилось представление себя в роли молодой мамы. — Переживу как-нибудь, — буркнула я. — Но то будет через 9 месяцев, а сейчас я бы попросила оставить меня в покое, — я протиснулась в гостинную и плюхнулась рядом с Хансом. Дерека не было. Мой желудок снова сжался, и тошнота подступила к горлу. Ханс выразительно взглянул на меня. — Все хорошо? Ты бледная. Я тяжело сглотнула и вымученно произнесла: — Токсикоз — вполне себе естественная вещь при беременности. Мои слова заставили его передернуться. — Какая мерзость. Я хохотнула. — Сама не в восторге. То, как Ханс старался относиться к этому известию, пусть и липовому, о чем знали только Дерек и я, вызывало у меня замешательство. Я странно взглянула на него и моргнула. Он постучал пальцами по подбородку. — Уже знаешь, как назовешь? Я хрюкнула. — Вообще-то, заранее не загадывают. Ханс кивнул. — Ну, да. Напряжение, которое ощущалось чуть ли не физически, мне даже нравилось. Наверное, странно чувствовать удовольствие от того, как человек, сидящий рядом, не находить себе места от смущения. Я облизнула губы, откидываясь на спинку. — Пить хочется. Эти слова сорвались с моих губ непроизвольно. Но то, что последовало за ними, повергло меня в шок. Ханс сорвался с места и сбегал за стаканом воды. А когда я утомила жажду, спросил: — Хочешь еще чего-нибудь? Я приподняла брови, но в следующую секунду улыбнулась. — Мне бы одеяло и какую-нибудь мелодраму… Ханс притащил из своей комнаты плед и переключил канал спорта. Я подумала…неплохо было бы вынести из этого какую-нибудь выгоду. Не все же ему меня использовать. Мыльная опера, что мне пришлось наблюдать, очень меня уморила. Ну и хватило же мне ума ляпнуть про мелодраму! Я же их терпеть не могу. Хотя бы про канал о природе сказанула. Или о мультиках. В общем, я на некоторое время задремала, а когда открыла глаза — никого рядом не было. Только я собралась подняться, но вдруг услышала голоса из коридора. — У меня в голове не укладывается…что делать теперь? Как к этому относиться? — Холдер был встревожен. И зол в какой-то степени. — Я тебя умоляю, нашел из-за чего расстраиваться, — Саманта была настроена решительно. — Но ей всего 19. — И? Она справится. Вспомни Артура… Может, с Дереком ее настигнет счастье. Но учитывая намечавшийся в пятницу разговор, никакого счастья не предвиделось. С этим человеком точно. Печально вздохнув, я поднялась с дивана и, игнорируя своих опекунов на это лето, перебралась в комнату Дерека. Он лежал на кровати и смотрел что-то на своем планшете. Наши взгляды пересеклись и мы одновременно вздохнули, а потом улыбнулись друг другу. Он похлопал по месту рядом с собой и я плюхнулась туда. Без лишних слов он протянул мне наушники, и мы вместе начали смотреть вышедший недавно боевик. Мы словно чувствовали, что нам осталось совсем недолго наслаждаться совместным спокойствием, и старались не разрушать умиротворение разговорами. Так как на следующий день мне стало совсем скучно, я решила сыграть обострение капризности и сымитировать приступы стервозности. Так сказать, продемонстрировать то, что с ребенком делал ребенок внутри. Я была в хорошем и игривом настроении, что в последнее время стало редкостью. Я спустилась с лестницы, двигаясь, как можно неуклюже. Первым меня выловил Холдер. Он направлялся на улицу, а когда увидел меня, шагающую напрямик на кухню, то ухмыльнулся: — Я вижу, кому-то не спится? Я хмыкнула. Ну, да. На часах было 8 утра. И что? — Могу сказать то же самое, — съязвила я. Братец печально вздохнул. — Повезет же твоим будущим детям. Я хмыкнула, загадочно улыбнувшись. — Им повезет с таким ворчливым дядей… Холдера передернуло. А я знала, куда давить… — Да иди ты, — он отмахнулся и повернулся к двери. — А куда это вы намылились, молодой человек? — я нахмурилась. — Значит, пока девушка спит, вы с утра пораньше… — По магазинам, — Холдер выразительно взглянул на меня. Я округлила глаза и поспешно стала оправдываться: — Да я это и хотела сказать. Мол, какой ты заботливый и, вообще, иди уже. Холдер вздохнул, но улыбки не сдержал. Он вышел из коттеджа, а я направилась на кухню. Там я, естественно, наткнулась на Ханса, собственной персоной. Вот спрашивается, какого лешего им не спалось в такую рань? В общем, он пил чай, задумчиво подпирая взглядом стенку. — Доброе утро, — произнес он, даже не взглянув на меня. — Доброе, — хмыкнула я. К счастью, чайник был горячим. Я заварила себе кофе и уселась на соседний стул. Тишину нарушало мое помешивание сахара. Я невольно начала пялиться в одну и ту же точку, что и Ханс. Мы не шелохнулись, даже когда к нам присоединился Дерек. Более того, он так же сел рядом с кружкой кофе и уставился в ту же точку. — А…что там? — спросил он после пяти минут тишины. Мы с Хансом одновременно повернули к нему голову, а затем снова вернулись в исходное положение. — Не знаю, — Не знаю, — ответили мы в унисон. Дерек хмыкнул, но промолчал, возвращая взгляд обратно. Мы сидели так минут пятнадцать. Каждый думал о своем. А потом пришла Саманта и словно разгипнотизировала нас. — Всем доброе утро — зевнула она. — Доброе, — произнесли мы все втроем разом. Она налила себе чай с молоком и села так, что точка, от которой мы не могли отвести взгляд, осталась за ее спиной. — А где этот умалишенный? — Холдер уехал в магазин, — я ухмыльнулась. — Ясно, — Саманта вздохнула и уставилась куда-то поверх моей головы. Что-то больно все были задумчивые. Я решила подурачиться, ну, так, от нечего делать, и шумно вздохнула, ухмыльнувшись. — Вот еще немного и можно будет обновлять гардероб, — я мечтательно погладила живот. Все разом уставились на меня. — Что такое? — Как-то странно думать об этом… — Ханс ткнул пальцем на мой живот. — Ты и беременность… — Вещи несовместимые, ага, спасибо, — фыркнула я. Ханс усмехнулся и покачал головой. — Нет…ну, то есть, и это тоже, но я о другом. Просто… рано. Очень рано. — Да уж, — Дерек приподнял брови и печально вздохнул. — А ты чего это поддакиваешь? — возмутилась я. — Натворил делов — принимай все, как оно есть. — Я?! — Дерек уставился на меня, как на дурочку. Но вовремя спохватился. — В смысле… я вообще молчу. Просто сам не ожидал. Вроде бы, мы всегда предохранялись… — Ой, — Саманта закатила глаза. — Случилось, да случилось. Лучше думайте о том, как вы дальше жить будете. Учеба, работа. Свадьба, — тут она выразительно уставилась на Дерека. — Ну, нет, — он вздрогнул. Я возмущенно уставилась на него. — Что ты этим хочешь сказать? — Какая свадьба, Софи? — он рассмеялся. — Если честно, эта шутка заходит куда-то не туда. — Ну, они-то ничего не подозревают, — я приподняла брови и улыбнулась. Саманта и Ханс действительно ничего не поняли, но и вопросов задавать не стали. Так мы и просидели в общем кругу, молча, пока постепенно каждый не разошелся по своим уголочкам. Пока я собирала вещи для стирки, Саманта сидела на моей кровати. Мы включили музыку для настроения и молча слушали ее. А когда я направилась в ванную, она остановила меня и похлопала по месту рядом с собой. Я села, по-прежнему держа в обеих руках вещи. Как ты себя чувствуешь? Я пожала плечами. — Да нормально. Тошнит не сильно. Голова не кружится. Ну, пока во всяком случае. Саманта потерла подбородок и вздохнула. — Понимаешь, в твоем возрасте беременность может протекать не так, как хотелось бы. И это я еще молчу про роды… Я сдула с лица волосы и посмотрела на нее. — Я прекрасно понимаю, что дело крайне серьезное. «Ага, и шутишь на эту тему», — хмыкнул внутренний голос, которому я тут же дала мысленный пинок. Но он лишь ухмыльнулся и пообещал вернуться в скором времени. — Я просто хочу, чтобы ты была счастлива. Твоя жизнь здорово изменится уже меньше, чем через 9 месяцев. Я ухмыльнулась. Максимум, что изменится в моем положении через 9 месяцев, это мой возраст. У меня как раз день рождения в декабре. Саманта отпустила меня, и я пошла в ванную. Запихнув в стиралку вещи и засыпав порошок, я включила машинку и уселась сверху. Такое приятное ощущение, когда под тобой что-то вибрирует… Я решила сама написать Незнакомцу. «Привет» Ответ пришел мгновенно: «Привет. Как дела?» Я закусила губу и поболтала ногами, набирая ответ. Я:"Терпимо» Н:"Что такое?» Я:"А, не бери в голову. Как жизнь молодая?» Н:"Потрясающе. Не думал, что в отпуске можно подцепить двух классных цыпочек на пару вечеров» Я:"Я думала, тебе нравлюсь только я =\» Н:"Ах, да, точно. Спасибо, что напомнила: D» Я:"Ну, спасибо. Удружил» Н:"Я задел твое эго?» Я:"Ты задел мое сердце» Н:"Правда? Надо отметить красным сегодняшнее число в календаре, как знаменательный день, в который мне удалось задеть за живое Ледяную Красавицу: D» Я:"Ледяная красавица? Так вот как ты называешь меня» Н:"Ты обижена?» Я:"Нет, конечно. Какая девушка обидится, если ее назвали красавицей?» Н:"Действительно. Как-то не подумал» Я:"Конечно, не подумал. Ты же не умеешь» Н:"Ха-ха» Я:"1:1=)» Я рассмеялась. С ним было так просто. Хотелось бы мне побыть в его обществе хотя бы один день. Пока машинка прокручивала вещи раз за разом, я не могла оторваться от нашей изощренной переписки. Н:"Чем занимаешься?» Я:"Сижу на включенной стиральной машинке и наслаждаюсь моментом=) А ты?» Н:"Хм-хм-мм… представляю тебя:)» Я:"Оу…и как оно?» Н:"Влажно: D» Я:"Фу!» Н:"Да нет. Все не так ужасно» Я:"Хватит!» Н:"Ой, только не говори, что тебе не нравятся такие разговоры» Я:"Не беси» Н:»:)» Я вздохнула и покачала головой. Н:"И как тебе отпуск?» Я:"Ну, могло быть и лучше. Уж больно скучно» Н:"Да ну? Ты же на море, где большинство вечеринок проходит на пляже!» Я:"Да на них особо-то не разгуляешься» Н:"Ты это про обязанности? Так бросай своего Дерека, клей парней, получай удовольствие!» Я:"Я не могу с ним так поступить» Н:"А хочешь?» Я:"Парень, ты перегибаешь=\» Н:"Да ничего с ним не случится. Вот увидишь, он сам порвет с тобой на этой недели» Я:"Откуда такая уверенность? Типа, я настолько невыносима, что он больше уже и не выдержит?» Н:"Заметь, не я это сказал:)» Я:"Надоели! Все вас во мне не устраивает! Так найдите лучше, в чем проблема?» Н:"А вот теперь перегибаешь ты» Я:"Хватит. Хотя бы ты» Н:"А что я? Я ничего» Я:"Я заметила» Я:"Мне пора. Пока.» Я отключила телефон ровно в ту секунду, когда машинка отключилась. Я глубоко и шумно вздохнула, сложив голову на руки. Да лучше б я на самом деле была беременна. Переживания были бы куда реалистичнее и существеннее. Я вытащила вещи и развешала их сушиться на специальную веревочку. Когда я протирала полы в ванной, двигаясь спиной назад, кто-то уперся в мою пятую точку. Я резко выпрямилась и обернулась. Дерек усмехнулся, но усмешка эта показалась мне какой-то вымученной. — Все хорошо? — я убрала с правой стороны лица прядь волос. Дерек шумно выдохнул, заключив меня в объятия. — Нет, Софи, все просто ужасно, — его разгоряченное дыхание обдало меня ароматом алкоголя. Я присвистнула. — Это какие праздники позволяют нам с утра пораньше накатывать? Он закатил глаза. — Да я чуток. Я фыркнула. — Это тоже количество. Он промолчал и полез целоваться, при этом руки его шарили там, куда я никогда их не пускала. Я дернулась, но он лишь усилил хватку. Тогда мне пришлось сильно укусить его губу, и крикнуть: — Убери от меня свои лапы! Так, как дверь была настежь открыта, нас услышал Ханс, выходивший в этот момент из своей комнаты. Он быстро подбежал к нам и отшвырнул Дерека от меня. Я согнулась пополам, уперев руки в колени, и злобно сверкнула взглядом на своего «спасителя». — Это еще что такое было? Вы оба напились, что ли? Ханс приподнял бровь и взглянул на моего…пока еще моего парня. — Он еще и напился? Я раздраженно рыкнула. — Какая разница? Не лезь в наши дела. Ханса едва не передернуло от злости. — Дура, ты беременна, а этот придурок к тебе приставал. Что, если бы он ударил тебя, или уронил? Я покрутила пальцем у виска. — Больной, что ли? Максимум, что и было бы, так это пощечина. И то ему от меня. Вместо ответа меня снова поцеловали. Но здесь моя реакция была кстати: я влепила ему пощечину. Звонкую и эффективную. Внутренний голос заворчал. Причем на меня. Я думала, Ханс разозлится и уйдет. Но он рассердился и буквально накинулся на меня. Когда его мощная грудь придавила меня к стене, я чуть не задохнулась. Его губы вновь накрыли мои, еще с большим жаром. Жаром желания и открытой ненависти. Столько внимания, что голова кружится… Он вдавил в меня свои бедра, и я шумно втянула воздух. Предательское тело начало отвечать на провокации этого… умалишенного. Ну, это же ненормально! Совсем ненормально. И, самое ужасное, мне это нравилось. — Ханс, — промычала я ему в губы. Он переместился на мою шею, но проигнорировав меня. Его руки были сцеплены на моих запястьях над нашими головами. От этого футболка задралась, и оголенная полоска живота бесстыдно терлась о резинку его выпуклых в одном интересном месте шорт. Поскольку меня не услышали, я крикнула чуть громче ему в ухо. — Ханс! Он дернулся и уставился на меня полувопросительно-полузлобно. — Что? Я на секунду замерла, вглядываясь в его затуманенные глаза. Дыхание мгновенно сбилось. Я попыталась его толкнуть, но он, поистине упертый олень, не сдвинулся ни на дюйм. — Прекрати, это неправильно… А сама терлась о него, Мда. Ханс моей речью был мало впечатлен. — Сама виновата. Нечего меня сначала заводить, а потом злить. Я возмущенно подалась вперед, но он принял это за ответность. Тогда его руки охватили мои бедра и прижали их к себе. Я захныкала. — Но это не дает тебе повода насиловать меня! Эффект моих слов был просто великолепен: Ханс отскочил от меня сразу же. — Прости, ради Бога… Из-за дрожи в коленях я едва не упала. Когда Ханс, смущенный и взвинченный, потер затылок, я рассмеялась. — Теперь, если ты кинешь меня и будешь игнорировать, я буду тебе даже благодарна. Ханс выразительно посмотрел на меня, отчего в груди отчаянно забилось. — Я уже сказал, что больше не буду воротить нос. Я поджала губы. — К чему такие привилегии? Он устало вздохнул и снова потер затылок. От этого его волосы еще больше взъерошились. Под ложечкой заныло, и я сглотнула. — Я уже говорил, что ты мне небезразлична. Он снова сделал шаг вперед, но я быстро подбежала к двери, на ходу бросив: — Оставь меня в покое! Я закрылась в своей комнате. На дворе был жаркий вечер, но хотелось прохладной ночи. Я бессильно опустилась на кровать, раскинув руки и ноги в разные стороны. Знаете, я скажу это сейчас, и больше упоминать не стану. Я ужасно хотела Ханса. С самого начала мое тело тянулось к нему. И сердце… Это ужасно, на самом деле. Просто кошмарно. Находиться рядом и при этом быть так далеко друг от друга… И сейчас он мучил меня. Целуя меня, касаясь, а потом бросая в те минуты, когда я нуждалась в нем. Я уже ничего не чувствовала к Дереку. Ни временной симпатии, ни жалости. Я хотела счастья, а с ним его не было. Называйте это, как хотите. Знаете, во имя всего святого, я хотела сохранить сердце. Оно ведь не совсем еще зажило от прошлых ран, связанных с Артуром. Мне нужен был человек, который был способен пробудить все его омертвелые части и при этом лечить, а не калечить. С Дереком происходило второе, с Хансом — первое. И это буквально убивало. Я перевернулась на живот и уткнулась носом в одеяло, чтобы заглушить крики. Постучав по кровати ногами, я бессильно выдохнула. Не отпуск, а какой-то кошмар. Нет так я все хотела! Мне веселиться было надо, а не вот это вот все. Впереди меня ждало многое, а подготовиться не помешало бы. Я решила, что вечером пойду на вечеринку. Выйду на берег, а там, на что наткнусь, то и будет моим развлечением. Одна. Никого с собой не пущу. Надоели. А пока еще был практически день, я взяла телефон в руки и все время переписывалась с Незнакомцем, который, пытаясь меня развеселить, рассказывал кучу смешных историй из своей жизни. *** Тем временем, пока Софи не могла найти места от скуки, опасности и самые настоящие приключения ждали ее еще впереди. За множество километров, в том самом городе, где и началась ее история, на нее открылась охота. Глупое стечение обстоятельств: в одном из супермаркетов от ножевого ранения погибла девушка, невероятно похожая на Софи. Что это было? Совпадение? Или предупреждение? Кто знает. У убийцы на счету множество невинных красавиц. И за то время, что ему пришлось провести на дне, он изголодался по чужой крови. И, пока Господин точил ножи для встречи с главной своей зеленоглазой целью, его сообщник-шестерка сидел в соседней комнате с Софи, допивая вторую бутылку виски. Какая жалость. Совесть в нем проснулась слишком поздно, и он решил во все сознаться, в надежде на прощение. Что ж, Бог простит. И, если придется, возьмет к себе. Игра только начиналась. Скучная, а главное спокойна, жизнь Софи отсчитывала заключительные часы. Эх, как жаль, что порой мы ценим что-то в жизни, лишь потеряв… Чаще всего так бывает с самой жизнью.