На пути к счастью

Вот с кем мне не повезло, так это с отцом. Вообще, человек он хороший, но родитель — очень жёсткий и безжалостный. Он ждёт от своих детей большего, чем они могут дать, что очень меня не устраивает. Если Холдер более уступчивый, то я же, в силу своей упрямости, которую унаследовала от мамы, только и делала, что перечила отцовским капризам. И пусть я хорошо учусь и честь семьи не позорю (стараюсь, вов сяком случае), этого недостаточно. Отец всегда хотел, чтобы мы с Холдером посвятили жизнь карьере, но я не понимаю, как можно лишить себя удовольствия, такого как, например, вечеринки, отношения с противоположным полом и вообще личной жизни? До выпускного я всегда старалась потакать прихотям родителей, но в последние несколько лет всё пошло наперекосяк. Ссоры с отцом стали случатся чаще конфликтов с Холдером; мама постоянно сердилась, когда я позволяла себе дерзкий тон в наших разговорах; Холдер перестал мне доверять. Совсем не чувствую за сбой вины по этому поводу. Я до последнего буду противоречить им, пока моя не возьмёт. Вы ведь тоже не соглашаетесь на вещи, которые вас не устраивают? Да что уж там, моя семья также не относится к числу альтруистов. Они требуют от меня следовать их жизненным принципам, в то время как сами ни под кого не подстраиваются. К чему это я, собственно, завела речь. Мой отец приехал погостить и заодно проверить меня. Как ни странно, он не знал о моём образе жизни, но догадывался, что что-то не так. Когда я утром проснулась и увидела на кухне Холдера и папу, то тут же бросилась обниматься. Всё-таки он родной человек, никакие различия в наших взглядах на жизнь не в силах уменьшить ту любовь, что я испытываю к нему. Хотя он, конечно, не такой улыбчивый и нежный, как другие отцы. Но родителей не выбирают, как известно. Он чопорно расцеловал меня в обе щеки и усадил на соседний стул. Тяжёлый взгляд осмотрел меня. К счастью, я надела синее домашнее платье в жёлтый цветочек и уложила волосы. До выхода оставался час, так что я собиралась позавтракать. Хлопья и молоко — удел студента, который и это только через силу может съесть утром перед учёбой. Покончив с завтраком, я немного замешкалась. Как быть: остаться с отцом или уйти к себе? Кажется, ему и в компании Холдера неплохо. В конечном итоге я увильнула, так как поняла, что мне здесь необязательно присутствовать. Как правило, я не из тех, что готовятся к выходу часа за три. Мне нравилась моя оливковая бледность, на фоне которой отлично выделяется изумрудный цвет глаз и белые волосы. Я не считала себя красавицей, но симпатичной была. В качестве наряда я выбрала тёмные синие джинсы, бледно-голубую блузку в синюю полосочку, расположенную вертикально. Волосы слегка завила утюжком. На ноги я надела белые кеды. Отлично. У самой входной двери отец попросил меня задержаться ненадолго. — Как поживает моя Птичка? — спросил он. Мне тут же вспомнилась его любимая фраза, которую он стали применять после того, как из кроткой девочки я превратилась в стихийное бедствие: «Софи не воробей, вылетит — не поймаешь». — Всё отлично, — заверила я его. Он сдержано улыбнулся. — Правда? — направил он на меня испытывающий взгляд, который я с достоинством выдержала. Тогда он наклонился и, быстро поцеловав в макушку, пожелал отличного и трудоспособного дня. Я так же сдержано поблагодарила его и попрощалась. За спиной отца стоял Холдер, который тихо смеялся надо мной. Встретив мой взгляд, он выдвинул два больших пальца вперед. Я состроила гримасу, а когда отец повернулся к нему лицом, то быстро показала средний палец, затем послала братцу воздушный поцелуй. Вот так вот, пусть не думает, что я изменюсь из-за приезда отца. Как ни странно, обо мне вспомнила мама. Она позвонила уже, когда я почти дошла до института, осведомиться о моих делах. Я заверила её, что всё у меня отлично, со всем справляюсь и проблем у меня нет. Не считая своего брата, но это уже другой разговор. Моя мать относится к тому числу женщин, которые любят поговорить обо всём на свете. Она очень эффектная, яркая, дружелюбная и восторженная. Скажу честно, это порой утомляет. Хотя, конечно, можно бесконечно наблюдать за тем, как она мечется из стороны в сторону с телефоном в руке, обсуждая с подругой все прелести курортных романов (даже не стесняясь присутствия своего мужа), или как она собирается на какую-нибудь светскую вечеринку. Вопросы, появился ли у меня молодой человек и не нравится ли мне кто, уже стали постоянными. К счастью, ответ на них одинаково отрицательный. Никто меня не любит, а, значит, и я никого не люблю. Всё честно. 1:1. А если серьёзно, то я никогда об этом всерьёз не задумывалась. Признаться, я побоялась капаться в своём сердце, чтобы точно понять, не влюблена ли я. Хотя, наверное, такие вещи нельзя не заметить. Когда твои щёки краснеют рядом с ним, поджилки трясутся, сердце падает в пятки, всё такое... Фи. Нет. Я точно не влюблена. И слава Богу. Фи. Переходя от нежелательного к приятному, могу сказать, что летние каникулы были уже на носу. Волнующее возбуждение распространилось даже на преподавателей, вечно ворчливых стариков. Нас отпускали пораньше с пар, чтобы мы готовились к зачётам. Никогда я так ещё не радовалась тому, что придётся учить кучу всего. Возможно, так на меня повлиял приезд отца, или же стресс повседневной жизни. Хм. К субботе должно пройти... Как я уже сказала, нас отпустили пораньше в среду, чтобы дать нам немного времени на подготовку. Я так и хотела, отправиться домой и взяться за билеты, а перед этим заскочить в одно местечко, чтобы купить новый свитер мистеру Грею. Переходя от одних вещей к другим, я уже ухватила старенькую кофту противного коричневого цвета, как заметила одну симпатичную вещичку… Рубашка. С очень откровенной и провокационной надписью на спине. Я осмотрела две вещи в своих руках. Долго выбирать не пришлось. Когда я вернулась, отца уже не было. Холдер и Саманта собирались прогуляться, так что никто не мог мне помешать. Я спрятала рубашку в шкаф и закрылась в своей комнате, когда проводила будущих родителей и немного перекусила. Итак, ничто мне не мешало… Кроме вещи, что лежала в шкафу. Я всё думала о том, как я передам её ему. В памяти то и дело всплывали отрывки нашего короткого разговора. Серые глаза постоянно маячили перед самый носом, а низкий и властный голос звенел в ушах. Я понятия не имела, что происходит. Меня очень пугали игры моего воображения, вырисовавшего в голове различные образы Ханса (ну не могу я называть его мистером Греем!), надевающего на голый торс и на широкие накаченные плечи эту рубашку. Я ударила себя по голове. Да что со мной? Раньше я терпеть не могла голых парней, а сейчас сама мечтаю о своём преподавателе. Молодом и чертовски горячем преподавателе по журналистике. Господи, что за ужас?! Постаравшись выучить хотя бы часть из того, что было необходимо, я сосредоточила внимание на тексте. Дела шли даже нормально, пока я не поняла, что текст в моей голове читается голосом Ханса. Ну зачем я решила выпить тогда кофе? Ну почему это произошло не минутой ранее или позднее? Ну почему вы вообще врезались друг в друга?! Ведь если бы мы встретились на журналистике, ничего бы особенного не было. А так мне было и стыдно, и страшно, и еще я злилась. Меня до дрожи бесило то, с какой небрежностью он заставили меня стирать. Я ему кто, его студентка или прачка?! Дьявольская улыбка скользнула по моим губам. — О, да. Я подарю ему рубашку, которую он заслуживает… — проговорила я, отложив в сторону учебники и тетради. Отец вернулся вечером. Я как раз успела приготовить ужин и собиралась звонить ему, чтобы узнать, когда он прибудет. Почти сразу же следом явились и Саманта с Холдером. Брат снова был чем-то недоволен, зато его девушка неизменно широко улыбалась. Они с отцом обменялись любезностями и поинтересовались, как у них дела. Как всегда сухо. В нашей семье невестка приживалась до сих пор. За ужином мы ели молча, пока отец не спросил меня об учёбе. — Всё в порядке. Скоро мы сдаём зачёт по французскому, журналистике и истории Южной Америки, — ответила я с расстановками. — И как движется твоя подготовка? — поинтересовался отец. — Я уже начала учить материал, — ответила я, отложив столовые приборы и приготовившись к новый вопросам. Однако отец просто кивнул и продолжил есть. И, так как я уже наелась, то решила выйти из-за стола и вымыть за собой тарелку. Холдер и Саманта вскоре присоединились ко мне, когда я расположилась на диване перед телевизором. Отец остался на кухне и читал газету. Странно это всё, конечно, но в нашей семье каждый постоянно в своём излюбленном уголке. Мы давно уже не собирались вместе, разве что по праздникам. И это очень печально. Сюжет фильма детектива затянул меня, и весь последующий час я была занята только сюжетом, в котором были убиты молодые парень и девушка. Местные власти подозревали бывшую девушку парня, которая могла убить возлюбленных из-за ревности. И вот к какому выводу я пришла: быть одинокой не так уж и плохо.