три месяца.

***

Ночь, проведённая в автобусе, была самой ужасной из всех тех, что приходилось проживать Вове. Разряженный телефон, отсутствие сети, бессонница, подкрепляемая гулом телевизора около водителя, кричащие дети впереди, а главное нежеланные соседи. В основном это были чересчур разговорчивые женщины, которые то и дело мысленно сватали парня со своими внучками его возраста. Неудобные сиденья заставляли спину ужасно ныть. Благо остановки были довольно часто. Вова явно был не прочь выходить на каждой из них дабы размяться, а заодно и закурить. Сие действо сопровождалось презрительными взглядами женщин. В эти моменты мысли о сватовстве Вовы с собственными внучками уступали место перешёптываниям о том, что он губит организм. Но затем все дружно решали, что чего плохого в курении? Он же не наркоман. И прежние мысли о сватовстве медленно возвращались. Одним словом, эти шестнадцать часов, проведённые в автобусе, были сущим адом. Иначе это нельзя было назвать никак. После слов водителя о том, что они вот-вот прибудут к месту назначения, в голове Владимира, как говорится, грянули фанфары. Он зашнуровал кеды и обнял свой рюкзак, готовясь выйти как можно скорее. Родители всегда отправляли Вовочку к деду, чтобы, наконец, отдохнуть от вечных криков за компьютером и прочих выходок подростка, а после наслаждались тремя месяцами спокойствия в доме. Конечно, в этот раз, как и в прочие другие, парень всеми силами доказывал, что у дедушки ему будет скучно, интернета там нет уже год, а пахать на огороде ему не очень интересно. Точнее не интересно совсем. Но после слов матери о том, что благодаря новому соседу в этот раз всё будет иначе, он всё же нехотя поплёлся собирать вещи. А ещё Вова просто понимал, что спорить бесполезно. И вот, сейчас Владимир, стоит на остановке под солнцем и ждёт своего деда на его развалюхе, ласково именуемой тем как «золотце». Он вечно целовал ту в холодный или горячий, в зависимости от погоды, н неизменно грязный и пыльный металл капота. Зрелище, разумеется, было не из лучших, однако подросток давно привык к странностями дедушки Валеры. Альбертович всегда мог выдасть что-то странное, особенно учитывая его жаргон и манеру речи. В наушниках вдруг заиграла какая-то спокойная песня, заставляя Семенюка автоматически притоптывать ногой в такт музыке и, подобно ребёнку, пританцовывать. На остановке никого не было, кроме Вовы. Все давно разошлись, так что можно было не сдерживаться. Плеер за ночь не разрядился, и это единственное, что радовало. Оставалось две полосы заряда на экране, и этого хватило бы примерно на три-четыре часа. Но не станет же дед ехать настолько долго? Прошло время. Парень подумывал было уже пойти навстречу, как наконец вдали появилась знакомая марка автомобиля. Вскоре машина поравнялась с парнем. Снимая один наушник, он открыл переднюю дверь, собираясь сесть на переднее сидение. Но ехидный взгляд Валеры напомнил ему о том, что стоит вспомнить свой возраст и усесться назад. С хмурым видом Вова захлопнул дверь и плюхнулся на заднее сиденье, закинув перед этим туда рюкзак. — Мне, между прочим, семнадцать, а не семь, — донеслось со стороны Вовы, — Ты забыл десяток лет, — его слова прозвучали, словно слова ребёнка, которого обидели родители. Иногда Вове казалось, что дед, да и вообще все вокруг не воспринимали его как взрослого, а думали, что он до сих пор обычный ребёнок. И с одной стороны это было просто ужасно, но с другой удивительно прекрасно. Они не требовали от него невозможного, не смотрели на него так, словно он был способен внести свой вклад во что-то совершенное, словно он — та частица, которая поможет собрать пазл мирозданья и собрать общую картину. Но если он был для них ребёнком, то значит ли это, что они просто не желали воспринимать его как часть серой массы из взрослых людей? Может быть они просто желали спасти его от этой участи? Значило ли это, что они просто хотят лучшего для своего сына? Владимир вряд ли узнает ответ на эти вопросы.

***

Вова всей душой мечтал как можно скорее провалиться в сон, но привычное, хриплое дедово "Вовка", ясно дало ему понять, что сначала Семенюку предстоит выслушать старика, прежде чем насладиться сном. — А бабу-то, бабоньку завёл? Який какой, Вовка, и гляди, без своей собственной молодой скумбрии, — начал тот, смотря в зеркальце заднего вида. Дед прищурился. Вокруг его глаз скопились морщинки. В зеркале он заметил отражение потерянного взгляда внука, который, кажется, смутился. Видите ли, каждый знакомый их семьи умел в любой удобный и неудобный момент поинтересоваться, когда же Вова задумается об отношениях и откинет назад всю ерунду в виде видеоигр? Однако, Вовочка больше предпочитал проводить молодость так, как хочет именно он, а точнее за компьютером, с друзьями в дискорде, проводя время с веселыми шутками и играми. Не иметь никаких запар по поводу того, что его ждёт девушка, и вообще, им надо строить их отношения, подобно забору на даче! Ну не хотел подросток так просто бросать друзей в сети ради такой временной ерунды, как любовь. Сердце жутко сводило, отчего оно начинало болеть так, словно вот-вот стянется в узел, когда речь заходила о любви. А родители уже открыто заявляли, что, не дай бог, их сын гей, раз девочку не может найти! От их слов было неудобно, ужасно, стыдно, больно... В такие моменты больше всего ему хотелось провалиться сквозь землю, прекратить диалог, оторвать себе уши и язык, лишь бы не отвечать на вопросы старших. — Нету у меня никого, — тихо, со смущением говорит подросток. Он мгновенно заткнул второе ухо наушником и заметил, что дед начал что-то ворчать. Он прибавил громкости на плеере, включил тяжёлый рок и взглянул в окно. Пейзажи остановок вдали от села пестрили лесополосами, небольшими ларьками и заправками. Мало что изменилось за год его отсутствия, пока он готовился к экзаменам. Помимо зелёных пятен листвы деревьев, что сливались в единое ярко-зелёное полотно, если не сфокусировать взгляд на одном единственном дереве, начали появляться частные дома. За ними магазины с новыми и яркими вывесками. Следом красивые, новые площадки, и, наконец, фонтан, начавший работать, видимо, совсем недавно. А ещё куча людей. В такую жару, как бы не было удивительно, было достаточно много ребят, которые оживлённо общались. Модные, красивые, все такие... Чертовски одинаковые. До тошноты. Вове хотелось плюнуть им в спину от того, что кроме того, как надевать грёбанные тряпки и хвастаться ими, они не умели ровным счётом ничего. Одновременно обидно и жалко за это потерянное поколение молодёжи. Да и лет им меньше, чем самому Семенюку.

***

Вскоре мимо начали проплывать знакомые пейзажи. Знакомая улица, ужасная дорога, но при этом вдалеке виднелось до жути красивая поляна, где росло несколько деревьев, но в основном куча травы и полевых цветов. Машина остановилась, и дед начал выгонять Вову из машины. Тот забрал его рюкзак, так что Семенюку не оставалось ничего, кроме как выйти из автомобиля. После этого дедушка скрылся за открытой калиткой на территорию, а затем и в сам дом. Послышался лай собаки. В душе Вовы затеплилась надежда, что, возможно, Валера наконец прислушался к соседям и завёл собаку. Но вероятность была довольно мала. За деревянным забором не взглянуть на пса, однако Вову это не особо волновало. Хотелось лишь поскорее найти нового соседа и выманить у того пароль от интернета. Его взгляд вдруг перебила чья-то макушка в белой панамке, из-под которой выбивались непослушные пряди ярких, коротких волос. Вова сразу понял, кто это. Зина. Дружелюбная соседка, живущая рядышком в хорошем доме с замечательными клумбами и яблонями. Эта женщина была слегка полновата, но это не делало её страшнее других дам в этой деревне. Насколько парню было известно, Зина с его дедушкой ведут эдакий роман, но Вову это ни коим образом не тревожило. — Здравствуйте, тётя Зина, — начал вдруг подросток. Его голос прозвучал как-то неуверенно, из-за чего в ответ Вова получил удивленный взгляд, который вскоре всё же меняется на радостные эмоции. Как же неловко слышать это её: "ты дома, ты дома, солнышко!". Он мило улыбнулся. На парня сразу посыпалась гора историй. Зина рассказывала о том, что интересного происходило, пока парня не было, что сделали и что улучшили. Вова старательно слушал истории, но вскоре решился задать интересующий его на самом деле вопрос. — А... Мне мама сказала, что тут, кажись, у вас новый сосед появился?.. А где он? — Было довольно неловко перебивать Зину, но если бы парень не сделал этого, то ему, наверное, пришлось бы слушать истории до самого вечера. — Ты это про Лёшку Губанова? Ой, такой хороший мальчик! Да ещё и примерно твоего возраста. Он, наверное, дома у себя. Сходи, познакомься, — ответила Зина, легко улыбнувшись, и продолжая поливать клумбы с цветами. Вова кивнул, благодаря за ответ, и сам зашёл за калитку, сразу же увидев несчастного пса непонятной, смешанной породы. Среднего размера, зато выглядел он внушительно страшно. Скорее всего, помесь немецкой овчарки и простой дворняги. На будке красовалась надпись, в которой оглашалось имя собаки.

Дениска.

— Отсосный какой-то додик, — фыркнул себе под нос Вова.