Лимонное дерево

Кроули вытянул ногу, кладя ее на бортик ванны. Он неоднозначно дёрнул бровями, а после провел мочалкой по бедру до колена, показательно дуя губы. — И что это? — поинтересовался Азирафаэль. — Я оставил полотенце в спальне. Да, опять. Кроули подстригся. Ему нравилась его прическа и было почти насрать на то, что думают окружающие, но в двадцать первом веке хотелось стать чуть современнее и избавиться от образа хиппи. Казалось, ещё чуть-чуть, малейшая смена образа, и от нежного ангела почти ничего не останется. Вспоминался Гавриил в своем стильном костюме, идеально выглаженном, весь такой папочка-архангел, строгий парень, который по ночам гоняет на порнуху. Кроули состриг длинные вьющиеся волосы, мягкие, те, к которым они оба привыкли. Азирафаэль с непривычки пугался, когда хотел провести по всей длине, но натыкался на пустоту, когда вместо шелка трогал что-то совершенно новое. Ангел сидел в ванной и стрелял глазками. Он и раньше смотрел так, но сейчас меньше напоминал эфирное существо — вообще не напоминал его, выглядя как простой парень, который залез к Азирафаэлю в ванну, ещё и что-то требовал, сука такая. Азирафаэль уже и не помнил его таким, но старался привыкнуть. Кроули откинулся назад, кладя затылок на бортик, и влажно выдохнул, разгоняя пар вокруг себя. Нет, ерунда какая-то! Азирафаэль отошёл, нашел белоснежное полотенце, занимавшее спинку стула у койки. Кроули постоянно вылезал после душа в одном полотенце, кое-как пряча грудь и голую задницу. Хреново прятал, если честно. Заканчивалось это дело либо скорым одеванием, либо сексом, либо тем, что ангел натягивал свою злосчастную сорочку и ложился спать, оставив влажное полотенце на стуле. Вернуть его он забывал в любом случае, изредка относя на место утром или через пару часов. Чаще звал Азирафаэля, либо устраивал чудо, но в большинстве случаев игриво просил о помощи демона. В такие моменты казалось, что перед ним не ангел вовсе. Кроули стрелял глазками, выгибался, как первоклассная шлюха. Азирафаэль знал, что такой он лишь с ним, но раньше волосы прибавляли ему изящности. Сейчас стало странно, но демон гнал от себя эти мысли. Кроули стал другим. Азирафаэль совершенно не любил перемены. Демон повесил полотенце на крючок. Он знал, для чего ангел так извивался — его персональный грешок, в котором он никогда не признался бы. Кроули обожал красоваться, хоть и делал вид, что он это не специально. Однако ему это шло, как и мягкая робкая улыбка, перед которой ни один демон не устоит, хоть и смущался он чаще всего перед Азирафаэлем, и демон обожал доводить его. Сейчас хотелось убедиться, что все тот же ангел, которому Азирафаэль безмерно доверял, но в данный момент не мог привыкнуть глазами. Он аккуратно сел на край бортика ванны, закатал рукав черной рубашки и опустил руку в воду, касаясь тонкой щиколотки. — Не, продолжай, — попросил демон, облизывая вмиг пересохшие губы. Кроули пару минут назад соблазнительно смотрел на него, не стесняясь наготы. Пока Азирафаэль вел рукой выше, почти невесомо, но под водой ощутимо касаясь голени, а затем — колена, ангел застыл, прижимая к груди мочалку. Он пару раз провел ею по груди, чисто машинально, не отрывая взгляда от ловких пальцев. Азирафаэль склонился низко, слушал чужое дыхание. — Спасибо за полотенце. — Должен будешь, — решил Азирафаэль, с упором трогая колено. Над горячей водой стало душно. Демон откинул волосы назад, расстегнул пару верхних пуговиц, увлажняя ткань мокрой рукой. Он в упор смотрел, стараясь привыкнуть и запомнить. Кроули был голый, горячий и уже чуть более знакомый, дышал загнанно, хотел поджать колени к груди, чтобы спрятаться, но этим он бы сильнее открылся, поэтому он свёл ноги, пряча себя. Азирафаэль усмехнулся. Кроули казался невинным светлым мальчиком, сбежавшим с воскресной службы к такому злому и порочному демону. Он тихо высоко простонал что-то, когда Азирафаэль провел выше, поглаживая несильно выше колена и обратно. Щеки ангела покраснели, а сам он сжал губы, задыхаясь. Под водой ощущения притуплялись, но даже этого было достаточно. Демон вновь вытащил руку, сел ближе, касаясь нежной скулы. Щеки заалели, сдавая хозяина, и он был весь такой чудесный. Азирафаэль долго смотрел в его глаза, впитывал новый образ, понимая, что и так ему определённо нравится. Ему понравится любой Кроули, если он будет вот так смотреть пьяным взглядом, судорожно сглатывать, щурясь, часто облизываться, когда он касается его, вкладывая определенный подтекст, но не выделяя его, как бы намекая. Соскользнув со щеки, ладонь легла за ухо, позже — на затылок. Азирафаэль провел по коротким мокрым волосам. Да, так ему тоже нравилось. Он не будет путаться, когда захочет поцеловать длинную шею, сможет долго вдыхать родной запах, водить носом, вызывая щекотку. Шея Кроули будет всегда открыта для него, как в приглашающем жесте, и уже не спрячутся яркие укусы, не исчезнет мысль о том, что эта беззащитная шея целиком и полностью его. Азирафаэль легонько коснулся его губ губами, оставляя почти невинный поцелуй, после чего поднялся, все ещё любуясь чужим возбуждением. Он развернулся, собираясь выпить, и прихватил с собой единственное полотенце, которое ранее и принес. — И не вздумай чудом возвращать его! — грозно сказал демон, закидывая полотенце себе на плечо. Пожалуй, Кроули оно сегодня не понадобится.