Пока Бьется Сердце

      День близился к вечеру, и солнце мало помалу начало приближаться к горизонту, наполняя малиновым сиропом небо и облака, которые, словно губка, впитывали его в себя. Природа замирает, почти не слышны гул машин и гомон людских голосов, становится все тише и тише, а скоро и вовсе мир погрузится в таинственную тишину, которая окутает его с ног до головы. Большое оранжевое солнце прощально пылает, медленно скрываясь из вида. Сначала кажется, что оно движется очень медленно, пробегая лучами по ветвям деревьев и окнам домов, а потом резко ныряет за горизонт, пропадая насовсем. Я стоял на балконе и, подобно облакам, впитывал в себя прощальные лучи дневного светила. О, как прекрасен закат! Я бы мог часами наблюдать за засыпающим у моих ног миром, я бы мог часами глядеть на алое полотно над моей головой и провожать взглядом облака, тонущие в небесном море красных оттенков, я бы мог часами просто стоять вот так, замерев, не двигаясь, слившись воедино с природой и её тихими и обвораживающими звуками, которые наполняли мою голову до краев, как бокал шампанского. Ах, я бы всё отдал, чтобы забыться! Всё отдал, чтобы моя душа наконец-то перестала болеть, а чувство страха перестало поедать меня изнутри каждый раз, когда солнце заходит за горизонт, приглашая на землю сумерки. Каждый раз я засыпаю со страхом о завтрашнем дне. И просыпаюсь тоже с этим угнетающим чувством. Я боюсь, что проснувшись однажды, я в ужасе осознаю, что рядом со мною нету ни этих идиотов, с которыми мы замешаны в одной беде, ни этого трусливого Томлинсона, который вызывает у меня жалость и презрение, да и только, ни Нелли, чей мягкий, полный доброты и решимости взгляд вселяет в меня уверенность, а слова действуют как бальзам на мою израненную душу...       Нелли! Нелли! Нелли! Нелли! Постоянно образ этой девушки всплывает у меня в голове, а я никак не могу это предотвратить! Она глубоко вошла в мою память, завладев сердцем, и, видимо, даже и не собирается с ними прощаться. Но я тут же вспоминаю Найла... Ох, этот красивый ирландец, крепкого телосложение, с волосами пшеничного цвета и голубыми, как озеро, глазами. Такими же голубыми и глубокими, стоит только в них заглянуть, и ты поймешь, что этот человек скрывает в себе намного больше, чем говорит и показывает. Множество загадок и тайн скрыты в глубине его ирландской души, которые мы, наверное, никогда до конца не сможем разгадать. Бывает, он сидит, смотрит в окно или любуется пейзажем, и тут, внезапно, на его лице появляется легкая полуулыбка, и он закрывает глаза на время, размышляя о чем-то своем. Или во время разговора он смотрит на тебя, пока ты увлеченно что-то рассказываешь, но взгляд его словно устремлен куда-то в даль, а ты лишь "присутствуешь" рядом с ирландцем. Он не замечает тебя, хотя делает вид, что его действительно интересует твоя болтовня, а порой уголки его губ слегка изгибаются в некой усмешке, а в глазах загорается на время огонёк, но тут же гаснет. И вот гадай потом, что же так позабавило его из твоего монолога. Наверное, Найлу свойственно одиночество, что не скажешь, глядя на толпу людей, которая практически постоянно его окружает за обеденным столом или каким-нибудь званным ужином. Он отпускает шутки направо и налево, поддерживает разговор, мило улыбается дамам, играя своими ямочками на щеках, и что-то советует мужчинам, вступая в их дискуссию. Короче говоря, в обществе всегда рады этому беззаботному парню, и он никогда не остаётся без внимания. Но по вечерам, вернувшись после тяжелого рабочего дня, он предпочитает закрыться в своей комнате и проводить там остаток своего времени, пока ему снова не придётся встать на ноги с первыми лучами солнца и, натянув на лицо ослепляющую улыбку, вновь появиться на людях и перед камерами журналистов. Даже сейчас он постоянно сидит в сторонке от нас, погруженный в свои мысли. И постоянно молчит, от чего эта неизвестность только усиливается. Может, он думает о Нелли, о том, как её уберечь, а, может, задумывается обо всей ситуации в целом. Но он настолько спокоен, что это иногда даже пугает больше, чем если бы он метал громы и молнии, как это иногда предпочитает делать Андерсон. Она же всем видом частенько хочет показать, что ей что-то не нравится, что её что-то не устраивает, пугает, огорчает и так далее. Тут хотя бы можно понять, чего она хочет, и в чём заключается причина её капризов, а в ситуации с Хораном - абсолютная неизвестность. Только тогда, на балконе, я смог хоть немного понять, о чём он думал, но не уверен, что эти мысли терзают его и сейчас. А вот, кстати, и он...       Найл вышел на балкон, потянулся и направился ко мне. Оказавшись рядом, он, не проронив ни слова, принялся вместе со мной наблюдать за утихающим миром, который в сумерках, загораясь огнями, готовился перейти к ночной жизни. Ох, хотел бы я сегодня ночью отправиться в какой-нибудь клуб и оторваться по полной! Хотя бы на время отогнать от себя эти удушливые мысли и липкий страх. - Где Маша и Гарри? - разрезая тишину, спросил я спустя некоторое время. - Скоро придут, - всё тем же невозмутимым голосом ответил Найл. Между нами снова повисло молчание. - Как думаешь, что будет дальше? - вздохнув, снова спросил я, пытаясь хоть как-то завязать разговор с приятелем. - Думаю, это риторический вопрос, - он косо взглянул на меня и снова отвел свой взгляд куда-то в даль. - Почему ты так считаешь? - Потому что на твой вопрос нет ответа, Джастин, - он глубоко вдохнул. - Если бы я знал, то смог бы тебе ответить. Да и если бы кто-нибудь знал, то этот вопрос уже не был бы риторический. А так, он равносилен вопросу про жизнь в космосе через несколько сотен лет или одному из тех о жизни и смерти, которыми часто задаются многие в наше время, - он помолчал. - Разве я не прав? - Прав, - коротко ответил я. - Но у тебя же должно быть хоть какое-то мнение на этот счет? - Да, должно, - он снова замолчал. - Но оно не будет являться ответом на поставленный тобою вопрос. Черт бы его побрал! Я просто хочу узнать, что он думает обо всём этом, ведь за время нашего пути он так и ни разу ничего не сказал по этому поводу. Собственно, об этом я ему и сказал. - Тебе правда так интересно знать, о чём я думаю? - он удивленно приподнял брови вверх. - Я предпочитаю не излагать свои мысли в пламенных речах, как это любит делать Гарри, - он улыбнулся. И опять всё словно сквозь туман! Опять он старается увильнуть от ответа или вовсе промолчать. Но почему? - Не обязательно в пламенных речах, - возразил я, - можно просто. Коротко и просто. - Коротко и просто? - повторил он. - Хорошо. Тогда... ничего. - В смысле? - а я ожидал более подробного ответа. - В прямом. - Что значит это твоё "ничего"? - Ничего оно не значит, Джастин, - слегка грубо сказал он, повысив голос. - "Ничего" ничего не означает, хах, - язвительно сказал я, - очень смешно, Найл. - А я похож на клоуна? - блондин повернулся и посмотрел прямо на меня. Не в сторону, не сквозь меня, а глаза в глаза. В ответ я отрицательно покачал головой. - Но я всё равно не понимаю... - Ты и не поймешь.       Глаза Найла горели. Что-то внутри него завелось, механизм, который долгое время пылился, снова принялся работать, приливая кровь к щекам ирландца. Потускневшие глаза словно обрели на мгновение свой истинный цвет, снова оживились, но заглянув в них, я увидел отражение себя, а точнее, отражение своего душевного состояния. Страх. В его глазах я видел то же, что и сегодня утром в глазах Гарри, что видел каждый раз в своем отражении в зеркале. Мы стали похожи на каких-то зверьков, которые вздрагивали от каждого шороха или дуновения ветра, которыми можно было легко управлять, упомянув лишь о том, что смерть рядом или, что нашим близким угрожает беда. Хоран всегда держался спокойно, но даже за этим его невозмутимым спокойствием, тихим и ровным голосом и слегка вздернутой, словно у командира, головой, скрывалось то, что было в каждом из нас. Он боялся. Страх заполонил каждую клеточку его тела, и ирландец был всегда на чеку, чтобы не попасть в беду, но при этом он ещё следил за каждым из нас, словно мы были под его опекой, словно он нёс за нас ответственность. И всё-таки было в его словах что-то, что заставило меня задуматься. "Ничего". Может, он прав? - Видишь ли, Джастин, - снова начал он, - мы никогда не узнаем, что будет завтра. Да, у нас будут свои планы и что-то в этом роде. Но всё меняется так быстро, события каждый раз набирают всё новые обороты, что мне даже не хочется думать о том, что может случиться дальше. Я стараюсь жить каждой минутой. Стараюсь насладиться тем, что я делаю, ведь, возможно, я это делаю в последний раз. Я засыпаю в страхе, но с надеждой, что, как только проснусь, то мне станет легче, что что-нибудь изменится. Однако, когда я вновь открываю глаза, то вижу всё тот же потолок, тот же мир, тех же людей и понимаю, что всё осталось прежним. Ничего не изменится, а я, главное, никак не могу на это повлиять. То, с чем мы столкнулись, не похоже на те проблемы, с которыми мне приходилось сталкиваться ранее. Если тогда всё зависело от меня, то сейчас всё зависит от невидимой мне силы. И от времени. - И от Нелли, - добавил я, и Хоран на мгновение замер. Он заметно напрягся, даже задержал дыхание. - И от Нелли... - тихо повторил он, и мы оба замолчали. Воспоминания о ней приносят ему не меньше душевной боли, чем мне.       Тут сзади послышался скрип досок, и, обернувшись, я увидел Машу с чашкой чая в руках. Она позвала нас в номер, и, честно говоря, я был ей очень благодарен за это, потому что не знал, как продолжить диалог с Найлом, а стоять в тишине или слушать очередную его загадочную речь мне не очень-то и хотелось. На диване сидел Гарри, и девушка села к нему в объятия, а мы с Найлом расположились в креслах напротив. Перед нами, на журнальном столике, лежала бумажка, на которую Маша аккуратно переписала код Нелли. - Я до сих пор не понимаю, что с этим делать, - слегка рассержено сказал кудрявый. - Неужели Нелли не могла придумать что-нибудь попроще? - Ничего так просто не бывает, - Найл взял в руки бумажку. - Надо думать как Нелли. - Думать как Андерсон? Упаси меня господь! Я сейчас пойду рисовать граффити своей кровью! - воскликнул Гарри и засмеялся в голос, а Маша, хоть и старалась скрыть, но всё же я заметил, что её очень рассмешила эта шутка. А я готов был его убить, но сжал кулаки. Не время для выяснения отношений. - Смешно, - холодно сказал я. - Ах, ну простите, что слегка обидел вашу девушку, мистер Бибер, - смеясь, снова пошутил Гарри, сделав акцент на моей фамилии, - хотя нет, постой, она же не с тобой встречается. А с Найлом, вроде, да, Хоран? - но блондин даже не повернул головы в нашу сторону. Он сидел и сосредоточенно глядел на шифр, испепеляя взглядом несчастный клочок бумаги. - Может ты уже закроешь свой рот? - грубо сказал ему я. С каждым новым его словом мне становилось всё труднее сдерживать себя в руках, но Стайлс всё продолжал и продолжал испытывать моё терпение своими грязными шуточками. - Рот не мне надо закрывать, а... - парень замялся, но я понял, что он опять имел в виду Нелли. - Ну ладно тебе, милый, хорош, - остановила его Маша, погладив по щеке. - Не нужно так отзываться об Андерсон, - Маша назвала свою лучшую подругу по фамилии? И до этого смеялась вместе с Гарри, когда тот её унижал? Очень странно она себя ведет. Я бы давно этому идиоту рот заткнул, если бы так говорили о моем лучшем друге. Пускай даже в шутку. - Нет, ну скажи мне, Машунь, разве я не прав? - Отчасти, - блондинка слегка улыбнулась. - Подожди, - я приподнялся, - что значит это твоё "отчасти"? - А ты до сих пор не догадывался? - усмехнулся Стайлс. - Когда ты думал, что "встречаешься" с Нелли, назовем это так, то она в этот же промежуток времени целовалась и с Луи, и с какими-то новыми друзьями из клуба, и с... - но не успел он договорить, как я уже плотно взял его за горло, не давая вдохнуть. Маша, вскрикнув, принялась нас разнимать, но я оттолкнул её от себя, и девушка больно ударилась головой об ручку кресла. - Подонок! - крикнул я, сжимая в своих руках горло приятеля. - Ты не имеешь право! - Джастин! Успокойся! - но я не слышал жалобных криков девушки. - От... пусти... - еле-еле проговорил Гарри, цепляясь за мои руки и волосы, пытаясь оттолкнуть меня от себя. - Найл! Сделай что-нибудь! Он же убьет его! Убьет, убьет, убьет! Во мне кипела ярость. Она настолько сильно овладела мной, что я готов был убить этого смазливого мальчика из One Direction, по которому сохнут миллионы девчонок. Его лицо стало пунцовым, на лбу проступили капельки пота, а глаза... Глаза пылали ненавистью и страхом. Ненавистью ко мне. В данный момент он ненавидел и боялся меня больше всего на свете. Ну конечно же, можно сказать, что его жизнь была в моих руках! Ещё посильнее надавить, и этот парень исчезнет. И не поверите, но мне настолько понравилась эта идея, настолько понравились эти ощущения силы, что я бы задушил его, если бы не эта глупая девчонка. Она с криками набросилась на меня и, вцепившись в мою правую руку, больно укусила меня за запястье, что я невольно отдернул руку, позволив Гарри вдохнуть воздух. Я замахнулся и засадил смачную пощечину блондинке по лицу, что бедная девочка упала на пол, закрывшись руками, и расплакалась. - Парень, парень, остынь! - обхватив меня сзади, воскликнул Найл и оттащил в сторону от Гарри и Маши. Кудрявый, перевернувшись, свалился с дивана на пол и принялся сильно кашлять, держась за горло. - Отпусти меня! - крикнул я и принялся вырываться. Я хотел закончить начатое дело. - Успокойся! - не успел я снова закричать, как уже оказался на полу, и моя челюсть начала сильно болеть. Найл мне врезал, пытаясь привести в чувства. - Ты не в себе, друг, - более спокойно сказал он, присев рядом. В его глазах я увидел испуг и сочувствие. Поднявшись, я окинул взглядом комнату. Ничего не изменилось. Перед глазами всё слегка помутнело, и я был вынужден сесть на кресло, чтобы не свалиться с ног. Затем, постепенно я начал вспоминать всё, что случилось пару минут назад... Я ударил Машу... Был готов убить Гарри. Я не мог положить руки себе на колени, потому что они очень сильно дрожали. Посмотрев на ладони, я невольно согнулся пополам, схватившись за голову, так как какой-то странный звон в моей голове только сильнее раздражал ушные перепонки, перемешиваясь воедино с рыданиями Бекишевой. Что я натворил?! Еле-еле поднявшись с кресла, я подошёл к Маше и присел рядом, но чуть только я поднял руку, чтобы её погладить и успокоить, как за запястье меня схватил Гарри и больно его сдавил. - Не прикасайся к ней, - процедил он сквозь зубы. - Гарри, я хочу извиниться... - Твои извинения нахрен никому не нужны, - парень злобно посмотрел на меня. Это был один из тех устрашающих взглядов, полный ненависти, презрения и унижения, которые я иногда видел у бедных и голодных детей в Африке. Они были обижены на всё и на всех, в частности, на жизнь, которая так сурово и беспощадно с ними обошлась. Взгляд измученного и запуганного волчонка, загнанного в угол каким-нибудь другим зверем. Более страшным и сильным, чем он сам. - Стайлс, послушай... - начал было оправдываться я, но тут Маша развернулась, и её уставшие и покрасевшие от слёз глаза уставились на меня снизу вверх. Наши взгляды встретились: мой, полный мольбы и сочувствия, и её - ненависти, страха и недоверия. - Отойди, - прошептала она, шмыгнув носом. - Маш, прости меня... Я... не хотел, честное слово... - Не нужно объяснений. Просто не приближайся, - почему она смотрит на меня так, словно увидела перед собой что-то до смерти пугающее? - Маш, - твёрдо сказал я, пытаясь собраться с мыслями и успокоить девушку, но та не стала меня даже слушать. - Отвали! - крикнула она и сразу же прижалась к груди Гарри, а тот бережно обнял её. - Что с тобой происходит?.. - спросила она, еле сдерживая новые рыдания. - Я... - я взглянул на свои руки, которые продолжали трястись, как осиновый лист. Ярость постепенно отходила, и сейчас я её не чувствовал вовсе. Это было что-то похожее на временную вспышку эмоций, которая быстро угасла, оставив легкую дымку, оставив след о своём появлении. Я не знаю, почему так произошло. Может, его слова о Нелли меня так задели, а, возможно, это просто был срыв, а Гарри, скажем так, своими шутками только подлил масла в огонь. Но тем не менее, эта ярость неоправданная. Я мог убить друга из-за того, что не смог совладать с собой и со своими эмоциями. Хотя, честно говоря, в тот момент у меня создавалось ощущение, что тело само что-то делает, а я, как зритель, лишь наблюдаю и наслаждаюсь спектаклем... Слов, чтобы ответить Маше, я не нашёл и лишь покачал головой. - Но я правда не хотел... - Ты монстр, - бросила она и снова расплакалась. Я медленно поднялся на ноги, не отрывая взгляда от бедной девушки. Затем, обернувшись, я посмотрел на Найла, надеясь найти в его невозмутимом спокойствии и уверенности поддержку, но парень был потерян. Он растерянно смотрел то на меня, то на Гарри и Машу, и не мог ничего сказать. Они все меня здесь ненавидят. Все боятся и будут бояться ещё больше. Все! Я схватил свою кофту из гардероба и выбежал из номера отеля, не закрыв за собой дверь. Сбежав вниз по лестнице, я уже оказался у главного входа перед стеклянной дверью. - Джастин! - услышал я вслед. Это был Найл. - Бибер, остановись! Куда ты? - От вас подальше! - крикнул я в ответ, и мои слова эхом пронеслись по холлу. - От меня одни неприятности. - Джастин! Быстро вернись назад! - послышались тяжелые шаги на лестнице. Видимо, Хоран быстро спускался вниз. Я глубоко вдохнул и выбежал из отеля в сумерки угасающего дня.