Министерские шалости

Да-да, ночь обещала быть интересной, но, как ни странно, прошла вполне обычно. Если, конечно, провести ночь в одной кровати со своим соулмейтом, всего несколько дней назад считавшимся бывшим врагом, можно было назвать чем-то обычным. Видимо, Драко и Гермиона слишком устали, чтобы препираться друг с другом, а потому, справившись с неким дискомфортом от чересчур интимной обстановки спальни, они быстро уснули, забываясь в объятиях Морфея. Пробуждение оказалось довольно спонтанным и торопливым. Сбившись с мыслей присутствием Драко, Гермиона забыла завести будильник, а потому они вскочили с кровати за час до начала рабочего дня. Благо, они являлись главами своих отделов и вполне могли себе позволить опоздать на пятнадцать минут. Гермиона надела то, что первое попалось под руку, целым образом повешенное на вешалку заботливой Джинни. Юбка-карандаш глубокого бордового цвета из плотной ткани с разрезом на левой ноге, который при ходьбе оголял большую часть бедра, обтягивающая белая блузка с открытыми плечами и туфли в тон юбке — все это, может, и показалось бы Гермионе слишком откровенным, но было абсолютно некогда ни переодеваться, ни тем более проклинать подругу, купившую все это безобразие. Наскоро накрасив ресницы тушью и причесавшись, Грейнджер выбежала к Драко в гостиную, даже не замечая, каким взглядом он ее одарил. А стоило бы. Но впопыхах Гермионе было совершенно не до его пристальных взглядов, и только лишь оказавшись в Атриуме Министерства, Грейнджер вспомнила, что они с Малфоем кое-что не обсудили, и подняла на него бешеный взгляд. Опаздывать Гермиона не любила жутко, а потому данная ситуация не только выбивала ее из колеи, но и заставляла чувствовать себя ни на что не годным руководителем. Малфой же выглядел как всегда по-аристократически непоколебимо и высокомерно, видимо, совершенно не волнуясь из-за их опоздания. — Значит так, давай сегодня позанимаемся делами своих отделов, потом поработаем в кабинете собраний, а дальше видно будет. Хорошо? — произнесла Гермиона, направляясь быстрым шагом под руку с Малфоем к лифту и мельком поглядывая на него. Внутри что-то неповторимо сжималось, Гермиона чувствовала себя, как ни странно, девушкой, а не помесью библиотеки и примерной ханжи, какой всегда была для своих друзей-мальчишек. Сейчас, следуя под руку с Драко, она ощущала себя необыкновенно уверенно, будто его локоть, на который она опиралась, давал ей сил на полное игнорирование окружающих. — Давай так, — пожал плечами Малфой. — Мне без разницы, когда отчитывать моих тормознутых работников. — Если они тормознутые, то зачем они тебе? — удивилась Гермиона, останавливаясь возле толпы народа, ожидающей один из лифтов. — Ну может, они и не настолько тупые, — закатил глаза Драко, — но могли быть и лучше. Многие волшебники, столпившиеся около лифтов, оборачивались и, не стесняясь, разглядывали пару, сразу начиная перешептываться. Гермиона вздернула подбородок и расправила спину, чувствуя незримую поддержку непоколебимого в любой ситуации Малфоя. Он безразлично оглядел толпу, и все сплетники сразу затихли, отворачиваясь. Видимо, слова Драко, сказанные вчера в лифте, распространились по всем работникам Министерства, и никто не хотел быть неугодным главе отдела международного магического сотрудничества, да еще и лорду голубых кровей с темным прошлым. Гермиона и Драко вошли в один из пришедших лифтов и уместились с краю, подальше от посторонних глаз, хотя… глаза, в любом случае, тут были повсюду. Грейнджер даже не удивилась, если бы один из бумажных самолетиков, влетевших в кабину, нес очередную сплетню об их отношениях. — А если нам опять станет плохо? — вдруг произнесла Гермиона, вставая как можно ближе к Драко и замечая, что его щеки слегка порозовели. «Освещение, что ли, так падает». — Ну вот смотри, оптимальное время друг без друга, по опыту вчерашнего дня, часа два. У меня на это время записан человек, с которым надо обсудить кое-какие дела, а у тебя? — У меня все записаны только после обеда, поэтому я приду, — серьезно кивнула Гермиона, пытаясь вспомнить, точно ли это так. Со всей соулмейтской кутерьмой, в которую она встряла, Грейнджер совсем забыла свой график встреч. — Ну вот и договорились. «Отдел международного магического сотрудничества», — послышалось из динамиков, и Драко, странным, как показалось Гермионе, взглядом оглядел ее и вышел со своими сотрудниками на пятом уровне. Только Драко ушел, а в лифте уже стало некомфортно. Взгляды окружающих казались колкими, а их перешептывания давили на барабанные перепонки. Гермиона опустила взгляд на носки туфель и поправила ремень сумки на плече, хотелось поскорее закрыться в своем кабинете, чтобы отдохнуть от посторонних и заняться, наконец-то, работой отдела, но… После дня, проведенного без своей начальницы, все ее подчиненные как с цепи сорвались, чуть ли не в очередь выстраиваясь, чтобы обсудить с Гермионой рабочие моменты — ну или всем уж очень хотелось посмотреть на ее метку и, может, увидеть рядом с ней Малфоя, к чему Гермиона склонялась больше всего, глядя на их активное посещение ее кабинета. Аманда, как самый лучший помощник на свете — по-другому Гермиона больше не могла ее называть — фильтровала народ, отправляя людей с дурацкими вопросами обратно на свое рабочее место, а тех, кто подготовился хорошо, все же пропускала в кабинет к начальнице, постоянно интересуясь, не нужна ли ей чашка кофе или перерыв от наплыва работников. Но Гермиона, понимая, как сглупила, что сказала Малфою о назначенных встречах лишь после обеда, старалась поскорее решить все проблемы своих работников, чтобы суметь отправиться к Драко до того, как их обоих скрутит приступом связи. Обычно ее подчиненные наоборот старались не тревожить Гермиону по любому случаю, полагаясь на свой разум и самостоятельность, а потому Грейнджер и не брала во внимание их появления в своем кабинете за встречу и записывала в список дел лишь дела с посторонними от Министерства волшебниками или существами, и такого ажиотажа, как сегодня, она, естественно, не ожидала. Все же, видимо, заручившись помощью высших сил, за тридцать минут до назначенного с Малфоем времени, Гермиона смогла справиться со всеми вопросами подчиненных и устало откинулась в кресле, прикрывая глаза. Ей казалось, что все силы и выдержку выкачали, заинтересованные и наглые взгляды работников ее отдела с самого утра действовали на нервы, а потому Гермиона чувствовала себя как никогда вымотанной. Благо, подчиненные хоть ничего ей в лицо не говорили, но она прямо кожей чувствовала, что за дверью ее кабинета все, кому не лень, во всех подробностях обсуждали ее метку и отношения с бывшим Пожирателем. Грейнджер встряхнула головой, откидывая волосы за спину и склонилась над бумагами, которые лежали высокой стопкой на столе. «Вроде, надо было просмотреть отчеты из консультационного бюро по борьбе с вредителями». И Гермиона, может, еще пятнадцать минут смогла бы провести за любимой работой, если бы перед глазами не промелькнул до боли знакомый образ. Вспышка платиновых волос, острый взгляд серых радужек и самодовольная улыбка. Два часа еще не прошло, но внутри что-то ощутимо скрутилось. И нет, не от жгучей боли или неприятных импульсов в метке, а от странного, поднимающегося изнутри жара. Гермиона нахмурилась, чувствуя, как внутри все подрагивает от электрических импульсов. Ощущения были странными, непонятными, но узнаваемо приятными. Дыхание вдруг сперло, а позвоночник изогнулся, будто кто-то схватил ее за кишки и потянул вперед, и Гермиона сразу поняла, где ей надо быть. Она вылетела из кабинета и, быстро сообщив Аманде, где ее искать в ближайший час, направилась к лифтам. Ощущения же лишь усиливались, низ живота начало покалывать, а перед глазами будто вспышками света проносились видения. Драко без рубашки, его метка отчетливо виднелась на груди, притягивая взгляд. Он приближался медленно, плавно, будто готовился к броску. Его глаза начали темнеть, а взгляд заставил напрячься. «Может, связь шалит?» Гермиона не понимала, почему ощущает эти странные покалывания и жар, перемещающийся по всему телу, но надеялась, что связь таким образом просто поощряет их. Все же они слушались ее последние два дня, а потому она должно быть решила сменить гнев на милость и использовать не кнут, а пряник? Верилось не сильно, но предположить стоило и такое. Видения становились ярче, но все так быстро мелькало, размываясь перед глазами, что Гермиона не могла уловить ни одной связной мысли осознания происходящего, кроме дикой потребности быть рядом с Драко. Ее тянуло к нему, да так сильно, что казалось будто кишки сейчас и правда выпрыгнут через горло и сами поскачут к ее соулмейту. Выйдя на пятом уровне и кусая губы от странных ощущений, Гермиона кинулась к кабинету Малфоя, не смотря по сторонам, но, как назло, перед ней, словно сторожевой пес, выросла рыжеволосая Мэделин. — Мисс Грейнджер, вы куда? — пощебетала она наигранно сладким голосом. В горле у Гермионы пересохло, а на лбу выступила испарина. Конечно, эти ощущения не шли ни в какое сравнение с болью, однако заметный дискомфорт Грейнджер все же испытывала. Некая сила в очередной раз сжала ее внутренности и оттянула в сторону, указывая на дверь в кабинет Драко, которая казалась сейчас маяком среди бушующего моря. — К мистеру Малфою, — ответила Гермиона, удивляясь своему хриплому голосу. Она сделала еще один шаг вперед, но Мэделин, по-видимому, возомнив себя Волдемортом с кучкой крестражей, опять загородила дверь своим телом и оскалилась. — Он просил не беспокоить и никого не пускать, — со злостью произнесла Мэделин, вгрызаясь взглядом прямо в метку Гермионы. — Ему что-то передать? — Меня его распоряжения не касаются, дорогая, — сказала Грейнджер и вздернула подбородок, встречаясь с наглой девицей взглядом. — Я ведь могу обмолвиться лишь словом, и он тебя сегодня же выставит за двери Министерства. Так что будь добра, уйди с дороги по-хорошему. Жар внизу живота набирал обороты и пробирался до грудей, заставляя соски упираться в ткань лифа. Перед глазами уже мелькали обнаженные тела, и Грейнджер это совершенно не нравилось. «Какого драккла происходит?» — Вообще-то я незаменимый работник мистера Малфоя, — начала лепетать Мэделин, заметно сдуваясь в своей нелепой смелости. — Незаменимых не бывает, — хмыкнула Гермиона, чувствуя, что под давлением связи ведет себя чересчур бестактно и абсолютно не в своем стиле. — Отойди или можешь уже начинать паковать свои вещи. Мэделин фыркнула и отошла, садясь за свое рабочее место с преувеличенным высокомерием, которое в ее положении смотрелось слишком комично, а Гермиона тем временем, дернув за ручку двери, вошла в кабинет. Там было пусто и лишь пиджак, лежащий на кожаном диване, говорил о присутствии здесь своего хозяина. Грейнджер, хмурясь, оглядела помещение, увидела стопку бумаг на столе, потом галстук, валяющийся на комоде у стены, и только потом приоткрытую дверь в смежную ванную комнату. Гермиона, подталкиваемая связью, без раздумий — ведь дверь оказалась не закрыта, а значит, Малфой явно не физиологическими нуждами был занят, — дернула за ручку и замерла. Драко, стоя около раковины и опираясь одной рукой на стену рядом, мастурбировал. Его брюки и нижнее белье были слегка приспущены, а рубашка небрежно задрана к животу. Гермиона успела заметить, как головка налитого кровью члена пропадает в его ладони, а затем появляется, как мышцы его рук напрягаются, а вены выделяются на светлой коже, а потом Малфой замер, поднимая на Гермиону взгляд. «Так вот оно что!» — пронеслось у нее в голове. Грейнджер осенило, почему перед глазами мелькали такие странные видения, жар внизу живота скручивал внутренности в узел, а состояние в общем и целом было разомлевшим. «Мерлин, я чувствовала все его эмоции, пока он… Дрочил!» — Грейнджер? — хрипло произнес Малфой, гипнотизируя ее взглядом. Его будто и не смущало, что она переводила взгляд с его члена на его лицо и обратно, словно ему все равно, что она застала его за таким интимным занятием. Гермионе же было не все равно. Она густо покраснела и почувствовала, как странная тяга начала ослабевать, почти добившись своего. — Я-я пришла, чтобы… — Гермиона странно замахала руками. — В общем, встретимся в кабинете собраний. И стуча каблуками по полу, Грейнджер вылетела за дверь, оставляя разгоряченного Драко в одиночестве ванной. Малфой чертыхнулся, поправил боксеры, брюки, застегнул ремень и стремительно вышел из ванной, не понимая, а куда и зачем собственно говоря направлялся. Вдруг дверь его кабинета распахнулась, чуть не дав ему по лбу, и Мэделин впечаталась в него, выбивая весь дух своими большими грудями. — Ох, мистер Малфой! — затораторила помощница. — Я говорила, говорила ей, что вы заняты и велели никого не впускать, но она сказала, что вы меня уволите, если я ее не впущу, хотя я упорно стояла на своем и… Драко, не скрываясь, поморщился то ли от ее до тошноты приторного запаха духов, то ли от ее писклявого, режущего по ушам голоса, и сделал шаг назад, пытаясь уйти от любого взаимодействия с телом Мэделин, которое еще несколько дней назад могло бы его возбудить. — Мэделин, мисс Грейнджер права, ты не должна препятствовать ей, даже если я попросил никого не впускать, на нее этот запрет не распространяется, — ровно ответил Драко, обходя девушку и выходя за дверь. — Надеюсь, ты уяснила это, иначе и правда можешь поплатиться работой. Я если что в кабинете собраний, вернусь после обеда. И Малфой направился к лифтам, чувствуя на себе несколько прожигающих взглядов от работниц его отдела, которые высунулись из своих кабинетов ради новой сплетни. «Лучше бы работали так тщательно, как косточки всем перемывали, глупые языкастые ведьмы». Конечно, зайдя в лифт и выдохнув, Малфой понял, что, может, смотрели они на него и не из-за каких-то сплетен. Обычно с иголочки одетый Драко сейчас представлял слишком непривычную для всех версию себя. Закатанные до локтей рукава, выпущенная из брюк рубашка, взлохмаченные волосы, слегка розоватые щеки и горящий взгляд. Малфой зажмурил глаза, в очередной раз медленно выдохнул, приходя в себя, и слегка поправил рубашку, надеясь, что она закрывает его до боли напряженный стояк. В кабине лифта он находился не один и был очень рад, что ему насрать на общественное мнение. Пусть думают что угодно, но до правды им никогда не докопаться, если они, конечно, не занимаются легилименцией. Мерлин, он дрочил в ванной своего кабинета на Грейнджер, а потом сама же Грейнджер его и прервала. «Гребаный стыд!» Как Драко докатился до такого, он сам не понимал, но чувствовал, что без дурацкой связи соулмейтов тут дело не обошлось. Началось все утром, когда Грейнджер вышла из своей спальни в, казалось бы, монашеской юбке до колен, но никто не готовил Малфоя к разрезу на этой самой юбке, который, Драко был уверен, мог предоставить вид на ее трусики с некоторых ракурсов. А эта блузка! Это вообще, блин, законно приходить на работу в кофте, начинающейся с плеч? Малфой точно не знал, но был готов завести разговор с министром о строгом дресс-коде, потому что вид на чернильную букву его имени, выведенную на ее молочной коже шеи, острые ключицы и изящные плечи напрочь сбивал с толку. У Драко в мгновение напряглось все ниже пояса, но Грейнджер, слава Салазару, была так занята их опозданием, что не заметила реакции Малфоя на себя. Но хуже всего было то, что после того, как Драко покинул Гермиону в лифте и отправился к себе в кабинет, желание точечными искрами лишь сильнее набирало обороты. Малфой только сел на место, а уже подумал о том, как Грейнджер наверняка зашла к себе в кабинет, села на стул, и голую кожу ее бедра стало видно сквозь разрез на юбке. Драко сразу захотелось оказаться там, дотронуться, ощутить мягкость бархатной кожи, почувствовать ее пристальный непонимающий взгляд на себе, поднять ее со стула и посадить на стол, скинуть все бумаги, ровными стопками лежащие на краю, и наконец-то поцеловать. У Малфоя от пробегающих перед глазами картин сразу, да что там сразу, в ту же секунду член напрягся и уперся в ткань боксеров, оттопыривая брюки. Было только утро, а у Драко уже была сильнейшая эрекция лишь от одной мысли о Гермионе Грейнджер. «По-любому это все гребаная связь». Малфой попытался абстрагироваться от желаний своего организма и начал разбирать бумаги, которые Мэделин, не разложив, кинула ему на стол. В голову тут же пришла мысль о наличии у себя такой же замечательной помощницы как у Грейнджер и… член опять дернулся в штанах. В общем, не проведя ни одной минуты без мыслей о своем соулмейте, Драко был только рад, когда представители одной зарубежной компании пораньше оказались у него в кабинете, и у Малфоя после их ухода осталось время на… самоудовлетворение. У него стоял, начиная с самого утра, и Драко, как любой нормальный парень своего возраста, понял, что не мог это терпеть, к тому же, когда было свободное время. Предупредив Мэделин, что он очень занят, Драко зашел в ванную с явными намерениями. И все бы было хорошо, если бы в тот момент, когда он был готов отдаться подступающему оргазму, в ванную не ворвалась растрепанная Грейнджер, с блестящими глазами и высоко вздымающейся грудью. Как Драко не кончил прямо в тот момент, одному Мерлину было известно, но все же он смог совладать с собой и зачем-то кинулся за ней. Конечно, не чтобы оправдаться. Малфой не считал то, чем он занимался, чем-то постыдным, а потому даже не был смущен, но вот Грейнджер наверняка могла накрутить себя или задохнуться в конвульсиях стеснения, а потому Драко отправился за ней в кабинет собраний, чтобы узнать, почему она ворвалась к нему раньше положенного времени, а также дать ей понять, что это все поганая связь, которая заставляла его видеть ее сексуальной. Мерлин, до чего же жизнь доводит! Он бежит за Грейнджер, чтобы обсудить с ней то, что она застала его за дрочкой на нее же. Лучше и представить нельзя, что ни день, то удивление. Открыв дверь в кабинет собраний, Малфой сразу заметил метающуюся по помещению Гермиону, которая что-то бубнила себе под нос и кусала нижнюю губу. — Грейнджер. Гермиона остановилась и вскинула голову, фиксируя взгляд карих глаз на Драко, в то время как Малфой сглотнул вязкую слюну, потому что член опять дернулся в брюках, реагируя на присутствие главной героини его сегодняшних фантазий. — Малфой, — пискнула Гермиона, чувствуя, как румянец опять растекается по щекам. Драко силился не ухмыльнуться, глядя на ее растерянное выражение лица и явно затруднительное положение. Может, будь он сейчас не настолько возбужденным и взвинченным, он бы еще понервировал ее и заставил бы растерянно лепетать что-то в ответ на его каверзные вопросы, но Малфоя будто веревкой, стягивающей грудь, дернуло вперед. Он обошел стол и приблизился к Гермионе, вставая настолько близко к ней, что запах свежей клубники защекотал ноздри, распаляя желание. — Расслабься, Грейнджер, — все же хмыкнул Драко, не понимая, почему Гермиона взирала на него так, будто он должен был как минимум убить ее за то, что она помешала ему. — Ничего такого не произошло. Я просто… занимался самоудовлетворением, а ты просто вломилась ко мне в кабинет. Не надо делать из мухи слона, к тому же мой член тебе точно пришлось бы когда-нибудь увидеть, чтобы завершить все ритуалы связи, так что днем раньше, неделей позже… Гермиона заметно расслабилась и встряхнула головой. — М-м-м, я рада, что ты… так легко отнесся к этой ситуации. — А что? Я мог отреагировать как-то иначе? Я же всего лишь дрочил, — пожал плечами Малфой. — Ну, я бы очень смутилась, если меня застали за… подобным, — смущенно отвела взгляд Гермиона. — А что, святая Гермиона Грейнджер время от времени тоже снимает напряжение посредством мастурбации? — ухмыльнулся Драко, разглядывая ее и задерживая взгляд на метке, сейчас слегка прикрытой копной волнистых волос. — Все-то тебе скажи, — закатила глаза Гермиона и больше ничего не ответила, как-то странно косясь на Драко. — А чего ты вообще пришла так рано, я думал, ты только через полчаса явишься. Грейнджер замялась, и Малфой с удивлением заметил, что ее щеки опять налились алым румянцем. «А это уже интересно». — Ну, я кое-что почувствовала. — Что? — нахмурился Драко. — Боль? «Почему тогда я ничего не ощутил?» — Нет, — покачала головой Гермиона, — мне показалось, что в один момент меня что-то потянуло из кабинета, а перед глазами вдруг предстал твой образ. Все время пока я шла до тебя в голове мелькали размытые картинки, а внутри все горело, и… — И? — Драко подтолкнул ее к дальнейшему рассказу. — И потом уже после того, как я, ну, помешала тебе, — протараторила Гермиона. — Я поняла, что… видимо, чувствовала то же, что и ты пока… — Грейнджер замялась, а Малфой и так все понял. — То есть пока я дрочил, ты испытывала то же самое, — тупо повторил Малфой. — Ага. «Ну, зашибись, теперь и подрочить спокойно нельзя! Так она еще и мои фантазии видимо видела. Офигенно». — Долбаная связь, — прошипел Драко, зарываясь ладонью в свои волосы. — Не волнуйся, — зачем-то произнесла Грейнджер, кладя ладонь на его плечо и встречаясь с ним взглядом. — Я… я если такое еще раз почувствую, просто не буду реагировать. Ты можешь заниматься чем хочешь и фантазировать о ком хочешь, и вообще я не вправе… Гермиона все что-то говорила и говорила сбиваясь со слов, а Драко остро ощутил укол в самое сердце, пришедший будто снаружи. Он посмотрел на Грейнджер, перевел взгляд с ее открытых плеч к ключицам, а потом опять завис, разглядывая завитки чернильной буквы на молочной коже. Губы, сейчас без остановки открывающиеся, привлекли его внимание, и Малфой, затолкав желание поцеловать ее, наконец посмотрел Грейнджер прямо в глаза. Гермиона была до странного отрешенной и нервной, она, как бы ни старалась, не умела скрывать свои эмоции, а потому Малфоя как будто обухом по голове ударили, когда он понял, почему его соулмейт сейчас так выглядел. В голове промелькнули ее первые слова, сказанные с наигранным безразличием: «Ты можешь заниматься чем хочешь и фантазировать о ком хочешь». Ее ладонь, лежащая на его плече, в прямом смысле пульсировала, передавая Драко электрические импульсы, которые он должен был распознать. И как ни странно, он понял. Его руки, ожившие по собственной воле, вдруг притянули Гермиону за талию, прекращая странные оправдания и уверения. Сейчас он скорее почувствовал на подсознательном уровне, чем увидел в Грейнджер девушку. Не то чтобы он и раньше с ее этими явно не рабочими нарядами этого не видел, но все же железная завеса, привыкшая представлять Грейнджер как книжного червя и черствую отличницу, пошатнулась. — Я не просто так посреди рабочего дня пошел в ванную заниматься самоудовлетворением, Грейнджер, — произнес Малфой, вглядываясь в ее глаза и пристально наблюдая за тем, как ее отрешение сменилось удивлением. — В смысле? — непонимающе моргнула Гермиона. Драко откинул девичьи волосы за спину, открывая себе полноценный вид на ее метку, которая постоянно притягивала взгляд, и сосредоточился, пытаясь правильно сформулировать предложение. — После того, как ты вышла ко мне в этом виде, с открытыми плечами и разрезом на юбке, у меня — прости, будем называть вещи своими именами — встал, — произнес Драко. — У меня встал от одного взгляда на тебя, Грейнджер. Я все утро мучился от фантазий, полностью забивших мою голову, в которых ты — именно, ты, а не какая-нибудь там Мэделин, — заставляла меня забыть о работе и подписании важного контракта для Министерства. А потому не надо нести всю эту херню, что я могу делать все, что захочу, — закатил глаза Драко. — Это, наверное, действие связи, — негромко произнесла Гермиона, явно не зная, как реагировать на такие слова. Малфой ничего не ответил, а лишь продолжал буравить взглядом покрасневшую, смущенную его откровением Грейнджер. Он прижимал ее горячее тело к себе, а его член ныл в брюках, прося об освобождении. Запах клубники окутал его как отдельный слой атмосферы, а зрение начало туманиться. Драко сглотнул. Он был готов завалить ее на стол прямо сейчас. Руки так и чесались спуститься ниже и сжать ее ягодицы, плотно обтянутые тканью юбки. Хотелось впиться в ее губы, ощутить жар девичьего рта на языке, заставить ее стонать под ним и в метаниях сжимать его рубашку. «Мерлин, если сейчас кто-нибудь не вломится сюда, то я быстро завершу один из пунктов формирования связи. Конечно, кто-то из нас может хлопнуться в обморок, но...» Драко, не отдавая себе отчет в действиях, начал склонять голову ниже. Предвкушение ощущения ее губ на своих щипало нежную кожу, а воздух застрял в глотке при одной только мысли об осуществлении всех его желаний. Но дверь в кабинет собраний резко распахнулась, ударяясь о стену, и в помещение шагнул сам министр Магии, будто присланный самим Мерлином в ответ на мысли Драко. — А вот и последняя сенсация Министерства! — воскликнул Бруствер и хитро улыбнулся, глядя на то, как пара отскочила друг от друга, застывая с удивленными лицами. — Двое глав моих отделов — соулмейты! Вот это новость! — Министр, — кивнул Драко в приветственном жесте и поправил рубашку, с невозмутимым видом принимаясь перебирать бумаги на столе, — вы как-то припозднились. Это было последней сенсацией еще со вчера. — Вы правы, мистер Малфой, — хмыкнул Бруствер, — но я только сегодня прибыл из Франции и не успел зайти в свой кабинет, выпить чашку кофе, как меня оповестили о таком радостном событии. Что же это вы, вместо того, чтобы отчетами заниматься, решили пошалить прямо в Министерстве? Гермиона после слов Кингсли сменила цвет щек с нежно розового на оттенок спелых наливных помидоров. Она увидела, как Малфой с глазами темнее туч на небе поднял голову от бумаг, видимо, чтобы ответить Брустверу что-нибудь колкое и откровенно непристойное из своего арсенала, но Грейнджер допустить этого не могла. Сейчас еще гляди вякнет что-нибудь такое, из-за чего Гермиона перед Кингсли всю жизнь краснеть будет, ярче чем яблоки под солнцем. — Ох, министр, ну что вы! — затараторила Грейнджер. — У нас все отчеты уже пересмотрены и разобраны, осталось совсем немного и к среде все будет готово в лучшем виде. Наши отношения, — Гермиона мельком взглянула на Драко, — с мистером Малфоем не влияют на работоспособность. — Ну что же, я рад, — широко улыбнулся Бруствер, — и за вас, и за то, что доверил работу нужным людям. Мистер Уизли все порывался вернуться к работе, не выздоровев до конца, но теперь я смогу его заверить, что Министерство без него не пропадет. Все же мне есть на кого положиться. Гермиона ослепительно улыбнулась, довольная похвалой, и хотела уже ответить благодарностью, как в кабинет влетели двое. Гарри и Рон затормозили на пороге, замечая Бруствера и начали здороваться с министром, странно поглядывая на пару. — Не кабинет собраний, а какой-то проходной двор, — буркнул себе под нос Драко так тихо, что услышала его только Гермиона. Как бы ни хотелось одернуть Малфоя за невежество, но в душе она не могла не согласиться со своим соулмейтом. — Мистер Поттер, мистер Уизли, какими судьбами! — Мы к Гермионе, министр, — ответил Гарри. — Пришли к ней в отдел, там ее, естественно, не оказалось, и нас отправили сюда. — Конечно, где мисс Грейнджер еще быть, как не рядом с мистером Малфоем… и моим заданием, — двусмысленная пауза в предложении заставила Гермиону в очередной раз вспыхнуть ярким малиновым цветом. — Ладно, у меня еще много дел. В понедельник жду вас, — Кингсли посмотрел на Драко и Гермиону, — на презентацию проделанной работы. — Да-да, конечно, в понедельник с утра после собрания, все будет готово в лучшем виде, — закивала Гермиона, пытаясь не замечать хмурых взглядов друзей и Малфоя. — Я и не сомневаюсь, — улыбнулся Бруствер, направляясь к двери. — И кстати, — резко обернулся министр, — вам очень идет метка судьбы, мисс Грейнджер, я желаю вам с мистером Малфоем счастья. — С-спасибо, — произнесла Гермиона, кладя ладонь на шею. Бруствер ушел с легким хлопком двери, а атмосфера напряжения осталась. Драко, тяжело вздохнув, упал на рядом стоящий стул, а Гарри шагнул вперед, складывая на груди руки. — Только не говорите, что Кингсли застал вас за тем, о чем я думаю. — Мы, по-твоему, легилименцией занимаемся, Поттер, чтобы знать, о чем ты думаешь? — огрызнулся Драко. — А тут и легилименция не нужна, — фыркнул Гарри. — Ты выглядишь так, будто несколько минут назад на этом самом столе… — Ничего не было, Гарри, — прервала друга Гермиона. — И даже если бы и было — это не твое дело. Что вы здесь делаете? — Вообще-то пришли тебя проведать, Гермиона, — язвительно произнес Рон, вставая рядом с Гарри. — Ты вчера не пришла, и мы забеспокоились, но, видимо, зря. — Ой, как мило, Уизли, а ты и разговаривать умеешь, оказывается, — не сдержался Драко, отчего-то раздражаясь от его тона, направленного в сторону Гермионы. — Заткнись, Малфой, не с тобой разговаривают, вот и сиди молча, — раздраженно кинул Рон. Гермиона вздохнула, проведя рукой по волосам и попыталась улыбнуться, понимая, что надо прекращать эту словесную перепалку, чтобы не разругаться в пух и прах. — Поттер, приструни своего ручного песика, а то он разгавкался тут на взрослых, — насмешливо произнес Драко, пытаясь поддеть обоих парней да посильнее. — Малфой, ты… — Так, все хватит, — повысила голос Гермиона, — прекращайте. Спасибо, ребята, что пришли. Я тронута вашей заботой, и, как видите, все в полном порядке, — произнесла Грейнджер, обходя стол и приближаясь к друзьям. — Ага, видим, — буркнул Рон. — Давайте встретимся завтра, — Гермиона положила по ладони на плечи друзьям и широко улыбнулась. — Посидим, поболтаем, может, опять зависнем в «Драконьем клыке». Ты, Рон, можешь взять свою красотку. Кстати, как у вас там дела? — Потом расскажу, — ответил друг, косясь на Малфоя. — Но она вряд ли сможет прийти. — Не важно, главное, что мы как в старые добрые развлечемся. Вы согласны? — потрепала друзей по плечам Гермиона, заговорщицки прищуривая глаза. — Ой, ну ты еще спрашиваешь, — разулыбался Гарри, кладя ладонь Гермионе на талию. — Джинни с ума сойдет от радости, — ответил Рон. Грейнджер рассмеялась и одновременно обняла друзей, плотнее притягивая к себе. Родные руки обняли ее в ответ и почти оторвали от пола. — Мы, между прочим, скучаем, Гермиона, — произнес Гарри, когда друзья отстранились друг от друга. — Я тоже, мои вы оболтусы, — Грейнджер потрепала их по волосам. — Все, тогда договорились. Во сколько встретимся? — Часов в шесть, — пожал плечами Рон. — Ну если что свяжемся, — сказал Гарри. — Мы тогда пойдем. А то у вас много дел, как я понял по словам Кингсли. Поттер раздраженно зыркнул на Малфоя, всего на мгновение улавливая в его взгляде какие-то неприсущие ему чувства. — Хорошо, до завтра! — До встречи, Гермиона! — попрощались друзья, разумно игнорируя Малфоя и вышли из кабинета. — Тебе обязательно быть таким… — Гермиона резко обернулась, упираясь взглядом в Драко, развалившегося на стуле. Ее так бесили постоянные перепалки Малфоя и друзей, что словами было тяжело описать. Ну почему они до сих пор ведут себя как в школе? Только строгого взгляда Макгонагалл не хватало для выражения крайнего недовольства. — Каким? — изогнул бровь Малфой. — Агрх, — всплеснула руками Гермиона и закатила глаза. — Не важно. Все равно от сотрясания воздуха ее словами ничего не изменится. Просто надо в дальнейшем дать им понять, что в будущем им придется общаться, хотят они этого или нет. А Малфой знал, конечно, что именно хочет сказать Гермиона, но какое из слов, олицетворяющих его, выберет все же оставалось загадкой. Он не собирался меняться из-за этих двух придурков, которые всегда его бесили, поэтому в какой-то мере был рад, что она не закатила бессмысленный скандал. Грейнджер подхватила нужную ей стопку бумаг и уселась в кресло во главе стола, не обращая на Малфоя никакого внимания. Почему последние дни были такими сложными? Наверное, она не только домовым мало вязала шапочек, но и друзей заставляла хоть иногда думать своей головой, а не постоянно списывать.

***

Драко стоял в кабинете Грейнджер, опираясь спиной о стену. Рабочий день уже как полчаса назад закончился, а в кабинете у главы отдела по регулированию магических существ работа кипела получше, чем зелье в котле. Молодой парень, по виду год назад окончивший школу, сидел на диване, рылся в стопках документов, уже полностью погрязнув в них, и выборочно складывал нужные бумаги в стопки. Аманда перебирала эти самые стопки и некоторые бумаги отдавала мужчине лет сорока, который сидел за столом Гермионы и что-то быстро писал в подкидываемых ему листах. Сама же Грейнджер потом читала эти документы, говорила что-то молодому парню, который кивал и дальше перебирал бумаги. Тут круг кипящей работы и замыкался. Не при делах был, естественно, только сам Драко, который минут двадцать стоял в кабинете полностью игнорируемый окружающими. Грейнджер ему просто сказала стоять в стороне и ждать ее, а других вариантов у него и не было. Все равно домой он не может уйти, через два часа сам к ней как миленький прибежит. Вот Малфой и подпирал стену, смотря на то, как в отделе тварей разбираются с каким-то непредвиденным обстоятельством. Но все же было еще одно непредвиденное обстоятельство, которое приходилось решать и самому Драко. Грейнджер стояла так, будто точно собралась сегодня убить Малфоя не только своим внешним видом, но и позами, в которых находилась. Она, облокотившись локтями о стол, изогнула спину в пояснице и выпятила задницу, полностью захватывая внимание Малфоя, который все эти двадцать несчастных минут разглядывал ее ягодицы, обтянутые тканью юбки, и обнаженные стройные ноги так, будто никогда не видел девушек в более откровенном виде. Его неудовлетворенный организм постоянно находился в полной готовности, а от любых мыслей, в которых эту попку можно было куда-то пристроить, член значимо напрягался, заставляя кусать губы. Сейчас Малфой понимал, что связь здесь была ни при чем, он сам хотел ее, хотел Грейнджер. Просто потому, что она была безусловно привлекательной и сексуальной, и тут Драко даже не собирался отнекиваться. В конце концов он парень, у которого уже долго не было интимной близости с противоположным полом, а с этой девушкой он уже третий день проводил большую часть своего времени, поэтому не удивительно, что она его возбуждала. Вдруг молодой парень резко вскочил, заставляя бумаги упасть с дивана и скатиться на пол и подбежал к Гермионе, положив перед ней документы. Грейнджер резко выпрямилась, а все в один момент засуетились, начиная переговариваться. Их прервала Гермиона, которая дочитав документы, просветлела. Она широко улыбнулась так, будто всех домовых эльфов освободили от рабства, и положила ладонь на плечо парня. Драко стиснул зубы. Как он успел заметить, Грейнджер был присущ частый тактильный контакт с собеседниками, и его в принципе не должно было это волновать, мало ли какие у нее привычки, но почему-то раскаленная кочерга воткнулась ему под ребра и начала выкручивать внутренности, когда Гермиона касалась кого-то — особенно мужского пола — кроме него. Заметить такую реакцию он успел еще сегодня, в кабинете собраний, когда Грейнджер сначала положила ладони на плечи своих недалеких друзей, а потом и обняла их. Уж здесь — даже несмотря на то, что Драко понимал, что это всего лишь дружеское проявление чувств — его как переклинило. Желание броситься вперед и оторвать Грейнджер от ее друзей было таким сильным, что Малфой еле удержал себя на месте, и тогда в дело пошла та самая раскаленная добела кочерга. Как и сейчас. Гермиона держала руку на плече паренька — и оправдание, что это всего лишь дружеское проявление чувств, тут не слишком-то работало — а Драко, что было силы, сжал ладони в кулаки, удерживая себя у стены. Хотелось — вот правда — проехаться этим самым кулаком по челюсти ни в чем неповинного паренька, и дурацким чувствам не было дела до его невиновности. Одно его существование и то, что он каким-то образом попал в поле зрения Грейнджер, делало этого парня объектом внезапного насилия. — Ну все тогда, можем закругляться, — произнесла Гермиона и опять потрепала парнишку по плечу. — Молодец, Брайан! Ты спас нас от дальнейшего пребывания на работе в пятничный вечер и, конечно же, оказал большую услугу Министерству. Теперь нас не спалят бездомные драконы. — Ой, ну что вы, мисс Грейнджер! Я всегда рад вам помочь! «Всегда он рад помочь», — Драко, поджимая губы, передразнил этого Брайана в подсознании. Конечно, Малфою всегда тяжело давался анализ его чувств, не поддающихся логике и здравому смыслу, но сейчас он мог с предельной точностью сказать, что он испытывает ревность. Это мерзкое, мешающее людям жить, чувство было нетрудно определить, но всегда было сложно принять. Сейчас Драко мог все свалить на связь и надеялся, что ему больше не придется искать этому причину. Так легче, так не надо было раздумывать над чем-либо еще. Все-таки это не банальное возбуждение, которое он мог со спокойной душой присвоить себе, это что-то более глубокое, более искреннее и важное. — Всем спасибо! До понедельника! — До свидания, мисс Грейнджер. Гермиона взмахнула палочкой, заставляя бумаги ровными стопками складываться на столе, а Драко проследил взглядом за уходящим пареньком, который, Малфой был уверен, — нет, правда, он не придумывал — в самый последний миг задержал глаза на Грейнджер. Зубы клацнули, так резко он сжал челюсти. Гермиона же, не замечая, что ее соулмейт на грани взрыва вселенских масштабов, оперлась бедрами о стол и согнула ногу в колене, упираясь туфлей. Драко опалил взглядом молочную кожу ее бедра, видневшуюся из разреза в юбке, и перевел взгляд на острые ключицы, ощущая, как концентрация слетала с тормозов. Ему надо было — просто жизненно необходимо — поделиться своими чувствами, заставить ее тоже испытать весь спектр эмоций. Драко сдвинулся с места, а член уже начал твердеть от проигрываемых в голове картинок. Он хотел провести рукой по коже ее бедра, хотел поднять юбку выше, хотел сорвать с нее блузку и узнать, на чем же держится этот дурацкий лиф, бретелек которого не было видно с полностью открытыми плечами. — Сейчас, подожди пять секунд, я приду в себя и пойдем, — пробормотала Гермиона, потирая переносицу и не замечая, как Малфой плавно приближался к ней, пожирая ее фигуру серой мглой своего взгляда. — А может, пока останемся здесь? Гермиона резко открыла глаза и уставилась на Драко, застывшего в метре от нее. Гермиона не смогла определить сходу, то ли его глаза подсвечивались легким светом лампы, то ли так ярко горели в темноте эмоциями. — Что? Малфой сделал шаг к Гермионе и положил горячие ладони ей на талию. — У нас и здесь есть чем заняться. Грейнджер чувствовала тепло и электрические импульсы, исходящее от ладоней Драко, а ее организм будто улавливал некие изменения в его настроении. Она тяжело сглотнула, чувствуя поднимающийся изнутри жар, и, как бы глупо это ни звучало, все же открыла рот, чтобы спросить. — Чем? Малфой в ироничной улыбке изогнул губы и, всего секунду посмотрев в глаза Гермионе, посильнее ухватил ее за талию и усадил на стол, делая разницу в росте более удобной для их дальнейшего времяпрепровождения. Его дыхание щекотало ее кожу, а мужской запах приятным шлейфом кружил голову. — Например, мы можем наконец-то поцеловаться. Его губы обрушились на нее не мягко и нежно, как могли бы в любой сопливой мелодраме, а так, как и следовало ожидать от Малфоя — жестко, грубо и нетерпеливо. Он зарылся пальцами в ее волосы и немного потянул, заставляя Гермиону наклонить голову в сторону. Его язык занял положенное место в ее рту так, будто это было самым правильным решением на свете, а ладонь легла на свободное от ткани юбки бедро. Гермиона чувствовала, как неожиданно пришедшие эмоции сбивают дыхание и повышают количество сокращений сердца в минуту, она не знала, чем вызван такой настрой Малфоя, но он вполне соответствовал и ее состоянию. Отголоски фантазий, которые транслировались из сознания Драко напрямик к Грейнджер во время его мастурбации, целый день преследовали ее, и хотя она пыталась скрыться за своим недовольством относительно его поведения в кабинете собраний, получалось не очень. Она чувствовала присутствие Малфоя каждой частицей своего тела, и эти самые частицы будто вспыхивали от одного его взгляда. Конечно, Гермиона все еще не понимала, как она может целоваться, сидя на столе, с парнем, которого близко почти не знала, как она может мечтать о таких откровенных вещах с ним же, даже не зная, какой у него любимый цвет или время года, но… это было, и Грейнджер ничего не могла с собой поделать. «Наверное, это связь играет с нашими эмоциями». Малфой втянул в рот ее нижнюю губу и с напором провел по девичьему бедру выше, заставляя разрез юбки увеличиться в размерах. Конечно, она мечтала о чем-то таком весь день, но сейчас Гермиона все же напряглась, с лихорадочно бьющимся сердцем думая, как должна реагировать на это. Метка пульсировала, подталкивая Грейнджер на произвол действий Драко, а сама Гермиона замерла в неуверенности, будто наблюдая за всем со стороны. За эти несколько дней она впервые смогла сохранить разум чистым — ну ладно, хотя бы наполовину чистым — от влияния связи, и теперь выбор был только за ней. Гермиона надавила ладонью на грудь Драко, заставляя его хотя бы на миллиметр отстраниться от нее, и неровно вздохнула, отводя взгляд. — Грейнджер? — хрипло произнес Малфой так, что у Гермионы сладко заныл низ живота. — Я не уверена, что… — Грейнджер замолчала, кусая губы и не зная, как продолжить предложение, чтобы это не звучало как-то глупо или обидно. Драко убрал ладонь с ее бедра и ухватился пальцами за девичий подбородок, заставляя посмотреть на себя. Гермиона взглянула в потемневшие серые глаза, и ее обдало жаром. Драко выглядел таким жаждущим, будто все, что его сейчас волновало — это Гермиона. И она опять почувствовала себя желанной и нужной, пока собственные мысли не вклинились в подсознание. «Это ведь просто влияние связи, а не его чувства». — Грейнджер, мы решили, что будем честны друг перед другом. Так что давай, говори уже, почему у тебя такой несчастный взгляд, — произнес Малфой, будто прочитав ее мысли. — Я не уверена, что мы сами хотим… всего этого. Связь подталкивает нас к различным действиям, стараясь сделать так, чтобы мы поскорее завершили все этапы, но… если ты не хочешь, то зачем тогда все начинать и… — Грейнджер, — перебил ее Драко, понимая, что надо расставить все по местам и доказать, что это желание целиком и полностью его, — я сегодня дрочил, потому что хотел тебя, я целый день сдерживался, чтобы не прийти к тебе и точно так же не посадить на стол, и поцеловать, и поверь мне, связь тут сыграла небольшую роль. Да, конечно, она притягивает нас друг к другу, но также она не может внушить нам чувства, которых нет, она просто их усиливает, поэтому, — Малфой откинул ее волосы за спину, освобождая шею, — я для себя решил, чего хочу прямо сейчас, осталось понять, чего желаешь ты. Гермиона замерла, пораженно смотря в глаза Малфоя, который всего несколькими предложениями дал ей понять, что это был его выбор. Именно он хочет ее, а не связь, заставляющая его так думать, и Грейнджер смогла расслабиться, давая волю своим чувствам, еще не до конца сформированным, немного запуганным и неуверенным, но уже довольно ярким и будоражащим. Драко медленно склонился к ее шее, которая меткой притягивала все его существо, и мягко провел языком по завитушке в чернильной букве. Он почувствовал, как Гермиона задержала дыхание, и уголки его губ изогнулись в улыбке. — Так, что, Грейнджер, — прошептал Малфой, скользя носом по коже ее шеи к уху, — ты хочешь, чтобы мы продолжили? Он вобрал в рот мочку ее уха и слегка прикусил, вырывая у Гермионы тихий вздох из приоткрытых губ. Грейнджер молчала, видимо еще колеблясь, несмотря на свое явное желание, а Драко не собирался вот так просто все прерывать. Он же Драко Малфой, он добьется своего, во что бы то ни стало. Его ладонь опять легла на ее обнаженное бедро, а губы влажными поцелуями спустились ниже к ключицам, которые своей остротой завораживали его сегодня весь день. Легкое касание языка и резкий, почти невесомый укус, заставляющий ее вздрогнуть и схватиться ладонями за его плечи. Драко оглаживал кожу ее бедер, пока что не забираясь выше и не пугая напористостью все еще колеблющуюся Гермиону. — Я жду, Грейнджер, — протянул Драко, лаская другую сторону ее шеи губами. Он прижимался к ней, как мог, чувствовал, как она начинала подрагивать от желания и взаимных чувств. Малфой знал, что осталось совсем чуть-чуть подождать прежде, чем она прекратит смущаться и сопротивляться. Драко не понимал причин ее поведения, но собирался узнать об этом позже, сейчас в его приоритетах на первом месте стояло соблазнение его соулмейта, в котором ему не было равных. Малфой ещё раз втянул в рот кожу ее шеи, наверняка оставляя небольшой бордовый след, и выпрямился, мягко целуя ее щеку около уха. Только Мерлин знал, как Драко сейчас было тяжело сдерживаться, действовать медленно и нежно. Он знал, что сначала должен дать понять Гермионе, что она может расслабиться рядом с ним, что он не сделает ничего, чего она бы не хотела. На самом же деле, член Малфоя болезненно ныл, а желание скручивалось в низу живота раскаленным узлом эмоций. Он хотел — так хотел, что сводило скулы — задрать до талии эту чертову юбку, спустить обтягивающую кофту еще ниже, и узнать, какое на ощупь ее нижнее белье. — Грейнджер, пока ты не ответишь, я не могу пойти дальше. Его дыхание щекотало чувствительную кожу ее уха, а ладони напористо сжали ее бедра, ожидая ответа. Гермиона сглотнула, впиваясь пальчиками в его плечи, и двинулась вперед, останавливая губы напротив его уха. — Я хочу, — горячо прошептала Гермиона и тут же в ответ на действия Драко прикусила кожу его шеи прямо за ухом. Малфой резко выдохнул сквозь стиснутые зубы. Метку пронзило разрядами электрических импульсов, и глаза заволокло привычным туманом желания. Теперь никто в пустом Министерстве не мог им помешать, теперь они могли наслаждаться этими вспышками чувств, которые заставляли их действовать. Драко резко повернул голову, уворачиваясь от томных поцелуев в шею, от которых он всегда терял голову, и впился в ее губы своими, напористо проводя ладонями по девичьим коленям выше, поднимая ткань юбки дальше по ногам. Гермиона резво приподнялась, давая юбке задраться как можно выше, и развела бедра в стороны, давая Драко встать между ними. Малфой был только рад возможности быть еще ближе к ней. Его ладонь с обнаженной кожи ног медленно скользнула выше к талии, начиная вытаскивать блузку из-за пояса юбки. — А если кто-то зайдет? — между поцелуями произнесла Грейнджер. Малфой хмыкнул и дернул за блузку, поднимая ее выше. — Все нормальные волшебники уже давно покинули Министерство. Расслабься, Грейнджер, — Драко поцеловал ее в уголок губ. — Нам никто не помешает. Или ты все еще сомневаешься в правильности наших действий? — Нет, не сомневаюсь, — твердо ответила Гермиона, поднимая руки вверх и давая стянуть с себя блузку через голову. Малфой кинул вещь куда-то в сторону и замер, разглядывая ее небольшую грудь в обрамлении белого лифа без бретелек. Румянец тут же окрасил щеки Гермионы в алый цвет, и она поежилась, не привыкшая к такому пристальному разглядыванию. Малфой заметил перемены в ее поведении и сразу приник в поцелуе к девичьим губам. Ему нравилась ее небольшая скованность и стеснение, это казалось милым, безумно привлекательным и настоящим. Его горячие ладони поднялись выше, за спину, не медля расстегивая петельки лифа и давая ему упасть с ее тела. Гермиона заметно напряглась, а Драко, лишь укусив ее в очередной раз за нижнюю губу, положил ладони на груди. Жаром огненного пламени в перемешку с будоражащими электрическими импульсами пробило обоих. В глазах на секунду потемнело, а метка вспыхнула болью. Они замерли, пытаясь справиться с влиянием связи. Прерываться никому не хотелось, не хотелось давать по тормозам и отстраняться. Они чувствовали, как их сердца бились почти в унисон, а кровь бурлила в сосудах, желая еще, еще и еще. Малфой первый почувствовал, как боль прекратила тревожить метку, и прижался в легком поцелуе к шее Гермионы. Он выцеловывал чернильную букву на ее коже медленно, будто прося связь прекратить останавливать их. Гермиона через несколько секунд вздохнула полной грудью и изогнулась в пояснице, сильнее утыкаясь напряженными сосками в его раскрытые ладони. Драко тяжело выдохнул, понимая, что и его полностью отпустило. Он сжал ее груди ладонями, большими пальцами потирая твердые горошины сосков. — А-ах, — Гермиона пропустила стон, начиная в спешке расстегивать пуговицы на рубашке Драко. Их закрутило в воронку желания и похоти, из которой они не могли бы вырваться, даже если бы захотели. Малфой сжал ее соски, немного оттягивая, и, услышав очередной тихий стон, прижался посильнее к девичьему телу, упираясь членом между ее раскрытых ног. Стало очень жарко, воздух накалился, и кислород, будто тягучее масло, не желал поступать в легкие. Драко чувствовал сквозь слои одежды жар ее промежности, и ему сносило крышу. Он, не дожидаясь, пока Гермиона трясущимися руками расстегнет все пуговицы, стянул рубашку через голову. Одежда мешала, а мозги уже давно превратились в раскаленную лаву, не давая связно мыслить. Драко лишь думал о том, какая она горячая, хрупкая, и что он хотел ее, как никого и никогда до этого. Малфой начал теребить соски между большим и указательным пальцем, сильно впиваясь губами в ее, затем в кожу девичьей шеи, а потом в изящный изгиб ее плеча. Однако хотелось еще. Хотелось большего. Драко надавил на Гермиону, заставляя ее откинуться и опереться локтями о стол, заваленный документами. Некоторые бумаги слетели на пол, шурша листами, но они даже не заметили это за шумным дыханием друг друга. Малфой покрывал поцелуями ее ключицы и медленно спускался ниже и ниже, пока его руки сжимали ее бедра в тисках. Гермиона с каждым поцелуем все сильнее кусала губы, ожидая, когда его губы дойдут до ее сосков. А Драко растягивал момент, покусывая и облизывая ее упругую грудь, еще сильнее задирая юбку, оставляя ее висеть на талии ненужной тканью и полностью освобождая ноги и ягодицы. Малфой замер, чувствуя, как отголоски ее предвкушения через связь передаются и ему. Он посмотрел на Гермиону, лаская взглядом ее сжатые зубами губы, прикрытые глаза, от ресниц которых на румяные щеки падала тень, растрепанные волосы, лежащие в полнейшем беспорядке, напряженные мышцы шеи, сейчас будто светящуюся изнутри метку, которая лишь сильнее распаляла его желания. Он какой-то частью сознания понимал, что это первая буква его имени, а значит это все его. Полностью и навсегда. Ключицы с бордовыми следами его поцелуев и высоко вздымающаяся грудь с темно-розовыми сосками лишь подтверждали его мысли. Малфой никогда не ставил желания партнерш превыше своих, никогда не любил останавливаться во время секса, наслаждаясь их видом, и сейчас он понял, что с Грейнджер ему все это было просто необходимо, потому что в этот момент она казалась ему самым идеальным созданием на свете. «И даже если это проделки связи, я все равно хотел бы лицезреть это всегда». Гермиона приоткрыла веки, пытаясь понять, почему Малфой застыл, и именно в этот момент Драко склонился к ее груди, вбирая в жар своего рта ее трепещущий сосок. Грейнджер выгнулась и громко застонала, сама удивляясь такой реакции. Она никогда не была в постели громкой, максимум, что могли от нее добиться бывшие парни, это легкое постанывание, да тихие вздохи. А сейчас ей самой не хотелось сдерживаться. Малфой прикусил зубами девичий сосок, а пальцами оттянул другой, наслаждаясь звучанием ее голоса, пока она так протяжно стонала. Он, не сдерживаясь, стал тереться эрекцией о ее промежность, чувствуя, что больше не мог терпеть. Драко провел ладонью по внутренней стороне ее бедра и вместе с тем вобрал в рот другой сосок, дотрагиваясь пальцами до ее трусиков. Гермиона замерла, а Драко будто отдаленно почувствовал болезненное жжение в метке. «Мерлин, да что этой связи так неймется». Малфой замер, давая Гермионе привыкнуть к новым ощущением, а сам пока безостановочно стал покрывать поцелуями ее грудь. Член в прямом смысле был готов разорвать брюки вместе с боксерами, чтобы на него наконец-то обратили внимание, но Малфой, пока Гермионе было плохо, не собирался заботиться о себе. Он, как мог, сдерживался, чувствуя под пальцами влажную кружевную ткань, которую мог бы сорвать с нее и… Дальше Драко старался не думать, чтобы не провоцировать и так из последних сил державшийся организм. Спустя несколько секунд Гермиона заметно расслабилась и зарылась одной рукой в его волосы. Малфой тяжело выдохнул и наконец-то провел пальцами по ее промежности, чувствуя твердый бугорок, от прикосновения к которому обоих пробило электрическим импульсом. Грейнджер застонала, сильнее раздвигая бедра, а Малфой несдержанно укусил ее чуть выше груди и проник пальцами под ткань трусиков, не желая больше медлить. Она была до безумия горячей и влажной для него. Крышу сорвало полностью, не оставляя ни малейшей крохи разума. Драко провел пальцами по клитору, еще сильнее, если это было возможно, возбуждаясь от ее несдержанных стонов. Он выпрямился, отрывая губы от ее груди, и немного отошел, стягивая с Гермионы мешавшие трусики. Его пальцы сразу вернулись к ее истекающей смазкой промежности. Он надавил большим пальцем на клитор, считывая эмоции с ее лица как с открытой книги, а потом скользнул одним пальцем внутрь, сжимая от желания зубы. Это было слишком. Настолько слишком, что теперь надо было притормозить Малфою. Он замер, облокачиваясь свободной рукой о стол, а большим пальцем другой все еще продолжал потирать клитор. Гермиона резко открыла глаза, будто почувствовав неладное, и громко и тяжело дыша, села на столе. Их взгляды, горящие огнем желания, встретились, и Грейнджер смущенно — хотя уже было поздно стесняться — улыбнулась, кладя ладонь на его метку. Драко выдохнул, чувствуя, как жар сумасшедшей связи уходил под ее легкими прикосновениями. Гермиона почти невесомо поцеловала его в линию челюсти, потом лизнула кожу шеи, спускаясь ниже и заставляя все внутри Драко дрожать и переворачиваться. Сдерживающее влияние связи сошло на нет также быстро, как и появилось. Малфой отмер и, высунув из нее один палец, скользнул внутрь сразу двумя, ухмыляясь, словно маньяк на ее громкий стон. Гермиона вцепилась в плечи Драко, удерживая себя на месте, и изогнулась в спине. Малфой огладил свободной ладонью ее спину, медленно двигаясь в ней пальцами, потом мягко скользнул в волосы на затылке, накручивая их на руку и вместе с грубым наклоном ее головы в сторону, начал резче двигать в ней двумя пальцами, потирая переднюю стеночку изнутри и пытаясь скользить по самой чувствительной точке. Грейнджер лишь сильнее вцепилась в Драко ноготками, слегка царапая его кожу, и изогнулась в мужских руках, подаваясь вперед. Ощущения были такими, будто их чувства в одно мгновение соединились, объединяя желание и влечение в один большой узел внутри каждого, который с каждым новым движением его пальцев в ней желал разлететься на кусочки. Малфой ввел в нее три пальца, чувствуя, как ее стеночки растянулись еще больше, и стал активнее стимулировать клитор, ощущая, как и его самого кружило в воронке наслаждения. Он не понимал, как это происходило, но не хотел, чтобы это заканчивалось. Гермиона резко схватила его за талию и придвинулась ближе, а другой рукой скользнула по его животу вниз. Малфой зарычал, впиваясь зубами прямо в ее метку. Отдаленными отголосками сознания Драко понимал, что вел себя грубо и дико, но Гермиона лишь громче стонала и изгибалась в мужских руках, провоцируя его не сдерживаться. Драко хотелось потереться о что-нибудь болезненной эрекцией, а Гермиона, будто услышав его мысли, накрыла ладонью его твердый член, обтянутый тканью брюк. Драко хрипло простонал и втянул ее нежную кожу шеи в рот, наверняка, слишком сильно. Но Гермиона лишь сильнее сжала его член и твердо провела по нему вверх. Дышать становилось сложно. Желание кружило голову, не давая подумать о чем-то другом, а пальцы Драко лишь быстрее и резче двигались в Гермионе, выбивая из нее все более сильные и протяжные стоны‍. Ее рука начала лихорадочно двигаться на его члене, не давая ему и слова сказать, а ее влагалище во время всей этой вакханалии эмоций начало сужаться. Малфой быстрее задвигал рукой, потирая ее клитор, и подался вперед чувствуя, как его самого скрутило изнутри, и он потерял контроль над происходящим. В одно мгновение их пробило настолько сильным разрядом жара и тока, что в глазах обоих потемнело. Тела содрогнулись от оргазма, а стоны смешались в раскаленном воздухе воедино. Драко первый пришел в себя и осознал, что впервые в жизни думал о наслаждении девушки, а не о своем собственном. Однако несмотря на это, удовлетворение приятным жаром растеклось по венам. — Блять, я кончил себе в трусы как гребаный подросток, — раздраженно прохрипел Драко, не желая показывать Гермионе, что произошло что-то, чего он не ожидал. Гермиона едва слышно хмыкнула, думая о том, как забавно, что он посчитал сперму в трусах такой важной проблемой. Сейчас не хотелось размышлять о чем-то глобальном, хотелось просто вздохнуть полной грудью и перестать улыбаться так, будто ей преподнесли ранний подарок на Рождество. «Хотя если бы Санта-Клаус преподносил такие подарки, то в него бы верили не только дети».