Министерские шалости

Тик-так. Взгляд упорно следил за секундной стрелкой, а пальцы в такт отбивали ритм на подлокотнике дивана. Тик-так. Слышались громкие разговоры, шелест бумаг и стук каблуков о мраморный пол. Мимо вихрем пронеслась Аманда, оставляя на столе, за которым сидела Гермиона, какие-то документы. Тик-так. Драко не вслушивался в окружающую обстановку, слишком много в ней витало суматохи. Авроры сновали через его кабинет туда-обратно, будто это их личное рабочее место, рядовые сотрудники носились от его стола до своих кабинетов быстрее, чем куча бумажных самолетов под потолком, и Малфой знал, что не сможет себя сдержать, если будет обращать на все это внимание. По ощущениям голова казалась чугунной, а в глаза будто песка насыпали, но Драко упорно следил за секундной стрелкой, делая вид, что его вообще ничего не касалось. Словно его не касалось, почему многие работники Министерства за два часа до начала рабочего дня уже бегали по своим делам. Словно его не касалась Грейнджер, которая уже битый час сидела за его рабочим столом, раз в минуту раздраженно фыркая и еще глубже зарываясь в лежащие перед ней бумаги. Словно его не касалось, почему Поттер наматывал круги по его кабинету, нахмурив брови и сцепив за спиной руки. В кабинет, чуть ссутулившись, зашел Уизли, заставляя Драко все же закатить глаза. — Ну чего, Рон? — сразу отвлекся от своих раздумий Поттер. — Пока ничего, — пожал плечами Уизли. «И чего ты тогда тут забыл, дубина? — хотелось воскликнуть Драко. — В моем кабинете и так слишком много посторонних! Иди работай, бездарь!» Но Малфой промолчал, только посильнее сцепив зубы, и опять уставился на часы, глубоко вздохнув. Тик-так. До начала рабочего дня оставалось сколько? Час? Да, точно. Малфой ведь мог сейчас проснуться, принять душ и позавтракать, обсудить с Грейнджер планы на выходные и только потом, отдохнувший и бодрый отправиться в Министерство, но… Судьба, будто приняв оборотное зелье, смеялась ему в лицо жестокой, насмешливой улыбкой умершей тети Беллатрисы в свои совсем не лучшие годы. С того момента, как они с Грейнджер стали работать над этим чертовым отчетом, все пошло наперекосяк в размеренной мужской жизни, и, наверное, после появления на его груди метки Драко не стоило расслабляться и заниматься исключительно соулмейтской связью. Но Малфой не ожидал того самого подвоха судьбы второй — или нет, третий? — раз за две недели, все-таки у всего был предел. Но как оказалось, у случайных стечений обстоятельств его не наблюдалось. Все просто брало и падало ему прямо на голову с высоты Астрономической Башни Хогвартса. Сегодня, например, это был неожиданный патронус-лошадь, отправленный Джиневрой прямо во время того, как… Как Драко вдруг взбрело в голову признаться в своих неожиданно возникших чувствах. Он до сих пор отчетливо помнил, как сказал пять слов, обжигающих его язык, до сих пор помнил, как сжалось в этот момент сердце, а связь запульсировала от напряжения, вихрем закручиваясь вокруг них и не давая взглянуть никуда, кроме глаз друг друга. Грейнджер тогда еще слегка приоткрыла губы и широко распахнула глаза, не веря или до конца не осознавая, что Драко смог сказать нечто подобное. Малфой сам не знал, что на него нашло, но от своих слов не было смысла отнекиваться, и он просто замер в ожидании ее ответа и реакции, но пока Гермиона молча смотрела на него, разглядывая будто впервые, гребаная белая дымка в форме лошади проскакала по его гостиной и остановилась прямо перед ними. «Плохие новости, — послышался обеспокоенный голос Джиневры. — Нейт Джейден, мой однокурсник из Хогвартса, прислал сову с важным письмом. Он сейчас управляет типографией, которая печатает «Ежедневный пророк», и редактор газеты только что передал ему экземпляр для печати. На первой полосе оказался доскональный разбор ежегодного отчета. Нейт написал, что мало того, что в статье выдранные из контекста цитаты высмеивают и показывают работу Министерства совсем не в лучшем виде, так еще и ставится под сомнение внутренняя безопасность Министерства и всей магической Британии, которая находится под его контролем. Гарри уже отослал письмо Кингсли с просьбой срочно приехать в Лондон. Он сказал, что надо сегодня же выступить с пресс-конференцией, чтобы обнародовать правильные данные перед прессой и высшими слоями общества, а также убедить народ, что у Министерства все под контролем. Гарри уже там, ждет вас. Удачи». Драко и Гермиона переглянулись. Момент был безвозвратно упущен, электричество связи в миг испарилось, оставляя пару наедине с реальностью, а Грейнжер так ничего и не сказала на его признание. Быстро отведя взгляд, Гермиона подхватила свою сумку, проверяя в ней палочку, и направилась к камину. И Малфой знал, что в данный момент были важнее дела Министерства, конечно, знал, как по-другому. Ведь отчет висел именно на их совести, а значит, пропажа такого важного документа во многом являлась их виной, но дурацкое, скребущее внутри чувство не давало покоя ни на секунды. Оно не исчезло ни когда в едва освещенном Атриуме Гермиона неожиданно схватила его за руку, крепко сжимая ладонь в своей, и не исчезло, когда у лифтов их встретил взъерошенный Поттер, серьезно хмуря брови. Оно вообще не собиралось пропадать, а когда их с Грейнджер взгляды пересекались, то это чувство начинало усиливаться, достигая апогея. Это глупое, неконтролируемое ожидание ее ответа на его признание изводило, заставляя раздражаться еще больше, а потому Малфой предпочитал сидеть и не отсвечивать, пока не подвернется случай выпустить пар. А уж Драко знал, что такой случай подвернется, прямо нутром чуял. Только лишь оказавшись в Министерстве, Гермиона и Драко сразу подверглись тщательному допросу от Поттера, ведь слив конфиденциальной до обнародования информации означал крах всей системы безопасности Министерства, а Гарри, как глава отдела магического правопорядка, был ответственен за нее в первую очередь. Выслушав от пары все, что они знали о ситуации с утерей отчета ассистенткой Малфоя, Гарри попросил — что несказанно удивило — разрешение осмотреть отдел Драко, и, конечно, все отправились туда. Пока они ехали в лифте, Поттер сообщил, что приостановить печать нового выпуска «Пророка» не удалось. Это частная организация, и чтобы провернуть такое, необходимо было как минимум присутствие министра Магии в Британии. Пока одна часть аврората обыскивала отдел Драко в поисках каких-то улик или зацепок, другие, более высшие по рангу отправились за Мэделин. Но ни одни, ни вторые не смогли ничего обнаружить. Отдел, так же как и дом ассистентки Драко, оказался чист. Помимо всего этого вызвали глав всех отделов вместе с многими сотрудниками. Поттер поручил всем изучить наличие важных документов, ведь если пропало что-то помимо отчета, дело могло принять еще более опасный поворот. Аманда из всего отдела Грейнджер явилась первая, и Гермиона тут же попросила ее взять верх над всеми сотрудниками и перепроверить все возможные ценные бумаги. Малфой в очередной раз позавидовал своему соулмейту, понимая, что ему тоже необходима достойная помощница, ведь несмотря на ранний час Аманда уже была бодра, весела и находилась в полной боевой готовности. Драко же пришлось поставить главными на перепроверку всех документов Лэйса и Тоби, которые помогали ему с отчетом и показали себя с хорошей стороны. Ну, а двум главам отделов пришлось забыть об усталости и отдыхе и заняться составлением речи для пресс-конференции. Драко и Гермиона поделили отделы между собой и принялись за работу, делая вид, что не замечали зависшего между ними напряжения. Но Малфой сдался первым. Сначала он пересел на диван, чтобы оказаться подальше от случайных взглядов, а сейчас… его захватило желание смыться отсюда куда подальше, особенно когда Уизли, будто скопировав Поттера, начал также ходить взад-вперед по кабинету, состроив серьезное выражение лица, которое на самом деле выглядело до боли комично. Однако Малфой обещал себе держаться, ведь знал, что если начнет скандалить, то все уставшие и злые люди подхватят его настроение и тогда… Драко боялся, что к приезду Кингсли Министерство от нескольких десятков взорвавшихся в негодовании людей вылетит из-под земли как пробка. Конечно, Малфой знал, что не в его стиле думать о ком-то еще, кроме себя, но в данный момент он правда чувствовал себя виноватым за Мэделин и не хотел лишний раз привлекать к себе внимание. Его чутье подсказывало, что так будет выгоднее и разумнее, а отыграться на своей ассистентке он еще успеет. Драко был уверен, что сегодня она явится на работу, и он уж точно поучаствует в ее допросе. Малфой в очередной раз вздохнул, протерев глаза, и опять начал работать над речью. Думать о том, что ему предстояло пережить днем, не хотелось. В любом случае, это никак ему не помогло бы, ведь было ясно, что сначала им предстояло выдержать ментальную порку от Кингсли, потом попытаться убедить журналистов и общество в том, что дела Министерства шли совсем не так, как написано в «Пророке», ну и в заключение им придется ответить на массу каверзных вопросов и надеяться, что пресса все не исковеркает в свою пользу. Мда, лучше просто не бывает. Малфой опять попытался отвлечься на речь, и это у него почти получилось, пока в кабинет не зашла Аманда. — Нам доставили несколько свежих выпусков «Пророка», — серьезно произнесла она, раздавая экземпляры присутствующим в кабинете. Получив свой, Малфой тут же стал яростно вчитываться в текст статьи, словно все еще надеясь, что под заголовком «Сенсационные материалы. Что от нас скрывает Министерство Магии?» может быть совсем не то, про что он думал. Драко быстро скакал взглядом по строкам, стараясь понять, насколько все плохо, и, как оказалось, именно так, как он и ожидал. Все данные отчета были исковерканы, выставляя работу Министерства никчемной, ну и, естественно, безопасность Министерства сравнивалась с безопасностью Британии, и в конце поднимался вопрос — правильные ли люди стоят у власти? Раз они за своими отчетами не могли уследить, значит, и за страной тоже не в состоянии. Малфой откинул газету в сторону и раздраженно прорычал сквозь стиснутые зубы. «На месте Кингсли я бы от нас мокрого места не оставил! Это же ужасно подрывает всю деятельность министра и Министерства в целом!» — Когда Кингсли увидит это, он будет очень зол, — вдруг произнес Уизли. — Все равно не понимаю, почему мы не могли ворваться в типографию или в само здание издательства и предотвратить распространение «этого» по всей Британии. — Право на свободу слова никто не отменял, Рональд, — ответила ему Гермиона. — К тому же, пока газета не вышла, у тебя нет доказательств, что они в чем-то виновны, а наличие у них отчета не дает никаких доказательств того, что именно они его и украли. Все это должно будет решиться на суде, сам знаешь. Уизли не нашел, что ответить. А Драко был только рад этому, ведь чем меньше слов вылетало изо рта рыжего, тем менее раздраженным Малфой себя чувствовал. «Это же надо было так облажаться с ассистенткой!» Когда он ее нанимал, то понимал, что пикси могут без затруднений через одно ее ухо влететь, а через другое вылететь, но теперь… он даже не знал, то ли Мэделин такая умная и, втеревшись в ряды министерских сотрудников, украла отчет и продала «Пророку», то ли же настолько глупая, что потеряла где-то рядом с издательством и даже не заметила. У Малфоя прямо руки чесались наконец-то выяснить все наверняка, а заодно выпустить пар на Мэделин, чтобы провести пресс-конференцию в более хорошем расположении духа. И его долгое ожидание окупилось, как Драко и предполагал. — Мистер Поттер, — произнес вошедший в кабинет молодой аврор, — мисс Клейсон, ассистентка мистера Малфоя, только что вышла из камина в Атриуме. — Приведите ее сюда, — ответил Поттер, откидывая выпуск «Пророка» в сторону и опять начиная расхаживать по кабинету. Драко же напрягся. Он понимал, что ему следовало поговорить с ней и вытрясти всю информацию, потому что несмотря ни на что, он чувствовал себя виноватым, хотя и осознавал, что не мог в полной мере отвечать за ее действия. Но… к нему и так совсем недавно стали относиться более или менее сдержанно. Ему наконец-то начали доверять, а эта ситуация могла опять поставить его в невыгодное положение. Значит, точно следовало брать дело в свои руки. Эта ведьма пока еще его сотрудница, так что ему должны были разрешить поговорить с ней первым, а вот присутствие авроров быстрее развяжет ей язык. Малфой медленно отложил все бумаги и встал. Будто по инерции он повернул голову в сторону своего стола, где сидела Грейнджер. Они пересеклись взглядами, и электрический ток ударил Драко в самую метку. Казалось, словно она поняла его намерения и этим взглядом предостерегала от необдуманных действий, но Малфой не был бы Малфоем, если бы его напрягал или как-то останавливал чей-то зрительный контакт. Он не собирался молча сидеть и ждать, пока все само собой разрешится. Да и Грейнджер пока что лишь бесила своим присутствием, и в глубине души Драко пришлось признаться самому себе, что его ужасно задело то, что она до сих пор не ответила на его признание. А потому все тело гудело от напряжения между ними, которое передавалось через связь и лишь больше усиливалось. «Это же надо подумать! Я кому-то впервые признался в симпатии, а мои чувства так бесцеремонно игнорируют». Драко облокотился бедром о стол и скрестил руки на груди, отбрасывая мысли о Грейнджер на задворки сознания и сосредоточиваясь на предстоящей беседе. — Мистер Поттер, мисс Клейсон здесь, — доложил все тот же аврор, останавливаясь в дверном проеме. — Заводите, — кивнул Гарри, взмахивая палочкой и левитируя стул из угла кабинета в самый центр. Мэделин медленно зашла в помещение, испуганными глазами рассматривая присутствующих в кабинете волшебников. Если бы не легкая бледность и бегающий взгляд, то Малфой мог бы сказать, что она выглядела как обычно. Все тот же идеальный, слишком яркий макияж, блузка с глубоким вырезом, обтягивающая юбка и высокие каблуки. Даже и не скажешь, что она не ночевала дома. — Садитесь, — указал Поттер на стул, и Мэделин тут же села на него, ссутулив плечи. — Мисс Клейсон, где вы находились сегодня ночью? — У подруги, — произнесла она тихо, без намека на свой обычный заискивающий или стервозный тон. — И подруга сможет это подтвердить? — Д-да, — запинаясь ответила Мэделин, начиная нервно теребить подол своей юбки. — Вы знаете, что происходит? — Нет. Поттер подал ей выпуск «Ежедневного Пророка», и Драко, словно коршун, стал наблюдать за ее реакцией. Однако, крайняя степень удивления на лице Мэделин не указывала на то, что она могла продать информацию издательству. Но Драко по себе знал, как отменно можно сыграть на публику, а потому не торопился верить тому, что Мэделин ни при чем. — Теперь вы понимаете, почему мы с вами разговариваем? — все так же грозно произнес Поттер, полностью соответствуя статусу начальника отдела магического правопорядка. — Я… я не знаю, как такое могло произойти… — растерянно начала Мэделин, испуганно глядя на Гарри. — Мисс Клейсон, за дачу ложных показаний вы тоже можете отправиться на слушание Визенгамота. Надеюсь, вы это осознаете? — Но я правда… правда, не знаю, что… как... — О, я тебя умоляю! — не выдержав, Драко прервал лепет своей подчиненной и отстранился от стола. — Малфой, — произнес Поттер, кинув грозный, останавливающий взгляд в сторону Драко. — Не смей мешать нашей работе, — не смог сдержаться и Уизли от высокомерного комментария. «Ха, будто он что-то тут решает». — Отстань, Поттер, — отмахнулся Драко. — Ты вообще молчи, Уизли. Она моя подчиненная, и я в первую очередь имею право узнать, как она слила информацию «Пророку». — Но я ничего не сливала! — пропищала Мэделин, испуганно следя за тем, как Драко медленно приближался к ней. Гарри нахмурившись, глянул за спину Малфоя, пересекаясь взглядом с Гермионой. Грейнджер пожала плечами, давая понять, что ничего не знала о планах Драко. — О, да неужели! — продолжал свое наступление Малфой. — Ты последняя, кто видел годовой отчет и дотрагивался до него, после чего он пропал. Можешь ломать комедию сколько угодно, но я не поверю, что ты вообще не знаешь или, — Малфой хмыкнул, — так уж и быть, не догадываешься, как он мог попасть в руки «Пророка». И тебе лучше начать думать головой прямо сейчас, глупая ты сука, потому что Поттер, каким бы душкой ни казался, может кинуть тебя в камеру на денек другой. К тому же не стоит забывать, что на суде будет иметься в виду, как долго ты скрывала правду, прежде чем все рассказала, а это, поверь, лишь приближает тебя к встрече с дементорами. Конечно, Драко блефовал. Поттер бы никогда так не поступил, особенно, если не будет доказано, что Мэделин и правда виновата во всем этом, а уж в Азкабан за всю эту кутерьму с отчетом точно никто не отправит. Однако Драко надо было выглядеть устрашающе, чтобы она посильнее испугалась и начала хоть что-то говорить. — Но я правда ничего не делала! — Мэделин все еще пыталась убедить Малфоя. Драко раздраженно вздохнул и приблизился к ассистентке, нависая над ней и сжимая руки в кулаки. Он хотел, как можно сильнее надавить на нее, естественно, эмоционально, однако ему опять захотели помешать. — Малфой, прекрати! — Поттер положил ладонь на плечо Драко и попытался оттолкнуть его от Мэделин. — Завали, Поттер, — рявкнул Малфой, обращая взгляд на Гарри. — Ее твои выдержанные разговоры не проймут, если ты еще не понял. Дай я попробую по-своему, а потом делай с ней, что хочешь, — Поттер нахмурился, но, следуя каким-то своим соображениям, отступил, предоставляя Драко возможность продолжить свой импровизированный допрос. — Так ты расскажешь нам, как отчет пропал из Министерства, по-хорошему, или будем действовать по-плохому? — Мистер Малфой, я… я уже несколько раз сказала, что ничего не знаю. — Так начни уже думать! — взревел Малфой, хватаясь за спинку стула и наклоняясь к застывшей в искреннем испуге девушке. — Если это не ты, то кто? — Я-я не знаю! — Кто еще мог находиться рядом с отчетом после того, как ты его забрала из кабинета собраний? Кто был рядом с твоим столом? — Да все сотрудники отдела постоянно подходят к моему столу, оставляя вам документы, — кусая губы, произнесла Мэделин. — Кто-нибудь из посетителей в тот день был в отделе? — Нет, никто не… — Мэделин вдруг замерла, а ее глаза стали медленно расширяться. «Да неужели удастся что-то узнать?» — Ну! Говори, что ты вспомнила! Мэделин сфокусировала взгляд на лице Драко и, сглотнув, начала говорить: — Под конец рабочего дня ко мне неожиданно зашел один знакомый и позвал в бар. Я… я была так удивлена, что даже не спросила, что именно он делал в Министерстве, да и мне показалось логичным, что вряд ли он здесь только из-за меня. Я ему, конечно, еще при встрече сказала, что работаю вашей секретаршей и... — И давно ты знаешь этого знакомого, который не пойми что делал в Министерстве? — Не очень. Мы с ним познакомились в баре на этих выходных, — тихо ответила Мэделин. — И что было дальше? Он пришел в отдел, — подтолкнул к рассказу Драко. — Я… я решила сходить в уборную, чтобы освежить макияж, и оставила его дожидаться у моего стола, где, — Мэделин поморщилась заметно сжавшись, — где лежал отчет. — О, просто замечательно! — язвительно сказал Драко. — Но я не думала... — Естественно, ты не думала! Ты вообще не обладаешь этим навыком, как я понял. Что ты знаешь об этом знакомом? — Он… он особо ничего не говорил про свою работу, только упоминал какие-то заказы, — ответила Мэделин. — Рон, — тихо позвал Гарри друга. — Иди на вход, возьми у Фрэнка журнал посетителей и самого его позови к нам в отдел. Может, по описанию он вспомнит, как именно представился этот мужчина. Уизли стремительно вышел из кабинета, а Драко наконец отстранился от Мэделин, давая ей облегченно вздохнуть. — Ясно, — произнес он. — Поттер, она твоя. — Пройдемте, мисс Клейсон, — сказал Гарри, открывая дверь и благоразумно не вступая с Драко в язвительные дебаты по поводу его поведения. Все же метод Малфоя оказался, как ни странно, действенен. Когда в кабинете остались только Драко и Гермиона, Грейнджер будто ожила: — Не обязательно было так себя с ней вести, — поучительно начала она. — О, да что ты говоришь? — фыркнул Малфой, садясь обратно на диван и специально не обращая особого внимания на Грейнджер. «Если это единственное, о чем она хочет со мной поговорить, то нет смысла тратить на эти разговоры время». — Не ты ли несколько дней назад орала на нее на весь коридор? — Ты ее напугал. — Замечательно, — зарываясь в бумаги, произнес Драко, пытаясь как можно скорее прекратить этот разговор. Его сердце начинало излишне сильно подпрыгивать в груди, и метка будто становилась наэлектролизованной, а Малфой не хотел, чтобы Грейнджер смогла распознать, что он переживал из-за отсутствия ее ответа. — Теперь она будет знать, что надо думать головой, когда что-то делаешь.

***

Драко и Гермиона стояли за небольшой сценой, ожидая прибытия Кингсли. Грейнджер нервно кусала нижнюю губу и теребила край написанной речи, пытаясь подготовить себя к вопросам, которые наверняка будут сыпаться от журналистов, как только они закончат докладывать о проделанной Министерством работе за год. Но только если раньше она думала об этой пресс-конференции и представляла обсуждение самого отчета, то теперь приходилось предполагать и резонные вопросы по поводу статьи в «Пророке». Гермиона поджала губы, тут же вспоминая Мэделин и ее тупость, а следом за этим в ее сознании всплыл своеобразный допрос Малфоя. Да уж, Драко умел получать то, что хотел. Не то чтобы Гермиона раньше об этом не знала, просто сегодня она во всех красках увидела, за что люди так боялись ее соулмейта. Драко и правда умел наводить страх на собеседников одним лишь взглядом, позой или словами, которые он произносил, таким ледяным тоном, что кровь стыла в жилах, а уж совместив все это вместе… бр-р, Гермионе в тот момент стало и правда жаль Мэделин. И все же она не могла отрицать, что это оказалось действенно, несмотря на то, что Гермиона по окончании допроса не смогла удержаться и сказала-таки, что следовало полегче общаться с Мэделин. Все же пугать до смерти девушку было неправильно несмотря на результат, но вот, как бы смешно ни показалось, Гарри с ней не согласился. Позже, наедине друг сказал ей в шутку, что надо будет звать Малфоя консультантом на допросы, ведь он действенно умел выбивать из людей правду, при этом не переходя черту закона. Гермиона взглянула на Драко. Он стоял, облокотившись о стену, смотрел прямо перед собой и даже не предпринимал попыток заговорить или хотя бы взглянуть на нее. Грейнджер опять стало не по себе. «Надо было сразу ответить ему, несмотря на патронус и всю эту ситуацию». Гермиона понимала, что Драко был раздражен, не услышав от нее ответ на свои чувства, но вокруг все так закрутились с этим отчетом, что Грейнджер даже как-то не подумала… Гермиона тяжело вздохнула. «А стоило об этом сразу подумать. Мерлин, я ведь почти не отличаюсь от той же самой Мэделин». Но ведь тогда момент был упущен, и Грейнджер никак не могла — не могла, блин, хотя хотела, очень хотела — открыть рот и признаться ему, что тоже чувствует это! Черт, да она тоже влюблена. — Драко, — позвала Гермиона, неожиданно почувствовав прилив сил. Он взглянул на нее, прожигая серостью своих глаз и... — Мисс Грейнджер, мистер Малфой, добрый день! — послышался голос Кингсли. И вот опять стало некогда. — Здравствуйте! — пытаясь скрыть расстройство, произнесла Гермиона. — Добрый день, — сухо сказал Драко. — Да уж, суматошный сегодня день, не правда ли? — на удивление добродушно поинтересовался Бруствер. Гермиона поежилась, ощущая свою вину за произошедшее еще сильнее, чем прежде, ведь если бы она не положилась на подчиненных, то ничего этого, скорее всего, и не произошло бы, и Кингсли не пришлось бы разбираться во всем этом. — Министр, мне очень неудобно за произошедшее, я… — Не надо, мисс Грейнджер, — прервал ее Бруствер, подняв ладонь и слегка улыбнувшись, — конечно, как только я узнал о всей этой ситуации, то очень расстроился, ведь не думал, что вы меня можете так подвести, — на этих словах Гермиона виновато опустила взгляд, — но как только я прибыл, меня перехватил мистер Поттер и все объяснил. Вашей вины в этом нет, а уследить за всеми своими подчиненными невозможно, мистер Малфой, — Кингсли взглянул на Драко, — это я по себе знаю. К тому же я уверен, что вы и так поняли свои ошибки, и мои нравоучения ничего не решат. Поэтому не стоит так переживать, все разрешимо. Главное сейчас хорошо провести пресс-конференцию и ответить на все вопросы. — Да, хорошо, — пролепетала Гермиона. — Согласен, — кивнул Драко, которого никак не меньше душило чувство вины. На самом деле, сейчас Гермиона поняла, что Кингсли занимал свой пост по праву. Она знала, каким жестким Бруствер мог быть, но сейчас он в большей мере показывал лишь свою мудрость, а потому Грейнджер осознала, что пока она не достигнет такого уровня понимания мира, то на пост министра ей незачем зариться. — Ну что же, давайте поскорее начнем. Кингсли улыбнулся и вышел из-за кулис на сцену первым, чтобы поздороваться со всеми и как всегда произнести вводную речь. Гермиона же стала нервничать еще больше. Руки начали трястись, тело пробрала дрожь, сердце так сильно билось, что, казалось, выскочит через глотку наружу, а заранее выученные слова в голове, как назло, перепутались. Грейнджер в испуге стала еще раз читать свою часть речи, чтобы как можно меньше смотреть в листы, но сфокусировать зрение на написанных строчках было почти что нереально. «Плохо дело. Надоело, нужно скорее успокоиться». Она прислушалась, пытаясь понять, когда Кингсли представит их, что и будет означать сигналом к их выходу на сцену, но... Гермиона почувствовала теплую ладонь на своей талии. Все внутри в один момент сжалось и расслабилось, разлетаясь на тысячи осколков. Воздух с шумом вышел через нос, а сердцебиение начало приходить в норму. Гермиона скосила взгляд вбок, разглядывая профиль Драко. Он все еще бесстрастно смотрел вперед, будто ничего вовсе и не происходило, и не его рука лежала на ее талии. От его кожи исходили приятные электрические покалывания, которые отдавались в метке, и Грейнджер осознала, насколько было приятно чувствовать незримую поддержку. Она не представляла, как ущемилась сейчас гордость Драко, ведь он решил успокоить ее несмотря на некоторое напряжение между ними, и это не могло не заставить сердце Гермионы в очередной раз тепло сжаться. «Мерлин, он и правда безумно нравится мне, а я так ничего ему и не сказала». —… поприветствуем же мисс Грейнджер, главу отдела регулирования магических популяций и контроля над ними, и мистера Малфоя, главу отдела международного магического сотрудничества, — послышался голос министра, и Драко чуть подтолкнул Гермиону к сцене, всего на секунду пересекаясь с ней взглядом.

***

Несмотря на все волнение, только лишь ступив на сцену, Гермиона почувствовала себя лучше. Да, конечно, толпа прессы и куча волшебников, сидящих на стульях, напрягала, но Грейнджер смогла взять себя в руки, что не произошло бы без ощутимого присутствия Малфоя. Драко и Гермиона по очереди рассказывали о делах Министерства, приводя в пример некоторые цифры или известные многим факты. Пресса лишь монотонно щелкала колдографами, а ведьмы и колдуны высших кругов даже заметно заскучали. Как Гермионе показалось, закончили они все довольно быстро. Прочитав последние несколько строк, Грейнджер смогла наконец-то более или менее спокойно выдохнуть, радуясь, что у нее получилось неплохо выступить на публику, а уж за Драко она и не волновалась, он был как всегда на высоте. «Пока все хорошо. Хоть бы вопросов было не так много». Гермиона кинула взгляд на Драко и слегка улыбнулась ему, но Малфой никак не отреагировал, все также отстраненно смотря прямо в толпу. — Ну что же, — произнес Кингсли, — а теперь вопросы к нашим докладчикам, которые блестяще подготовили годовой отчет. Несколько рук взметнулось в воздух, и Бруствер, указав на одного из журналистов, сдержанно улыбнулся. — Многие рядовые волшебники обеспокоены нападениями, происходящими на окраинах Магической части Лондона. Вы в отчете только лишь вскользь упомянули об этом, но не могли бы уточнить, на какой стадии расследование и обнаружили ли подозреваемых? — Да, есть несколько подозреваемых. На окраинах постоянно патрулируют авроры, и мистер Поттер, глава отдела магического правопорядка, не меньше обеспокоен ситуацией и старается разрешить проблему в кратчайшие сроки, — ответила Гермиона, радуясь, что не прогадала и заранее спросила у Гарри, что ответить на подобный вопрос. Следующий журналист взметнул руку вверх, и Грейнджер кивнула, давая ему слово: — Можете ли вы прокомментировать ситуацию, которая происходит сейчас во Франции? Повлияет ли смена министра на наше сотрудничество во многих сферах деятельности? Тут слово взял Драко, и Гермиона в очередной раз выдохнула. «Осталось дождаться вопросов про «Ежедневный Пророк», и можно будет закругляться». Через несколько минут, когда Малфой подробнее рассказал о ситуации во Франции, а Гермиона разъяснила суть нескольких проведенных ею реформ, ожидаемый Грейнджер вопрос наконец прозвучал. — Мисс Грейнджер, мистер Малфой, сегодня с утра в «Ежедневном Пророке» был опубликован разбор данного отчета до его обнародования, как вы это объясните, — обратился к стоящим на сцене главам отделов очередной журналист. — Этим делом уже занимается аврорат, а владельцам издательства будут предъявлены обвинения в публикации конфиденциальной информации, — начала Гермиона вещать заранее подготовленный ответ на ожидаемый вопрос. — Мы не в праве раскрыть вам всех аспектов расследования, но можем сообщить только то, что информация была украдена, и теперь приняты все меры во избежание таких инцидентов. Как вы заметили, теперь на пункте досмотра дежурят авроры, которые осуществляют второй этап пропуска в Министерство, а также на каждом этаже у лифтов проходит третий этап пропуска до кабинетов сотрудников. Так что ни один непроверенный волшебник больше не сможет прогуливаться по Министерству в свое удовольствие. — То есть, вы предполагаете, что некто проник в Министерство и смог выкрасть отчет прямо из-под вашего носа? Ведь вы с мистером Малфоем были ответственны за него, так как же у вора получилось это сделать? Неужели вы так были… чем-то заняты? — вопросительно изогнув бровь произнес журналист. Вопрос был явно провокационным. Гермиона почувствовала, как к щекам начала приливать кровь. «Вот это мы попали», — только лишь проносилась в голове мысль, пока она в панике пыталась придумать, что ответить. Однако, Малфой, негромко прокашлявшись, решил помочь Гермионе: — Мисс Грейнджер уже сказала, что мы не можем сообщить вам детали расследования до его завершения, поэтому вам придется подождать официальных новостей от отдела магического правопорядка, — спокойно, даже с некоторой ленцой произнес Драко. — А что до нас с мисс Грейнджер, то как вы, я думаю, знаете, у нас есть сотрудники, которые также помогали нам с отчетом, поэтому, увы, мы, как бы ни хотели, не всевидящие и не можем проследить, кто контактировал с ними в наше отсутствие по важным делам. Журналист нахмурился и кивнул, видимо, не найдя, что еще спросить, а руку уже поднял следующий волшебник, улыбка на лице которого Гермионе сразу не понравилась. Драко же кивнул, давая ему слово. — Многих в волшебном мире сейчас почти не интересует политика или принятые законы, но вот читатели моего журнала хотят знать, ваша связь образовалась во время работы над данным отчетом, и сразу продолжу, мисс Грейнджер, не кажется ли вам, что это подрывает ваше дальнейшее продвижение по карьерной лестнице, ведь как мы знаем, вы хотели занять пост министра после мистера Бруствера? Гермиона оказалась настолько сбита с толку, что совершенно непреднамеренно проигнорировала первую часть вопроса и выпалила первое, что вертелось на языке: — А как именно наша связь должна повлиять на мои планы относительно поста министра? — Ну как же, — надменно произнес журналист. — Всем известно, что мистер Малфой — бывший Пожиратель Смерти. Несмотря на то, что сейчас его репутация очистилась, и по сравнению с военным временем он ведет жизнь порядочного волшебника, все же каждый в магический Британии связывает имя мистера Малфоя с далеко... не самыми добрыми деяниями, — ухмыльнулся мужчина. — Так как, вы думаете, отреагирует общество на вашу кандидатуру в желающих занять пост министра? Магглорожденная волшебница, имеющая в соулмейтах бывшего Пожирателя Смерти с таким громким и зловещим именем. Население вряд ли будет довольно. Повисла тишина. Гермиона замерла, пытаясь проанализировать информацию, так неудачно подкинутую ей журналистом. Пресса же все щелкала и щелкала колдографами, и Грейнджер непроизвольно почувствовала, как открытую всеобщему взору метку начало жечь. «Надо было переодеться со вчерашнего вечера, ну почему я этого не сделала». В голову в очередной раз ничего путного не шло, но сердце вдруг с такой силой забилось, а эмоции — казалось бы даже не ее — захлестнули так, что она едва удержалась на ногах. Драко выступил вперед, слегка касаясь ладонью руки Гермионы. — Я совершенно не понимаю, как сплетники магической Британии могли опуститься до таких гнусных обсуждений. Если самая умная волшебница своего и многих других поколений станет министром Магии, то другие страны смогут лишь позавидовать нам. Всего за несколько лет ее работы в Министерстве она провела столько реформ, сколько ни один глава любого другого отдела за всю свою жизнь. А уж если она станет министром, то поверьте, Британия будет лишь процветать, — с пылом в голосе говорил Малфой. — Своими же вопросами вы оскорбляете героиню войны, без которой вас бы тут, наверное, и не было. И несмотря на то, что я, как вы сказали, бывший Пожиратель Смерти, который, наверное, по вашему мнению мало что знает о законах… Я в курсе, что за публичное оскорбление не последней личности в Министерстве вы можете получить иск, который, поверьте, пойдет вам лишь во вред. Я думаю, раз у вас не осталось больше важных вопросов по отчету, пресс-конференцию можно закончить, — немного грубо бросил Драко с едва слышимыми нотками ярости. — До свидания. И Малфой, развернувшись на каблуках, стремительно ушел за сцену. Гермиона пораженно выдохнула, ища взглядом Кингсли, а голоса журналистов зазвучали в унисон с щелканьем колдографа. Речь Драко была настолько поразительной, что Гермиона поняла — сейчас самое время признаться ему в своих чувствах.

***

Коридор встретил Драко прохладой. Он на мгновение замер, зажмуривая глаза и глубоко вдыхая бодрящий, не пропитанный журналистской гнилью воздух. Малфой не знал, что на него нашло, что его вообще настолько разозлило в, казалось бы, обычном для этих мерзких собирателей сплетен вопросе… хотя нет, знал. Он, блин, знал, и это переворачивало в нем все еще сильнее. Драко раскрыл глаза и сорвался с места, направляясь к лифтам в конце коридора. Его шаги отдавались звонким эхом от соприкосновения твердой подошвы о мраморный пол. Дверцы лифта раскрылись почти сразу, что было только на руку. Хотелось поскорее оказаться как можно дальше от прессы и их наглых происков, от Грейнджер, вместе с которой пространство само наполнялось напряжением, и от Кингсли, который своим добродушием в такой ситуации неимоверно бесил, чем-то напоминая Дамблдора. На следующих уровнях кабина лифта наполовину заполнилась волшебниками, и, выйдя на своем этаже, Драко опять облегченно выдохнул. Толпа напоминала о чертовом конференц-зале и духоте, которую Малфой, выросший в холоде мэнора, терпеть не мог. Аврор, дежурящий в его отделе, проводил Драко пристальным взглядом, и Малфой не смог удержаться от закатывания глаз. Ему казалось глупым использовать авроров, как охранников. Если кто захотел бы злоумышленно проникнуть в Министерство, то у него это получится несмотря на наличие авроров на каждом этаже. Драко считал, что следовало просто провести инструктаж и заставить сотрудников хранить все важные документы не на своих столах, а в специально отведенных местах, но и Поттера, который все это придумал, можно было понять. Он позарез нуждался в создании видимости усердной охраны Министерства для прессы и многих посетителей, а потому Малфой решил пока не лезть со своими предложениями. «Все же я глава отдела международного магического сотрудничества, а не аврората, да и всего лишь бывший Пожиратель Смерти», — произнес Малфой в голове последние несколько слов тоном того самого журналиста, который посмел мало того, что произнести это вслух, так еще и… Агрх. Драко разозленно хлопнул дверью в свой кабинет, да так, что стены затрещали. Как бы он не хотел думать о вопросе журналиста, о пораженной Грейнджер и о своей собственной реакции на все это, его мысли, словно издеваясь, хватали Малфоя за воротник рубашки и тыкали во все это лицом. Драко, не сдержавшись от насилия над стулом, который так и стоял посреди кабинета после допроса Мэделин, пнул его, заставляя упасть на спинку и отлететь к шкафу. Затем обойдя стол, он упал на свое кожаное кресло, ставя локоть на подлокотник и подпирая ладонью щеку. Голова грозилась взорваться от вороха мыслей и сильных эмоций. Злость, вспыхнувшая в нем в конференц-зале, никак не хотела исчезать, и Драко все же пришлось прикрыть глаза, чтобы глубоко вздохнуть и попытаться все проанализировать. На самом деле вопрос журналиста был вполне ожидаемым. Малфой был реалистом, а потому понимал, что его темное прошлое, несмотря на определенные заслуги перед магическим обществом и восстановленную репутацию, будет постоянно преследовать его, словно тень в лучах солнца. Он, конечно, это знал, но за эти две насыщенные недели после образования с Грейнджер связи Малфой как-то не задумывался, как его прошлое может влиять на нее. Сначала ему было все равно на ее грандиозную карьеру в Министерстве так же, как и на нее саму, потом он пытался не замечать своих неожиданно возникших чувств, а сегодня осознание явной проблемы нехило так оглушило его точным ударом в затылок. Для начала потому, что он уже признал, что влюблен в Грейнджер, и дурацкое, абсолютно странное и иррациональное для него чувство заботы о ком-либо прямо-таки скрутило его, не давая и вздохнуть нормально. Нарцисса несколько дней назад сказала, что от всего этого никуда не денешься, а Драко, пока не найдя в этом преимуществ, мог лишь беситься от бессилия перед своими собственными эмоциями. На желание защитить и оградить от гнусных вопросов репортеров наслоилось ощущение, транслируемое ему связью. Он почувствовал шок и горечь осознания Гермионы. Ее эмоции маленькой искрой возникли в его сердце, заставляя пожар его чувств разгореться еще с большей силой. И все. Драко был бессилен перед такой мощной волной сильных эмоций, которые заставили его действовать, заставили его защищать своего соулмейта, как несколько дней назад перед Нарциссой или вчера перед Панси. Малфой плохо помнил, что говорил. Слова лились сами по себе, будто с заранее подготовленной речи, но облегчения он почти не испытывал. Во-первых, потому что понимал — этой проблемы не избежать. Если Гермиона выдвинет свою кандидатуру на место министра Магии, то не все слои общества будут довольны, и его слова в тот момент могли как навредить ей, так и наоборот помочь, все зависело лишь от восприятия волшебниками его речи. А во-вторых, ему мешала расслабиться его гребаная гордость. Грейнджер так ничего и не ответила на преподнесенные ей чувства. Конечно, Драко понимал, что в любом случае когда-нибудь она скажет ему это, ведь не зря судьба пометила их как соулмейтов, но… Малфой настолько не привык что-то делать безвозмездно, просто потому что это было правильным, что его внезапно обострившееся желание защищать Грейнджер убивало. Драко опять тяжело вздохнул. На душе скребли книззлы, а некоторое волнение с вечера вчерашнего дня так и не укладывалось. Малфой нахмурился, ощущая вдобавок и пульсацию в метке, как вдруг дверь его кабинета распахнулась. Драко тут же раскрыл глаза, замечая неловко застывшую на пороге Гермиону. — Грейнджер. Гермиона кивнула, явно колеблясь, но все же зашла внутрь, закрывая за собой дверь. Она медленно ступала по кабинету под пристальным взглядом серых глаз. Драко заметил, как она окинула взглядом валяющийся у шкафа стул, слегка поджимая губы, и как нервно заправила волнистую прядь волос за ухо, стараясь не пересекаться с Малфоем глазами. Внутреннее напряжение набирало обороты, заставляя и Драко чувствовать себя не в своей тарелке, хотя он и пытался скрыть, понимая, что это не его чувства. «Неужели все-таки решилась на продолжение разговора?» Гермиона, на секунду остановившись у стола, все же обошла его сбоку и встала рядом с креслом, на котором сидел Драко, оперевшись бедрами о столешницу и положив ладони на прохладное дерево. Малфой выпрямился, сдвигаясь немного назад, чтобы иметь прямой обзор на Грейнджер. Он не собирался первым начинать разговор, все же это она помешала его уединению, а потому выжидающе посмотрел на Гермиону, пытаясь все-таки понять, что у нее на уме. Грейнджер молча смотрела себе под ноги, закусив нижнюю губу. Малфой непроизвольно засмотрелся на аппетитно выпирающую грудь в платье, которое еще вчера дома у Блейза сбивало его с праведных мыслей. — Кингсли сказал, что мы хорошо справились с пресс-конференцией, — произнесла Гермиона, как всегда начиная издалека. Драко раздраженно выдохнул, не понимая, что он должен на это ответить. Грейнджер продолжала молчать дальше, а неимоверно сильное напряжение сжимало сердце, не лучшим образом влияя на терпение Малфоя. — Либо говори, зачем пришла, либо проваливай. У меня нет настроения играть с тобой в молчанку. Гермиона вздрогнула, услышав чуть хриплый голос Драко, и сразу обратила на него взгляд карих, блестящих глаз. Малфой приподнял брови в ожидании ее ответа и скучающе подпер голову ладонью. В душе творилась неразбериха, но Драко, уставший от волнения этого дня, просто ждал. Ждал и надеялся услышать то, во что хотелось верить. Грейнджер отвела взгляд, будто собираясь с мыслями, и наконец-то произнесла: — Спасибо за то… за то, что ты сказал… журналисту. Это было… — Твои благодарности в последнее время заканчиваются для меня не лучшим образом, — прервал ее Драко, не желая лишний раз думать о навалившихся проблемах, которые у него в любом случае не получится разрешить, — поэтому не за что. Только рад дать понять прессе, что они законченные уроды. Это все? — Зачем ты так себя ведешь? — резко спросила Гермиона, вызывая у Малфоя легкую усмешку. — Не думал, что самой умной волшебнице современности надо все объяснять. Гермиона сузила глаза, склоняя голову вбок. Драко чувствовал на себе изучающий взгляд, заставляющий его ощущать абсолютно глупое волнение. «Что она пытается увидеть? Подстраиваться под нее я точно не собираюсь». — А мне и не надо все объяснять. — И что же тогда тебе надо? — надменно поинтересовался Драко, действуя по своей привычной схеме. Заставить человека беситься, лишь бы он не понял, что на самом деле испытывал Малфой. Но сейчас в этой схеме был один-единственный изъян. Гермиона знала, что он чувствовал, и ее Драко не мог обвести вокруг пальца. — Мне нужен шанс все… исправить. — Попробуй, — бросил Малфой, отводя взгляд в сторону. Крошечные бабочки защекотали желудок, а по метке змейкой пробежало электричество. И тут в нос ударил легкий женский аромат, а губы почувствовали чужие — мягкие и влажные. Драко, широко раскрыв глаза, смотрел на зажмурившуюся Гермиону, прильнувшую к нему в поцелуе. В голове повисла оглушительная тишина, тело пробило разрядом острого желания, и следующее, что Малфой осознал в этом урагане неожиданно нахлынувших ощущений… Грейнджер решительно перекинула одну ногу через Драко и села на него верхом, зажав коленями. Ее ладони вдруг оказались на его щеках, а язык жестко раздвинул мужские губы, проникая внутрь его рта. Малфой сначала окаменел, думая о том, что если он сейчас поддастся этому безумству, если он пустит ситуацию на самотек, то в очередной раз прогнется под Грейнджер из-за действия связи. Но устоять было почти невозможно. А это «почти» Драко со стоном подавил в себе, сжимая ладонями девичью талию и прижимая ее ближе к своему телу так, чтобы он мог чувствовать ее грудь напротив своей. Гермиона, едва слышно хмыкнув в поцелуй, скользнула ладонью в платиновые волосы и оттянула их, заставляя Малфоя наклонить голову в бок. Грейнджер, оставив несколько торопливых поцелуев на его скулах и подбородке, мягко втянула в рот нежную кожу его шеи. Драко зашипел, откидывая голову на спинку кресла. Властная Грейнджер? О, ему это нравилось. Возбуждение от ее полуукусов-полупоцелуев, уже спустившихся до воротника его рубашки, пульсировало, казалось, в каждой клетке тела, а особенно чувствительным местом, помимо уже каменного члена, была метка, жалящая кожу его груди огнем связи. Гермиона ухватилась пальцами свободной ладони за пуговицу на его рубашке, но тут же раздраженно прошипела, не сумев протолкнуть ее в прорезь. — Пуговицы — это явно не твое, — хрипло произнес Драко. Гермиона фыркнула и, закусив губу, отстранилась, давая ему выпрямиться. — Поможешь? — С удовольствием. Щелчок пальцами, и пуговицы разлетелись по сторонам, опадая на пол. Драко хотел уже как всегда сказать что-то дико самодовольное и слегка возбуждающее, но его взгляд пересекся с ее. Жаждущим, возбужденным и таким прекрасным, что слова так и застряли в глотке. Электрический импульс ударил в самое сердце, будто перезагружая его, и Гермиону, сидящую на нем, в тот же момент чуть дернуло. Реальность померкла, смазалась в один сплошной размытый фон, а время вдруг ускорилось будто под действием маховика, и Драко вдруг понял чисто интуитивно, что это момент невозврата. Грань, к которой их подталкивала связь, за которой был уже изменившийся мир. Было немного страшно. Слегка непривычно. И слишком волнующе. Будто став одним организмом, Драко и Гермиона пришли в движение одновременно. Поцелуи обжигали кожу, заставляя видимые в данный момент электрические разряды плясать по разгоряченной коже, а касания лишали всех рациональных мыслей. Грейнджер развела полы рубашки в стороны, тут же дотрагиваясь губами до чернильной метки на груди Драко, а Малфой в свою очередь мягко огладил ее плечо и аккуратно, будто боясь спугнуть, дотронулся до первой буквы своего имени на ее коже. Все внутри не успело вспыхнуть легкой болью, как прохлада сразу окутала их тела, не давая воспламенить, и это было тем самым знаком связи, что они и правда готовы. Голову вскружило окончательно. Драко вжикнул молнией на ее платье и сразу же дернул за широкие бретели вниз, Грейнджер, вторя ему, схватилась за пряжку мужского ремня. Дыхание напрочь сбилось еще несколько минут назад, а сердце едва справлялось с неимоверной скоростью сокращений. Малфой не успевал следить за тем, что он делал, в его голове лишь набатом стучало ее имя — Гермиона — и Драко, оставляя лихорадочные поцелуи на ее лице и шее, старался просто не сойти с ума. Это было слишком. Это все было слишком. Но все это казалось настолько прекрасным мгновением, что он не мог оторваться от нее. Его руки, стягивающие с нее лиф, ее ладони, скользящие по его животу. Его губы, вбирающие ее твердый сосок во влагу и жар рта, и ее нос, мягко упирающийся в его шею и упоительно вдыхающий запах его тела. Драко смог более или менее очнуться от влияния связи, только когда платье уже собралось на ее талии, а его ладони оглаживали упругие ягодицы, обтянутые приятным кружевом. — Ты уверена? — почему-то вдруг вырвалось у него. Может, это была все та же больная забота, но спросить казалось ему правильным. — Да, — выдохнула она, наконец оттягивая его боксеры и пытаясь подвинуть их к низу. Драко слегка привстал, давая ей сделать это, а Гермиона тут же обхватила ладонью его пульсирующий от желания член. Малфой хрипло простонал, утыкаясь лбом в ее плечо. Все казалось таким до сумасшествия правильным, но в то же время таким неадекватным, что Драко впервые в жизни почувствовал себя настолько человеком. Слабым перед эмоциями и высшими силами человеком. — Драко? — М? — А ты уверен? Ее голос отрекошетил от его барабанных перепонок и проник в его мозг. «Уверен ли я? Такого девушки у меня никогда не спрашивали». Драко сжал ладонями ее ягодицы, одной ладонью скользнул по девичьему бедру и тут же коснулся кончиками пальцев влажного от естественной смазки кружева. Теперь была очередь Гермионы замирать и протяжно стонать. Малфой отодвинул ткань нижнего белья в сторону и аккуратно надавил на клитор, вскидывая голову вверх, чтобы увидеть, как Грейнджер закусывала нижнюю губу и жмурила глаза, а потом выдыхала с низким гортанным стоном, который опять переворачивал все внутри него. — Ох, поверь мне, так, как сейчас, я никогда не был уверен. Малфой поддерживал ее ладонью за талию, а Гермиона привстала, проведя головкой его члена по своей истекающей соками промежности. Метки обоих опять прострелило клубящимся вокруг электричеством, которое содержало в себе самую непредсказуемую и сильную магию соулмейтов. Драко замер, в предвкушении задержав дыхание, а Гермиона, склонившись к нему, прикусила его мочку уха, дразня. — Знаешь, — прошептала она, — я ни с одним мужчиной такого еще не испытывала. И с уверенностью могу сказать, что по уши влюблена в тебя, Драко Малфой. И направив в себя его член и не дав даже опомниться после признания, Гермиона медленно опустилась. Время, так быстро летящее до этого, внезапно замерло, а электрические импульсы заскользили по коже, образуя между Драко и Гермионой магическую связь. Малфой, может, и сказал бы точно, какого она цвета, или что из себя представляла, но его внимание сейчас было сосредоточено лишь на Гермионе. Она казалась ему почти что богиней, спустившейся с небес, ее торчащие во все стороны пряди волос, блестящие карие радужки и влажные алые губы делали ее какой-то неземной, но такой необходимой. Драко будто увидел женщину впервые, будто до этого все девушки были лишь иллюзиями, такими сухими и ненастоящими, а Гермиона казалась самым прекрасным созданием, что он видел за всю свою никчемную жизнь. Стало неожиданно тихо, лишь их дыхание наполняло комнату, в которой царило древнее волшебство. Гермиона первая очнулась, подалась вперед, целуя Драко в губы, и опять приподнялась, чтобы заново опуститься на его член. Малфой чувствовал, как низ живота стягивало истомой, а глаза не могли сосредоточиться на чем-то одном. Он помогал Гермионе двигаться, крепко держа ее за ягодицы, и лишь спустя несколько минут осознал, что тишина сменилась громкими, протяжными, такими невыносимо возбуждающими стонами. Все вокруг опять завертелось. Зарычав, будто дикий зверь, Малфой прикусил девичью кожу прямо напротив метки и сильнее насадил ее на себя. Он знал, что близок к концу, но связь подсказывала, что Гермионе надо будет помочь. Его ладонь будто по своей воле проникла между их телами, и пальцы накрыли клитор, сразу же потирая чувствительный комок нервов. Было жарко. Страсть парила в воздухе, а их стоны разносились по кабинету. Шлепки тел друг о друга и невесомые девичьи касания возбуждали еще больше. Драко вовлек Гермиону в очередной крышесносный поцелуй, ощущая, как его член со всех сторон начали сжимать ее внутренние мышцы. — Гермиона, — простонал он, что было силы насаживая ее на себя. — Кончи для меня. Грейнджер невнятно простонала в его губы и, вцепившись пальцами в его обнаженные плечи, начала еще быстрее двигать бедрами, подводя к краю обоих. Когда кабинет взорвался перед глазами, а от метки по всему телу распространилось мягкое, уже не так сильно жалящее электричество, Драко понял, что счастье через потайной ход пробралось в его сердце. Дышать стало легче, а чувства показались неотъемлемой частью его самого. Ощущая в своих руках горячее, тяжело дышащее тело, Малфой мог с уверенностью сказать, что жизнь вдруг наполнилась новым смыслом.