Министерские шалости

Но иногда моменты, вселяющие нам в душу лишь тепло, могут быстро забываться за мелкими ссорами и обидами, а процесс осознания своих чувств, в таком случае, становится более болезненным. Драко и Гермиона входили в число именно таких пар. Все началось спустя неделю после образования связи между Блейзом и Луной. Драко и Гермиона проводили очередной спокойный вечер в компании друг друга. Пара как раз ужинала в квартире Малфоя, когда в камине вместе с изумрудным пламенем возник Блейз. — Забини? — Всем привет, — буркнул Блейз и вышел из камина, направляясь прямо к тумбочке с алкоголем. Драко приподнял брови, наблюдая за другом, а Гермиона выразительно посмотрела на Малфоя, подталкивая его поинтересоваться у Блейза, в чем дело. Малфой же молча подождал, пока Забини выпьет залпом стакан огневиски, нальет себе еще один и плюхнется на свободное кресло. — Ну и что же привело тебя сюда уничтожать мои запасы огневиски? — наконец спросил Драко. — Дома мать, которая опять присядет на мозги, — закатил глаза Блейз, — поэтому другого выбора у меня не было. Простите, что опять порчу вам вечер. — Ничего ты не портишь, — отмахнулся Драко. — Мы просто ужинали. Кстати, будешь? — Спасибо, конечно, за предложение, но у меня нет настроения. В гостиной опять повисла тишина. Забини погрузился в свои мысли, периодически отпивая огневиски из стакана, а Гермиона нахмурилась. Если Блейз, весь такой раздраженный и злой, сейчас здесь, а не рядом с Луной, то Грейнджер на ум ничего больше не приходило, кроме как их с Лавгуд ссоры. А Гермиона, из благородных побуждений, хотела узнать что же все-таки у них произошло. Ведь чем быстрее она поймет, в чем дело, тем быстрее заставит Блейза пойти обратно к Луне и решить все проблемы с ней, а не с бокалом огневиски у Драко дома. «Уход от разговора явно ничего не решит. Как он этого не понимает?» — Так что случилось? — не выдержала Гермиона. Блейз вздрогнул и посмотрел на Грейнджер, а затем отпил огневиски и закатил глаза, раздраженно фыркая. — Это все Луна. У меня сейчас безумное количество дел, встречи одна за одной каждый день, мне надо заручиться помощью многих важных волшебников для своего дела, но эта гребаная связь не дает дольше нескольких часов быть по раздельности. Луна разговаривала с Поттером, и он предположил, что все это потому, что мы мало времени проводим вместе. Но… что я могу поделать? Блейз отпил огневиски, а Драко приподнял брови. Даже он понимал, что это была какая-то странная причина для ссоры. — И это все? — Нет, конечно, — вздохнул Блейз. — Помимо этого Луна недовольна тем, что из-за моих встреч ей приходится постоянно отлучаться из дома, и она не может проводить свои попытки сближения с гномами. Сегодня она сказала, что больше не собирается трансгрессировать ко мне, потому что ей, знаете ли, некогда. Она дома, блин, сидит! С гномами контакт налаживает, а я деньги зарабатываю! — Забини глубоко вздохнул, видимо, стараясь сильно не распыляться, и продолжил. — Именно поэтому мы поругались. Однако у меня опять начинает жечь метка, так что, не волнуйтесь, я скоро вас покину. Но вот что с Луной не так, я все равно не пойму! Забини посмотрел на Драко, потом перевел взгляд на Гермиону и опять уставился на стакан с огневиски. Грейнджер же после секундного удивления нахмурилась. «Какой ужас! Ему совершенно нет дела до увлечений Луны, а он даже не понимает, почему она обиделась». — Блейз, но ведь свет клином на твоей работе тоже не сошелся, — Гермиона решила попробовать донести до Забини свою мысль. — Луна горит своим желанием поближе узнать гномов, лучше понять их. Это ведь тоже ее работа — изучать магических существ. А ты… — Грейнджер, ну что за бред? — неожиданно перебил ее Малфой. — У Блейза ведь серьезные сделки, бизнес, а Лавгуд просто сходит с ума. Ну какие гномы? Никому нет до них дела. Все равно, когда она их приручит — завтра, через неделю или через год, а вот если Блейз не окажется на встрече, то это может стоить ему крупной суммы денег в будущем. Гермиона даже удивленно приоткрыла рот, слушая Драко. «Он что, тоже ничего не понимает?» — Это ее увлечение, Малфой, и Забини должен это уважать, а не воспринимать как нечто абсолютно ненужное. Ее дела в саду не менее важны, чем его очередная сделка, и чем раньше он это поймет, тем будет лучше, — Грейнджер смерила строгим взглядом Блейза. — Вот именно! — не отступал Драко. — Это ее увлечение, и она не должна ставить своих гномов превыше работы Блейза. — Она-то ставит? Насколько я поняла, уже целую неделю Луна пренебрегает своими желаниями ради него, поэтому если пару дней Забини подумает не только о себе — это пойдет ему только на пользу. — Он и не думает только о себе! Он работает, чтобы в будущем было на что жить, а Лавгуд занимается никому не нужной херней! Она бы еще начала защищать этих вредителей садов и огородов, прямо как… — Драко осекся. В гостиной повисла оглушительная тишина. Было слышно лишь тяжелое дыхание обоих соулмейтов и едва ощутимое потрескивание электрического напряжения в воздухе. — Нет, а чего ты замолчал? — сквозь зубы спросила Гермиона. — Давай, договаривай. Прямо как я, ты хотел сказать? — Видимо, мне пора, — пробормотал Блейз, вставая с кресла, но на него даже никто не обратил внимания. Малфой сузил глаза. Он понимал, что не стоило начинать этот разговор, но кто знал, что все придет именно к этому. Изначально его взбесило, как Гермиона стала разговаривать с Блейзом, словно Макгонагалл поучала нерадивых учеников. Забини был ему самым близким другом, и он не мог не поддержать его в этом вопросе. К тому же Драко считал, что Блейз все сделал правильно. Он не понимал, почему так взвилась Гермиона, ведь Лавгуд была не права в том, что ставила свое увлечение превыше работы Забини, а потому его это начало подбешивать еще сильнее. Сейчас же негативные эмоции бурлили в обоих, с каждой секундой лишь приумножаясь, и Драко оказался слишком слаб перед ними. Во-первых, потому что он хотел отстоять свою точку зрения, а во-вторых, потому что ему не нравился этот убийственный взгляд Грейнджер. Вспомнились былые времена, и безумно захотелось довести ее до белого каления. — Да, Грейнджер, прямо как ты, — вырвалось у Малфоя, и метку внутри кольнуло. Драко почувствовал, как у Гермионы все сжалось от злости и обиды, а от того ему стало сразу же не по себе. Захотелось извиниться, как-то загладить свою вину и… — Мнение скупого бесчувственного богатея, который превыше всего ставит деньги, а также любит поглумиться над слабыми существами, и не важно — домовые эльфы это или гномы, я не спрашивала. ...вдруг все прошло. Драко сжал челюсти, смотря в карие, блестящие яростью глаза Гермионы, и почувствовал, как все внутри раскалилось и стало разъедаться собственным ядом, а лицо исказилось ледяной маской презрения. Такой образ ему был более привычен, такой Драко не анализировал все внутри себя, не пытался прислушиваться к чужим эмоциям, он просто старался скрыть свои, раненые и несчастные чувства за маской надменности и самодовольства. Сейчас его не волновало, кто начал эту ссору, главное было то, что его унизили, а Малфой терпеть этого не мог. — Так вот, значит, какого ты обо мне мнения? — А после твоих слов я должна думать о тебе как-то иначе? — фыркнула Гермиона. Ледяная стена, которую кирпичик за кирпичиком, они разрушали в течение почти трех недель, стремительно выросла между ними. Их лица приобрели привычную жесткость рядом друг с другом, а слова старались ранить другого как можно сильнее. Это всегда у них получалось лучше всего, однако раньше от этого не было так больно. — И правда, — вскинул подбородок Драко. — Не должна. Меня ужасно бесит твоя ненормальная любовь к слабым и немощным уродливым существам, ради которых ты даже устроилась в этот тупой, никому не нужный отдел Министерства. Что же ты тогда рассталась с Уизли? М? Глупее и слабее, чем он, наверное, во всем мире нет! Что же тебя не удержало у себя такое убожество, как он? Гермиона вскочила на ноги так стремительно, что Драко даже не успел понять, что произошло, пока не почувствовал, как по лицу начала стекать ледяная жидкость. В руках Грейнджер теперь красовался пустой бокал мартини, в то время как с подбородка Малфоя капало прямо на его рубашку. — Не смей так говорить ни о моих друзьях, ни о моей работе, иначе в следующий раз тебе в лицо прилетит не мартини, а мощное заклинание, — прошипела Гермиона, на секунду склонившись над Драко, который попытался схватить ее за руку. Однако Грейнджер вовремя дернулась в сторону, не давая себя поймать. Малфой вскочил на ноги, в ярости сжимая ладони в кулаки и ощущая, как привычная злость завладела всем его существом. — Что ты, блять, творишь, Грейнджер?! — двинулся на нее Драко. — Совсем из ума выжила? — Я веду себя так, как ты того заслуживаешь, Малфой! И всегда заслуживал, так же, как и вся твоя надменная семейка! — сорвалась на крик Гермиона, разворачиваясь и направляясь к выходу из гостиной. — Не смей трогать мою семью, а ну-ка, стой! Драко сорвался с места, огибая диван. Он стремительно выбежал из гостиной, наблюдая, как Грейнджер уверенно направлялась в сторону гостевой комнаты. — Я сказал, стой, Грейнджер! Ты оглохла? Малфой кинулся через весь коридор за ней, пытаясь задержать Гермиону до того, как она закроется в спальне. Внутри все бурлило от мощных эмоций, и Драко хотелось их выплеснуть. Надо было, блин, доказать что-то Гермионе, хотя он сам особо не понимал, что именно. — Я не имею желания разговаривать с самодовольными кретинами, вроде тебя! — А тебя никто и не спрашивал! — прорычал Драко, но… Он почти что врезался в захлопнувшуюся перед ним дверь. «Сука», — пронеслось в голове, и Малфой поморщился. — Грейнджер, открой! Мы не договорили! — Иди в задницу, Малфой! Видеть тебя не желаю! Драко сжал ладони и, совершенно себя не контролируя, со всей силы ударил кулаком прямо по стене рядом с дверью. Один раз, другой. Кожу на костяшках пальцев начало саднить, и Драко со злости теперь на себя в очередной раз ударил кулаком в стену. Легче не стало. Но делать было нечего. Малфой развернулся и, стремительно дойдя до своей комнаты, оглушительно громко хлопнул дверью. Сердце колотилось как бешеное, рука начинала ныть, а все внутри пылало. Но кое-что было еще хуже. Драко больше не чувствовал ничьих эмоций, кроме своих собственных.

***

— Слушай, как думаешь Перси не очень расстроится, если я ему попозже принесу отчет по делу Ислингтона? — Гарри! — возмущенно всплеснула руками Гермиона. — Ты же глава отдела! Нельзя быть таким безответственным! — Да знаю-знаю, просто… не успел я. Надо было устраивать засаду в Ридженс-парке, сама знаешь. Грейнджер тяжело вздохнула, качая головой. Если бы еженедельное собрание все еще проводил Кингсли, то Гарри по-любому вышел сухим из воды, а вот Перси наверняка выскажет Поттеру все свое недовольство без лишних фамильярностей. Однако расстраивать друга заранее не хотелось. — Будем надеяться, что Перси поймет. Все же он наш друг. — Обычно его это не останавливает, — хмыкнул Гарри и резко перевел тему. — А чего ты одна? Где Малфой? — Он… — неловко замялась Гермиона. — У него еще какие-то дела с утра, поэтому он сказал, что опоздает. — А, понятно. Гарри с Гермионой вышли из кабинета Поттера и отправились вдоль по коридору его отдела к лифту. Друг начал рассказывать подробности его нового дела, а Грейнджер, периодически кивая, погрузилась в свои мысли. Прошло пять дней. Пять чертовых, изнурительных, вытягивающих все силы дней с момента безумного скандала между Драко и Гермионой. Сначала Грейнджер чувствовала себя вполне нормально. Да, было непривычно игнорировать Малфоя, обходить его стороной, спать в другой кровати, не прикасаться к нему и не целовать его, но обида и злость на Драко с легкостью затмевали все остальные чувства. Гермиона считала, что он не прав, а потому собиралась ждать извинений, даже если на это потребуются месяцы. Однако, спустя два дня Грейнджер почувствовала, как непомерной силы усталость и апатия навалились на нее, не давая спокойно вздохнуть. Ей было одиноко. За эти недели она так привыкла постоянно находиться рядом с Малфоем, общаться с ним, шутить и спорить, что осознала — она стала скучать по нему. По его хитрому, прищуренному взгляду, по тому, как невыносимо раздражающе закатывались его глаза, по тому, как он умел рассмешить или вывести ее из себя одним лишь словом. И поэтому Гермиона решила отвлечься, вспомнить, что у нее есть друзья, с которыми можно замечательно провести время и не думать о том, кто так больно задел ее за живое. Но спустя еще два дня ее прекратило спасать и чрезмерное общение с друзьями. Вся обида, злость, его слова, которые так глубоко засели на подкорке, перестали так сильно влиять на нее. Просто в один момент Гермиона вспомнила, с чего началась их ссора, вспомнила каждую мельчайшую деталь, постаралась поставить себя на место Драко, которого, как она себя убеждала до этого, Грейнджер полностью принимала, и поняла, что если сейчас сесть и все это обсудить, то они наверняка во всем разобрались бы и прекратили эту глупую игру в молчанку. Но все это произошло только лишь в голове Гермионы, сама же Грейнджер не решалась сделать первый шаг, потому что… она не знала, что чувствовал Драко. Вел он себя спокойно, так будто ее рядом и не существовало, будто она не находилась в той же квартире, что и он, или не ходила на работу в Министерство так же, как и он, а потому ничего не наводило на мысли о том, что Малфою тоже было плохо. Конечно, Гермиона понимала, что он большой мастер скрывать свои чувства, но она не хотела рисковать, точно не зная, что именно ее ждало, предложи она спокойный разговор. Грейнджер не знала, как переживет слова Малфоя, если окажется, что ему все это время было просто замечательно не контактировать с ней. Так что Гермиона крепко сжимала зубы и терпела. Терпела одиночество, грусть и безумную тягу, от которой ныло все тело. Кабинет собраний настиг ее слишком быстро. Гермиона еще не успела вздернуть повыше подбородок, выпрямить посильнее спину, как Гарри открыл перед ней дверь, пропуская вперед. — Ты разве не сказала, что он опоздает? Драко уже сидел на своем привычном месте, лениво пролистывая лежащие перед ним документы. Рубашка как всегда выглажена, платиновые волосы в идеальном порядке, а привычная надменность скрыта в легкой улыбке. Гермиона сглотнула, ощущая, как зачесались пальцы рук, желая испортить его слишком идеальную прическу, но сжав ладони в кулаки, она опустилась на стул рядом с Гарри. — Малфой, — приветственно бросил Гарри. Драко лишь кивнул, мельком взглянув на Поттера, а затем скользнул взглядом по Гермионе. Грейнджер внутренне сжалась от исходящего холода, но виду не подала, как она и хотела, повыше вздернув подбородок, стала раскладывать документы на столе, пока… …пока Малфой, не отрываясь, пялился на нее. Его бесило это ее показательное проявление высокомерия. Прямая спина, расправленные плечи, скользящий мимо него взгляд и, конечно же, ее гребаные наряды, купленные Джиневрой. И он еще за них благодарил женушку Поттера? Да Мерлина ради, надо было их все сжечь, чтобы Грейнджер не мозолила глаза своими обтягивающими платьями и изящными туфлями. Драко вдруг вспомнил, как недели три назад до образования связи, Гермиона вошла в своем новом облачении в кабинет собраний, и у него почти что перехватило дыхание. А сейчас что? Сейчас он сидел и яростно прожигал Гермиону напротив себя взглядом, желая одновременно уйти, хлопнув дверью, и, наплевав на всех присутствующих, подойти к Грейнджер и поговорить. Ему нужен был всего один разговор с ней, чтобы не сходить с ума, не вариться в котле с собственной гордыней, обидой, одиночеством и раздражением. Малфоя это ужасно бесило. Он не мог думать ни о чем, кроме нее, даже на работе от него не было толку, и Драко пришлось доверить большую часть своих обязанностей подчиненным. Однако, несмотря на то, что он так отчаянно хотел наконец разрешить их конфликт, Драко не мог переступить через себя и заставить себя сдаться первым. Внутри него будто стоял какой-то невидимый блок, а Малфой был так слаб, что не мог его сдвинуть. Осложняло все и отсутствие их эмоциональной связи. Не понимая, что Гермиона чувствовала, Драко еще больше боялся оказаться униженным ее самодовольством, а потому пока что молчал, лишь издалека наблюдая за ней и надеясь, что все разрешится само собой. Вскоре он сможет опять прижать ее хрупкое тело к себе, вдохнуть клубничный запах ее шампуня и поцеловать. Но пока он сидел в кабинете собрания, которое хранило так много воспоминаний об их связи, и старался делать вид, что трех недель постепенного принятия их связи не было, также как долгой работы над отчетом и их первого поцелуя. Перси Уизли зашел в кабинет, с ходу начиная совещание и прерывая поток отчаянных мыслей Драко. Поттер, как часто бывало, огреб за безответственную работу над своими отчетами, Малфоя ждало несколько слов похвалы — о да, после договора с Японией на него все Министерство чуть ли не молилось, — а Гермиону ожидала как всегда гордая улыбка. Когда Грейнджер начала говорить строго и по делу, у Драко перехватило дыхание. Ему казалось, что он вечность не слышал ее голоса, а потому впитывал как мог, стараясь запечатлеть его на подкорке. Наконец собрание закончилось, и Драко, настроившись изображать из себя настоящего засранца, уже был готов выйти из кабинета, как его окликнул Уизли. — Мистер Малфой, стойте! Драко обернулся, наблюдая, как к столу Перси подошли Поттер и Грейнджер, и нахмурился. «Если бы это был Кингсли, то я бы схватил дежавю». — Да? — Подойдите, пожалуйста. «Если это еще какое-нибудь задание от министра для нас с Грейнджер, то мне придется себя заавадить». Малфой остановился с другой стороны стола от Гермионы и Гарри и с излишней внимательностью посмотрел на Перси, желая, чтобы тот поскорее начал и прекратил его муки. За несколько дней это было самым ничтожным расстоянием, отделяющим его от Гермионы, и, честно говоря, его это ох как волновало. «Это все влияние этого гребанного кабинета». — Я попросил мистера Поттера доложить мне о деле с пропавшим отчетом пока что без лишних ушей, но думаю, вам будет интересно узнать, как продвинулось расследование. «Ох, всего-то? Ну ладно, мне даже любопытно, что же там такого Поттер нарыл». — Еще раз подробно расспросив обо всем бывшую ассистентку Малфоя, а также допросив многих сотрудников в издательстве «Пророка», мы вышли на некоего Дейва Харриса. Во многих кругах он известен как торговец информацией. Мои авроры сумели разузнать, где чаще всего можно найти Харриса, и вскоре мы планируем устроить рейд по этим местам. — Есть все основания для задержания этого типа? — Я думаю, ассистентка его опознает, а также охранник на входе в Министерство. Помимо этого мы постараемся заручиться содействием частных сотрудников «Пророка». — Замечательно, отличная работа, Гарри, — улыбнулся Перси. — Если бы ты еще отчеты так же ответственно делал, как раскрывал дела. — Великолепная работа, Поттер, — хмыкнул Драко. — Но больше хвалить тебя не стану, пока не поймаете преступника. — Ох, какая жалость, — насмешливо протянул Гарри. И тут Гермиона с Драко пересеклись взглядами. В воздухе послышалось щелканье электрических разрядов, но никто не обратил на это внимание. Перси еще о чем-то стал расспрашивать Гарри, а Малфой не мог оторвать глаз от чужих, темно-карих. Он смотрел в них и ничего не понимал. Не понимал, что она чувствовала, не знал, что делать и как быть. Знал лишь одно — он хотел смотреть в эти глаза всю жизнь, не отрываясь. — Гермиона, слушай… Грейнджер отвела взгляд, а Драко почувствовал, как все выстроенные внутри барьеры начали осыпаться и превращаться в пыль под его ногами от осознания того, что он так сильно хотел быть рядом с Гермионой, что все внутри сходило с ума.

***

Гермиона, тяжело вздохнув, вышла из спальни. Она не так давно пришла с работы, поужинала в компании Луччи, приняла душ и решила, что сейчас нет ничего лучше, чем взять одну из книг Малфоя и занять свои мысли какой-нибудь занимательной историей, а не собственными страданиями. Прошло еще два дня, и все стало намного хуже. Гермиона в прямом смысле слова была готова лезть на стену. Все вокруг раздражало, а бесконечное меланхоличное настроение убивало любое желание жить нормальной жизнью. Грейнджер уже думала поставить таймер, понимая, что время, через которое она сама кинется на шею Малфою, лишь бы он обратил на нее внимание, близилось к нулю. Несчастное сердце неровно забилось в груди, когда Гермиона прошла мимо спальни Драко, а метка отдалась слабыми покалыванием на коже. «Сначала надо собраться с мыслями», — подумала Грейнджер, проходя мимо его комнаты. Да, она уже бредила идеей поговорить с ним и помириться, чтобы прекратить эти бесконечные душевные страдания и ощущение одиночества, но все же стоило для начала придумать, с чего начать такой важный разговор, а не бросаться с места в карьер. Она ступила на порог гостиной и замерла. «Какая ирония». Карьер, в который следовало броситься, сам поджидал ее, совершенно не имея понятия о том, чем он являлся. Драко, вальяжно расположившись на диване, читал книгу, закинув ноги на журнальный столик. Он почему-то был все еще в брюках и рубашке, хотя домой пришел, насколько знала Гермиона, раньше нее. Огонь в камине умиротворенно потрескивал, освещая всю комнату теплым оранжевым светом. Грейнджер помялась на пороге, не зная, что стоило сделать — уйти или остаться — но потом, собравшись с остатками сил, решила, что пора действовать. Она вошла в гостиную и сразу повернулась к книжным полкам, обдумывая, что бы взять почитать. Взгляд лихорадочно бегал по корешкам, и Грейнджер, закусив губу, вытащила первую попавшуюся книгу, которая оказалась первой частью «Властелина колец». Гермиона не смогла сдержать улыбки, понимая, что бессознательно вытащила книгу, так любимую Малфоем, но все же развернулась и направилась к дивану. Драко не поднимал на нее взгляд, хотя не заметить ее было невозможно. Гермиона начала усердно кусать губы, не зная, куда сесть, но не покидающая смелость подтолкнула ее к дивану, и Грейнджер села с другой стороны от Малфоя. От ощущения соулмейта рядом с собой тело обдало желаемым теплом. Открывая книгу, Грейнджер покосилась на Драко, отмечая, как напряглись его плечи. Однако это все, что смогла заметить Гермиона. «Я, конечно, уже в карьере, но время подумать все же есть». Гермиона опустила взгляд в книгу, начиная для вида читать первую страницу... …а когда очнулась, поняла, что прочитала уже две главы. Она никогда не читала это произведение, предпочитая нечто более классическое и жизненное, но эта книга оказалась довольно захватывающей. Гермиона изменила положение на диване, даже позабыв, а что, собственно говоря, она хотела сделать, ведь организм был вполне доволен присутствием рядом Драко, и… Грейнджер, облокотившись спиной о подлокотник и вытянув вперед ноги, немного не рассчитала и нечаянно задела ступнями бедро Драко. В голове все сразу встало на свои места, когда Малфой, резко обернувшись, уставился на нее. — Прости, — вырвалось у Гермионы. «Черт-черт-черт. Это же хорошая возможность обо всем поговорить, а я даже не придумала, как все начать». — Все нормально, — ответил Драко, не прекращая смотреть Гермионе в глаза. Грейнджер закусила губу. Услышав его хриплый, тихий голос Гермиона почувствовала, как все внутри перевернулось, буквально завелось с пол-оборота, ведь она так хотела слышать его голос, так хотела, чтобы он не прекращал на нее смотреть. Это и оказалось основным призывом к действию. — Я… хотела предложить, — Гермиона отложила книгу, — поговорить? Вместо утверждения вышел вопрос, но Грейнджер уже не могла ничего исправить. Она сделала первый шаг, теперь был ход за Драко. Малфой медленно отложил книгу на журнальный столик и так же медленно посмотрел на Гермиону, проводя ладонью по волосам. Грейнджер завороженно проследила за тем, как платиновые пряди беспорядочно легли на голове, и едва не пропустила его тихий ответ: — Давай. «Значит, он тоже хочет помириться», — сделала вывод Гермиона, чувствуя воодушевление, прилив сил и волнения, с которым было почти нереально справиться. — Ты не считаешь, что мы довольно сильно вспылили из-за ссоры, которая нас, по сути, не касается? — Считаю, — кивнул Драко. — Это и правда лишь проблемы Забини и Лавгуд, а мы приняли их на свой счет. Гермиона закусила губу, раздумывая, как бы аккуратно подобраться к следующей теме, но ее опередил Драко. — Однако ты все так же считаешь, что увлечение Лавгуд важно так же, как работа Блейза. — Да, — краешком губ улыбнулась Гермиона. — А ты все так же считаешь, что это полный бред? Малфой ответил не сразу, что заставило Грейнджер удивиться. Он помолчал, отводя взгляд, а потом наконец заговорил. — Да, я считаю это бредом, но за эти дни у меня было время поразмыслить, и я пришел к выводу, что понимаю, о чем ты, хотя и не считаю это правильным в данной ситуации. — И что же ты понял? — заинтересованно наклонила голову Гермиона. «Все эти дни он думал обо всем так же, как и я?» — пронеслась в голове волнующая мысль. — Конечно, нельзя обесценивать чужие интересы, надо принимать во внимание увлечения своего соулмейта и стараться понять их, но… в ситуации с нашими друзьями я все равно считаю, что прав именно Блейз. Гермиона заметила, как Малфой выделил голосом словосочетание «наши друзья», и сердце ее неровно забилось. Она легко расшифровала его своеобразное извинение: «Прости, что обидел тебя, сказав, что твоя работа не важна. Я так совсем не считаю, но в ситуации с Блейзом и Луной, я все же на стороне друга». На душе стало так тепло, что захотелось танцевать от радости. — Я не согласна с тобой, но… принимаю твою точку зрения, — начала Гермиона. — Ты привык, что бизнес и зарабатывание денег превыше всего, а потому немного не понимаешь, как важны увлечения для людей, которые ими живут. — Но я… я попытаюсь понять. Со временем. Гермиона, не сдержавшись, ослепительно улыбнулась ему. Это были такие нужные и важные для нее слова, что Грейнджер буквально почувствовала, как лед между ними тронулся. Затем улыбка появилась и на лице Малфоя, давая понять, что лед уже начал таять. Связь между ними натянулась, ощущаясь напряжением в метке, а чужие эмоции стали медленно просачиваться сквозь обломки разрушенного барьера. Гермиона почувствовала удовлетворение и облегчение, исходящее от Малфоя. — Иди сюда, — неожиданно позвал Драко, раскрывая для нее объятия, а Гермиона даже и не думала сопротивляться. Она мечтала об этом на протяжении недели, а потому сразу поднялась, подползла к Малфою и, перекинув через бедра Драко ногу, села на его колени. Малфой сразу притянул ее к себе, зарываясь одной ладонью в ее волосы, а другой крепко сжимая талию. — Я скучал, — едва слышно прошептал он в ее распущенные волосы. Гермиона сильнее обняла его за шею, ощущая, как целая рота мурашек стала бомбардировать ее тело. Она глубоко вдохнула родной запах Малфоя и попыталась прижаться к нему как можно сильнее, словно желая проникнуть в него не только эмоционально, но и физически. Через связь транслировалась безграничная нежность и удовольствие от Драко, а Гермиона старалась отвечать ему тем же так сильно, как только могла. На глаза почти что навернулись слезы счастья, и Гермиона прошептала в ответ, оставляя легкий поцелуй на его шее: — Я тоже по тебе скучала. — Я не хотел говорить плохо о твоих друзьях, — сорвалось с губ Малфоя. — А я не хотела говорить плохо о тебе и твоей семье, — вторила ему Гермиона. Драко мягко скользнул губами по девичьей щеке и отстранился, прищуривая горящий огнем взгляд. — Тебя это устраивает? — Что именно? — не поняла Гермиона, все еще наслаждаясь ощущением от прикосновения его губ к своей щеке. — То, что я не извиняюсь, как, наверное, ты ожидала, и что не согласен с тобой в некоторых аспектах. — Если бы ты повел себя как-нибудь иначе, то ты бы не был моим упрямым Драко-истеричкой, — хмыкнула Гермиона. Их общение, которое еще минут десять назад казалось напряженным и осмотрительным, сейчас опять вернулось к прежнему состоянию. Гермиона чувствовала внутреннее спокойствие, а потому больше не засоряла свою голову переживаниями. — Это я-то истеричка? — хохотнул Малфой, кладя ладонь на ее щеку и проводя большим пальцем по скуле. — Помнится, это ты мне плеснула мартини в лицо. — О, ну... — Гермиона сразу же покраснела, отводя взгляд. — Прости, я просто так... разозлилась, что сделала это импульсивно. — Ну, я тоже много чего наговорил, поэтому... все в порядке. — А тебя все устраивает? — задала Гермиона такой же вопрос. Малфой усмехнулся, склоняя голову в бок, и заправил вьющиеся пряди волос Гермионе за ухо. — Если мы больше не будем спать в разных постелях и избегать друг друга, то можешь хоть пойти помочь Лавгуд с гномами, я потерплю. Грейнджер искренне и открыто улыбнулась, смотря Малфою в глаза, а у Драко защемило сердце. Эмоции все разом взорвались внутри него, когда он понял, что эта улыбка теперь принадлежала ему целиком и полностью. Вся Грейнджер со всеми плюсами и минусами теперь была его, и от этого эмоции вспыхнули пламенем новых более спокойных, но таких приятных чувств. — На самом деле я готов потерпеть все что угодно ради этой улыбки, — произнес Драко, ощущая, как метка вдруг обожгла его кожу, как тогда в самом начале образования их связи. Гермиона подалась вперед и прижалась своими влажными губами к его сухим. Кожу пронзило разрядом электрического тока, а кончик языка защекотало. Ее чувства легко влились в его душу, обволакивая его ощущения и вторя им. Драко прикусил ее губу и, скользнув рукой с ее талии ниже, сжал ягодицу, обтянутую домашними шортами. Грейнджер отстранилась и, не открывая глаз, уперлась лбом в его. Драко же зачарованно посмотрел на ее покрасневшие, слегка припухшие, губы и огладил их большим пальцем. Гермиона неожиданно открыла глаза, вместе с тем, как сердце Драко самопроизвольно чересчур сильно сократилось, а метка вспыхнула огнем. — Я люблю тебя. Малфой почувствовал, как воздух застрял где-то в трахее, а сотни или тысячи электрических импульсов разом ударили по нему, даже не давая сообразить, что произошло. — Я тоже... тоже люблю тебя, — прошептал Драко. И вдруг в последний раз метка до безумной боли вспыхнула, заставляя обоих зажмуриться и вцепиться посильнее друг в друга, и так же быстро все прекратилось, оставляя лишь приятные теплые покалывания на коже. Когда Малфой очнулся, он уже со всей страстью, на какую был способен, целовал Гермиону. Языки сплетались, губы горели, а дыхание совершенно сбилось. Драко обеими руками сжал девичьи ягодицы, а Грейнджер трясущимися от нетерпения пальцами стала расстегивать его рубашку. Небольшое пространство дивана раздражало, Малфою хотелось полностью ощущать ее, хотелось видеть ее всю, раскинутую перед ним на кровати. — В спальню? — поцеловав Гермиону в шею, прошептал Драко. — Да, — ответила она, тяжело сглотнув. Так быстро Драко никогда не передвигался. Он схватил Грейнджер за ягодицы и, собравшись с силами, встал с дивана с ней на руках. Гермиона осыпала его лицо и шею поцелуями, медленно, но верно расстегивая пуговицу за пуговицей. Малфой залетел в свою спальню, сразу захлопывая за ними дверь, и резко опустил Гермиону на пол, вытаскивая рубашку из-за пояса брюк. — Раздевайся, — произнес он срывающимся голосом, с жадностью наблюдая, как Гермиона беспрекословно начала освобождать себя от одежды. Она тоже пристально следила за тем, как с него слетела рубашка, затем щелкнул ремень, и вжикнула молния брюк. Драко же с наслаждением наблюдал, как футболка отлетела в сторону, обнажая ее ничем неприкрытую грудь, а затем как съехали по ее стройным ногам шортики вместе с нижнем бельем. Разделись они почти одновременно, а потому Драко, не медля, повалил Гермиону на кровать, сплетаясь с ней в горячем поцелуе. Шумное дыхание щекотало кожу обоих, а уверенные прикосновения сводили с ума. Для обоих мир вокруг затормозил свое вращение. Все замедлилось, давая и им насладиться происходящим. Каждый поцелуй на теле сопровождался тихим, бессознательным шепотом «люблю», а нежные, ласковые прикосновения подтверждали едва слышные слова. Драко будто заново изучал ее тело, словно до этого они были слепыми и ничего не соображали, а сейчас душевное равновесие и удовлетворение давали увидеть всю картину происходящего, давали с головой окунуться в чувства, именно их собственные чувства. Малфой скользил губами по ее шее, не пытаясь как раньше оставить бордовый след, мягко прикусывал ключицы, тут же проходясь языком по коже, а затем опускался ниже, начиная по новой изучать ее великолепную грудь. Гермиона извивалась под ним, протяжно стонала и сжимала пальцами простыни. Драко считал, что все именно так, как им было нужно. Сейчас все казалось правильным. Грейнджер неожиданно потянула его за волосы наверх, начиная свое собственное исследование. Ее губы мягко целовали линию подбородка, его шею и ключицы, девичьи ладони уверенно оглаживали мужские плечи и спину, опускаясь к талии. — Люблю, — прошептала Гермиона в самое ухо. — Люблю, — ответил Драко, даже не задумавшись. Он сжал девичьи ягодицы, а затем провел пальцами по ее влажной промежности, ощущая, что время пришло. Малфой привстал на коленях, закидывая ногу Грейнджер себе на плечо и не желая пропустить ни крохи эмоций на ее лице, вошел в нее, не отрывая глаз. Гермиона изогнулась, схватившись ладонью за спинку кровати, а Малфой, прорычав что-то бессмысленное, начал медленно двигаться в ней, наслаждаясь своим соулмейтом, раскинутым под ним. Она выглядела настолько сексуально, полностью отдавшись чувствам, что Драко хотел ее еще больше, не зная как это возможно. Ее грудь подпрыгивала в такт его движений в ней, метка завораживающе выделялась на коже шеи, а ее протяжные стоны ласкали уши. Малфой закусил губу. Внутри него будто вживили радар, который отслеживал все эмоции Грейнджер, а потому он знал, что сейчас ему придется постараться, чтобы довести все до логического завершения. Благо ощущения Гермионы, транслируемые ему, делали это задание несколько проще. Драко, не задумываясь, шептал всякие глупости вперемешку со словами любви, уверенно двигался в ней, поглаживая большим пальцем клитор, и чувствовал, как Гермиона верно приближалась к разрядке. Он перевернул ее на бок, оставляя ногу все также на его плече и ускорился, ощущая, как электрические импульсы удовольствия кружили обоим голову. Все произошло быстро, но так чувственно, что Драко был готов признаться, что едва не потерял сознание. Он упал на постель рядом с Гермионой и тут же притянул ее в объятия. Дыхание стало медленно восстанавливаться, так же, как и сошедшее с ума сердце приходило в себя. Внутри все неожиданно разложилось по полочкам, и теперь Малфой знал, что эту противную всезнайку никуда не отпустит. Естественно, куда он без Грейнджер с буквой ее имени у него на груди. Краем сознания Драко понимал, что они завершили все этапы связи, но думать об этом не было сил. Какая разница, если все и так к этому шло? Да и к тому же после произнесенных ими слов все стало как-то проще, даже дышать стало в разы легче. Будто до этого всю жизнь Малфой жил, не до конца вдыхая кислород, а теперь у него появилась возможность вдыхать его полной грудью. Гермиона вдруг приподнялась на локте. Она чувствовала то же самое, а потому с ее губ никак не хотела растворяться счастливая улыбка. — О, я кое-что вспомнила! — вдруг подскочила Гермиона. — Джинни попросила меня кое-что передать тебе на неделе, но запретила открывать. — Давай потом, — протянул Драко, утягивая Грейнджер обратно в свои объятия. — Нет, — вырвалась Гермиона, спрыгивая с кровати. — Мне уже несколько дней безумно интересно, что там. Пойдем. Грейнджер выскочила из комнаты, прихватив рубашку Драко, а Малфой, возведя глаза к потолку, сел на постели. — Ме-е-ерлин, никакого мне больше покоя с этой любительницей приключений, — пробормотал Малфой. — И ведь так всю жизнь! Но Драко это не пугало, а наоборот он был готов терпеть все, что угодно лишь бы видеть ее горящий любопытством взгляд и искреннюю улыбку.

***

Рон чувствовал себя паршиво. Конечно, в голове крутились словечки и позаковыристей, но голос приличия в лице Гермионы не давал их озвучить всей Англии во всеуслышание. Жара предыдущих недель сменилась приятным теплом и влажностью от частых дождей, а потому Рон не прогадал, что решил прогуляться по парку. Ветер трепал его и так лохматые рыжие волосы, а приятный аромат воздуха располагал к более приятным мыслям. Но увы, все оказалось не так легко. Рон не просто так очутился вечером буднего дня в центре магической части Лондона. У него намечалось очередное свидание с красивой, хорошей и доброй Мередит, которая давно обратила на себя его внимание, однако сегодняшнему свиданию не суждено было случиться. Он как обычно зашел за Мередит домой, даже прикупив перед этим цветов, чтобы порадовать ее — последние дни она была явно напряжена, вела себя как-то нервно, особенно на работе — а дверь ее квартиры открыл Рону полуголый Джейк Тернер, сотрудник отдела магического транспорта. Упаковочная бумага на букете зашуршала от излишней силы, приложенной к ни в чем не повинным цветам, а внутри все опустилось. Колючее, склизкое ощущение измены заструилось по сосудам Рональда, заставляя чувствовать себя идиотом. Но он ведь изначально сомневался, не хотел заводить с ней отношения, а сейчас что? А сейчас он сам оказался никому не нужной вещью. Джейк без стеснения объяснил ему, что Мередит в душе, а начала встречаться с Роном только чтобы заставить его, Джейка, ревновать, ведь они не так давно расстались по глупости. В общем, воссоединение одной пары оказалось очередным ударом для теперь уже одинокого парня. Рону, который всегда действовал импульсивно, даже не захотелось помахать кулаками в приступе ярости или раскричаться на всю улицу. Он просто ушел, вцепившись в ненавистный букет оцепеневшими пальцами. На самом деле, Уизли давно преследовало чувство, что все вокруг было неправильно. Он смотрел на большое количество воссоединявшихся соулмейтов вокруг и чувствовал себя ничтожеством, пытаясь убедить себя в том, что ему и правда не нужна никакая родственная душа. Он и без нее мог справиться. Однако сейчас, бесцельно бродя по парку, Рон понял, что он отчаянно нуждался в соулмейте, да так сильно, что уже был готов взяться перерывать библиотеки Лондона, чтобы найти информацию по поиску родственных душ без непосредственного пинка судьбы. Но Рон почти что запнулся, заметив на скамье неподалеку знакомую фигуру. — Паркинсон? Панси лениво перевела взгляд от своих рук на подходящего к ней Рона. — Уизли. — Ты чего в парке одна и так поздно? — О, как это трогательно. Думаешь, я не отобьюсь от кого бы то ни было, умея орудовать волшебной палочкой? — Просто спросил, — буркнул Рон, поджимая губы и останавливаясь около скамьи, но не решаясь сесть на нее. Паркинсон никогда не вызывала у него желания поговорить с ней, хотя на седьмом курсе он не мог не заметить, как она похорошела. Ее лицо, так похожее на морду мопса в детстве, вытянулось и стало более интересным и красивым. Сейчас же Рон так плохо себя чувствовал, что был готов на любое общение, лишь бы не ломать свой мозг со всей это темой насчет соулмейтов. Уизли просто застыл, не зная, что делать, а Паркинсон, закатив глаза, похлопала по месту рядом с собой. — Садись уже. Нечего мне обзор на парк загораживать. Рон, помяв в руке обертку букета, сел рядом с Панси, тоже переводя взгляд вперед, и только тогда заметил, что прямо перед ним был пруд с лебедями, медленно плывущими по глади воды. А ведь он этого даже не заметил за своими мыслями. — На свидание идешь? — Что? — Ну, у тебя букет в руке, — кивнула на цветы Панси. — А, это. — Так что? Рон закусил губу, а потом пристально посмотрел на Паркинсон. Желания изливать душу школьному врагу особо не было, да и он сам пока не знал, что Панси делала одна вечером в парке. — Сначала ты расскажи, чего здесь сидишь. Панси помолчала мгновение, а потом, тяжело вздохнув, произнесла: — Ладно, раз уж мы впервые встретились после выпуска из Хогвартса, можно и компенсировать большой промежуток времени без занимательного общения. — Мы и раньше-то никогда не общались. — Оно и ясно. Ты меня бесишь, — холодно ухмыльнулась Панси. — Не волнуйся, ты меня тоже, — тем же ответил ей Рон. — Ты вроде собиралась рассказать что-то. — Ага, — Паркинсон откинулась на спинку скамьи и опять вздохнула, — у меня было свидание. Неудачное. Парень просто оставил меня одну в кафе, потому что прилетела сова от его бывшей, которую он, видимо, любит. Поэтому я решила прогуляться, чтобы развеяться. — Ох уж эти бывшие, — хмыкнул Рон. — Что? — Да у меня тоже планировалось свидание, но дверь в квартиру моей уже бывшей девушки открыл парень, с которым она встречалась до меня. Оказалось, что она использовала меня, чтобы этот парень приревновал. — Мда, Уизли, — со вздохом констатировала Панси, — что-то нам сегодня с тобой не везет. — Это точно. Рон посмотрел на пруд, в котором два лебедя вместе кружили по воде, потом обратил внимание на мимо проходящие парочки, держащиеся за руки, и неожиданно пришедшая мысль заставила его действовать. «Все же лучше так, чем сидеть здесь и тухнуть». — Выпьем кофе? — Ты меня приглашаешь на свидание? — удивленно произнесла Панси, приподнимая брови. — Я тебя приглашаю запить наше горе после неудачных отношений кофе или чем-нибудь покрепче, — ответил Рон, вставая со скамьи. Панси хмыкнула и закусила губу. Рон скользнул по ней взглядом, пока Паркинсон раздумывала, и замер, осознавая, что она в своем коротком черном платье и с блестящими иссиня-черными волосами выглядела сногсшибательно. «Даже красивее, чем Мередит», — пронеслось в голове. — Делать все равно нечего, — в конце концов вздохнула Панси. Она протянула ему руку, и Рон помог Паркинсон встать, ощущая приятное тепло, исходящее от ее ладони. — А, это тогда тебе, — немного глупо произнес Уизли, протягивая Панси букет. — Покупался не мне, поэтому благодарить не буду, — фыркнула Паркинсон, все же принимая его. — Но цветы мог бы выбрать и получше. — Чего-о? — Эти ужасные синие гвоздики словно на похороны готовились, а оберточная бумага… Мерлин, ты где вообще отрыл этот веник? — Что-то мне уже перехотелось куда-либо с тобой идти, — протянул Рон, поворачиваясь в сторону выхода из парка. — Сам пригласил, теперь не отвертишься, Уизли, — усмехнулась Панси, покрепче хватаясь за его локоть, чтобы на каблуках поспеть за Роном. — Видимо, я точно где-то провинился перед судьбой, — пробормотал Рон. Но судьба еще ни разу не ошибалась, а потому наматывала клубок связи на новую жертву, готовясь к очередным шалостям.

The End.