Пачипишицу — книга смерти

      — Каким образом сбежала? — спросила Прокси.       — Да! — подхватил Эссенс. — У вас тут охрана, камеры слежения и даже комната со сраными пулемётами! — последний аспект его возмущал больше всего.       — Я её отпустил, — обыкновенно ответил Френзи, но была в его голосе толика грусти, едва уловимая. — Она хотела на свободу. В мир.       — Рвалась сама, не зная куда, — добавил Джезери. — А я говорил, что это хреновая идея — идти одной.       — Так Вы здесь главный? — осенило Эссенса. Охрана бы не отпустила объект просто так. Даже сотрудницу с белыми волосами охранник слушать не стал.       — Можно и так сказать. Я главный здесь. И ещё я самый первый эксперимент.       — Занятная история, — с энтузиазмом сказал Джезери, предвкушая рассказ, который он уже не раз слышал. Но Френзи молчал. Он налил в пробирку белую жидкость, затем зарядил пистолет с иглой этой жидкостью. Оружие выглядело довольно угрожающе, особенно если учитывать толщину и длину иглы.       Френзи повернулся к гостям и увидел их настороженные лица. Джезери вообще побледнел, забился в угол и зажал рот от накатившей тошноты.       — Не волнуйтесь, — успокоил их учёный. — Это не для вас.       — Что это? — полюбопытствовала Прокси.       — У человека кровяные тельца выполняют свою функцию, потом разрушаются, а затем появляются новые. Наномашины тоже выходят из строя через какое-то время. Мой организм не может их создавать заново.       Френзи стал рассматривать сложное устройство пистолета.       — Это помогает поддерживать стабильность в моём теле. Если в мозг перестанут поступать питательные вещества и кислород, он начнёт отмирать. А без мозга я не нужен своим коллегам. Я слишком люблю то, чем занимаюсь.       Юмор у Френзи оказался такой же чёрный, как его волосы. Френзи рассказывал такие вещи совершенно без колебаний. Не боялся, что эту информацию могут использовать против него. Тем самым Френзи создавал впечатление самоуверенного, расчётливого и возможно влиятельного типа. Прокси изучала это существо взглядом. Выглядел Френзи лет на двадцать пять — тридцать, но девушка сомневалась, что его внешний вид не скрывает истинный возраст.       — Что такое наномашины? — поинтересовался Эссенс.       — Представьте себе невероятно маленьких роботов. Меньше, чем микроскопические.       — А почему именно они?       Френзи сделал себе инъекцию. Джезери в это время нервно искал себе пятый угол.       — Я киборг.       — Робот? — вырвалось у Прокси от удивления.       — Нет. Киборг — человек с кибернетическими частями тела или органами. В моём случае больше восьмидесяти процентов моего тела — кибернетика. Так сложилось. Цели стать киборгом я себе не ставил.       Прокси задумалась. Ей хотелось спросить замедлили ли такие изменения старение, и стал ли Френзи менее уязвим по сравнению с обычным человеком. Но пока Прокси собиралась с духом, из угла выполз номер девятьсот пятьдесят три:       — Так что, вам помочь найти девятьсот пятьдесят два?       — Да кто ж тебя отсюда выпустит? — огрызнулся Эссенс, холодно покосившись на объект под номером девятьсот пятьдесят три.       — Пусть катится, — спокойно сказал Френзи. — Оно торчит здесь только из-за меня.       Девятьсот пятьдесят три стал строить глаза Френзи, хлопая ресницами.       «Как девочка оно выглядит красиво», — подозрительно подумал Эссенс о девятьсот пятьдесят три. В голове Эссенса не укладывалось, что это за штука такая бесполая — говорит пацанским голосом, а выглядит как настоящая девчонка. Связываться с этим существом Эссенс не рвался. Он не знал, на что оно способно и чего хочет. Что-то пугающее было в этом существе. «Жестокость? Безумие? Не то».       У Прокси девятьсот пятьдесят три вызывало необъяснимую симпатию и интерес. Ей хотелось узнать о новых знакомых больше, но к своему сожалению она понимала, что вряд ли сможет задержаться надолго в этой организации под землёй. А доктор Блек Френзи располагал к себе. Когда Прокси находилась рядом, она чувствовала твёрдое плечо этой личности. Если бы у Прокси раньше был выбор кому довериться — Энджелу или Френзи, она бы выбрала второго. Ей было понятно расположение Джезери к доктору Френзи.       Когда наступала тишина, из коридора доносилось эхо шагов, цоканье стекла, невнятные разговоры учёных вдалеке. Их голоса были в основном серьёзные, напоминали Прокси учителей в школе.       Ещё какое-то время девятьсот пятьдесят три прилипал к доктору Френзи — обнимал его, ластился. Френзи его от себя отклеивал, а тот лип обратно, как наивный, любвеобильный ребёнок. Джезери испытывал невероятное восхищение к доктору Френзи. А последний устал убирать от себя Джезери и одарил его пронзительным взглядом своего тёмного, правого глаза. Девятьсот пятьдесят три вздрогнул, почуяв в этом взгляде намёк. Джезери знал, если дошло до того, что доктор Френзи злится, значит, пора заканчивать шалости.       Джезери поднял ладони в знаке отступления и то ли виновато, то ли нервно улыбнулся. Ему совсем не хотелось, чтобы Френзи взялся за шприц. Пугал Джезери не транквилизатор, а игла.       — Мы же сможем ещё увидеться? — делая милое выражение своего детского лица, спросил Джезери.       — Как будто от тебя так просто отделаешься, — довольно холодно ответил Френзи, наблюдая укоризненным взглядом за Джезери, у которого пробежал холодок по коже.       — Можно вопрос? Он всегда такой пришибленный? — Эссенс кивнул в сторону девятьсот пятьдесят три.       — Вы для него новые люди. Когда девять пять три знакомится, у него происходит эмоциональный всплеск. Это уже научно доказано, — с некой иронией в голосе объяснил Френзи. По его словам прекрасно было понятно, как он любит свою работу. — Когда он к вам привыкнет, это начнет проходить.       Девятьсот пятьдесят три состроил невинную мордашку, безумно улыбаясь, и помахал пальчиками наблюдающим Ангелам смерти.       — Девять пять два тоже такое же долбанутое как ты? — не мог успокоиться Эссенс, ибо ощущал в этом существе скрытую угрозу.       — Не-е-ет, — уверил девятьсот пятьдесят три. — Она милая девушка.       Напущено наивное поведение Джезери сильнее бесило Эссенса, от того его вид становился холоднее. Прокси даже стоять рядом с напарником стало зябко. Она не могла игнорировать напряжение, которое создалось между этими двумя. Даже говорить ничего не нужно было, чтобы понять, что Эссенс против помощи Джезери. Прокси этим огорчилась, и всё, что сумела сказать в данной ситуации:       — Мне жаль. Хотелось бы, чтобы всё было иначе…       — Ладно. Тогда если понадобится моя помощь, вы НЕ знаете где меня найти, — пафосно произнёс девятьсот пятьдесят три. Не смотря на частичку «не», звучала фраза довольно положительно. Джезери принял ситуацию с юмором.       В душе Прокси улыбнулась, но ситуация давила и не давала улыбке проступить на лице девушки. Ангелы смерти направились к выходу по тому же пути, что и пришли. Блек Френзи отдал распоряжение отпустить их. Двое из охраны сопровождали Ангелов смерти едва ли не до самого выхода. Вооружённые до зубов. Эссенс их не боялся, ибо был уверен, что даже при всём желании они попросту не успеют ничего сделать раньше, чем тьма доберётся до них.       Для Прокси было куда приятнее подниматься на лифте, чем спускаться вниз. Пускай даже в сопровождении охраны, которая всё время дышала в спину. Для неё это было как подъём или спасение из само́й бездны. Внизу было более тускло и мрачно, да и жёлтое освещение барьера только способствовало чувству подавленности и желанию покинуть это место.       Эссенс не тратил энергию на порталы через Бездну. От использования магии тьмы он уставал гораздо быстрее.

***

      Девятьсот пятьдесят два — объект, который нужно было разыскать Ангелам смерти, дабы привести в особняк. Она ушла раньше, чем за ней пришли. Какой-то час разницы. Более того, девятьсот пятьдесят два даже не знала, что её кто-то будет искать, кроме, разве что, Новэры.       Она пыталась заговорить с прохожими. Ей нужна была помощь, дабы разобраться, куда ей теперь идти. Мир за белыми стенами Новэры оказался огромным и интересным. Зеленые кусты и пальмы порой располагались прямо посреди песчаных равнин. Пальмы возвышались над остальными растениями, но порой здания всё равно оказывались выше. Люди были такие же разные, как и зелень в городе.       Люди были занятыми. Но в отличие от учёных, людей вокруг не волновало, что девятьсот пятьдесят два свободно разгуливает на свободе. Их интересовала лишь возможность ей что-то продать. А прохожие и вовсе не обращали на девушку внимания. Ни её ярко-алые глаза, ни водопад белоснежных волос, ни причудливая одежда, которая выдавала, что девушка не местная, никого особо не удивляли.       В Вавилонию стекались разные личности разных рас и внешностей. Соответственно и одежда прохожих колоссально разнилась. Лишь продавцы и постояльцы были одеты в похожем стиле: ткани были лёгкие, но в основном непрозрачные, одежда свободная и максимально закрывающая тела, чтобы защитить кожу от солнца. Вавилонцы часто носили на головах тюрбаны или закутывались в большие полотна, чтобы уберечься от солнечного удара. К тому же, постоянные жители Вавилонии отличались смуглой кожей.       Девушка заговорила с молодым человеком, который выглядел вполне своим в этой местности — смуглый, закутанный в ткани. Глаза у него были светло-голубые. Их пронзительный взгляд поразил девятьсот пятьдесят два. Сочетание смуглой кожи, тёмных волос и таких холодных глаз показалось очень красивым. Он смотрел на неё недобрым взглядом, но наивная девушка даже и не подумала, что намерения человека могут быть отрицательными по отношению к тому, кто не сделал ему ничего плохого.       Девятьсот пятьдесят два сказала, что хотела бы начать новую жизнь.       — Деньги есть? — сходу спросил незнакомец. Руки он прятал в одежде. Смотрел самоуверенно.       — Н-нет, — от прямого вопроса девушка немного растерялась, и хотела спросить нужны ли ей деньги.       — Тогда заработай, иначе не выживешь, — бросил совет незнакомец.       Девятьсот пятьдесят два спросила каким образом можно заработать деньги. Незнакомец долгую минуту молчал, рассматривая своим ледяным взглядом одежду девушки.       Всё же, полосатые штаны, расклешенные внизу и короткая кожаная курточка, что закрывает верхнюю половину тела, вызвали в вавилонце подозрения. Такая одежда могла говорить о неподготовленности, наивности или же излишней самоуверенности и попытке выделиться. Светлое лицо девушки подсказывало, что предположение о наивности и неподготовленности к условиям Вавилонии больше подходит в данной ситуации.       Незнакомец ничего не сказал по этому поводу. Лишь рассказал о неком районе, где можно начать новую жизнь.       Особо не задумываясь, девушка отправилась туда. Ей было интересно всё: то, как отличалась мелкая листва кустов от широкой и длинной пальмовой, разные люди, солнце, пески, здания, которые выглядели так, словно сами себя создали из песков. Она ещё не понимала, что люди склонны к подлости и агрессии. Ей казалось, что злое отношение осталась в Новэре, с учёными.       Несколько раз девятьсот пятьдесят два спрашивала дорогу, то у прохожих, то у продавцов. У последних приходилось спрашивать, ибо прохожие часто плохо ориентировались в городе. С продавцами была другая беда — они пытались увлечь девушку разговорами и заинтересовать так, чтобы девятьсот пятьдесят два что-нибудь у них купила. Услышав, что девушка не при деньгах, продавцы быстро теряли к ней интерес, качали головой, неприятно кривя уста и указывали дорогу:       — Ну, раз денег нет, иди зарабатывай.       Прошло менее часа, прежде чем девятьсот пятьдесят два добралась до искомого места. Оно было на окраине города, вдали от Вавилонских врат, вдали от суеты центра и пирамид с парящими вершинами. Район выглядел как трущобы, но более прилично и ухожено. В начале улицы сидели вавилонцы и курили кальяны. По внешнему виду можно было бы предположить, что они имеют приличный заработок или даже бизнес, раз хватает денег на кальяны и одежды из дорогой, узорной ткани. Даже продавцы не всегда были одеты так красиво. Чаще в более простую и одноцветную одежду.       Девятьсот пятьдесят два наивно ступала по улице между домиками и сидящими людьми. Она не знала, что забрела в район воров, профурсеток и прочих. Тем не менее, народ тут был более-менее мирный. По большей части — проводники и эмигранты из других миров. Вот почему незнакомец направил девушку сюда — он понял, что она не местная.

***

      Девятьсот пятьдесят три вышел из пирамиды позже, чем Ангелы смерти. На улице было довольно людно, как всегда в светлое время суток. Восемь пирамид располагались на огромной площади, не подпуская к себе дома. Вокруг пирамид бродили высокие люди, замотанные в ткани, почти как мумии. На лицах они носили черные маски с золотыми узорами, линией рта и обводкой прорезей для глаз. В руке каждого хранителя порядка в маске был жезл, источающий электричество. Они очень походили на морды египетских богов с Земли.       Девятьсот пятьдесят три зашел за угол одной из пирамид. Здесь не было никого из посторонних. Времени было совсем немного. Вскоре один из носителей масок обнаружит его. Прошептав название, девятьсот пятьдесят три вызвал Пачипишицу. Книга смерти появилась из маленькой точки прямо в воздухе и тут же открылась. Для окружающих людей страницы были пусты. Но девятьсот пятьдесят три на тот момент был пользователем Пачипишицу, а потому мог прочесть, что в ней написано.       — Где там наши друзья — Ангелы смерти? — тихо проговорил Джезери Книге смерти. Несколько страниц перевернулись, словно под действием сильного ветра. Джезери повел пальцами по строкам. Многое из того, что написано об Ангелах смерти, он уже читал. Найдя место, где остановился, Джезери безмолвно прочёл:       «Ангелы смерти, ведомые своим Оракулом, найдут девятьсот пятьдесят два — ту, что ищут. Но их опередит шут — девятьсот пятьдесят три».       — Та-а-ак, этот пункт не поменялся, — Джезери вздохнул с облегчением и ухмыльнулся едва заметно. Он говорил тихо, сам с собой.       В тени пирамиды стоять было жарко. Девятьсот пятьдесят три привык к прохладе, что была в Новэре. Ангелам смерти повезло — они не чувствуют этой жары, будучи духами. Джезери щурился, его светлые глаза были чувствительны к солнцу.       Поглядев по сторонам, Джезери беспечно протянул руку к книге, дабы она забрала его в свои недра. Это произошло мгновенно, после чего книга захлопнулась, собралась в точку и исчезла бесследно. Хранители порядка даже не успели обнаружить его.       Выбрав подходящее место на улице, напоминающей трущобы Вавилонии, Джезери телепортировался из книги туда. Выглянув из-за угла здания, Джезери стал всматриваться в тех, кто был на тихой улице. В отличие от центра и района у врат Вавилонии, здесь было спокойно и «тухло», по мнению Джезери. Некоторые разодетые в богатые ткани люди сидели прямо на земле, опершись о стены невзрачных домов. Дальше по улице были здания попривлекательнее. Именно там и крутились деньги. Кто-то их зарабатывал, а кто-то приходил туда тратиться.       Но Джезери не интересовали деньги. Он напряг зрение и вгляделся в людей более детально, вскоре заметив беловолосую девушку в полосатых брюках, которые уже были запятнаны желто-кирпичной пылью Вавилонии.       Джезери не был бы уверен, что это та самая девятьсот пятьдесят два, если бы не чувствовал, что от неё исходит знакомая аура. Аура, которая исходила от объекта по соседству. Джезери было привычно видеть её в белых одеждах с чёрными ремнями. Он хорошо помнил, для чего они применялись. Если объект в Новэре становился неконтролируемым, по отношению к нему применялась сила. На то там были группы охранников, физически подготовленных к подобному. Объект привязывался к столу, после чего делалась инъекция специального вещества, чтобы успокоить буйного.       От одной только мысли об уколе иглой Джезери буквально бросало в дрожь. Единственный, кого Джезери к себе спокойно подпускал на таком столе — был доктор Блек Френзи. Добрый, строгий, саркастичный, серьёзный учёный, который в своё время подверг себя смертельно опасной операции, после которой его внешний вид навсегда был искажён. Он был очень терпелив и стоически переносил все выходки Джезери. Коллеги Френзи за его спиной называли его безумцем из-за той истории с первым экспериментом, которым Френзи стал.       Остальные учёные меньше всех любили номер девятьсот пятьдесят три из-за его озорного, вредного и непредсказуемого поведения. Джезери был не просто ребёнком по своей натуре, он был сообразительным и наблюдательным. А это в свою очередь несло опасность для психологического здоровья тех, кого Джезери пытается вывести из себя — он хорошо нащупывал слабые места. И ему нравились личности, которые умеют так же. Для него это были потенциальные игры с соперниками. Джезери ещё сам не понял, что именно это он почувствовал в Эссенсе — способность читать людей, просто взглянув на них. Это и привлекло внимание Джезери к Эссенсу при их первой встрече.       Так как Джезери посмотрел через окна в Пачипишицу как выглядит улица, он знал, где телепортироваться. Номер девятьсот пятьдесят два, сама того не подозревая, шла в сторону Джезери. Последний выбрался из книги, оперся о холодную стену здания и принял самоуверенную позу, дабы выглядеть так, словно он давно ждёт девушку. Тело Джезери было очень чувствительно, и холод стены пробирал едва ли не до мурашек, а солнце спереди припекало, но он набрался терпения, чтобы дождаться девушку.       Прошло не больше двух минут, прежде чем белый силуэт девятьсот пятьдесят два оказался справа от Джезери. Она была очень внимательна, а её рефлексы быстры. Девушка мгновенно отреагировала тем, что встала в напряженную стойку, готовая отбиваться или бежать. Она сама не знала, почему испугалась. Просто яркий, красно-фиолетовый силуэт отдавал теплом жизни, и инстинкты подсказали девятьсот пятьдесят два, что на неё смотрят. Чего ждать она не знала. В первые мгновения её лицо было удивлённым и немного напуганным.       В глухом проулке между домами на солнце яркий и странный костюм шута блестел как латекс. Шут был весь покрыт костюмом, кроме лица. Даже руки были в тончайших белых перчатках. Не было ни единой складочки — шут был как влитой. Красные тапочки с загнутыми носами и пышноватость коротких фиолетовых шаровар были кстати для Вавилонской атмосферы, а в остальном шут был чудной.       Полосатые чёрно-белые колготы между обувью и штанами отбивали всё ощущение серьёзности, от их вида пёрло цирком, озорством, эксцентричностью. Только красная накидка с двумя острыми углами спереди и двумя сзади казалась более-менее естественной на фиолетовом костюме. Колпак шута и вовсе сбивал с толку. Красная его часть обрамляла лицо и имела подобие красных кошачьих ушей. Но и это было не всё. От тех самых «ушей» опускались две изогнутые фиолетовые сосульки. Они выглядели довольно плотными, как резина. На конце каждого висели по золотистому бубенцу. Ещё спереди на углах накидки блестели два зеленых, ромбовидных, гранёных кристаллика. На вид — циркач, не иначе!       Девушка пялилась на это чудо. Его лицо было детским и знакомым, но это ничего не дало девушке. Девятьсот пятьдесят два не могла понять, когда могла видеть этого шута.       — Привет, девять пять два. Я — девять пять три, — он приветливо улыбнулся девушке. Нужно было показать ей, что он знает, откуда она, и при этом не напугать.       — Привет? — сначала девушка не была уверена, как реагировать, но приветливая улыбка шута её немного успокоила.       — Хочу тебе кое-что рассказать.       — Да? — на мгновение девятьсот пятьдесят два понадеялась, что ей расскажут, как начать жить по-новому, за пределами Новэры.       Девушка хорошо помнила, что рассказывать о существовании Новэры никому нельзя. Подставлять Блек Френзи она не хотела. У пирамид Вавилонии была легенда, что они являются заводом по производству энергии для всей Вавилонии. Никто из посторонних не должен был знать о том, что происходит под землёй. Чем меньше люди знают, тем лучше. Девятьсот пятьдесят два чувствовала ответственность: раз Блек Френзи доверил ей такую информацию, она должна сдержать слово и молчать. В отличие от Джезери, она не знала, что в её теле спрятано отслеживающее и подслушивающее устройство.       — Куда путь держишь? — поинтересовался шут. В его глазах блестели искорки детского озорства и неподдельного интереса.       — А… Я хотела найти, — девятьсот пятьдесят два замялась. — Наверное, работу, — озадаченно сказала девушка.       — Наверное? — удивился шут. Несколько секунд он очумело смотрел на девушку. А потом громко усмехнулся: — Ты что, сама не знаешь куда попёрлась?       Девятьсот пятьдесят два была настроена решительно. Слова шута её даже не задели. От неё никто ничего не ждал, а потому оправдывать чьи-то ожидания не входило в её привычки.       — Мне сказали, что я должна найти работу, чтобы выжить, — настойчиво и важно заявила девушка с видом ребёнка, который надел мамины туфли.       Шут согнулся пополам и рассмеялся. Этот наивный объект, сбежавший из Новэры, его забавлял и умилял одновременно. Смех продлился совсем недолго. Джезери беспокоился, что девятьсот пятьдесят два угодит в серьёзные неприятности ввиду своей наивности. Он и сам был наивным, но всё же видел и знал гораздо больше. Он знал об этой девушке больше, чем думала она сама.       Девятьсот пятьдесят два не выходила за пределы Новэры. Ей было не больше пятнадцати лет. Её характер сформировался в основном за счёт генов, которые были использованы для её создания и заботы Блек Френзи. Камеры девятьсот пятьдесят два и девятьсот пятьдесят три были рядом и периодически позволяли им общаться.       Часто девятьсот пятьдесят три позволяли разгуливать по коридорам Новэры под присмотром охраны или Блек Френзи, и девятьсот пятьдесят два не знала почему. Но никогда не спрашивала.       — Тебя ищут, — после сказанной фразы шут потупил взгляд на свою обувь и стал серьёзным.       — Кто? — ахнула девушка. Её алые глаза широко раскрылись. Лицо побелело.       «Неужели меня вернут обратно?!» — девушка испугалась, от чего её сердце сильно заколотилось.       — Отойдём в тень, пока я не превратился в жареный гриб, — сказал Джезери, уходя вглубь глухого переулка. Чуть дальше можно было спрятаться от палящего красного солнца.       Девушка решительно последовала за шутом. Она хотела знать, кто идёт за ней. Чтобы избежать нежелательной встречи, ей нужно было понимать, откуда её ждать.       — Кто меня ищет?       — Некие «Ангелы смерти».       Девушка оцепенела. Ответ её напугал ещё больше, чем она ожидала.       — Кто это? — по спине девятьсот пятьдесят два пробежал холодок, несмотря на жару.       — Не переживай. Вряд ли они хотят тебя убить, — в своих словах шут был уверен, и слово «вряд ли» скорее было для того, чтобы не казаться слишком умным.       — Они в любом случае тебя найдут. И заберут тоже по-любому. У них для тебя есть большое дело. Вопрос только в том, пойдёшь ли ты добровольно или будешь сопротивляться.       — Но я их не знаю! Как я могу решать? — негодующе возразила девятьсот пятьдесят два. Она была растеряна. Хоть они и общались с Джезери в Новэре, этот объект оставался для неё загадкой. Чего он хотел от неё и что она должна делать — девушка не знала.       — А здесь, в трущобах, ты кого-то знаешь? — прохладно спросил шут, нагло заглядывая в глаза девушке.       Она была в замешательстве. Ранее, в стенах Новэры, ей так хотелось свободы, а получив её, она не знает с чего начать, куда податься.       — Я могу рассказать тебе про Ангелов смерти, — доброжелательно предложил шут. — В этом районе занимаются продажей своих тел, помощью беженцам. И не все тут легалы.       — Не все кто? — девушка не поняла последнего слова.       — Есть законы. Правила. Не все их придерживаются. Есть и такие, что отбирают у других, дабы выжить.       Девушка наморщила лоб. Такой вариант выживания ей был не по душе уже даже на словах.       — Это же нечестно, — по-детски обижено сказала она.       — В мирах хватает несправедливости. Ты можешь помочь Ангелам смерти восстанавливать её.

***

Прокси наткнулась на прекрасных танцовщиц. Их завораживающий танец мгновенно пленил внимание. Смуглянки-танцовщицы захватывали разум прохожих под музыкальный жанр «электро», тесно переплетающийся с восточными мотивами. Оголённые плечи и бёдра заигрывали со зрителями, а блеск и звон украшений захватывал дух. Нежные движения рук были подобны движению ручья. Девушки двигались так непринуждённо и естественно, что на призрачное мгновение Прокси засомневалась в том, что они люди. Танец ласкал взгляд. Нежный и одновременно наполненный страстью, волей к жизни. Мягкие и дорогие ткани играли, пышнились в лучах красного солнца Вавилонии.       В какой-то момент одна из девушек обратила свой взор на Прокси. То была танцовщица с длинными синими волосами. На мгновение она взглянула на Прокси.       Прокси хотелось заговорить с танцовщицей. Хотелось узнать о ней всё, что только удастся. Хотелось подружиться с ней, заинтересовать, удержать хоть ненадолго. Прокси не понимала почему, но желание было почти непреодолимым и ослепляющим. У Прокси было впечатление, что та танцовщица, словно рыба вот-вот выскользнет и прыгнет в воду, но она что-то знает. Её глаза цвета крови таят в себе недосказанность.       Прокси внимательно запоминала детали внешности танцовщицы: средний рост, миндалевидные глаза, смуглая кожа, нижнюю половину лица скрывала ткань, ярко-синие волосы, собранные в высокий хвост, достигающий пояса, сильные плечи, в глазах её блестела хитрость. Уста танцовщицы ухмылялись за полупрозрачной тканью. От танцовщицы веяло магией сильнее, чем от кого-либо находящегося на тот момент рядом.       «Но не заговаривать же, перекрикивая музыку», — останавливала себя Прокси в попытке набраться терпения.       Танец закончился, музыка стихла. Прокси показалось, что танец длился всего пару мгновений. Хотя прошло порядка четверти часа.       Из пёстрого, деревянного вагончика рядом со сценой вышла женщина — разодетая, обвешанная цветастыми украшениями. Она громогласно стала озвучивать информацию о грядущем концерте. Но Прокси это не интересовало. Она норовила ухватиться за возможность заговорить с той девушкой.       Танцовщица со сцены впилась взглядом в Прокси. Её глаза горели как два красных Вавилонских солнца. Прокси не могла оторваться — как будто это будет проигрыш в битве, будто случится необратимое, если Прокси потеряет танцовщицу из виду. Что-то было в той незнакомке. Что-то важное. Прокси чувствовала это, но не могла объяснить. Прокси набрала воздуха в грудь, чтобы сказать: «Мне нужно с вами поговорить!», но ей крикнул Эссенс:       — Ты так и будешь там торчать?       Всё это время он держался в стороне от толпы, словно дикий.       — Я хочу быстрее покончить с этим, — заявил Эссенс громко, чтобы Прокси услышала его, несмотря на гул толпы и громогласное объявление. — Уже дохрена времени прошло!       Прокси напряглась. Она не хотела отходить от сцены, но игнорировать напарника было бы слишком эгоистично. Прокси казалось важным узнать, кто эта девушка. Может даже судьбоносным. Таким было её предчувствие. Прокси не без труда выбралась из пары-тройки десятков зрителей.       — А сколько прошло времени? — раздражённо спросила Прокси, подойдя к Эссенсу.       — Часа три. Не меньше.       — Подумаешь, три часа, — вздёрнула нос Прокси и с важным видом скрестила руки на груди, мол, нашёл причину отвлекать от важного дела. — Не так уж и много.       — Чо ты там застряла? — возмутился Эссенс, которого достала жара. Он даже капюшон надел. Лишь ледяная чёрная субстанция на внутренней поверхности плаща спасала Эссенса.       Прокси одарила его недовольным взглядом. Ей сложно было ответить на поставленный вопрос, от чего она злилась ещё больше. Эссенс настойчиво ждал ответа.       — Надо мне — вот и застряла! — упёрлась Прокси.       Она обернулась и бросила взгляд на сцену. Танцовщиц там уже не было. Только женщина из вагончика продолжала что-то рассказывать зрителям. Прошло меньше, чем полминуты, а она уже упустила свой шанс!       — Вот блин!       — Что?       — Исчезла!       — Кто?       — Девушка! Танцовщица!       — Подруга твоя что ли?       — Нет!       Прокси ринулась в толпу, как раз когда объявление закончилось. Люди стали двигаться в разных направлениях, от чего просочиться оказалось не так просто.       — А кто? — Эссенс недовольно смотрел в спину напарницы.       — Не важно! — раздражённо фыркнула Прокси. Прокси негодовала, что Эссенс вот так взял и всё испортил — вырвал её со своего места у сцены и перечеркнул возможность познакомиться с синеволосой девушкой.       — Какого хрена ты орёшь? — довольно холодно отреагировал Эссенс.       Девушка стиснула зубы. Она не могла объяснить, почему ей так важно было остаться у сцены и поймать момент, чтобы заговорить с танцовщицей. Растерянная Прокси побежала к сцене. Люди двигались как сонные и стали помехой спешащей Прокси, словно бездумно плывущие статуи. Девушке показалось, что прошла целая вечность, прежде чем она смогла пробраться обратно к опустевшей сцене. Ни танцовщиц, ни той женщины с громким голосом там уже не было.       Прокси взобралась на сцену, чуть не отбив себе колени. Отбросила подол мешающего платья, как будто всё в этом мире восстало против неё. Девушка постучала в стену вагончика возле входа. Он был завешен зелёным полотном. Прокси было не важно, что ей скажут, она была просто обязана поговорить с той девушкой. Из вагончика вышла женщина в украшениях.       — Здравствуй, дорогая, — женщина удивлённо посмотрела на Прокси. — Чем могу помочь?       — Я хотела бы увидеть одну из танцовщиц, — Прокси робко свела пальцы вместе.       — Какую? — женщина учтиво склонила голову вправо.       — С синими волосами. С такими длинными, — судорожно говорила Прокси, готовая описать всё, что успела запомнить.       — Она ушла, дорогая. Сможешь увидеть её танец в следующий раз.       Прокси расстроено опустила руки и вздохнула совсем несчастно.       — Но… Меня не будет здесь в следующий раз, — почти разнылась девушка. — Не подскажете где её найти?       — Прокси! — Эссенс терял терпение.       Женщина с сожалением покачала головой. На вид была неприятная, но вела себя очень вежливо и учтиво. Прокси снова вздохнула. Эссенс повторил её имя уже громче. Девушка кивнула, не глядя на женщину, а затем разъяренная и расстроенная двинулась прочь от сцены. Лишь бы не смотреть в лицо напарника, который её взбесил.       — Ты куда?       — Искать эксперимент, — гневно выдохнула Прокси.       — Где? — Эссенс вскинул бровь, пафосно глядя на напарницу.       Прокси остановилась и уставилась на Эссенса едким взглядом жёлтых глаз, желая возразить, но почти сразу впала в ступор. Прокси сама не поняла, куда собралась идти. Где находится номер девятьсот пятьдесят два, было неизвестно. Увидев эту картину, Эссенс молча достал телефон из синего плаща и набрал Шэнка.       — Алло, Шэнк? Помоги найти девять пять три. Или девять пять два, чёрт бы их разобрал. Заколдыбенили! В пирамиде её не оказалось.       — Как раз думал вам звонить. Как там дела с пушками? — поинтересовался Шэнк. — Голос у тебя убойный.       — Пушки остались внизу. Мы уже снаружи.       — Оракул мне рассказал кое-что интересное.       — Что?       — У девять пять три, который вам не нужен был…       — Что с ним?       Прокси приложила свой телефон к уху, чтобы тоже слышать, что говорит Шэнк.       — У него «Книга смерти». Если вы даже найдёте девять пять два, то девять пять три не даст вам подойти к ней.       — Что он может сделать? — Эссенс не понимал что это за «Книга смерти».       — Я так понял, что «Книга смерти» — мощный артефакт. Девять пять три либо сбежит, либо сумеет отбиться. Он не так прост, как могло показаться сначала. Он не ребёнок, а паразит. Способен менять внешность, даже свою анатомию. Управляет разными видами энергии. Оракул предупредил меня, что твоя магия боится огня.       Что-то в груди Эссенса кольнуло — страх.       — И что? — враждебно спросил Эссенс, помрачнев.       — Девять пять три может создавать огонь.       Эссенс насторожился ещё больше.       — Этот засранец решил нам мешать?!       — Нужно выждать время. Иначе никак. Так пишет Оракул.

***

      Лайт не хотела идти с Ангелами смерти. Это нежелание подкреплялось страхом неизвестности: А что будет? А сможет ли она потом вырваться из их лап, если передумает?       С одной стороны этого выбора была свобода — она сама вольна решать, как ей выживать в этом районе. Зато никто не будет её никуда тащить, никто из жителей этого района за ней не гонится.       — Я не знаю, что они со мной сделают при встрече, — девятьсот пятьдесят два мяла свои белые ручонки.       — Я не готова. Я боюсь видеться с этими незнакомцами, — она металась, не зная, что делать, разрывалась между двумя решениями: преследовать свою прежнюю цель или же поговорить с Ангелами смерти, о которых она не имеет представления. Её алые глаза умоляюще смотрели девятьсот пятьдесят три в душу. Он не мог остаться равнодушным к этой девушке, к её просьбе. Он вздохнул, испытывая слабость к нуждающейся в его помощи соседке из Новэры.       — Хочешь, чтобы я с ними поговорил?       — А так можно? — девушка не хотела подвергать девятьсот пятьдесят три опасности.       — Я уже говорил с ними. Нормальные ребята. Тоже люди.       «Ну, почти…», — умолчал Джезери. Будучи преобразователем энергий, Джезери прекрасно различал их. Энергия, что исходила от души Эссенса, разительно отличалась от остальных. Джезери был уверен в том, что Эссенс человеком не является. Более того, сила Эссенса была катастрофически разрушительна. Сила Бездны. Джезери был убеждён, что Бездна — и есть истинный ад.       — Можешь ещё раз с ними поговорить?       Девятьсот пятьдесят три думал. В прошлый раз Ангелов смерти не слишком устроил разговор с Джезери. Эссенс так вообще отреагировал отрицательно. Это не прокатит. Они хотят найти номер девятьсот пятьдесят два — девушку, что стоит возле него.       «Вероятнее всего, благодаря Оракулу, они узнают, как она выглядит и где её найти, как и написано в Пачипишицу. Не думаю, что эта линия событий изменится».       Джезери уверен, что Ангелы смерти не собираются причинять вред девятьсот пятьдесят два, а так же он знает о важности их миссии. Она важна не только для самих Ангелов смерти, она важна для всех миров, а значит и для Джезери. В его голову пришла идея.

***

      Прошло меньше часа, прежде чем Ангелы смерти нашли девушку с длинными белыми волосами. Она пряталась от солнца в тени дома. Девятьсот пятьдесят два выделялась одеждой не меньше, чем Ангелы смерти: стиль одежды был более подходящим для жителей Земли.       Эссенс и Прокси остановились на одной из крыш двухэтажного дома. Объект был найден. Осталось только спуститься.       — Я знаю, что вы уже тут. У вас особая аура. Не такая, как у живых, — заговорила девятьсот пятьдесят два. — Холод смерти.       Ангелы смерти разобрали не все слова, но общая суть дошла до них сразу — объект знает, что они уже рядом. Рядом никого больше видно не было, а потому девятьсот пятьдесят два могла говорить только с Ангелами смерти или сама с собой.       Эссенс бесстрашно спрыгнул прямо в тень проулка и на несколько секунд застыл в сидячем положении, пока оранжевые клубы пыли поднимались в воздух. Прокси сомневалась всего мгновение, после чего прыгнула следом и приземлилась на четыре конечности. Пришлось отряхнуться. Прокси было немного страшно перед подобными прыжками, но она знала — нужно действовать раньше, чем страх захватит разум. Тогда прежде, чем испугаешься, сделаешь то, что нужно.       — Соглашусь с вами пойти, если выслушаете историю о двести восьмом, — несколько робко сказала девятьсот пятьдесят два. Она смотрела на Ангелов смерти совсем недолго и постоянно отводила взгляд.       — Где девятьсот пятьдесят два? — холодно произнёс Эссенс, не принимая во внимание предложение девушки. Синий цвет его волос и одежды ему соответствовал.       Девятьсот пятьдесят два удивлённо посмотрела на парня, потом на девушку в чёрном. Прокси была напряжена.       — Вы не знаете, как я выгляжу?       — Мы знаем, что ты умеешь менять свой облик на любой другой. Нам нужна только девять пять два, — Эссенс выглядел так, словно готов убивать прямо на месте. Безжалостность в его голубых глазах заставила фальшивый объект номер девятьсот пятьдесят два прижаться сильнее к прохладной стене.       Джезери наивно понадеялся, что ему удастся обмануть Ангелов смерти. Девятьсот пять два не хотела говорить с Ангелами смерти сама, потому Джезери принял её облик и даже оделся в её одежду. Даже голос был её. Но Оракул это предвидел и предупредил Ангелов смерти. Однако, найти девятьсот пятьдесят два они не могли. Джезери хорошо её спрятал — в Книге смерти.       — Ладно, — уже голосом пацана ответила девушка с белыми волосами. — Мои условия прежние — выслушаете историю до конца и девять пять два пойдёт с вами.       Эссенс был голоден и зол. Слишком жарко для него. Это страшно выматывало и бесило. Церемониться настроения не было. Эссенс поднял ладонь. Его рука мгновенно покрылась чёрной субстанцией, выползшей из рукава синего плаща. Пальцы стали чёрными и острыми как колья.       Джезери внимательно следил взглядом за этим превращением и сразу понял намёк — Эссенс не собирается возиться, хочет побыстрее завершить миссию.       — Попытаешься убить — я сбегу быстрее, чем глазом моргнёте. А если и убьёшь, то не сможешь найти девушку. Или ты просто хочешь убить меня? — девушка, что была не настоящим объектом под номером девятьсот пятьдесят два, невинно смотрела на Эссенса своими красными глазами. Но страха в голосе этого существа не было. Лишь любопытство. Оно было уверено в своих силах.       — На хрена нам твои истории слушать? — раздражённо спросил Эссенс. Он чувствовал, что Джезери не врёт и больно уж самоуверенно себя ведёт. К тому же, учитывая то, что все его способности не были раскрыты, было сложно заранее придумать, как его поймать. Плюс ко всему в руках Джезери оказался мощный артефакт, что принадлежит Энджелу — Книга смерти со сложновыговариваемым названием.       — Давай выслушаем, Эссенс, — сдержанно сказала Прокси. — Наша цель — не спугнуть, а привести девушку в особняк.       Она не хотела, чтобы кто-то пострадал. Но и снова упускать возможность выполнить миссию тоже не хотела. Нужно было пойти на компромисс, пускай даже на такой странный.       «Стоит нам его спугнуть, как мы снова окажемся в неведении. И тогда ловить девушку будем ещё дольше, чем болтать с этой личностью. Эссенс, не глупи», — молила про себя Прокси.       Она напоминала себе: если она хочет увидеть свою мать — нужно выполнять приказы Энджела. К сожалению, достижение цели миссии зависело не от неё одной. Нужно было работать в паре, ибо иного выбора никто не давал. Энджел не то, чтобы настаивал на этом — он ставил перед фактом и не принимал отказа.       Эссенс с полминуты кусал свои губы изнутри, как будто мысленно жевал кусок плоти Джезери, который стоял на его пути. Если бы он не беспокоился о том, где находится Крис и в какие неприятности она может влипнуть со своим буйным характером, его, Эссенса, здесь бы не было. Он бы попросту отказался работать на Смерть. Парень шумно вздохнул, опустил холодную, чёрную руку и, хоть и сдержанно, но зло ответил:       — Валяй уже, рассказывай.       — Довольно опасный объект. Но далеко не все с этим согласны. Он обаятелен. И на вид невинен, как младенец. Как-то он просил дать ему книги. Говорил, они ему нужны, чтобы не деградировать, и не скучать взаперти. Читал много. Просил бумагу, чтобы было на чём рисовать. Однажды стал закрывать бумагой камеры слежения. Проверял, как быстро на это отреагирует охрана.       Прокси была в недоумении, ибо не понимала к чему эта информация в таких подробностях. Выглядело всё очень подозрительно, словно Джезери просто тянет время. Эссенс сверлил Джезери взглядом. Последний сделал паузу, чувствуя, что к переулку стал кто-то приближаться. Прохожий одарил странным взглядом неместных, которые прятались в тени между домами. Лишь когда он прошёл мимо и отдалился от переулка на несколько метров, Джезери продолжил:       — Следил, когда коридор пустеет. Просил часы с секундной стрелкой. Следил на сколько коридор остаётся пустым. Говорил, что делает всё это от скуки. Отследил самого забывчивого учёного. Смог выбраться из камеры и освободить номер девятьсот пятьдесят два.       Прокси заинтересовалась последним фактом, у неё появилась слабая надежда на то, что Джезери рассказывает всё это не просто так.       — Оказалось, он понемногу вырезал нишу в одной из книг. Страницы рвал на мелкие кусочки и смывал в унитаз. У него даже в туалете камера, но он нашел промежуток во времени, чтобы успеть закрыть её бумагой и смыть улики. Сказал, что стесняется ходить в туалет, ибо стал достаточно взрослым. После того случая слежку ужесточили. Бумагу забрали, даже туалетную. Каждый раз к нему заходила охрана, чтобы дать бумаги для пользования в туалете.       Прокси показалось это довольно жестоким.       — Как потом выяснилось, в книге он прятал транквилизатор, который учёные носят на случай буйства экспериментов.       — Ты закончил? — резким тоном спросил Эссенс. Его взгляд был холоден как лёд. Несколько секунд Джезери смотрел на Эссенса. Джезери не нравился накал атмосферы.       — Двести восьмой считается гением. Но он зло во плоти, — мрачновато сказал Джезери последнюю фразу. — Он обаятелен. Легко купиться на его улыбку и красивые слова. Но он никого не любит. Никого, кроме себя.       — Не испытывай моё терпение, — эта фраза была угрозой.       — Более девятисот экспериментов. А вам нужен лишь один. Никогда не интересовало, как он вас выбирает? — во взгляде Джезери блеснули искорки озорства. Эссенс дёрнулся в сторону девушки с пацанским голосом. Джезери поднял ладонь и сказал:       — Девять пять два здесь. Она слушает. Я надеялся, что этот разговор не будет таким напряжённым.       — Пачипишицу, — прошептал Джезери. Над его ладонью появилась книга, которая тут же раскрылась. С её страниц сорвались белые огоньки, похожие на клочки бумаги. Они закружили над землёй и образовали в точную копию девушки, что стояла с книгой у стены. Даже одежда была одинаковая: короткая кожаная куртка и полосатые штаны, расклешенные внизу.       Настоящая девятьсот пятьдесят два посмотрела на Ангелов смерти, что были у выхода из переулка.       — Только не обижайте её, пожалуйста, — попросил Джезери с теплотой в голосе, словно брат. Он сложил, сомкнул пальцы одной руки — книга синхронно с ними захлопнулась и исчезла. Девятьсот пятьдесят два скинула обувь, превратилась в белого оборотня, похожего на кошку, и ринулась вверх по стене. С характерным шипением сверху посыпалась крошка.       Джезери раскрыл рот, вскинув голову. Он не ожидал, что девятьсот пятьдесят два вот так молча сбежит. Эссенс выругался.       — Стой! — запоздало отреагировала Прокси. В её голосе прозвучала просьба.       — Ах, ты! — Эссенс таки решил напасть на Джезери. Но Джезери быстрым жестом руки открыл портал и прыгнул в него. Портал закрылся мгновенно. Куда направился Джезери, Ангелы смерти не знали.       Прокси тяжело вздохнула. Опять нужно было бежать. Она выскочила из переулка и побежала дальше по улице, не обращая внимания на единичных людей, которые сидели под навесами зданий. Прокси приложила усилия для прыжка на ближайший навес, а с него на балкон и на крышу.       Рост девятьсот пятьдесят два увеличился за счёт величины её лап. Она приземлялась сначала на верхние конечности, а потому преодолевала большие расстояния между крышами.       Повезло, что в этом районе здания были более-менее одной высоты. Прокси приходилось двигаться иными путями, искать места, где удастся перепрыгнуть. В основном это были дома вдоль улиц. А девятьсот пятьдесят два нарочно скакала поперёк улиц — ведь расстояние между зданиями там было гораздо больше. В этом у девятьсот пятьдесят два было преимущество. У Прокси было не много вариантов — ей пришлось двигаться в том же направлении, что и девятьсот пятьдесят два.       Прокси остановилась у края, собралась с духом, а затем оттолкнулась что есть мочи. Полёт захватывал дух, расстояние мгновенно сократилось. Но в последний миг Прокси поняла, что не достигнет ногами крыши и схватилась за её край руками, но пальцы предательски соскользнули. Прокси даже вскрикнуть не успела, как ударилась о землю. Боль охватила всё тело.       Облако пыли не давало вздохнуть и открыть глаза. На мгновение Прокси подумала, что история с мистическими тварями и Ангелами смерти ей приснились. Она открыла глаза и поняла, что Вавилонское солнце по-прежнему припекает, а пыль начинает рассеиваться. Всё болело, но нужно было спешить. Прокси поднялась и побежала в предположительном направлении за девятьсот пятьдесят два, уже по улицам. Но вот только цель она потеряла из виду. Пришлось приостановиться, достать чудом уцелевший телефон и включить на нём компас.

***

      Джезери понял, что это был безмолвный отказ от сделки. С самого начала его план был обречён на провал, но Джезери осознал это, когда уже всё случилось.       Он прикинулся девятьсот пятьдесят два, дабы избежать того самого напряжения из-за возникшего негативного отношения Эссенса к Джезери. Если бы Ангелы смерти увидели девятьсот пятьдесят два, которую искали, то реакция была бы иной.       Джезери наивно понадеялся, что Оракул не сообщит Ангелам смерти об этой его выходке. Тогда бы тайно наблюдающая из Книги смерти девятьсот пятьдесят два увидела бы, что Ангелы смерти не настроены против неё. А история о двести восьмом была рассказана ещё и потому, что Джезери не хотел, чтобы двести восьмой однажды присоединился к безумной компании ведьмы Ринки. Джезери не знал может ли так произойти. И решил рассказать Ангелам смерти о его существовании. Предупреждён — вооружён.       Отсутствие интереса Ангелов смерти к рассказу немного огорчило Джезери. Прокси хотя бы пыталась. Он был уверен, если бы они думали, что с ними говорит настоящая девятьсот пятьдесят два, они бы внимательно слушали. Поведение Эссенса напугало девятьсот пятьдесят два, и она сбежала, используя свою способность обращаться.       «Интересно прочесть, что написано в Пачипишицу: согласится ли девятьсот пятьдесят два в итоге? Или её поймают и заставят-таки идти насильно?» — Джезери до последнего хотел надеяться, что есть хотя бы малейший шанс на первый вариант развития событий.       «Но знать всё наперед не хочется. Да и к тому же, моё знание тоже может повлиять на ход событий. Любая мелочь может. Я не могу знать наверняка, что это будет».       Куртка и брюки, даже обувь, что были копией одежды девятьсот пятьдесят два, на Джезери оказались неотличимой имитацией его тела.       Джезери вернул себе облик фиолетово-красного шута. Пришлось обратно достать из книги два больших, золотистых бубенца, чтобы прицепить их на концы колпака, и зелёные кристаллики на плащ. Без бубенцов образ шута выглядел совсем инопланетно.       В какой-то момент своих размышлений Джезери почувствовал присутствие магического духа, джинна.       — Ну, что? — поинтересовался у воздуха Джезери.       Около него в тени нарисовалась девушка в восточных, танцевальных одеждах. Её синие волосы были собраны высокий хвост. Выглядела она так же, как и во время выступления. Красные, миндалевидной формы глаза внимательно рассматривали Джезери.       Девушка кокетливо опёрлась рукой о стену и выставила бедро в противоположную сторону. Золотистые украшения на её костюме зазвенели. Её уста зашевелились под полупрозрачной тканью, скрывающей нижнюю половину лица:       — Её поймали. Девушку-кошку.       Джезери поднял удивлённый взгляд на Шаху и тут же погрустнел. Губы его скривились от горечи. Джезери потупился.       — Блин. Не зря говорят — от судьбы не уйдёшь. Наивно было надеяться, что она сама согласится. Всё случилось так, как было написано в Пачипишицу.       Шаха лишь пожала одним плечом, и монетки на ней снова зазвенели.       — Может, мне стоило им помешать?       — Нет. Это бы только всё усугубило, — отчаянно выдохнул Джезери и задумался. — Кто её поймал?       — Парень в синем. Щупальцами тьмы. Она загнала себя в угол. А в тени её ждал сюрприз.       Джезери обеспокоенно посмотрел на Шаху, услышав о тьме. Он прекрасно знал о травме Шахи, связанной с порождениями Бездны.       — Ты как?       — Нормально, — она выглядела совершенно расслабленной.       — Я про… тьму. — Я поняла. Я в порядке. За мной давно не гоняются демоны Бездны. Благодаря Рубин.       Джезери насупился. Травма Шахи была напрямую связана с демонами Бездны. Это навсегда оставило на девушке отпечаток. Джезери не хотел, чтобы Шахе требовалась помощь кровожадного демона по имени Рубин.       Джезери обещал Шахе защищать её от демонов Бездны. Ведь Рубин взамен требовала живую кровь. Шаха — дух, у неё не было крови. А это значило, что для Рубин требовалась жертва в случае, если Шаха снова воспользуется силой Рубин.       — Я сообщила Кире предсказание. Не знаю, догадалась ли она о его значении. Кстати, сны у неё интересные.       — Что там было? — заинтересовался Джезери.       — Те, кого она встретила или ещё встретит — смерть, парень в синем, а точнее сущность, что прячется в нём. А в конце — та ведьма из Магикана.       — Ринка, — беспокойно вздохнул Джезери.       — Ага, — кокетливо произнесла Шаха. — То был кошмар, но я в него вписалась. Скрылась под мантию-платье, чтобы Кира мою внешность не запомнила. Но она всё равно что-то поняла на сегодняшнем концерте.       — Увидитесь ещё, — сказал Джезери и снова погрузился в свои мысли.       — Знаешь точно? Из Пачипишицу?       — Ага. Она потом перейдёт в другие руки. До этого хочу почитать ещё немного.       — Кто перейдёт? — удивилась Шаха.       — Книга смерти.