Неделя полового воспитания

      - Како́го мы вообще должны переться туда еще после уроков? Что нужно этой динозаврихе? Пообещала еще, что родителей вызовет, если кто не придет! - сокрушался я, идя вместе с Густом к нашей классухе. А обитала эта Гаргона в самой заднице мира. На втором этаже в дальнем углу. Конечно, мне поэтому и лень туда идти.       - Да че ты весь разнылся? И без тебя хреново. Я тоже не очень как бы хочу идти туда, - простонал друг, тяжело вздыхая.       В общем, дошли мы далеко не первые, поэтому пришлось сесть за последней партой за Трюмпером, которого я бы предпочел вообще больше никогда в жизни не видеть.       Только Густ хотел что-то сказать мне, как эта карга долбанула по столу кулаком, отчего в кабинете настала мертвая тишина. Она говорит, что это уважение, но, по-моему, это всё-таки жуткий страх.       - С сегодняшнего понедельника и до воскресенья будет длиться неделя полового воспитания, - начала серьезно динозавриха, садясь за свой стол. Многие мои одноклы поддержали это радостными возгласами, за что были награждены смертоносным взглядом классухи. - Это школьная традиция, и каждый выпускник проходит через это.       Ну ебать! И что, мы теперь будем резинки на бананы нацеплять? Или на огурцы? Кто вообще эту парашу придумал?       - Сперва хочу сказать, что это своеобразный зачет по биологии, который очень сильно повлияет на вашу оценку, - она сложила ладони, грозно смотря на каждого.       Замечательно! У меня как раз с ней и проблемы! Ненавижу эту биологию всей своей душой! Густ же был невозмутим и просто пялился на свою девушку, которая довольно улыбалась.       - Сейчас вы должны разделиться на пары так, чтобы ваш партнер был другого пола. Сразу сядьте так, - карга махнула рукой, и теперь был слышен только скрип стульев.       - Сори, Билл, - Густ пожал плечами и сел к Джаннетт.       И что теперь делать? Все девки знают, что я - гей, поэтому и не сядут ко мне. И что может быть хуже? Хотя одному тоже не так уж плохо работать.       - Так, все расселись? - динозавриха осмотрела класс, останавливая на мне свой взгляд. - Герр Каулитц и герр Трюмпер побудут однополой семьей, что, кстати, быстро развивается в современном мире. - Что, блять?! Я не ослышался?! Я не буду в паре с этим кабелем!       - Я против, фрау Фишер! - я вскочил на ноги, вытягиваясь во весь свой немаленький рост. - Можно я буду один? - кладу ладонь на сердце, замечая непонимающий взгляд Трюмпера.       - Так ты и так пидр! Че те боятся? - вдруг заржал Ник с первой парты, оборачиваясь ко мне. На его тупую шутку среагировал почти каждый, начиная посмеиваться или хотя бы улыбаться.       Пиздец как смешно! Но лично мне хочется врезать ему по его нахальной роже.       - Герр Смит, завтра родителей в школу! - взревела карга, - А Вы, герр Каулитц, живо сели к герру Трюмперу! - она ударила вновь кулаком по столу, отчего я весь сжался и зажмурился.       - Но... - попытался ей перечить. Естественно, нихрена не вышло.       - Это не обсуждается!       Я повиновался, садясь рядом с Томом, тут же отворачиваясь от него и стараясь не замечать вовсе.       - Итак, каждой паре я раздам по три куриных яйца. Вы должны сохранить их до воскресенья. Если не сделаете это, то ваша оценка по биологии испортится, - проинформировали нас, а на партах начали появляться хрупкие яйца.       Это же идиотизм! Тип это наши дети? Бля! Убейте! Не хочу быть в паре с этим аморалом.       - Если попытаетесь заменить разбитые яйца, то не сомневайтесь, я подмену замечу. Каждый день вы обязаны носить их в школу, а также вместе придумать им имена и написать на скорлупе, - когда динозавриха раздала всем их «детей», то встала вновь возле своего стола, поправляя строгую оправу с толщеными стеклами. - Помимо этого с завтрашнего дня вы будете обучаться теории после уроков на классных часах. За каждым я буду следить, ведь присутствие на этих занятиях обязательно и входит в зачет. Всем всё ясно? - карга в очередной раз оглядела класс, останавливаясь на мне с Трюмпером. - Можете быть свободны, - тихо произнесла, и секундой позже все начали обсуждать это говно и выходить из класса.       - Билл, прости, но сегодня я пойду с Джаннетт, ладно? - Густ подошел к нашей парте, держа в руке одно из яиц.       - Ок. До завтра, - я недовольно скривился, на прощание помахав другу.       - И как их нести? - послышался голос Тома, который возмущенно смотрел на моих «детей».       - Ты думаешь, я тебе их доверю, олух? Не трожь моих детей! - с этими словами я поставил свою сумку на стол, вынимая из нее мягкий весенний шарф и кутая в них яйца, чтобы те не разбились.       - Тогда они и мои тоже! - вскрикнул Том, опираясь о парту ладонями.       - У нас не может быть ничего общего! - огрызаюсь и тут же вылетаю из класса.       Я должен сохранить их. Стану отцом-одиночкой. Всё лучше, чем быть в паре с этим ебланом.       - Билл, постой! - Том нагнал меня на лестнице, теперь идя рядом, иногда сзади, чтобы пропустить навстречу поднимающихся.       - Че тебе еще? - устало вздыхаю, останавливаясь рядом с дверью в раздевалку, где почти уже не висело курток.       - Пожалуйста, давай работать вместе! - его взгляд был умоляющим, но я непреклонен.       - Ты хоть слышишь себя? «Мы» и «вместе» - понятия несовместимые! - я махал руками, чуть ли не задев его ебло, которое находилось слишком близко. - Поэтому катись к чертям! Я сам всё сделаю!       Прихватив с вешалки белую кожанку, направляюсь к выходу и со всей внимательностью слежу за сумкой.       - Билл, можно тебя проводить? - меня снова нагнал Трюмпер, неся в руках безразмерную, как и все его вещи, толстовку.       - Да отцепись ты! Неужели, я непонятно говорю? - ускоряюсь, но Том не отстает.       - Я не хочу, Билл. Перестань меня игнорировать! - идет задом вперед, чтобы видеть мое лицо, отчего вскоре врезается спиной в фонарный столб с тихим стоном.       Где-то внутри зародилась тревога за этого идиота, но я быстро отогнал ее, заменяя ненавистью.       - Билл! - таки догнал, теперь держась за свой затылок.       Нет, Каулитц! Ты ненавидишь! Его нельзя жалеть! Он - самая гнусная мразь!       - Ты сам всё прекрасно знаешь, поэтому перестань меня преследовать! - несдержанно ору на него, уткнув наманикюренный ноготь в его грудь и зло прожигая его лицо своим взглядом. Хоть я был и под два метра ростом, но Том был всё же немного выше меня, поэтому сейчас он смотрел на меня сверху вниз. - Аривидерчи! - я махнул рукой, успевая перебежать дорогу на мигающий зеленый.       Почему-то я замер и оглянулся. Том стоял на той стороне, смотря на меня печально. Люди и машины мелькали между нами, но я не мог шелохнуться, продолжая смотреть, кусая губы.       Так надо, Билл. Так должно быть.       Тяжело вздыхаю и продолжаю свой путь домой, лавируя между прохожими, вовсе даже не замечая их. Как-то всё само собой получается.       - Я дома! - хлопаю входной дверью и бросаю ключи на тумбу, стягивая кеды и аккуратно кладя сумку на пол.       - Привет, дорогой! Как в школе дела? Будешь обедать? - мама появилась в коридоре, а я почувствовал ароматный запах пирогов.       - Конечно! Проголодался, как волк! Кстати, по какому поводу пироги? - хватаю сумку с пола и обнимаю маму.       - Просто так. Через два часа только. Иди переоденься, - она улыбнулась.       - Ок, - ухожу к себе, прикрыв дверь.       Если честно, то родители у меня охуенные. Они приняли мой необычный стиль, вот только про ориентацию отец не знает, в отличие от матери, которая и помогла мне разобраться с этим.       Кстати, о стиле. Он весьма необычен: макияж, облегающая темная одежда, длинные волосы с косой челкой, которые утром я укладываю дохрена. Это было бы норма, если б я был девушкой, но у меня-то член есть. Зато мама всегда шутит по поводу того, что у нее есть экспертное мнение для похода по магазинам.       Я не стал смывать мэйк, просто переоделся в домашнее и потопал на кухню обедать.       - Как в школе дела? - мама положила голову на ладони, глядя с любовью на то, как я быстро сметаю уже вторую порцию. Хоть я и тощий, но пожрать люблю.       - У нас неделя полового воспитания, и теперь я должен беречь эту неделю три яйца. Ничего необычного, - усмехаюсь, из-за чего чай попал не в то горло, и я закашлялся, как туберкулезник. - Всё нормально! - просипел я с красным лицом, когда мама хотела мне помочь.       - Хорошо, - она села на свое место. - В наше время такого не было. И вообще это не первая странность... - и понеслась. Таким образом мой обед растянулся на час.

***

      Единственным источником света в темной комнате была моя настольная лампа. Передо мной стояла чашка крепкого чая и тарелка с куском ягодного пирога, про который я уже забыл, ведь единственное, чем сейчас была занята моя башка - это биология. Я пытался вбить хоть что-то в голову, но я просто понимал ничего ровным счетом.       Капец! Как я уже заебался!       - Не сиди в темноте - глаза испортишь! - в комнату заглянул папа и ударил по выключателю. Яркий свет тут же ослепил, но я ничего не сказал. - Мать есть зовет. Пойдешь? - я развернулся на стуле, недовольно смотря на него.       - Па, я уроки делаю, - тяну, кривя губы. Конечно, я лучше бы похавал, но биология не щадит.       - Как знаешь, - промямлил и ушел, закрыв дверь за собой.       Конечно, меня раздражало, когда в комнате было светло, но мне было тупо лень, поэтому я вновь уткнулся в учебник.       Наверное, единственное, что я знаю из этой науки - если читать при тусклом свете, то можно ослепнуть. Вот такой у меня могучий уровень познаний этого предмета.       Как только я ощутил, что понял хоть какую-то малость, то забренчал мой мобильный, прогоняя все мысли.       Блять! За что?!       На дисплее красовалось краткое «Том». И тут я охренел, товарищи. Разве я не заблокировал его? Пора бы это исправить! Незамысловатым способом добавляю контакт в черный список и возвращаюсь к чертовой биологии. Мне кажется, я быстрее научусь некромантии, чем хоть что-нибудь пойму.       Но уже через некоторое время мне названивал в десятый раз неизвестный номер, поэтому я поднял трубку, чтобы доходчиво объяснить дебилу на том конце, что сюда звонить нежелательно, как услышал кое-что похуже какого-нибудь маньяка-извращенца, томно дышащего в трубку.       - Билл, не бросай, прошу! - взмолился Том.       - Ты не охуел ли, Трюмпер?! - кричу, чуть ли от злости не кидая телефон о стену. - Че тебе еще от меня надо?!       - Билл, давай вместе работать! - не унимался этот мудак.       - Я тебе сказал, что можешь не напрягать свою жопу! Так сиди на ней смирно и не рыпайся! Пойми, я ничего не хочу иметь с тобой общего, блять! - гневно кричу, сжимая свободную ладонь в кулак.       Как я его ненавижу! Сдохни, скотина! Ага, еще разрыдайся здесь, Каулитц.       - Билл, почему? Почему ты так говоришь и ведешь себя? - непонимающе спрашивает, а мне уже хочется врезать ему хорошенько.       - Угадай с первой попытки! - комкаю лежащий на столе исписанный листок.       - Но я уже говорил, что это просто сплетня! А ты поверил всем, но не мне. Что за херня, Билл?! Неужели, ты не доверял мне? - тоже вышел из себя, но мне пофиг.       - А ты остался не со мной... - в голову полезли картинки происходящего на протяжении двух дней, отчего я внутренне задрожал, силясь не зарыдать.       - Билл, ты знаешь, что я не мог не пойти, - вдруг нежно произносит, что убивает сильнее всего.       - Катись к хуям, Том! - надрывно шепчу и откидываю телефон на кровать, закрывая лицо руками.       Блять! Вот надо было меня с ним ставить! Именно тогда, когда я почти смирился и забыл. Но нет! Теперь это как соль на рану!       Не хочу заниматься ничем! Тем более биологией. Может, Густ хоть что-нибудь выучил на завтра, тогда у него спишу.       Незамедлительно позвонил другу, пытаясь успокоиться, что получилось более менее нормально.       - Густ, ты выучил био? - прижимаю трубку сильнее к уху, ведь у него слишком тихий голос, и разваливаюсь на кровати, обнимаю ногами и рукой большую плюшевую панду, которую этот еблан когда-то выиграл для меня в аттракционе.       - А где «привет, Густи, как дела?»? Прям в лоб. Ты ранил мое сердце! - друг театрально вздохнул, и мы одновременно рассмеялись. Как повезло, что у меня хоть Густ есть. Иначе бы я точно загнулся после этого дерьма. - Не боись, спишешь у меня завтра. Но с тебя шоколадка! С орешками! - весело.       - Договорились, - да, мой друг крайне падок на всё вкусненькое, поэтому и размер носит не маленький.       - Билл, - вдруг совсем серьезно, что мне заведомо не нравилось. - Как ты?       Мы оба прекрасно знали, что Густ имеет в виду, ведь он собственными глазами смотрел на мучающегося меня, успокаивал.       - Нормально. Почти. Он звонил мне сегодня с неизвестного и снова оправдывался, - произношу это на одном дыхании, зажмурив глаза до звездочек в темноте.       - Билл, забудь его. Ты же понимаешь, что люди не меняются... - он волнуется за меня.       - Знаю. Просто, понимаешь, мне кажется, что часть меня до сих пор сильно любит его, а другая ненавидит.... Первая становится сильнее, когда он рядом. Я так не могу, - крепче прижимаюсь к панде, утыкаясь в нее носом.       - Билл, ты должен срочно идти спать. Тебе нужно отдохнуть. Выпей снотворного, если не хочешь, - Густ всегда раздает советы направо и налево. Возможно, они полезные, но сегодня я не буду действовать его указаниям.       - Спасибо. До завтра, - пытаюсь говорить спокойно, даже радостно в какой-то мере. Надеюсь, получилось.       - Спокойной ночи, - с улыбкой отвечает и отключается.       Уже знаю, чем займусь этой ночью. Расстилаю постель, кидаю на подушку наушники с телефоном, предварительно выключив весь свет.       - Я спать. Спокойной ночи, - захожу в спальню к родителям, которые смотрели новости по телеку, что-то горячо обсуждая.       - Дорогой, ты не рано? - удивилась мама.       - Просто нас сегодня на физ-ре гоняли. Вот и устал, - нагло вру, ведь я с начала года сижу на скамье на этом уроке.       - Может согревающую мазь? - тут же спохватился папа.       - Не, не надо. Я просто пойду, - качаю головой, зевая для убедительности.       - Сладких снов, - немного растерянно отвечают, а я уже сбежал к себе, плотно закрыв дверь.       Раздевшись до нижнего белья и нырнув в постель, врубаю одну песню на репите и закрываю глаза, положив одну руку за голову и расслабляясь. (Песня: Tokio Hotel - Unendlichkeit)       Эта песня бьет больнее всего, ведь бесценна. Ее нигде не найти, кроме моих аудиозаписей. Повторяю слова одними лишь губами, наслаждаясь этой горечью, чувствуя, как пусто внутри, как сильно и отчаянно сердце бьется в этой клетке.       Эта красивая зараза отняла не только любовь, нервы и счастье, но и умела писать тексты и играть на гитаре. Это его песня, посвященная нам, которую я тайком записал на диктофон и теперь прослушиваю, чтобы добить себя окончательно.       Как вживую. Помню тот день, когда он впервые сыграл мне ее. Мы были у него, романтический ужин в честь нашей годовщины, он даже украл вино из коллекции отца. Мы были немного пьяны от алкоголя и друг друга, и он спел, обещая, что это наша бесконечность, что никогда не отпустит, что это наше «долго и счастливо». Всё это он рассказал мне песней. А затем мы впервые переспали. Прям в спальне его родителей. Помню, как было хорошо, как он любил, ласкал, целовал, дарил неземное наслаждение, смешивая нежность и грубость.       Его голос - это нечто. Такой немного хриплый и звонкий одновременно, а шепот - это моя зависимость. А эти руки... Они такие шершавые и мужественные, но могут быть такими мягкими.       Казалось, я мертв. Но мне больно. Эту сладостную пытку невозможно терпеть.       Плачу уже навзрыд, всхлипывая, задыхаясь и шепча его чертово имя.       Как я ненавижу его и люблю одновременно! Но я не могу смириться с этой изменой. Не могу.       Интересно, когда я сломаюсь окончательно?

«Навсегда» - это всё, что у нас осталось»