Неделя полового воспитания

      Вот сейчас я конкретно так охренел. Не успел открыть глаза, зато пересрался от страха 150 раз. Кто меня, твою мать, может обнимать? Ох, слышу жужжание в голове, наверно, мозги начали работать.       Так, была вечеринка, и я хотел потрахаться. Неужели, у меня получилось? Да, я бухнул несколько банок пива, танцующая девушка (а как ее зовут-то?). Точно! Блять, ну и дел я вчера натворил! Зачем только заговорил с ним? Надо было оттолкнуть! Трюмпер просто воспользовался моим состоянием. Вот и оправдание: всё, что я вчера сказал - нетрезвый бред. Вот и славненько. А теперь нужно сматывать отсюда.       С легкостью выбираюсь из-под тяжелой руки и резко сажусь, тут же ощущая, как кружится голова. К счастью, у меня не бывает слишком тяжкого похмелья, поэтому вскоре я уже поднялся на ноги, оглядывая спящего Трюмпера, который вместо меня теперь обнимал подушку. Хорошо, что не проснулся еще.       Из дома мне удалось уйти без происшествий, и я тут же направился к себе. Не могу же я в таком виде в школу пойти всё-таки!       Именно по этой причине я проторчал дома до одиннадцати, хотя встал где-то в девять. Всё крайне просто: я приводил свой потрепанный видок в порядок, пришлось даже замазать синяки под глазами. Но помимо этого я успел поесть и запихнуть кучу вещей обратно в шкаф, быстро достав из этой свалки непримечательную футболку с джинсами.       А теперь надо бы в школу бежать, иначе Фишер с меня три шкуры сдерет, если я не припрусь на ее урок полового воспитания.       Мне повезло больше, чем я ожидал, поэтому примчался я к четвертому, где меня поджидал обеспокоенный Густ. Какое счастье, что это была геометрия, в которой я шарю, поэтому мог позволить себе немного поболтать с другом.       - Где ты был? Почему с вечеринки исчез? Мы с Джаннетт тебя не смогли найти, когда домой пошли, - возмущенно прошептал Густ.       Соврать или рассказать правду про Трюмпера? Ой, нет, опять начнутся нравоучения. Мне это к черту не сдалось.       - В норму себя приводил после попойки. Просто меня вырубило, я ж дофига вчера бухнул, - отвечаю, попутно следя за тем, что творится у доски.       - Окей. Пойдешь сегодня в парк аттракционов? Мы с Джаннетт сегодня вечерком туда поедем, - Густ смотрел на меня, пытаясь распознать: вру я или нет, но держался я, на редкость, нормально.       - Ой, не. От вечеринки буду отходить, - не хочу портить голубкам свиданку, тем более мне сегодня предстоит подумать о вчерашнем. Как так я вообще умудрился лохануться?       - Как хочешь, - пожал плечами, принимаясь за задачи, что я тоже сделал, но перед глазами стояли далеко не формулы с теоремами, а вчерашний диалог и взгляд Тома. Да это издевательство какое-то!       Пережив оставшиеся уроки, мы, по указу карги, отправились в спортзал всем классом, где нас поджидали врачи-педиатры, которые будут сегодня обучать нас оказывать первую помощь грудничкам. Нахрена?! Нет, ну, с бананами я смирился, но это, блять, уже слишком.       Нас разделили на группы по четыре человека, естественно, я был с Густом и Джаннетт, а Том как-то сам к нам добавился. Конечно, мой друг был против, но Трюмпер оказался настойчивее.       - Билл, почему ты сбежал? - вдруг спросил Том, пока Джаннетт с Густом пытались помочь манекену ребенка.       - Потому, Том. Мне нужно в школу ходить. То, что было вчера - ошибка. Просто я был пьян... - оправдываюсь, скрестив руки на груди и смотря куда угодно, лишь бы не на него.       - Ври кому хочешь, но я тебя знаю. Я следил за тобой. Ты не мог быть в стельку, Билл. Тем более ты сам умолял трахнуть себя, - нагло усмехнулся, делая шаг ко мне.       - Не приближайся! Да, просил. Простой недотрах. Да я готов даже с деревом переспать! - взмахиваю руками, начиная возмущаться. Он не должен узнать истину. Ни за что. - Поэтому сильно не гордись. И ты прав: лучше бы ты тогда не подошел ко мне. Всё было бы по-другому, - тяжело вздыхаю, пытаясь держаться равнодушным, хотя самому не очень-то приятно говорить эти слова.       Том нахмурился, непонимающе закачав головой и поджав губы. Его взгляд стал пустым, а ответа так и не нашлось.       - Всё. Закрыли тему, Трюмпер, - произношу из последних сил, отходя к Густу с Джаннетт.       Что ж так тяжело, а? Зачем он пытается, если видит, что я не собираюсь прогибаться? Не идиот ли?       - Как успехи? - я улыбнулся уголками губ, наблюдая за тем, как девушка нежно бьет по спине манекена, оказывая первую помощь.       - Мне это надоело! - причитала Джаннетт, протягивая ребенка мне. - Ваша очередь мучаться.       - О боже, за что? - закатываю глаза и усмехаюсь, как вдруг и Том подходит к нам.       - Давай я первый, - вызвался придурок, на что я охотно отдал ему манекен. Нет желания заниматься этой фигней.       Густ недовольно посмотрел на Трюмпера, а девушка - ожидающе. Действительно интересно, что получится из этого.       Том сел на скамью, положив ребенка на бедро животом, и как ебанет нехило ему по спине, я аж вздрогнул от его резкости. Совсем с катушек уже слетел?       - Молодой человек! - именно в этот миг мимо нас проходил врач, имя которого я даже не пытался запомнить. - Нужно нежнее, в этом возрасте скелет сформирован не... - нравоучительно начал мужчина, но Трюмпер, естественно, перебил его. Никогда не любил критику.       - Извините. Я, например, тоже хочу, чтобы со мной нежно обходились! - вот придурок. Лучше б о стену башкой побился со злости, а не всем подряд грубил.       Врач только цокнул языком, уходя к другой группе.       - Головой думай, что говоришь! - кричу на него, заодно и манекен забирая. Со злости еще натворит дурь какую-нибудь.       - Ты же не хочешь! - Трюмпер вскочил на ноги, встав напротив меня и буквально прожигая взглядом.       - А если я так думаю? Что ты мне сделаешь? - упираю руки в бока, изгибая пробитую бровь.       - Ты не можешь так думать! - начинает зло тарабанить по полу ногой.       - А ты ко мне в голову залезешь , чтоб проверить? Может, я лучше знаю, о чем думаю, а? - наклоняюсь чуть вперед, силой воли не хватая этого придурка со злости за грудки.       - Том! Билл! - где-то в стороне звала нас Джаннетт, но мы были слишком заняты перепалкой, поэтому не обратили на девушку внимание.       - Я знаю! Я вижу тебя насквозь, как и ты меня! - воскликнул, сжимая ладони в кулаки и отводя руки за спину.       Что правда - то правда.       - Молодые люди, вон из зала! - вдруг рядом появился врач, отодвигая нас друг от друга за плечи. - Мне не нужны здесь разборки.       - Доволен, Трюмпер?! - кричу, мигом закидывая на плечо рюкзак и покидая помещение под сочувствующие взгляды друзей и непонимающие одноклассников.       - Придурок, блять! - я пнул лежащий на тропинке камень, вкладывая в этот удар всю свою злость.       На небе начали собираться тучи, точно пытались соответствовать моему настроению.       - Как же я ненавижу этого мудака! - гневно сокрушаюсь, начиная медленно успокаиваться, и вдыхаю полной грудью свежий предгрозовой воздух.       Пусть подавится своей желчью! Чертов Трюмпер! Что тебе от меня еще надо? Изменил, обманывает, а потом возмущается, что я ему, блять, не верю! А потому, Трюмпер! Потому что ты - мудак, козел, придурок, и всё в одном флаконе!       Дойдя до дома, я почти успокоился, теперь лишь негодуя с его поведения. Спасибо и на этом.       Зайдя внутрь, я увидел на ковре журнал мамы, на который она подписана, и красный конверт. Интересно, что это за хрень? А ведь еще написано, что мне. Потом посмотрю. Было бы важно - позвонили бы.       В итоге я к письму вернулся только через час, когда отобедал и расхаживал в задрюпаной домашней одежде.       Так, отправителя нет и адреса тоже. Значит, не почтой. Открываю конверт и достаю лист с какими-то стихами.       «Это тебе, моя птичка. Наверно, последняя моя песня, ведь сочинять мне больше не для кого. В общем, хотя бы прочти, пожалуйста.

Я не я ( оригинал: Tokio Hotel - Ich bin nicht Ich) Мои глаза устало смотрят на меня И не находят утешения, Я больше не могу смотреть – что-то случилось. Всё, что когда-то было здесь, я больше не могу найти в себе Все исчезло – как мираж Я вижу, как все больше исчезаю Я не я, когда тебя нет со мной – я один, И я не хочу больше быть тем, что от меня еще осталось. На улице криво висит небо, А на стене висит твое прощальное письмо Я не знаю больше, кто я – и что еще осталось важного, Всё это там, где ты. Без тебя – темная ночь, я не могу ничего найти в себе. Что ты сделал со мной? Я вижу, как все больше исчезаю»

      Трюмпер думает, что расторгает меня какими-то жалкими стихами. Ага щас! Бегу и падаю! Поэтому и прячу письмецо в ящик стола подальше с глаз и приступаю к домашним делам.

***

      Блять! Как я ненавижу себя за слабость! Конечно, я не выдержал! И сейчас направляюсь в место, где Том точно должен быть, предварительно сделав из себя конфетку.       На самом деле стих мне понравился. Просто потому что это написал Трюмпер. Тут и говорить ничего не надо.       Я не прогадал. Он оказался там. Я сел на скамью, тайком восхищаясь его умениям и ловкости. Том пришел в этот парк не потому, что здесь есть место, где можно поделать разные трюки на скейте, а из-за того, что именно здесь мы «познакомились».       Я закусил губу, нервно сжимая в руках его письмо. Повезло еще, что в парке никого нет, ведь нормальные люди в грозу не гуляют.       В сотый раз пробегаюсь глазами по строкам стиха, запомнив его уже наизусть. Как же трудно, когда внутри происходит борьба. Так сложно прислушаться к одной из сторон, и ты просто напросто выбираешь более легкий путь. Я не могу простить Трюмпера, но хочу быть с ним и люблю. Черт! Ненавижу себя за это! Даже если сейчас позволить ему что-то, то я дам надежду, в которую сам-то не верю.       Вдруг на лист упало несколько капель дождя, и я задумчиво смотрел на то, как слова превращаются в черные разводы. Нечеткие и непонятные. Как они похожи на меня, на мои мысли!       - Билл, замерзнешь! - Том подбежал ко мне, хватая за руку и ведя в сторону того самого дуба. - Простудишься, и я буду переживать! - возмущался себе под нос, устраиваясь на земле. - Садись, - похлопал ладонью рядом с собой.       - Она холодная и грязная, - фыркаю, надув губы. Не могу я засунуть поглубже свой характер.       - Можешь сесть ко мне на колени, - Трюмпер хмыкнул и искренне охренел, когда я приземлился к нему боком на его же бедра. - Билл? - неверяще позвал меня.       - Лучше молчи, - шиплю, устало роняя голову на его плечо.       - Ты весь продрог, - прошептал мне на ухо.       Откуда он это может знать, если я сам себя не чувствую? Хотя Тому, наверно, виднее.       Трюмпер полез в свой рюкзак и выудил из него толстовку, накинув на мои плечи, начиная растирать их.       Я довольно промычал ему в шею, положив ладони поверх его груди. Как тепло и хорошо! Я определенно хочу, чтобы этот дождь не заканчивался подольше.       - Том, я ведь не единственный на земле, почему ты именно за мной охотишься? - тихо спрашиваю, прикрыв глаза. Ответ я знаю, но хочу услышать.       - Это очевидно. Я люблю тебя. Просто люблю. Без причины. Билл, я готов на всё, чтобы вернуть. Только скажи...       - Перестань, - знал бы, как каждое такое высказывание, будто бритвой правит мое сердце.       - Нет, - твердо произносит, крепко-крепко обнимая меня. - Пока не выиграю у твоих принципов и недоверия.       - Тогда тебе придется сражаться вечность, - ехидно усмехаюсь. А сам хочу быть ближе, хотя уже некуда.       - У меня есть целая бесконечность, не забывай об этом, - утыкается губами в мою макушку. - Найду тебя по запаху, - шутка тупая, но я улыбаюсь, потому что так правильно, так должно быть, словно всё на своих местах.       - Том... Я так устал... Я люблю тебя... До сих пор... Я хочу быть вместе... Но это всё... - несмело произношу, мня пальцами ткань его футболки.       Как же хочется наплевать на всё! Но в мыслях так и крутится тот телефонный разговор, испортивший всё.       - Ты быстрее найдешь кого-то, чем я смогу перешагнуть через себя, - сильнее вжимаюсь в Тома, ощущая, как одна его холодная ладонь начала гладить мое бедро, но меня это не напрягало, а наоборот - успокаивало.       - Ты не один, - нежно касается губами моих волос.       Как же я хочу вернуть всё это! Все прогулки, просмотры фильмов, его глупые шутки, переписки до утра только потому, что уже не можем по-другому, тайные поцелуи в школе.       Больше Том ничего не говорил, только прижимал к себе и немного раскачивался назад-вперед, успокаивая меня.       Никогда не забуду день нашего знакомства. Это было осенью. Слякоть, цветные листья, грязь, однотонная печальная одежда, пора небесных слез и людских депрессий.       Я, как обычно, выгуливал Пумбу. Это мой друг, с которым я неразлучен с самого детства, заодно и шел встречать маму с работы. Небо было таким же хмурым и тяжелым, но я надел только старую косуху, думая, что дождь всё-таки не пойдет.       До сих пор не понимаю, как это произошло. Раз, и поводок просто порвался, а Пумба убежал далеко вперед, радостно виляя хвостиком-баранкой и перебирая своими коротенькими ножками. Я весь заволновался, когда увидел маму на другой стороне дороги и понял, что мой друг бежит именно туда. В этот миг загорелся красный цвет на переходе, я не успел буквально метр добежать. Один чертов метр! И Пумбы не стало. Он попал под колеса автомобиля, а водитель просто равнодушно объехал истекающую кровью собаку. Все остановились. Мама добежала и пыталась дозваться до меня, но я ничего не слышал и не чувствовал. У меня будто оторвали что-то очень важное. Я видел Пумбу, раскинувшегося на мокром асфальте, и не мог поверить. Я думал, что это кошмар, но это оказалась неисправимая реальность.       Уже не помню, откуда взялись силы, но я побежал туда, куда глядят глаза, и оказался в пустынном парке под раскидистым дубом. Я просто упал возле дерева на колени, закрывая лицо ладонями и начиная плакать. Я хотел просто умереть, чтобы больше не испытывать ноющей боли.       - Эй, Билл, - вдруг чья-то теплая рука легла на мое плечо, и я резко обернулся, видя сквозь пелену слез моего одноклассника. - Что случилось?       Я только мотнул головой, поджимая губы.       - Знаешь, я не просто твой одноклассник, я - волшебная фея, исполняющая желания! - вдруг весело и артистично произнес Трюмпер, помогая мне подняться на ноги и стряхивая грязь своей ладонью с моих коленей. Тогда я кратко улыбнулся сквозь слезы. - Я могу исполнить любое одно твое желание! Главное - говори с умом.       Я помню, как долго думал. Я хотел нагрубить в ответ и послать его, но во мне что-то щелкнуло, и я произнес эти два слова.       - Согрей меня, - я дрожал от холода и боли, раздирающей изнутри.       Том просиял так, будто это было его заветное желание, которое наконец исполнилось.       - Хорошо, - прошептал он, тут же снимая с себя непромокаемую куртку и толстовку, которую накинул на меня. Он сам трясся и побледнел от холода, но крепко обнимал меня, отдавая остатки своего тепла. - Так лучше?       - Да, ты - мой спаситель, - я тоже обнял его, впервые оказываясь так близко к Тому. В тот вечер я не мог насытиться его запахом. Мне сразу он понравился. Но меня всё еще трясло от пережитого, поэтому Трюмпер начал отвлекать меня разговорами.       - Знаешь, спасителям положено вознаграждение, - лукаво произнес.       - И какое же? - я заглянул в его лицо, изогнув пробитую бровь. - Денег у меня нет...       - Не говори так никогда. Мне не нужны деньги, - Том тут же нахмурился.       - А что же тогда надо? - боязливо спросил я, думая, что теперь Трюмпер захочет трахнуть меня.       - Да успокойся, Билл, я не собираюсь тебя насиловать, - совсем по-доброму усмехнулся, и я понял, что мне, черт возьми, нравится этот человек. Просто взял и понравился. Не знаю, почему. А разве нужны причины? - Можно поцеловать тебя? - неуверенно опустил глаза, сильнее сжав пальцы на моих плечах.       Конечно, я офигел, ведь ни разу нормально не целовался. Потом мне, конечно, Том рассказал, что любит меня уже давно, просто боялся подойти, а тут увидел и сказал себе : «сейчас или никогда».       - Да, - я кратко кивнул и закрыл глаза, готовясь к тому, что сейчас Трюмпер коснется моих губ, но он лишь несмело прижался к моей щеке, зато это было так будоражуще, хоть и по-детски. Я даже немного смутился от своей испорченности, поэтому весь раскраснелся.       - Ты такой милый без штукатурки, - вдруг улыбнулся Том.       И я рассмеялся. Я долго хохотал, схватившись за живот. Скулы сводило, но я не мог остановиться. К счастью, это Трюмпера не оттолкнуло, а мне стало намного легче.       - Прости, просто нервы, - виновато произнес я, когда наконец успокоился.       - Всё в порядке, - отмахнулся. - Можно, я каждый день буду с тобой гулять? - спросил и ожидающе уставился на меня.       Я смутился и замялся. Не знал, как реагировать. Мне, вроде, Том понравился, но я ни с кем больно не общался, кроме Густа. Поэтому я поступил очень глупо. Нет, я не отказался и не ударил Трюмпера. Я чмокнул его в губы и тут же убежал домой, пару раз падая в грязь, но не останавливался, ведь боялся, что Том может догнать, а мне и так было стыдно.       Всё это случилось в субботу. В понедельник в школе я вернул Трюмперу постиранную толстовку и, смущаясь, запинаясь, краснея, сказал ему о своей симпатии, в которой сам не очень уверен, зато его глаза так ярко светились. Даже ярче солнца, которое нагрянуло неожиданно в тот день.       - Билл, можно я провожу тебя? - дождь уже закончился, и мы встали, начиная отряхивать одежду от земли.       - Да, - отозвался я, тут же ощущая, как Трюмпер переплел наши пальцы.       - Спасибо.       Всю дорогу я упрямо не обращал на него внимание, но руку не отнимал, даже сжимая его ладонь в ответ. Хотелось идти подольше, но мы добрались до моего дома слишком быстро. Так не хочу расставаться с ним, но если приглашу к себе, то опять что-нибудь натворю.       - Пока. Не забудь, что завтра мы к десяти яйца относим. В кабинете встретимся, - серьезно говорю, ткнув пальцем свободной руки в его грудь.       - Хорошо. До завтра, - усмехается, опуская мою руку.       Так, Каулитц, нет! Только попробуй!       Иду против здравого смысла - прижимаюсь к его губам своими на миг и, воспользовавшись, его замешательством, исчезаю за дверью своего дома, устало сползая по ней же и утыкаясь лицом в колени.       Блять, что я творю? Но так хочется к нему, так хочется окунуться в это тепло. Кажется, что Трюмпер стал моей необходимостью, моей зависимостью.       Позже я понял, что не вернул толстовку Тому. Но вместо того, чтобы сообщить ему, я надел вещицу на панду перед сном, обнимая ее и вдыхая самый приятный на свете запах, крепко уснул. Мне даже приснилось что-то хорошее, но что именно, я не запомнил.

«Я не я, когда тебя нет со мной – я один, и я не хочу больше быть тем, что от меня еще осталось»