Сестра-близнец. Тайные открытия

      Летние каникулы, по мнению Морин, кончились слишком быстро. Конечно, девочка скучала по Хогвартсу и по учёбе в нём, но дома тоже было хорошо. И Эванс совсем не хотелось опять оставлять бабушку одну на столько месяцев. Стоя на магловской стороне вокзала, волшебница поправила рюкзак за спиной и посмотрела на Джулиет, улыбнувшись той. Рядом с девочкой стояла тележка с её чемоданом. Последнюю неделю Гарри провёл в гостях у друга, поэтому на вокзал они с сестрой отправлялись отдельно. — Ты точно всё взяла? Ничего не забыла? — миссис Эванс выглядела взволнованной. — Точно. Мы же вчера вместе всё по списку проверили, — в ответ пуффендуйка вздохнула.       Казалось бы, бабушка должна уже привыкнуть отпускать её в школу, но каждый раз она волновалась так, словно отправляет внучку впервые. Впрочем, Мори, наверное, и сама бы переживала, если бы ей пришлось вот также провожать. Всё же Джулиет остаётся в Коукворте, а Морин уезжает аж в Шотландию. И случись что, бабушка может и не узнать об этом…       Девочка передернула плечами, отгоняя неприятные мысли, и снова улыбнулась. Время быстро подходило к одиннадцати, и Эванс поспешила обнять на прощание Джулиет. — Я буду писать тебе каждую неделю, — прошептала юная волшебница, сильнее прижимаясь к миссис Эванс, но затем, отступив и ухватившись за тележку, она сказала уже более бодрым голосом: — Если встретишь Гарри, передай ему, пожалуйста, что я с Ханной буду в одном из купе третьего вагона от головы. — Обязательно, — женщина улыбнулась и поправила галстук внучки. — Беги, Морин, скоро уже отправление.       Пуффендуйка кивнула и, толкая тележку, побежала к проходу на платформу 9 и ¾. В этот раз ей было не страшно, поэтому пройдя барьер, она быстро осмотрелась и уверенно отправилась к нужному вагону. Всем встречным знакомым она мило улыбалась и кивала, приветствуя, а с теми, кто оказывался рядом, даже перекидывалась парой фраз. В поезд девочка заходила в хорошем настроении, перенося свои вещи левиосой.       Как же она была счастлива снова колдовать! Летом всё, что она могла делать, это читать книги и отрабатывать движения и произношения заклинаний, но, к сожалению, никакого их прямого применения. Именно поэтому Мори с нетерпением ждала, начало нового учебного года. Найдя в одном из купе девочек с факультета, Эванс присоединилась к ним. — Привет, — убрав чемодан на верхние полки и сев рядом с Ханной, волшебница обняла подругу. — Как провели каникулы? — Привет, Мори, — Сьюзен Боунс сидела напротив них. — Мы с родителями ездили во Францию летом. Там тааак чудесно! У меня даже колдографии есть.       Девочка стала искать фотокарточки в сумке, а когда достала, протянула их однокурсницам. Мори с интересом рассматривала фото. Вот на одной на них смотрит сама Сьюзен. Рыжие кудри падают на плечи, а в теплых карих глазах заметен счастливый блеск. Девочка мило улыбалась им и подмигивала. На следующей она была с пожилой женщиной с короткой стрижкой и голубыми глазами. Пуффендуйка рассказала подругам, что это её тетя Амелия Боунс, работающая в отделе магического правопорядка.       Так, делясь впечатлениями и сплетнями, девочки не заметили, как Хогвартс-Экспресс отправился в путь. Мори опомнилась лишь, когда к их купе подъехала тележка со сладостями. Купив себе небольшую коробочку с сахарными перьями, девочка сказала подругам, что пройдётся по поезду, и отправилась искать брата, который так и не заглянул к ней. Вдруг что-то случилось?       Проходя вагон за вагоном, её беспокойство росло. А когда остались последние два вагона, Эванс с трудом его сдерживала. Предпоследний вагон был занят слизеринцами, и его девочка чуть ли не пробежала (здесь Поттер точно не остался бы). Заметив в одном из купе знакомую «гриву» непослушных волос, она уже было выдохнула, но открыв дверь, не увидела ни брата, ни его друга Уизли.       «Мерлин, да где же ты?!» — с паникой подумала волшебница, осматривая спутников Гермионы.       Из них она знала лишь круглолицего Невилла и маленькую Джинни, а вот блондинка в странных очках ей не была знакома. Но Мори не стала зацикливать на ней внимание и вместо этого обратилась к Грейнджер без приветствия: — Где Поттер? — И ты здравствуй, — хмыкнула гриффиндорка. — Я не знаю. Не видела ни Гарри, ни Рона.       Тревожно вздохнув, девочка проверила оставшуюся половину вагона. В одном из купе она заметила близнецов Уизли, но на их приветы лишь махнула рукой. Поттера нигде не было. И Мори не знала, что ей делать. Некстати вспомнился домовик Добби, пообещавший им, применить крайние меры. Бледная и сильно нервничающая она вернулась к старшим Уизли. — Фред, Джордж, мне не до шуток. Гарри и вашего брата нет в поезде, — близнецы хотели было ответить что-то смешное, но вовремя заметили бледность девочки. — Садись, — сказал ей один из них, кивнув на свободное место рядом с их другом Ли Джорданом, и Эванс словно подкошенная упала туда. — Всё будет хорошо. Ты кому-нибудь из старост уже сказала об этом?       Морин лишь, отрицая, покачала головой. — Джордж, я к старостам, — сказал Фред и вышел в тамбур.       Оставшийся путь до Хогсмида показался волшебнице особенно долгим. Хоть близнецы с другом и пытались её взбодрить, но Мори видела в их глазах беспокойство за брата. Какими бы шутниками и оболтусами они не были, но семья для них была очень важна. Эванс даже на гигантского тарантула почти не обратила внимание. Что ей какой-то паук, если с её братом что-то случилось?!

***

      Хогвартс не вызывал волшебного чувства, что она вернулась домой. Девочка уже успела подавить свою панику. Сейчас она шла в Большой зал на пир вместе с поддерживающей её Аббот, которой успела по пути рассказать про Поттера и свои переживания. У самых дверей она заметила профессора Снейпа, и не задумываясь, волшебница поспешила к нему. — Профессор Снейп, сэр, — обратилась к нему пуффендуйка и, дождавшись, когда он обратит на неё своё внимание, продолжила: — Я не знаю, к кому обратиться. Моего брата, Гарри Поттера, не было в поезде. Старосты в курсе. Пожалуйста, сэр, сделайте что-нибудь.       Девочка приготовилась выслушать порцию едких комментариев от зельевара, но вместо этого он несколько секунд её внимательно осматривал, а после кивнул и ушёл в другом направлении. Морин же и подошедшая Ханна с удивлением смотрели ему в след. — Мори, ты его сейчас приложила чем-то что ли? — тихо спросила Аббот. — Не знаю, — также тихо ответила Эванс.       Переглянувшись, пуффендуйки всё же вошли в Большой зал. За распределением девочка не следила, лишь вяло хлопала каждому первокурснику. И на удивление соседей, даже слизеринцам. Когда начался пир, Мори кусок в горло не лез. Она то и дело бросала взгляды то на двери Большого зала, то на профессорский стол. В один из таких взглядов Эванс почувствовала, как её пихнули в бок. Это Ханна, хмуро смотря на подругу, требовала, чтобы та хоть немного поела, и сдавшись Морин неохотно стала есть свою порцию стейка и печёных овощей. — Снейп вернулся, — прошептала Ханна, но волшебница уже сама его заметила и в напряжении следила за мужчиной. Профессор, заметив её взгляд, кивнул. Поттер нашёлся. — Как бы мне завтра братца любимого не прибить, — хоть Мори и говорила это, негодуя, но выдохнула она с облегчением. — Ты его слишком сильно любишь, чтоб прибить, — Аббот улыбнулась и подложила подруге овощной салат.       Аппетит прорезался нешуточный.

***

      Утром настроение пуффендуйки было далёким от хорошего. Гарри даже записку ей не послал, чтобы сообщить, что с ним всё хорошо. Говоря честно, Морин на него обижалась. Как быстро братец забыл о своей близняшке, а ведь там, в поезде, она искренне боялась, что может потерять его насовсем. И всё из-за того, что вспомнила, как рисковал Поттер в конце прошлого года. Эванс не сомневалась, что брат мог и сейчас вляпаться во что-то подобное по опасности. Поэтому вчера девочка старалась отгонять эти мысли, что у неё получалось не очень успешно. А сегодня, увидев его за завтраком, Эванс не стала отвечать на улыбку и кивок. Просто отвернулась к соседу и что-то спросила. А потом начались уроки, и Мори на время забыла об обиде. Знания важнее.       Первым уроком у них была Защита от тёмных искусств вместе с когтевранцами. Их совместные занятия всегда проходили спокойно и мерно, чего не скажешь про уроки гриффиндорцев и слизеринцев. Дверь в кабинет открылась вместе со звонком и, когда все расселись по местам, Локонс громко прокашлялся, и в классе стало тихо. Он протянул руку, взял чей-то экземпляр «Тропою троллей» и поднял его, демонстрируя собственный подмигивающий портрет на обложке. — Это я, — сказал он и тоже подмигнул. — Златопуст Локонс, рыцарь ордена Мерлина третьего класса, почётный член Лиги защиты от тёмных сил и пятикратный обладатель приза «Магического еженедельника» за самую обаятельную улыбку. Но не будем сейчас об этом. Поверьте, я избавился от ирландского привидения, возвещающего смерть, отнюдь не улыбкой!       Профессор замолчал, ожидая смеха. Но не с теми связался. У данного дуэта факультетов ещё в прошлом году выработалась тактика для первых уроков у незнакомых преподавателей — вести себя тихо и дисциплинированно. Но справедливости ради, несколько учеников всё же улыбнулись, хоть и довольно кисло. — Я вижу, вы все купили полный комплект моих книг. Как это прекрасно! Пожалуй, начнём урок с проверочной работы. Не пугайтесь! Я только хочу проверить, как внимательно вы их прочитали и что из них усвоили, — вручив каждому листки с вопросами, Златопуст вернулся к столу и сказал: — Даю вам полчаса. Начинайте.       На первой странице Морин прочитала: «1. Какой любимый цвет Златопуста Локонса? 2. Какова тайная честолюбивая мечта Златопуста Локонса? 3. Каково, по вашему мнению, на сегодняшний день самое грандиозное достижение Златопуста Локонса?»       «Это что ещё за бред?» — подумала девочка и осмотрела класс. Лица однокурсников выражали такие же мысли и эмоции, что и у неё: скепсис и недоумение.       После последнего, пятьдесят четвертого, вопроса, звучащего так: «54. Когда день рождения Златопуста Локонса и каков, по вашему мнению, идеальный для него подарок?» — пуффендуйка окончательно убедилась в правдивости своих мыслей. ЗОТИ рискует стать самым бесполезным предметом в этом году. Вздохнув, волшебница придвинула чернильницу, взяла перьевую ручку и принялась отвечать на вопросы. Что она зря что ли все книги летом прочитала?       Спустя полчаса Локонс собрал работы и быстренько просмотрел их. — Ай-яй-яй! — покачал он головой укоризненно. — Некоторые из вас не помнят, что мой любимый цвет сиреневый. Я об этом пишу в книге «Йоркширские йети». И кое-кому не мешало бы повнимательнее читать «Встречи с вампирами». В главе двенадцатой я чёрным по белому пишу, что идеальный подарок для меня в день рождения это благорасположение между всеми людьми, магами и немагами. Но, разумеется, я не отказался бы и от бутылки доброго огненного виски Огдена!       И Локонс еще раз проказливо подмигнул. Терри Бут с Когтеврана посмотрел на профессора недоуменным взглядом. Часть студентов сдерживали смех, некоторые же, наоборот, полностью обратились в слух. — Отлично! — излучал восторг Локонс. — А теперь мы можем перейти к делу…       С этими словами он нагнулся за своим столом и поднял с полу большую, завешенную тканью клетку. — Сегодня я вас научу, как обуздывать самые мерзкие создания, существующие в мире магов и волшебников. Предупреждаю: вы будете лицезреть в этой комнате нечто действительно ужасное. Но не бойтесь, пока я рядом, ничего плохого с вами не случится. Единственно я прошу — сохраняйте спокойствие, — сидя за последней партой, Эванс скрестила руки на груди, в то время как Локонс опустил руку на ткань, закрывающую клетку, и понизив голос, погрозил пальцем: — Ведите себя тише. Они могут перевозбудиться.       Весь класс затаил дыхание, Локонс сдернул ткань. — Да, это они, — драматически произнес он. — Только что пойманные корнуэльские пикси.       Кто-то не сдержался и хихикнул, да так явно, что даже Локонс не принял этот смешок за вопль ужаса. — Что такое? — расплылся он в улыбке. — Но ведь они совсем неопасные. Такие маленькие… — сказала вместо веселившегося сокурсника Сьюзен. — Не скажите, — Локонс покачал головой. — Их забавы могут быть чертовски неприятны.       Пикси были ярко-синие, ростом сантиметров двадцать, с заостренными мордочками. Оказавшись после темноты на свету, они пронзительно заголосили, точно в класс ворвался полк трубачей, заметались по клетке, стали барабанить по жердям и корчить рожи, не то дразня зрителей, не то забавляя. — А теперь посмотрим, — повысил голос профессор, — как вы с ними справитесь! — и он открыл клетку.       В следующий миг на класс обрушился самый настоящий хаос и разрушения. Пикси выскочили из клетки, как наскипидаренные, и разлетелись во все стороны. Они принялись крушить всё, что попадало в их проворные ручки, с яростью разъяренного носорога. Били пузырьки с чернилами и залили весь класс, рассыпали корзину с мусором, рвали в клочки книги и тетради, срывали со стен картины. Не прошло и пяти минут, как оцепеневшие по началу студенты укрылись под столами, тихо проклиная и Локонса, и Боунс за то, что назвала этих дьяволят «неопасными». — Чего вы испугались? Действуйте! Гоните их обратно в клетку! Это ведь всего только пикси, — кричал Локоне, и Мори даже показалось, что последняя фраза была полна иронии.       Сидя в укрытии и строя план, как без потерь добраться до выхода, девочка наблюдала, как мужчина засучил рукава, взмахнул волшебной палочкой и быстро произнес: «Пескипикси пестерноми!» Его слова, однако, не укротили разбушевавшуюся нечисть. Один даже выхватил у Локонса волшебную палочку и принялся носиться с ней по кабинету. Волшебник охнул и нырнул под собственный стол. В этот момент все поняли, что пора действовать. От профессора помощи можно было не ждать.       После урока ребята выходили в самом не благо настроенном расположении духа. Следующей была трансфигурация, где дети не побоялись пожаловаться на свой первый урок. Профессор МакГонагалл их внимательно выслушала и посоветовала, не судить профессора Локонса сильно строго. У него тоже сегодня первый день. Но при этом женщина чуть поморщилась. Видимо он уже успел и ей досадить. А после начался урок. На трансфигурации всегда было трудно, но сегодня особенно. Задание состояло в том, чтобы превратить навозного жука в большую пуговицу. Не все справились с первых попыток, но к концу занятия у большинства уже получались разной формы пуговицы. Правда, цветом и текстурой они всё равно напоминали жука, а у некоторых даже оставались лапки. И по мнению Эванс выглядели такие пуговицы ужасно.

***

      После обеда многие студенты вышли во двор, небо было затянуто хмурыми тучами. Морин с Ханной устало сели на скамейку и, обсуждая прошедшие уроки, ели бутерброды, прихваченные из Большого зала с обеда. Гарри с Роном стояли рядом с Гермионой, чуть вдалеке от пуффендуек и беседовали о квиддиче. Именно в этот момент Поттер заметил сестру. Мальчика весь день не покидало ощущение, что она на него злится, поэтому, извинившись перед друзьями, он пошёл к ней. — Привет, — улыбнулся он девочкам, Эванс же в ответ только кивнула. — Мори, ты обижаешься? — А ты как думаешь? — зло ответила девочка, сверкнув сердитыми глазами. — Я вчера чуть с ума не сошла, когда не нашла тебя в поезде! А ты даже не озаботился тем, чтоб сказать мне, когда и как добрался в Хогвартс. Если б не профессор Снейп, то я бы ночью не спала бы, думая, где же мой братец и что с ним случилось!       Несмотря на раздирающие её эмоции, пуффендуйка говорила тихо, чтобы не привлекать к себе внимание. Кому нужно, чтобы уже вечером вся школа обсуждала, как они выясняют отношения? Гарри, молча выслушав сестру, виновато опустил голову и сел рядом с Эванс. — Прости, я совсем об этом не подумал, — еле слышно прошептал мальчик. — Не подумал он, — гриффиндорец услышал, как дрогнул у волшебницы голос, и с удивлением посмотрел на неё.       Беззвучно шмыгая, Мори вытирала краем рукава покрасневшие глаза. Поттер, к удивлению для себя, понял, что она плачет. Сестра казалась ему настолько уверенной в себе, что в голове просто не укладывался факт, что она может плакать.       «Она ведь девочка! Конечно, она может плакать!» — обругал себя в мыслях гриффиндорец и неуверенно обнял пуффендуйку.       Эванс, наоборот, уверенно уткнулась носом брату в плечо, и лишь когда окончательно успокоилась, девочка отстранилась и слабо стукнула Гарри, а после с напущенной строгостью сказала: — Не делай так больше, я за тебя волнуюсь! — и улыбнулась своей тёплой улыбкой.       В этот момент они почувствовали на себе чей-то пристальный взгляд, а подняв глаза, увидели мальчика с волосами мышиного цвета и гриффиндорским галстуком на шее. Мальчик смотрел на Гарри, вытаращив глаза, как будто завороженный. В руке он сжимал обыкновенную на вид магловскую фотокамеру. Поймав взгляд Гарри, он покраснел как рак. — Не сердись, Гарри. Я Колин Криви, — произнес он на одном дыхании, нерешительно шагнув вперёд. — Я тоже гриффиндорец. Как ты думаешь… как ты посмотришь на то… если я сделаю снимок? — поднял он камеру. — Снимок? — недоуменно переспросил Поттер. — Ну да, снимок. В доказательство того, что мы с тобой знакомы, — продолжал Колин, приблизившись ещё на шаг. — Я всё о тебе знаю. Мне столько о тебе рассказывали: как Сам-Знаешь-Кто хотел тебя убить, как ты чудесно спасся, а он навсегда исчез, и всё такое… Что у тебя на лбу есть метка, похожая на молнию. А один мальчик из нашего класса сказал, что если проявить пленку в особом растворе, то твои фотографии будут двигаться! — Колин от избытка чувств вздохнул со всхлипом и продолжал: — Как здесь замечательно! Дома со мной происходили странные вещи, а я и не знал, что это волшебство. Но потом получил письмо из Хогвартса и всё понял. Мой папа молочник, так он и сейчас не верит в магию. Я хочу послать ему много-много всяких фотографий. Будет здорово, если он получит твою, — он умоляюще взглянул на Морин. — А ты не могла бы сфотографировать меня вместе с Гарри, чтобы мы стояли рядом? А ты, Гарри, мог бы подписать фото? — Подписать фото? Ты, Поттер, раздаёшь свои фотографии с автографом? — громкий насмешливый голос Драко Малфоя гулко разнесся по двору. Он остановился позади Колина в сопровождении двух верных дружков Крэбба и Гойла, по виду настоящих головорезов. — И раздаёт, и фотографируется с каждым желающим, Драко, — хохотнула Эванс, бросив беглый взгляд на начинающего злиться брата. — И ты первый в очереди!       Не успели мальчики опомниться, как Морин дернула блондина к себе и, когда тот упал рядом на скамейку, скомандовала Криви: «Снимай!» Первокурсник не подвёл, и их тут же озарила вспышка фотокамеры. — Эванс, что ты себе позволяешь?! — взвился Малфой. — Фото на память, — безмятежно ответила девочка, крепко держа слизеринца.       Злость Гарри как рукой сняло. Наблюдая за тем, как его «враг» безрезультатно пытается вырваться из цепких ручек Морин, он не сдержал смех и неожиданно для себя обнял сестру, помогая ей (незаметно для камеры), удерживать однокурсника. Отпустили они его лишь, когда блондин перестал сопротивляться. И Драко, не сразу это заметив, даже попозировал на камеру вместе с ними. После этого студенты, не обращая внимания на недоумённые взгляды, сделали ещё много фото: гриффиндорское трио, слизеринское, Морин с Гарри, Гарри с Криви и много-много других. Подростки так увлеклись, что не заметили, как к ним приблизился новый профессор по ЗОТИ. — Что, что тут происходит? — Златопуст летел точно синяя птица, бирюзовая мантия развевалась за спиной, как сохнущее на ветру белье. — Кто тут раздает фотографии с автографом?       Гарри хотел было объяснить происходящее, но Локонс обхватил его за плечи и, улыбнувшись во всю ширь белозубого рта, пропел: — Можно было бы не спрашивать! Мы опять пересеклись с тобою, Гарри! Начинайте, мистер Криви. Мы готовы! — одарил он Колина сияющей улыбкой.       Буквально приклеенный к Локонсу, сгорая от стыда, Гарри смотрел, как Малфой, самодовольно осклабившись, говорит что-то окружившим его приятелям, но стоило ему взглянуть на сестру с её друзьями и стыд ушел. Мори прекрасно общается с Малфоем. Не станет тот при ней сильно его, Гарри, позорить и унижать. — Двойной портрет, мистер Криви. Лучше не придумаешь. И мы оба его подпишем! — распоряжался Локонс.       Колин повозился немного со своей камерой, сделал снимок, и тут как раз прозвенел звонок на урок. — Идите в классы! Быстрее! — скомандовал профессор и сам устремился ко входу. Он всё ещё держал за плечи Поттера, который горько в этот миг пожалел, что не знает волшебства для мгновенного исчезновения. — Соломоново решение, — с высоты своего величия проговорил Локонс, входя в замок вместе с Гарри через боковые двери. — В этой сцене с юным Криви я был твоим щитом. Поскольку он фотографировал нас двоих, твои недруги не будут тебя корить: ишь какой, ставит себя выше других…       Смотрящая им вслед Эванс лишь покачала головой и перевела взгляд на Малфоя. Слизеринец что-то взвесил в уме и вполне миролюбиво кивнул ей, после чего скрылся в замке. К пуффендуйке же подошёл Колин и, краснея, поблагодарил за фото. — Ты ведь можешь сделать несколько копий? — спросила она у него, наклонив голову к плечу и улыбаясь. — Да, конечно. Ты хочешь себе все? Или только те, на которых ты есть? — всё ещё стесняясь, уточнил гриффиндорец. — Все. Три копии. Сколько будет стоить? — мальчишка покраснел ещё сильнее и начал отказываться от денег, но Морин жестом прервала его. — Ты говорил про зелье для проявления. Оно стоит денег. Или у тебя есть лишние галлеоны? — Я не знаю, сколько оно стоит, — сдался Криви. — Поговори с профессором Снейпом. Он, конечно, Ужас Подземелий, но если хорошо попросить, то он поможет. И после этого скажешь мне цену, согласен? — волшебник кивнул. — Вот и славненько. А теперь давай на урок. И так уже опаздываем.       Помахав мальчику на прощание, пуффендуйка побежала к теплицам вместе с верной подругой. Ханна решила её дождаться и мечтательно улыбалась. — Всё в порядке? — спросила её Мори. — Конечно, — Аббот даже кивнула в подтверждение, но немного помолчав, призналась: — Вы так мило выглядели, когда Гарри тебя обнял. Такая семейная идиллия! — Я ведь действительно за него переживаю. Тебе ли не знать? — Эванс пожала плечами.       Подойдя к оранжерее, они увидели, что весь их класс уже в теплице номер три, из которой веяло теплом, запахом сырой земли, удобрений, тяжелым ароматом гигантских, размером с зонт, цветов, свешивающихся с потолка. Девочки не боялись, что декан станет на них ругаться. Профессор Стебль была очень доброй и, они ещё ни разу не видели, чтобы она кого-то отчитывала за опоздание. Маленькая, кругленькая ведунья в чиненой-перечиненой шляпе на растрепанных волосах и в платье, которое у неё вечно было в земле, как обычно была в живом и приветливом расположении духа.       Студенты же довольно зашумели. В прошлом году они занимались только в теплице номер один. В теплице номер три растения были куда более интересные, даже опасные. Профессор Стебль стояла у деревянной скамейки в центре теплицы, на которой лежали около двадцати пар наушников-заглушек. Подождав, пока все займут свои места, профессор начала урок. — Сегодня мы будем пересаживать мандрагоры, — сказала она. — Кто хочет рассказать о свойствах этого растения?       Руку подняла девочка с когтеврана и после кивка преподавательницы бодро ответила на вопрос: — Мандрагора, или мандрагорум, — сильнодействующее средство для восстановления здоровья. Её используют, чтобы вернуть человеку, подвергшемуся заклятию, его изначальный облик. — Прекрасно. Десять баллов Когтеврану, — сказала профессор Стебль. — Мандрагора является главной составляющей частью большинства противоядий. Но и сама мандрагора небезопасна. Кто может сказать почему? — Плач мандрагоры смертельно опасен для всех, кто его слышит, — ответила Эванс, полностью переключаясь на урок. — Совершенно верно. Припишем ещё десять баллов Пуффендую. Мандрагоры, которые сейчас перед вами, — рассада, совсем ещё юная.       Профессор указала на глубокие ящики, и весь класс подвинулся вперёд, чтобы лучше рассмотреть. В ящиках росли рядами торчащие из земли пучки лилово-зелёных листьев — в каждом около ста маленьких мандрагор. — Возьмите наушники, — распорядилась профессор Стебль. — И когда я скажу: «Наденьте наушники», постарайтесь надеть так, чтобы абсолютно ничего не слышать. Когда можно будет наушники снять, я подниму вверх большой палец. Наденьте наушники!       Занятие шло своим привычным чередом. Профессор Стебль легко справилась с первым саженцем, на то она и была профессор травологии, студенты же старались повторить за ней. Дело, однако, оказалось не такое простое. Мандрагоры не желали расставаться с насиженным местом и переезжать в отдельный горшок, они корчились, брыкались, молотили острыми крепкими кулачками, скрежетали зубами. К концу урока все были в поту, выпачканные землей и у большинства с непривычки болели руки. Грязные, усталые, ребята отправились обратно в замок, чтобы принять душ и хорошенько отдохнуть перед домашними заданиями и ужином. Но только не пуффендуйцы. Они по привычной традиции остались, чтобы помочь любимому декану навести порядок после урока.       Именно во время уборки Морин заметила у Джастина Финч-Флетчли новый выпуск Ежедневного пророка и вспомнила про школьную газету в своей начальной школе, а потом поинтересовалась у профессора Стебль, почему в Хогвартсе нет своей газеты или журнала. Как результат пришлось рассказывать, о чём в ней можно писать. Вечером этого же дня в каждой гостиной висело объявлении об открытии «кружка журналистов», а Эванс стала его председателем. И это девочку ничуть не огорчало.