Танцы на битом стекле

— Я не женюсь на ней, — Намджун сжимает кулаки и горящими глазами прожигает дорогой серый пиджак отца. — Я не спрашивал тебя, а поставил перед фактом, — Ким Хёнчжун даже не оторвал глаз от монитора компьютера для разговора с сыном, он изучал отчёт по продажам и одновременно слушал недовольного Намджуна. — Отец! — Ким-младший, не в силах удержаться на своём месте, привстаёт, громко отодвигая кресло. — У меня есть девушка, и ты знаешь об этом, — Джун, поборов всплеск эмоций, спустя пару секунд стыдливо садится на место, приглаживая волосы, смущаясь своей вспышки, но ничего не может поделать с негодованием, оно выливается из его ушей и с полных губ капает невысказанными ругательствами. И Киму-старшему нужно приложить огромные усилия, чтобы не рассмеяться. — И? — И?! Я люблю её, отец! — Джун откровенно зол, что приходится говорить подобные очевидные вещи, словно учить кого-то умножать два на два, учить же этому собственного отца он точно никогда не собирался. — Ты о той посредственной девочке? Если да, то даже слышать ничего не хочу. Я от тебя большего ожидал, — последние слова немного задевают, потому что обижают в первую очередь дорогого парню человека, а ведь это ранит нас больнее всего. Когда-то кто-то берётся судить о тех, кто запал нам в душу, хладнокровно и предвзято выносит приговор, не пытаясь отыскать преимуществ, и мы почему-то не имеем силы возразить и доказать, что все их слова - полная фальшь. Ким, например, не может, потому что его отец не бывает неправым, он даёт лишь верные ответы, правда, сейчас они напарываются на то, что тревожит сердце сына, и мир рушится на глазах, покрываясь трещинками приближающегося коллапса, когда привычное законодательство в лице отца пересекается с личными волнениями. — Мне не восемнадцать, я уже сам могу решать, что делать со своей жизнью, и мы не в семнадцатом веке, если ты вдруг потерялся во времени, сидя взаперти в своём кабинете, — Намджун сжимает гнев в тиски, поворачивая монитор к себе и тут же встречаясь с уставшими глазами за двумя стёклами очков. — Да, за свою жизнь ты можешь отвечать, хотя я и в этом порой сомневаюсь. Однако не думаю, что ты уже готов принимать какие-то решения насчёт компании, а это касается именно её. Тебе нужна достойная партия, чтобы встать во главе компании. — Вот именно! Так позволь мне самостоятельно разобраться, какая женщина… Стоп, что ты сказал? — бедный Намджун от такого количества информации, которую невозможно быстро переварить, оседает и пытается научиться дышать заново в реальности, где на него скидывают практически одновременно две совершенно нереальные новости, которые ему придётся принять и понять. — Я не ослышался? — Нет, — Хёнчжун разворачивает экран к себе обратно, возвращаясь к беспрерывному потоку цифр. — Ты хочешь отдать мне MONO? Ты серьёзно? — Серьёзнее некуда, — на пару минут в комнате воцаряется полное молчание, прежде чем отец решает чуть-чуть успокоить собственного сына. — Не прямо сейчас и даже не через год, но в скором будущем. — Не поверю, что ты откажешься от неё, — Намджун откидывается на спинку, ожидая, как Ким-старший сейчас сознается в том, что всё сказанное ранее — шутка. По-другому и быть не может. Наверное. — Не верь, но я это сделаю. И если ты не женишься на Т/и, компания достанется кому-нибудь другому. У тебя всё ещё есть выбор, а у меня - другие кандидаты. Звучит как издёвка из уст того, кто прекрасно знает, как Ким Намджун хочет эту компанию, сильнее, чем любую женщину в мире. Не зря же он горбатился со школы, чтобы в итоге занять место отца, не зря он слал к чертям развлечения и обычную мирскую жизнь, погребая себя под учебниками, становясь лучшим специалистом из лучших. Отец знает, как упёрт его сын, понимает, что тот не отступится теперь, поэтому в данной ситуации в глазах Кима-младшего только один выход, и действия отца - не больше, чем обычный шантаж. Молодому человеку только что перекрыли воздух, опустили в воду и сказали: «Отращивай жабры, если хочешь жить».