Танцы на битом стекле

— Докатилась, — реплика, которую ты произносишь, шипя. Докатилась буквально, на коленках и прямо к реке. Решила прогуляться, умница, только ходить в детстве не просто так учат, а чтобы не впутываться в подобные ситуации, чтобы ноги правильно переставлять, не притворяясь цаплей. Теперь вот сидишь, смотришь на разодранные коленки и удивляешься собственной неосмотрительности. Кто сбегает из дома в юбке? Кто такой идиот, а? А ты даже имя назвать можешь — Т/и. Приятно познакомиться, проходите мимо и сделайте, пожалуйста, вид, что вы не умираете от смеха. Садишься на траву, тут же зарываясь в неё руками и прижимая голову к коленям. Слишком много потрясений за последнюю пару дней. Ощущаешь себя дворянкой в девятнадцатом веке, когда в несколько лет завертелась история и поменяла полюса «правильного» и «неправильного» местами, когда революции стали полезными, а монархия не такой уж и необходимой. Теперь понимаешь, как себя тогда ощущали люди, ведь мир, выстраиваемый столетиями, вмиг изменился, разложился, был погребён, и на его месте воздвигли новый. Только у тебя всё сменилось в одночасье, и ты до сих пор не можешь собраться, чтобы оправиться. Свадьба? Какая свадьба? В смысле? Куда, к чёрту, катится эта планета? Она вообще ни по каким законам физики катиться не может. Ты уже выплакала всё, сейчас внутри разрастается пустыня: она горячая, сухая и абсолютно точно убивающая. В ней множество ядовитых гадов, отравивших тебя и захвативших власть над разумом. Их яд смешался с твоей кровью, сделав тебя опасной, о чём ты ещё и не догадываешься, однако сила всегда приходит вслед за испытаниями. Воде в пустыне делать нечего, она чересчур живая для объятий жёлтых песков, поэтому ты разворачиваешься и идёшь в город. Не знаешь, куда бежала от родителей, но оставаться в том доме было невозможно. Правда, податься тебе некуда. Конечно, есть подруги, но их семьи из того сорта, что не оценят чьё-либо ночное появление на пороге дома, скорее тут же позвонят твоим родителям, тогда дело с концом. Да и не так уж плохо бродить по ночным улицам, вдыхая их запретный для тебя аромат. Они прекрасны, обворожительны и пленительны. Немного не из твоей повседневности, где спать всегда ложатся по расписанию, поэтому такие чудесные. Они уводят за собой к тёмным улочкам. Знакомым улочкам, по которым ты ходишь из дома в универ и обратно, вот там за углом стоит ларёк, где можно купить горячий рамён. Он особенно вкусен зимой, когда руки немеют от холода, но расставаться с весёлой компанией девочек не хочется, тогда вы спешите сюда. Те же места, а атмосфера разительно отличается, и всё благодаря темноте, правящей городом. В этом есть что-то мистическое: как легко свет или его отсутствие преображает всё вокруг, как, уходя, Солнце раскрывает нам двери в мир страхов и потайных желаний. Те самые двери, которые ты всегда обходила стороной. Выходишь к той части города, что не знает слова «сон», где по улицам до сих пор шатаются молодые парни и девушки под градусом, где электрический неестественный свет бьёт по зрачкам. Тут ярко из-за вывесок и губных помад, складывается ощущение, что ты на каком-то маскараде. На самом деле, всё более чем обычно, здесь пахнет духом золотой молодёжи, и ты бы могла стать одной из них, если бы родителям было плевать, где и с кем их дочь. Ты бы тоже спускала деньги на дорогую выпивку или вип комнату в клубе, но вместо этого все двадцать лет собственной жизни тратила деньги максимум на справочник по испанскому и новую клетку для хомячков. И никогда об этом не жалела, до вчерашнего дня. Именно теперь, когда капкан захлопнулся, когда выхода из ловушки нигде не видно, хочется творить что-то невообразимо аморальное и противозаконное. Хотя бы на злость родным. К этим странным улицам, на которых не действуют законы морали, а Конституция для них звучит почти как: «Веселись, пока можешь!», — ты и стремилась. Но всё не просто так, внутри тысяча барьеров, и рушить их пока не имеет смысла, стоит просто посидеть и понаблюдать. В конце концов, ты никогда не была против быть простым зрителем. Зритель изучает, взвешивает все «за» и «против». А потом уже решает, стоит ли окунуться в то, что на экране, с головой. Ещё ни разу тебе не хватало смелости, чтобы переступить черту и стать одним из героев, хотя бы второстепенных, её и в данный момент не достаёт. И правда, куда ты шла, покидая дом? На часах давно за полночь, глаза слипаются, желудок требует еды, которую он не получал день, а организм приказывает остановиться и отдохнуть. Кто же знал, что так тяжело быть бунтовщиком? Теперь вот ноги отказываются идти, но всё равно волочишь их в неизвестном направлении, спускаясь к незнакомому району, надеясь хоть где-то в нём найти успокоение. Увлекаясь мыслями о том, какая ты несчастная и «что вообще происходит с твоей скучной жизнью», не замечаешь, как к твоим одиноким медленным шагам прибавляются ещё чьи-то, а позволив, наконец, этим звукам достигнуть ушей, замираешь. Ускоряешь шаг, надеясь, что неожиданные попутчики оставят тебя за следующим поворотом. Страх маслянистой жижей заливается за шиворот, выворачивая душу наизнанку. Бояться ещё нечего, но чувство самосохранения бьёт тревогу, отдающуюся набатом по черепной коробке. Вот тебе и скучная жизнь собственной персоной решила поразвлечься. Или просто Бог издевается? Хотела приключений и адреналина? Получай! Обычно, в жизни всё так и происходит: то, чего мы ждали, настигает нас в максимально неподходящий момент. Начинаешь идти ещё быстрее, слыша, как преследователи не отстают, переходят на бег. Преследователи ли вообще? Какая разница, бережёного же бог бережёт? Следуя мудрости предков, резко сворачиваешь и тоже начинаешь бежать, убеждаясь, что кто-то сзади действительно преследует тебя. Погоня в полной тишине, только топот ног и биение сердца. Пожалуй, ты впервые напугана так, что хочется закричать и тут же прекратить пытку, попросить вернуть всё на место, даже если придётся ползать в ногах у родителей, потому что страх не отпускает, а в голове на последних выдохах звучит: «жить». На секунду задумываешься, что проклятая свадьба лучше, чем та тревога, что сейчас сковывает конечности, мешая ускориться. Ты не знаешь, зачем и кто бежит за тобой, но явно не для того, чтобы по головке погладить, а потому мозг продумывает самые худшие варианты развития событий, забивая мысли мишурой, заставляя неподдельный первобытный ужас расползаться по коже, отравляя нейронные окончания. Это очень сильно напоминает паническую атаку. Несколько раз ты куда-то врезаешься, сдирая кожу на ногах и на ладонях, но продолжаешь марафон, судорожно глотая ртом кислород, чувствуя, что только в движении спасение. В какой-то момент поскальзываешься и уже знаешь, что не успеешь подняться. Над тобой нависают три парня, ты не видишь их лиц, но даже рада этому. Отползаешь назад, упираюсь в стену и отгораживаясь руками. Из-за длительного бега кровь стучит прямо у лба, ты плохо слышишь и соображаешь, понимаешь, что тебя поднимают, сдёргивают рюкзак с плеч, принимаясь в нём шариться, пока один из парней прижимает тебя к себе, отрезая все пути к сопротивлению, скручивая руки за спиной, отравляя мысли перегаром. Ты по-настоящему готова разреветься, из глотки рвутся отменные ругательства и крики, но они тут же заглушаются чужой ладонью. Кусаешь парня за руку, которой он затыкал тебе рот, отталкиваешь его руками, но тот не позволяет тебе убежать, хватая и припечатывая к холодной кирпичной стене, ты борешься, пытаясь не обращать внимания на его руки под твоей юбкой, в какой-то момент слишком сильно ударяешься головой о стену и теряешь сознание. Дальше — один мрак.