Танцы на битом стекле

Просыпаешься под вечер, ощущая, как с минуты на минуту взорвёшься. Ты ложилась спать, надеясь, что буря, клокотавшая внутри, за это время обязательно уляжется. Ничего подобного не случилось, сейчас чувство собственной никчёмности разливается сухой лавой по телу, прожигает изнутри: «Не смогла сбежать, не смогла защитить даже самую маленькую мечту о будущей профессии!» Ты до последнего верила, что родители смогут услышать, что поймут. Мозг долго отказывался принимать факты, которые реальность услужливо совала ему под нос, а теперь сознание, как самые большие страхи исполняются прямо на глазах, по-настоящему настигают и бьют, не жалея, по голове кувалдой. Поэтому решаешь, что нет ничего лучше, чем напиться. Папин коньяк ты стащила ещё вчера, и вот он пригодился. Немного жёстко для того, кто раньше только пару раз шампанское пробовал по чайной ложечке, однако уговариваешь себя, что теперь самое время. Во всех фильмах и книгах люди пьют, когда им плохо. Должно быть, после этого становится легче, поэтому надо попробовать и посмотреть, что из этого выйдет. Пора снимать 3D очки и становиться частью жизни, на которую ты привыкла смотреть сквозь экран. Вместе с терпкой жидкостью по крови начинают струиться вопросы: «Что я могу сделать? Что я такого должна сделать? Могу ли хоть что-то вообще?» Со вторым стаканом начинает кружиться голова, и ты его отставляешь, как раз тогда, когда в комнату входит горничная. Она, как обычно, пришла, чтобы заменить цветы, девушка немного косится на бутылку алкоголя у тебя в руках, но ничего не говорит. Из приоткрытой двери ты слышишь какой-то шум, звон приборов и голоса. Не только родителей, ещё кого-то. — У нас гости? — горничная пугается звука твоего голоса, оглядывается и, кажется, размышляет, стоит ли отвечать. — Да, госпожа. Господин Ким Намджун приехал познакомиться с вашими родителями, — ты замираешь, тяжело сглатывая. — Только с родителями? — высоко поднимаешь бровь. — Извините, я не могу знать. Простите, — девушка несколько раз кланяется, однако это только сильнее раздражает. — За что ты извиняешься? — падаешь обратно на постель, готовишься взять стакан, но плюёшь и глотаешь обжигающую отраву прямо из горла. Девушка подходит и наклоняется, ты не сразу понимаешь, чего она хочет, потом видишь — она осматривает твою обожженную ногу. Горничная всем своим поведением будто бы извиняется перед тобой за что-то, и от этого паршиво, ты ведь и сама себя пожалеть можешь, да и её чувства тебе ничего не дадут, только раны расковыряют. Подбираешь ноги под себя, переводишь взгляд на стену. Ей стоит уйти — вот что это значит. Девушка кланяется и покидает твою мрачную компанию, аккуратно прикрывая дверь. Когда половина бутылки пустеет, старая Т/и отключается. Включается какая-то другая Т/и, которая нарочито громко роняет стакан на пол и даже не пугается создавшегося шума, а бедный пострадавший откатывается под стол и оттуда продолжает обиженно звенеть, доказывая, что твои действия по отношению к нему — сплошное варварство. — Да ад раньше замёрзнет, чем я на эту свадьбу соглашусь! — кричишь так, чтобы слышали внизу, надрывая связки. Завтра будешь хрипеть, они к такой нагрузке не привыкли. — Можете меня в наручниках к алтарю повести, всё равно моей подписи не увидите! Подходишь прямо к двери, почти упираясь в неё носом. Чувствуешь, как приятная нега разливается вместе с кровью по телу — тебе нравится наконец-то напрямую выразить протест. Ты уверена, что подобного поведения от тебя никто не ожидал, так что пусть это будет "приятным" сюрпризом. — Как вы могли выдать меня замуж, только мне исполнилось двадцать?! Или вы с самого начала решили продать меня какому-нибудь богатенькому идиоту?! Если так, то я требую выбрать мне кого-нибудь получше, а не этого придурка! — в лёгких заканчивается кислород, а в голове запас ругательств, поэтому ты ненадолго берёшь перерыв, чтобы после с новой силой продолжить свою тираду. — Какого чёрта вы отдаёте собственную дочь за подобного урода? У вас хоть грамм совести остался?! — только ты набираешь в горло побольше воздуха, чтобы выпалить новые лестные слова в сторону жениха и родителей, как дверь резко раскрывается, попадая тебе прямо по лбу, и ты падаешь на пол. Половина того, что осталось в бутылке, разливается по дереву, а ты, не выбирая выражений, проклинаешь мир, лишь после поднимая глаза на вошедшего. Высокий молодой человек со светлыми волосами и практически бронзовой кожей. Он тебе снизу кажется огромным из-за роста, ты тут же сводишь ноги друг к другу, чтобы ночнушка опустилась, не сводя с него взгляда. Больше всего в жизни ты не любила разных ползучих гадов, а этот парень тебе почему-то напоминает кого-то именно из их семейства. Тоже прополз в твоё укрытие и угрожает жизни, поэтому напрягаешься и ведёшь себя так, как повела бы со змеёй. Не двигаешься, не дышишь и продумываешь лучший путь к отступлению. Он смотрит так, будто уже во всём тебя превзошёл, будто целый мир вертится по его правилам. У него подавляющая аура, заставляющая выше поднимать подбородок, открыто смотреть в лицо тому, кто посмел нарушить твоё личное пространство, будто это ничего не значит, будто земля не выбита из-под твоих ног. Нахал. — Мне тоже очень приятно познакомиться с вами, Т/и, но не стоит так расстраивать своих родителей. Разве это не по-детски? — парень закрыл дверь и, переступив через твою ногу, прошёл к столу, усаживаясь на место, где ещё пару дней назад сидела твоя мама. Надо будет выкинуть этот стул. Можно прямо ему на голову. Так же, как и она, вальяжно устраивается, подносит левую руку к голове и потирает висок, как если бы у него очень болела голова. Может, так и есть, судя по синякам под глазами, которые, как он ни старался скрыть, светят ярче любых фонарей или лампочек. — А разве я не ребёнок? Настолько ребёнок, что сама не могу распорядиться своими чувствами, по мнению родителей, — поднимаешься, тут же глотая ещё алкоголя, и этот паршивец, то есть твой жених, подложил руку под голову, словно ожидая, когда начнётся его любимая программа по третьему каналу. Стоит ли ему сказать, что на сегодня шоу отменяется? — В том-то и дело, — юноша так удручённо вздыхает, что ты почти готова поверить его горю. — А я надеялся с вами нормально поговорить. — Проваливай, — подходишь к двери, выпроваживая незваного гостя жестом. — Проваливай? Серьёзно? — Намджун складывает пальцы своих идеальных рук в замок, сверкая костяшками. — Я не собираюсь обращаться к тебе формально. Ты мне никто, просто не попадайся на мои глаза, уходи, — ещё какое-то время стоишь у двери, однако Ким делает вид, словно ты глюк, который с минуты на минуту обязан раствориться в воздухе, и не двигается с места. Тогда ты, тяжело измерив шагами комнату, нависаешь над ним, вблизи рассматривая самый ужасный из всех твоих кошмаров. Страшно ли взглянуть ему прямо в лицо? Да, поджилки начинают трястись. Холодные глаза, за которыми ничего не прочитать. Невысокий лоб, идеально выглаженные манжеты рубашки, дорогой костюм и одеколон. Он сам словно картинка, тяжело поверить, что кто-то настолько нереальный существует в этом мире. Сидит и дышит в нескольких сантиметрах от тебя, доказывая, насколько он вещественен. И всё равно трудно поверить в его реальность. — Я собираюсь переодеться, а ты же не извращенец? Так что выйди отсюда, потом иди прямо по коридору, спустись по лестнице, поверни направо, открой входную дверь, сядь в свою машину и исчезни. — Ты для меня ни капли не привлекательна, можешь переодеваться, — его слова вязнут патокой на тёмных мужских губах, сквозь пелену опьянения долго добираясь до твоего сознания. — Почему ты просто не можешь понять меня и уйти? У меня правда нет никакого желания видеть тебя, — глотаешь ещё коньяка, бессильно опускаясь на кровать, понимая — человек перед тобой не собирается тебя жалеть. Он делает всё лишь для собственной выгоды, и алкоголь развязывает язык, заставляя высказать, что тревожило эти дни. — Мне ведь всего двадцать, я не хочу замуж. Я хочу окончить университет, начать, наконец, гулять с подругами не до десяти, а до трёх ночи, хочу встретить свою первую любовь. Зачем ты отбираешь у меня всё это? — бессмысленно глядишь на почти полностью пустую бутылку, а потом переводишь взгляд на Намджуна, но можешь сконцентрироваться только на его губах. Ты думала, что расцарапаешь ему лицо, что будешь кричать, когда встретишь, а теперь сидишь напротив своего жениха, почти равнодушно вытягивая из самого нутра болезненные мысли. Пожалуй, всё дело в дрянном алкоголе. — Приди в себя, — уже без наигранной полуулыбки отвечает Ким, хотя, чтобы понять это, у тебя уходит вечность из-за черепашьей скорости мыслей. — Не тебе одной навязали свадьбу, я тоже от неё не в восторге. Думаешь, я горю желанием жениться на ничего несмыслящей девчонке, которая не сражается с проблемами, а сбегает от них? — парень говорит спокойно, не отражая на лице и грамма эмоций. Словно робот. Жуть. — Но ты на неё сам пошёл, так чего меня обвиняешь? — поднимаешься, раскрывая гардероб. Достаёшь какие-то шмотки и бросаешь их на незаправленную постель. Намджун сзади вздыхает так, будто на него только что свалилось несчастье всего мира разом. Немного обидно, что это несчастье — ты. Но, с другой стороны, ещё никогда тебе не придавали настолько масштабное значение. Во всём есть свои плюсы. — Куда ты на этот раз собралась? — слышишь, как он поднимается с кресла. — В клуб, — поворачиваешься, чтобы посмотреть на реакцию робота, а оказываешься застигнутой врасплох его близостью, молодой человек стоит в нескольких сантиметрах от тебя и сверлит своими холодными глазами. — Тебе вчерашнего-то не хватило? За чем на этот раз туда идёшь? — тебе не по себе, потому что что-то в его голосе изменилось, стало пронизано сталью. — Собираюсь флиртовать сегодня направо и налево, — вздёргиваешь подбородок, почти цепляясь с Кимом носом. Он оглядывает тебя с ног до головы, прикрывает глаза и выдыхает. — Ты в таком состоянии максимум простуду подцепишь, на парня и не надейся. Не умеешь пить — не пей, — прямо из твоих рук пропадает бутылка, зато глаза Намджуна оказываются чересчур близко, мешая весь остальной мир своим коричневым. — Не будь дурой. А если так сложно, то хотя бы пытайся время от времени. Зачем так вызывающе себя вести? Потом проблем не оберёшься, — он разочарованно отворачивается, но ты не позволяешь, хватая юношу за воротник. — А если не перестану вызывающе себя вести? — обдаёшь горячим дыханием его губы, почти касаясь их, всё ещё ждешь реакции от этой огромной машины, которая складывает руки тебе на талию, пуская по коже мурашки. — Вот же пьянь. Куда ты дела свою язвительность и ненависть по отношению ко мне? Забыла? Нет, но алкоголь окончательно помутил рассудок.