Танцы на битом стекле

Ты знала, что так и будет. Конечно, он обязан выставить встречные условия. Уговариваешь себя, что если парень не попросит ничего сверхъестественного, то можно потерпеть и выполнить. Хотя, это же Ким Намджун. Как он может попросить что-то вполне выполнимое? В принципе, идёт дальше ход твоих мыслей, он пока не сделал ничего плохого по отношению к тебе, кроме того, что согласился на свадьбу. Да, это само по себе ужасно, но всё же. Он не делал тебе больно, не пытался использовать, выслушивает просьбы. «Вдох, выдох, можно понадеяться на его добросовестность, даже если существование её до сих пор под вопросом». — Ты можешь работать у меня, пока обращаешься на «ты», — мужчина одаряет тебя самой широкой из всех улыбок, наслаждаясь тем, как ты несколько раз, не понимая, моргаешь и морщишь лоб. Этот парень явно не от мира сего. Тебе по-настоящему нужна эта работа, особенно сейчас, так что Намджун мог попросить, что угодно. С другой стороны, что у тебя потребуешь? Золотых приисков не имеешь, оружия, что смогло бы поработить целый мир, тоже пока не изобрела. — Хочу, чтобы ты называла меня по имени, Т/и. Можно просто «оппа», — юноша точно издевается. Вновь дёргаешь скатерть, видя, как покачнулась твоя кружка, того и готовясь упасть набок. Его просьба детская, можно было бы рассмеяться, однако ты понимаешь, зачем он так поступает. Ким Намджун всё ещё считает, что вы можете сблизиться, что сможете собственноручно последствия катастрофы, то есть свадьбы, уменьшить. Тебе это не по душе. — Легко. То есть ты согласен, что я со следующего года буду учиться в университете? И на мою должность секретаря согласен? — личное местоимение почти застревает в горле, угрожая удушением, но ты справляешься. — Конечно. А теперь мои условия. — «Точно дьявол», — мелькает мысль. Улыбка, ни на секунду не обозначающая причины своего появления, и странная привлекательность парня, которую ты не можешь не признать, могут принадлежать лишь исчадию ада. — Свидания до свадьбы один раз в неделю, как я уже сказал. После свадьбы — может, меньше. В конце концов, мы каждый день будем дома видеться. Да, второе — будем жить вместе, — вместо слов киваешь, повторяя про себя, что должна быть лояльной, пока Ким не просит ничего сверх меры и говорит то, к чему ты была готова заранее, а молодой человек снимает пиджак, открывая глазам вид на свою фигуру. — Ты будешь везде и всюду появляться со мной, я имею ввиду разные светские мероприятия и встречи. Об изменах мы уже говорили. — Это всё? — с надеждой в голосе спрашиваешь, понимая, что с начала встречи почти не смотрела Намджуну в глаза, это задевает гордость, а юноша успел разглядеть тебя со всех сторон. Шея, маленькие ручки, розовые губки и красные щёчки — на этих местах он задерживался дольше. Ким усмехается, поражаясь тому, как ты легко поддаёшься собственным терзаниям. Совсем не умеешь, кажется, скрывать, что находится внутри, но он уже знает, что это лишь видимость. Ты всё ещё остаёшься невинной, такой, какой он определил тебя, впервые увидев, однако сегодня Джуну даже нравится этот эпитет рядом с твоим именем. — Хм, не уверен, — возможно, он специально тянет время, в то время как ты абсолютно не успеваешь за ходом его мыслей, путаешься, не знаешь, что он скажет дальше, поэтому к каждой следующей фразе внутри готовишься. — Давай оставим между нами просьбой запрет для тебя на спиртное, — юноша ожидал, что ты покраснеешь ещё сильнее. Он ведь не отрекался от имени садиста, поэтому упомянул о твоём «небольшом» промахе, но ошибся. Девичья кожа побледнела, а твои глаза встретились с его, он не заметил в твоих ни стыда, ни страха, ни сожалений. Невинна и до сих пор непредсказуема, как ларец Пандоры: никто не знает, что именно внутри. Будь Ким не из тех, кто идёт до конца, кто обожает трудные головоломки, то тут же бы отбросил тяжёлый ларец. — Конечно. Я подумаю ещё, если захочу включить что-то дополнительно в договор, то напишу тебе об этом. — Я тоже. Тебя всё устраивает? — мужчине приходится скатывать с лица довольное выражение, чтобы не выдавать тут же всех своих мыслей, но выходит у него это с трудом. — Да, когда заверим у нотариуса? — приводишь себя в порядок, складывая в голове на полочках всё по местам. — На следующей неделе, после твоего переезда. — Моя просьба: перекрасься, — ты уже собираешься, хотя Намджун бы желал остаться здесь подольше. — Чем же тебе не угодил цвет моих волос? — искреннее удивление с его стороны немного настораживает. Ты бы была больше рада, если бы вернулся знакомая бесчувственная железяка в лице Кима, тогда бы не пришлось ожидать со страхом, когда в следующий раз он решит тебя смутить. — Выглядишь как проститутка. Как ты вообще остаёшься презентабельным в глазах партнёров? — юноша прикусывает язык, потому что ему не нравится, как из твоих уст вырываются грубые слова. — Можешь только на свадьбу перекраситься, а потом принимай какие угодно оттенки. — Я хотя бы выгляжу, как дорогая проститутка? А то, если нет, это довольно сильно бьёт по моей гордости, — у тебя складывается ощущение, будто Намджун поменялся с Джином местами в момент, который ты упустила. Видимо, не зря говорят: «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты», — только ты бы предпочла, чтобы в этом случае народная мудрость оказалась ложью. — Если тебя это успокоит: как самая элитная проститутка города. — Но ты же не знаешь, как они выглядят, — мужчина останавливает тебя на улице, не позволяя так просто уйти. — Могу представить. Кстати, — отводишь глаза ненадолго. — Мы не обсудили это, — ты вдыхаешь, будто перед прыжком, настораживая. Тебе так стыдно задавать этот вопрос, что легче провалиться под землю, но думаешь, что лучше обговорить всё заранее, чтобы не было никаких форс-мажоров. — Что насчёт супружеского долга? — Ким видит, как ты нервно перебираешь ручку сумки, и его это обижает. А в твоей голове началась Третья Мировая: «Какой супружеский долг?!!! Ааааа, я из средневековья сбежала или как? Почему нельзя называть вещи своими именами?! Секс. Секс. Секс. Секс… Стыдно…» — Не надо так беспокоиться, я не буду с тобой спать, если ты сама этого не захочешь. — Спасибо, — немного наклоняясь, разворачиваясь, готовая покинуть общество Намджуна, но он кашляет и вновь оказывается перед тобой. — Тебя подвезти? — Послушай, — оглядываешь его, отдавая себе отчёт, что если останешься ещё хоть ненадолго с этим дьяволом-искусителем, то крыша поедет окончательно. В следующий раз ты подготовишься основательнее и выяснишь, почему ты с ним не можешь сохранять ясность сознания, а пока получается сохранить только неприступность, как образованной и воспитанной даме из высшего общества. Как стерва вообще-то. — Не надо пытаться сблизиться со мной, ты мне ничего не должен больше. После подписания договора ты подаришь мне свободу, о которой я и не мечтала. Я вырвусь из лап родителей, смогу работать, стану более независимой. Твои условия ничто по сравнению с теми, которые я выполняла всю жизнь. Ты не должен чувствовать себя виноватым и тем более как-то пытаться это исправить, — считаешь, что теперь-то тебе нечего возразить, но это не так. — Я веду себя так не потому, что пытаюсь извиниться, — поджимаешь губы и боязливо ждёшь следующих слов. — Просто хочу стать для тебя больше, чем просто нежеланный жених, — ты смущаешься, но тут же поддаёшься злости, потому что Намджун всё тот же робот, которому до лампочки, насколько двусмысленные слова он произносит. Ему до лампочки, что с тобой ранее никто так не говорил, что ты принимаешь всё близко к сердцу, что хочется, чтобы было по-настоящему особенно в такие моменты, когда нежные и трепетные слова срываются с чужих уст. Они должны быть именно таковыми, а через секунду ты осознаёшь, как всё завязано на долге и его личной выгоде. Наверное, легко бросаться подобными фразами, если у вас были когда-то отношения. У тебя их не было. — А я нет, прости, — кланяешься и всё же уходишь, почти убегаешь от созревающей проблемы. Решать? Убивать зачаток её в корне? Зачем? Это же так страшно, когда она надвигается на тебя и погребает под собой, окутывая удушающими лентами яви.