Танцы на битом стекле

— Спрашивай, что угодно, я постараюсь ответить, — Намджун немного наклонился вперёд, сокращая между вами расстояние, только устоявшееся с помощью стола. Очередное удивление — вы сидите не в каком-нибудь дорогом ресторане, где ты бы и вздохнуть боялась, потому что всегда их избегала, даже с родителями туда нечасто выбираясь, а в обычной забегаловке, где готовят прекрасную собу. По крайней мере, в этом уверял пять минут Намджун. — Спрашивать о чём? — с одной стороны ты чувствовала себя в подобном заведении в своей тарелке, именно в таких забегаловках и проходило большинство твоего времени с друзьями, с другой стороны Намджун сюда ну никак не вписывался, поэтому ты никак не могла включиться в разговор, не понимая, что он начал этот разговор из-за того, что ты назвала его «абсолютной загадкой», и было это менее часа назад. — Окей, тогда я начну сам. Чтоб ты понимала, я не из самых трудных людей, даже если тебе так и кажется. Просто я отношусь ко всему по-разному, в зависимости от ситуации. Если я на работе — то веду себя соответствующе своему положению, если же этого не требуется, то я обычный холостяк, которому скоро тридцать. Я самый обыкновенный, — Ким прикрыл ненадолго глаза, а когда открыл, то ты ясно могла видеть, как чертята внутри его зрачков поджигали костёр, где, возможно, ты и найдёшь своё последнее пристанище. — Вот тебе несколько фактов обо мне: я совсем не умею вести себя с девушками, начинаю смущаться и нести полную чушь. — Получается, во мне ты девушку не видишь? — ты приостановила его нарастающие возражения и попросила жестом продолжать, замечая, как он прикусывает щёку. Но Намджун действительно не выглядит смущённым, и пока его слова не похожи на чушь. Хотя что «чушь» в его понятии? — У меня никогда не было домашнего питомца, любое блюдо я пытаюсь исправить с помощью специй, не люблю яичницу, когда-то я был полным, теперь терпеть не могу сладкое, — парень недолго подождал твоей реакции, но, как обычно, ты оставила его монолог без комментариев. — Даже если ты попросишь у меня фотки, где я полный, я не смогу их показать, потому что попытался сжечь и удалить все, что у меня были. — Ты бы выкинул шоколад, если бы я подарила его тебе? — сам по себе срывается провокационный вопрос с твоих уст, твоя очередь вспоминать, что он там говорил о шарфиках и шоколадках. — С чего бы? — линия разговора, которую выстраивал парень, вновь полетела к чертям. — Но ты же ненавидишь сладкое. — Шоколад может быть и горьким, — Намджун кашлянул, отводя глаза к тарелке, которая тут же стала для него самой интересной на свете. — Теперь твоя очередь. — Мне тяжело придумать, что сказать, лучше спрашивай, — Намджун задумался на пару минут, а потом, кажется, его что-то осветило, раз он опять оглядел тебя широко раскрытыми глазами. — Выбирай: красный или голубой? — Голубой, — с некой опаской ответила ты. — Чили или Амстердам? — и Ким продолжил задавать вопросы с таким лицом, будто крадёт секретную информацию у Пентагона. Скорее всего, парень решил немного расшевелить тебя, и у него это неплохо вышло, ты сама не заметила, как стала отвечать быстрее, почти не задумываясь, как вся соба исчезла где-то, очевидно, в твоём желудке. — Кажется, я теперь знаю про тебя даже больше, чем ты про меня, — такое ощущение, будто юноша еле сдержался, чтобы не захлопать в ладоши, пока ты вместе с собой старалась переварить его поведения и все слова, что Намджун сегодня произносил. «Зачем он это делает?», — наверное, данный вопрос будет преследовать тебя до скончания времён. — И всё-таки вы совершенно не видите во мне девушку, — брови Намджуна поползли вверх по лбу, готовясь соединить с волосами. — Вы очень открыты со мной и не смущаетесь. — Просто, если смущаться буду я, то я из нас двоих будет говорить пролетающая мимо муха. Это вынужденная мера. — Тогда, пожалуй, лучше и правда вам говорить, — ты пододвинула к мужчине тарелку с зеленью. — Опять «вы»? Я хочу, чтобы ты звала меня «оппа», — Ким улыбнулся, не отрывая от тебя глаз. — А я не хочу. Ты не уверена, с чего вдруг предпочитаешь игнорировать щемящее чувство внутри, которому абсолютно нравится, как Намджун умело мнёт свои губы, очаровывая без промаха. Юноше, как оказалось, к лицу небрежность и беззаботность, он не стал менее привлекательным без постоянно разрывающегося телефона, что он оставил на сиденье машины, и на мужских губах нашлось особенное место для пустых разговоров без мудрёных терминов, а его кисти, которые, должно быть, особенно эффектно смотрятся в обрамлении дорогих часов, не менее прекрасны, сгибаясь, чтобы подлить тебе апельсиновый сок. Теперь ты уже знала, что Ким Намджун не был ни идиотом, ни человеком, которому плевать на чужие переживания. Ты называла его про себя «придурком», а вслух так сказать и не могла, потому что этот мужчина превосходит по всем фронтам. С первой минуты, с той самой, когда он появился в твоей комнате и навис сверху, давя тяжёлым взглядом, ты не могла его не уважать. Он заставил к себе прислушиваться и склонять голову, ты не понимаешь, как это работает, но рядом с ним чувствуешь себя ослабленной, будто все твои минусы лежат на поверхности, доказывая твою никчёмность. Поэтому в первую встречу ты разозлилась, была подобна маленькой собачке, загнанной в угол большим серым волком. Глупая собачка продолжает тявкать в подобных случаях. Но ты не глупая, поэтому думаешь, что необходимо подождать, прежде чем пытаться вырваться из капкана. Нужно найти удобный случай, понять, как ловушка устроена, тогда можно будет сохранить жизнь и заполучить какие-нибудь трофеи. Ким Намджун из тех, кого нужно уважать, из тех, у кого стоит учиться. Этот юноша может защитить, если встать на его сторону, он может многое отдать за верность, поэтому ты больше не стараешься его ненавидеть и поэтому позволяешь чужеродным эмоциям расползаться по организму каплями эйфории, когда он мил с тобой. — Почему тебе так нужно MONO? — парень откладывает палочки, вцепляясь чёрными зрачками в твою душонку, но ты смело удерживаешь её в собственных руках. Она не порвётся, не станет дырявой, не скрючится от его взгляда. — Знаешь, когда ты общалась с людьми, может, замечала, что вся любовь и забота, которую ты им отдавала, не всегда возвращалась в том же размере, не так ли? — молодой человек сцепляет руки в замок, закидывая ногу на ногу, опять превращается в опытного бизнесмена, а ты киваешь. — Люди продолжают предавать, уходить, бросать в нужный момент. Самая непостоянная вещь, в которую ты можешь вкладываться — это люди. С компанией всё так не работает. Если ты умело ведёшь дело, то получаешь ровно столько, сколько отдаёшь, порой даже больше. Мне нравится это, и я боюсь остаться в мире, где у меня не будет ничего, что будет настолько же надёжным, — пьёшь маленькими глоточками сок, стараясь полностью понять смысл его слов, не переключаясь на бессовестное разглядывание мужчины почти под микроскопом. Хотя, не исключено, что так ты лучше поймёшь, что он имеет в виду. К чертям стеснение, тебе нравится смотреть на Намджуна. Нравится, как он складывает губы дудочкой, задумываясь, как неосознанно шевелит ушами, как эстетично смотрятся его загорелые руки у рта, пока жених что-то с интересом рассматривает. И ты всё ещё чувствуешь, насколько опасным он может быть. Даже когда растягивает дружелюбно губы, тебя не покидает чувство, что перед тобой сидит умная и ядовитая змея, но тебе, словно мазохистке, пришлись по вкусы её улыбки. — Что насчёт тебя? Почему просто не сбежала? — немного гремишь льдом в кружке, но ничуть не изумляешься — ждала подобного вопроса в ответ. Ничто не может помочь вам узнать друг друга лучше, чем озвученные причины, по которым вы впутались в свадьбу друг с другом. Никакие самые личные и интимные подробности не раскроют вам правду также явно. Именно в этих ответах кроетесь вы сами, самые странные и тёмные стороны души. Ким показал, кто он есть на самом деле, поэтому ты набираешь воздуха в грудь побольше. Намджун только что объяснил, что ненавидит, когда люди отдают ему меньше, чем он. Ты не можешь в этот же момент поступить с ним в таком же ключе. — Больше всего я боюсь одиночества. Если бы в тот вечер, когда я решилась на побег, в этом городе был кто-то, с кем бы я могла остаться, я бы, не задумываясь, отказалась от богатства, я бы ушла и даже не подумала бы вернуться. Но одна я ни на что не способна, так слаба, что не могу позаботиться даже о безопасности. Пока я настолько зависима от родителей, я не могу сбежать. Ты только что признала одну из своих слабостей. Признала, не скрываясь, не пытаясь замазать её ложью или тональником, и Ким соврёт, если скажет, что ему это не понравилось. Ты высоко подняла голову и озвучила то, что грызло изнутри, этот факт греет душу и развязывает язык. — Так мы всё-таки сможем стать друзьями? — Ким знает, что ты согласишься, что кивнёшь, но он недооценивает, поэтому слегка цепенеет, когда слышит твой ответ. — Думаю, мы могли бы стать чем-то большим.