Танцы на битом стекле

Дома стоит гробовая тишина, от которой не свернуться в клубочек и не залезть за печку. Она заливается в уши и ложится противным налётом по сосудам. Твои наручные часы вбиваются в пласт тишины своим мерным тиком, становятся её частью и возвращаются уже противным звуком, отмеряющим самое нелюбимое тобой время. Не ужинаешь, только пьёшь чай, оставляя свет выключенным, чтобы не позволить кому-то раскрыть те чувства, кои ты и сама не понимаешь до конца. Почему разозлилась на Намджуна? Почему теперь до сих пор зла и одновременно с этим, кажется, готова расплакаться? Почему шла домой и повторяла вслух, отпугивая прохожих: «Да чтоб он ёбнулся!»? Почему теперь нет сил переодеться, сходить в душ и лечь спать. Не знаешь, поэтому всё равно делаешь всё то, что должна. Как заведённая кукла выполняешь команды и застываешь, когда надо сделать выбор. Сегодняшний выбор не в пользу мужа, ты засыпаешь в своей комнате, обнимая одеяло, с ним деля переживания и тревоги. * * * Ночью просыпаешься от какого-то шума, его источник можешь узнать не сразу, потому что нужно время, дабы прийти в себя. Шуршит одежда, одеяло, прогибается матрас, до тебя долго доходит, что вообще происходит, а когда огромные руки обхватывают тело, ты и того вот-вот завизжишь, но знакомый запах останавливает, прогоняя остатки сна. Напрягаешься. Зачем он вообще пришёл? Что ему опять нужно в два часа ночи? — Я тебя разбудил, блин, прости, — парень притягивает к себе ближе и трётся носом о затылок, сразу же заставляя забыть все те грубости, что ты собиралась ему высказать. Сил остаётся лишь на попытку отодвинуться, которая была тут же отвергнута мужчиной. — Ну, Т/и, — Намджун тянет имя своим хрипловатым почти заснувшим голосом, а ты в ответ только зло фыркаешь. — Что Т/и-то? — лишь в данную минуту понимаешь, насколько по-настоящему зла, потому что голос совсем не слушается, выплёскивая весь хранившийся до этого яд. — Я соскучился, и там одному плохо, не надо пытаться выгнать меня, — Ким всё ещё ворочается, пытается выбрать удобное положение, но тебя из рук не выпускает. Это так по-идиотски приятно отдаётся в голове. Он вечно знает, куда давить, чтобы повернуть всё в свою пользу. — Соскучился он, — фыркаешь ещё более обиженно, расцепляя руки парня, и слышишь, как он тяжело вздыхает. Мужчина понимает, что облажался, понял ещё тогда в кабинете, когда на твоём лице пролег след чего-то очень горького. Разочарования? Гнева? Теперь и не скажешь с уверенностью, что это такое было. У Кима на самом деле завал на работе, со свадьбой много вещей в компании оставались на потом и в настоящий момент сваливаются на него ужасающим градом. Но у кого, в конце концов, в нашем мире не завал? Кто в этом обществе свободен и имеет пару лишних часиков? Поэтому-то Ким и жутко облажался, а сейчас не знает, что делать, потому что вёл себя как всегда. Проблемы на работе, нет времени — все тумаки попадали близким, он же никогда после не извинялся и не считал это нужным, а сегодня почему-то чувствует, что необходимо что-нибудь сказать, потому что в груди неприятно ноет, когда жена так отворачивается и бурчит под нос. Ты просто маленькая девочка ещё в его глазах, но маленькая девочка, которую он теперь хочет обнять и заснуть в её милых ручках, чтобы после утром долго глядеть, как ты смешно раскрываешь рот во сне и раскидываешь ноги по кровати. Намджун педофил, не меньше, ибо эта маленькая девочка прокралась внутрь и сейчас без неё душевного спокойствия не бывает, нужно дабы она улыбалась, а ещё лучше, чтобы подставляла губы для поцелуя, тогда, несмотря на всё самое ужасное в мире, Ким будет счастлив. Ему трудно скрывать после вашей близости, что он хочет секса, а парень сдерживается, однако в данную секунду ему срывает крышу, и ты моментально оказываешься под нависающим над тобой мужчиной, прикрывая ладошкой рот. Он не понимает, почему ты боишься, это неправильно. Он ведь не сделает больно, обещал же. Ким прикрывает глаза, пока ты вся трясешься от страха, когда он наклоняется. Чтобы поцеловать пальцы рук по очереди, полностью ошеломляя. — Пожалуйста, не злись на меня. Я не уверен, что смогу объяснить тебе своё поведение. Прости, — ресницами почти касаешься его кожи, задерживая дыхание, пока Джун осыпает поцелуями руки. Есть в этом жесте что-то, говорящее, что он искренен, что действительно чувствует себя виноватым, что хочет извиниться. Ты зла, так жутко зла, но когда он так делает, опускаешь руки, и следующий поцелуй уже ложится на уголок губ, что готовность простить Намджуну всё то, чего он ещё даже не совершал, просыпается моментально. Слава богу, хватает сил отвернуть голову, чувствуя его тело близко и дыхание на коже. Так близко, но хочется ещё ближе. — Я хочу спать тут, — парень кладёт голову на женское плечо и старается дышать тише, пока ты пропускаешь пару ударов сердца, ибо никогда ещё такого тона у него не слышала, — с тобой. Это смутно что-то напоминает, но пока видишь лишь мужчину, что держится еле как после рабочего дня, хоть и пришёл пораньше, а всё равно пытается извиниться, и по всем признакам абсолютно не понимает, как это сделать. Он такой трогательный и слабый сейчас, что хочется укутать его в тёплый плед, следуя шаблонам. Ты сама этого хотела, чтобы он раскаивался, зато сейчас сожалеешь о том желании, поднимаешь руку и кутаешь её в мужские волосы, Намджун дрожит. — Давай спать, — он продолжал целовать уголки девичьих губ, пока ты полностью не проваливаешься в сон, спрятанная от мира большими руками.