Танцы на битом стекле

* Спустя три месяца * После того вашего разговора между тобой и Джуном напряжённость несколько спала. Он старается приходить домой к одиннадцати, а ты всё чаще и чаще озвучиваешь собственные мысли. Это тяжело, тебе всегда нелегко давалось говорить, что думаешь. Прерогативой слышать подобное награждены люди, с которыми сквозь года, огонь и воду прошла вместе. Из таких есть лишь один Тэхён, с которым за всё время замужества говорила по телефону раз пять, больше слушая, понимая, как невыносимо вам будет обсуждать твою семейную жизнь и работу, ведь всё связано с Намджуном. А муж требует, чтобы ты здесь и сейчас раскрывалась, выкладывала ему свою душу на тарелочке с голубой каёмочкой, хотя сам со своей делает подобные манипуляции не с огромным энтузиазмом. Вы вновь выбираетесь минимум один раз в неделю куда-то, много переписываетесь, и ты продолжаешь по-тихому носить ему обеды. Секс? Против Кима невозможно устоять. Даже если тебе страшно, даже если не хочешь подпускать его ещё ближе — не работает. Жутко, когда раз за разом позволяешь мужчине подбираться ближе к себе, когда первая целуешь его и обнимаешь ватными руками. Не спеша, строишь для себя одну из тех клеток, в которые уже попадала и выбиралась оттуда с ранами по всему телу, по сердцу особенно. Клетка с именем «родители» продала, клетка с именем «Тэхён» не решилась спасти, открылась прямо перед пропастью и позволила упасть в неё. У очередной имя мужа, и кошмарно даже представить, что она сделает с тобой. Однако люди ведь почему-то напарываются на негодные, но продолжают строить новые. Казалось, ты не из таких, более закрытая, более мудрая, готовая быть с миром один на один. Тебе лишь казалось, ты такая же, как все. — Собирайся, — врывается голос Намджуна прямо посередине предложения очередного романа, что читаешь на протяжении всего дня. Не отрываешься, абсолютно игнорируя мужа. Он догадывается, что так мстишь за прошлый выходной, который он провёл с ноутбуком в обнимку, потому что: «Ну, отчёты же, шарик!» Да, ты теперь «шарик», ибо, по словам Кима, вечно дуешься, и в этом есть доля правды. Но данный факт не прибавляет популярности к новому имени. Ты на самом-то деле полностью шокирована изменениями, которые происходят с мужчиной, однако молчишь и наблюдаешь, пока он так смягчается, тебе неплохо от всего этого. Боязно, потому что под боком появляется совсем другой человек, а Джин говорит: «Он всегда таким был и будет, не удивляйся. Просто Намджуну приходится скрывать собственную отзывчивость, дабы оставаться на плаву. Он далеко не плюшевый, но может быть вполне ласковым, если звёзды вдруг сойдутся». — Куда? — тянешься рукой за кусочком яблока на тарелке, которую специально заранее сюда притащила, продолжая ненасытно поглощать буквы, а лакомство прямо из-под рук ускользает. Поднимаешь глаза, встречаясь с Намджуном, уплетающим твои яблоки. — Если объяснять простыми словами, то на самую скучную в мире вечеринку. Там будут инвесторы, так что я обязан показаться. С тобой, — мужчина делает нажим на последнюю фразу и ждёт твою реакцию, заслоняя свет, становясь причиной тени, упавшей на белые страницы книги. — Нет, — уже предчувствуешь, как у тебя будут трястись коленки. Там еда, музыка и люди. Последнее — самое неприятное, да ещё с ними нужно контактировать. Брр. В холод бросает лишь от мысли. — Да, это прописано в договоре. Платье подвезут через пару часов, — говорит Ким на выходе из комнаты и уносит с собой твои яблоки с тоном, показывающим — спорить бесполезно. — А брючный костюм надеть нельзя? — кричишь, потому что парень уже где-то в коридоре. — Неа. * * * — Да всё будет в порядке, Т/и. От тебя всего-то и требуется улыбаться и кланяться, когда нужно, — утверждает Намджун, когда вы оказываетесь в банкетном зале. Глаза слегка слепит от количества белого света и от яркости люстр, ты надеялась, что всё будет менее ярко, а тут приходится сжаться и надеяться, что общее сияние не сожжёт на месте. — Ага, будет, — морщишься, стараясь ни на кого не смотреть. Держать спину прямо, подбородок слегка задранным, глаза полуприкрытыми. Тебя готовили к этому «выходу в высшее общество», если можно так сказать о буржуазии двадцать первого века, с двенадцати лет, но ты всё равно желанием не горела в нём оказаться. Намджун придерживает за руку и с трудом подавляет улыбку. Он специально подобрал такое лёгкое тёплого оттенка платье, не прогадав. Оно подчёркивает твою несмуглую кожу, но не сливается с ней, превращает в почти порхающую над землёй бабочку из-за пышной юбки. Ты будто вот-вот взлетишь и покинешь здание. А тебе думается, что наряд легкомысленный, не догадываешься, что Ким таким образом хотел показать, какой видит свою жену — нежной, милой, нуждающейся в защите, но с характером, об этом говорят туфли на высоком каблуке и то, как ты себя «подаёшь». Кто ещё из вас сегодня нацепил на себя наряд аристократа? Точно не Ким. Ты оказываешься даже более готова к мероприятию, чем сама подозреваешь. Держишься не скованно, но слегка отчуждённо, демонстрируя: ты не простушка, отвечаешь на все заданные вопросы интеллигентно, не заикаешься, подаёшь себя так, чтобы придраться было невозможно. Дружелюбна, но сохраняешь дистанцию. Всё-таки годы, проведённые в обществе матери, где всегда приходилось носить эту маску, дают о себе знать. За время совместного проживания с Намджуном ты совсем не забыла, как быть той Т/и — холодной и капризной принцессой. Но и есть другая вещь, из-за которой получается бороться с переживаниями. Спокойно, когда Намджун поддерживает за руку, когда подаёт шампанское, но позволяет лишь пригубить, на ухо шепча, что тебе нельзя больше трёх глотков за вечер, после следит, как подносишь бокал ко рту краем глаза, усмехаясь. Когда одна рука Кима лежит на талии, и он ведёт тебя танцевать, в этом всём улетаешь и без спирта в крови, потому что точка стабильности, похоже, маячит у самого носа. Не замечаешь, в какой момент туфли начинают очень сильно натирать, и лишь когда больше не можешь идти, говоришь об этом мужу. — Уедем домой? — Намджун серьёзен, как обычно. Твой муж не жестокий, он добрый, порой слишком, поэтому готов всё бросить, ещё ни с кем до конца не договорившись, только потому, что ты натёрла ноги. Он переживает, а потом будет корить, что подобрал неудобную обувь. Ничего не скажет, но вы не из тех, кто словами обменивается для понимания, ты и так уже видишь, как он разносит себя внутри. — Не хочу, можно я просто вот там посижу? — показываешь на миниатюрные изящные стулики, удобно расположившиеся в стороне зала, где почти нет людей, только они, да не менее красивые столики. — Т/и, если тебе тяжело… — перебиваешь парня, сжимая его ладонь. — Хочу остаться, — произносишь твёрдо, после выдерживая проверку на взгляд парня. Пару минут бросаетесь друг в друга молниями. Он сдаётся, обещая сильно не задерживаться и проведывать каждые десять минут, улыбаешься, потому что раньше он представлялся тебе змеем, а сейчас смахивает на любимого попугайчика. Тоже будит по утрам, ест, что попало и много шумит время от времени. А ещё клюётся, если попытаться его погладить, когда не настроен. Наблюдаешь за мужем издалека и признаёшь — ты рада здесь оказаться. Окунуться в его мир, увидеть тот изнутри, понаблюдать за самим Кимом, пока он не думает о том, что ты на него смотришь. Весело и от того, что получается скрыться от многих взглядов, но не скрыть их от себя. Наблюдать за людьми всегда было твоей специальностью. Находишь край спокойствия, хватаешься за него, словно за скатерть, готовую опрокинуться на тебя, и отпечатываешь каждый момент окружения внутри, задерживаясь подолго на переписывании мужа в память. «Я надеюсь, когда-нибудь ты поймёшь меня», — застываешь, вспоминая надломленный голос матери. Может, понять и не можешь, но чувствуешь, что обязана в свете последних событий. Кто же знал, что так всё обернётся? Кто знал, что будешь заглядываться на нелюбимого мужа и забудешь, как можно спать, пока он не оказывается в кровати, как подниматься без утренних поцелуев в щёку, как не подбирать ему рубашки с галстуками по привычке и как по случайности не закладывать его бельё к своему, потом выдерживая марафон издевательств? Видимо, пора опять пересматривать жизненные ориентиры. — Грустите? — ложится дополнением к оркестровой музыке приятный голос мужчины, появившегося непонятно откуда и присевшего на стул рядом с тобой. — Нет, всего-то размышляю, — с удивлением рассматриваешь нового собеседника, слепящего не меньше, чем всё вокруг. Осветлённые волосы, высокие скулы, узкие глаза и броский внешний вид, будто только списанный со страниц романтической манхвы, где этот герой играет далеко не положительную роль. Есть что-то в его мягких кошачьих движениях такое и идеальной внешности, что моментально напрягаешься внутри. Бывают люди, которые, только появившись, обозначают, что могут причинить боль. Он явно один из таких, считающихся лишь с собственным мнением и по головам идущий к цели. Глупо делать столь глобальные грубые выводы через минуту после знакомства, но удержаться не можешь. Если что, он твои предубеждения разрушит, а ты пока их оставишь при себе. — Не хотите поразмышлять в другом месте? Мы бы могли прогуляться. — Извините, думаю, мой муж будет против, — сжимаешь цепочку клатча. — Ох, Т/и, я знаю всё о браках, на которые идут люди вашего круга. Разве вы не устали от суеты и показухи? Я мог бы показать вам что-то более стоящее, чем вся эта мишура, — мужчина наклоняется непозволительно близко, что приходится даже отстраниться. — Пак Чимин к вашим услугам. — В ваших услугах моя жена не нуждается, — голос Намджуна за спиной успокаивает, только ты начинаешь паниковать, застигнутая врасплох поведением незнакомца. Однако не видишь, как он смотрит на твоего собеседника, продолжая крутить бокал с шампанским длинными пальцами. Может, тогда бы твоё спокойствие тут же бы разлетелось на осколки.