Танцы на битом стекле

— Что ты теперь думаешь насчёт секса на столе? — выпучиваешь глаза и стараешься не двигаться, потому что ощущать под собой стояк мужчины как-то чересчур развратно, просишь его одними глазами прекратить всё это и отодвигаешься от Кима, упираясь в грудь того руками. Как будто с «этим» можно так быстро справиться. — Что на тебя нашло сегодня? — отворачиваешь голову, ибо иначе уже не сможешь оторваться от разглядывания голого торса мужа, за что тебе лишь капельку стыдно. Он ведь красивый безумно, из того типа парней, на которых пялится каждая вторая девушка, пока он в одежде, а без одежды — поголовно. По крайней мере, так думаешь, ибо лично ты находишь внешность Намджуна максимально соблазнительной, и если бы было чуть больше смелости, как только муж возвращался домой, прилеплялась бы к нему коалой и изучала бы пальцами все части тела: начиная ото лба и заканчивая пятками. — На меня нашло? Не на тебя? — парень глазами показывает на расстёгнутую рубашку и улыбается самодовольно. — Да и, в конечном счёте, я мужчина, который живёт в одном доме с привлекательной девушкой, спит с этой девушкой в одной постели и не имеет права снимать себе шлюх. Какие-то претензии? — В любом случае, — немного повышаешь голос и перекладываешь локоны на левое плечо, — ты не можешь вести себя так с тем, кто тебе не нравится. Тебе думалось, что данный аргумент остановит Намджуна, но нет. У него лицо только опять угрюмее и решительнее стало. — А я-то тебе нравлюсь? — вопрос хороший, но не то чтобы на него можно было ответить сходу. Он вынуждает опустить руки, что позволяет Намджуну притянуть тебя к себе и пробивать на откровения близостью, от которой не скрыться. Ким был прав: вы живёте и спите вместе, ты пропустила парня так близко, как ещё никого, и из-за этого, возможно, все ориентиры поломались. Обижает его отношение к тебе на работе, что вы никогда не едите вместе, что Джун в последнее время редко отвечает на сообщения, зато когда приходит по ночам, когда обнимает и улыбается во сне, обо всём перечисленном выше забываешь. Есть ли этому какое-то логическое объяснение? Отнюдь. И ты хорошо догадываешься, что это значит. Может, спусковым крючком и стала ваша физическая повседневная близость, но результат налицо. Ты ответила на этот вопрос уже достаточно давно, признав его превосходство и притягательность. — Если я скажу да, то что мне сам скажешь? Я всё ещё недостаточно красива для тебя? — сердце ухает вниз, оно не хочет услышать отрицательный ответ. Оно бы вообще предпочло остановить время и попросить перекур, дабы привести себя в порядок. А разве сердцу станет лучше от табака? Оно задохнётся, захлебнётся кровью, лишь бы не слышать, что скажет твой муж. Намджун понимал, задавая столь каверзный вопрос, что последует он и в его сторону. Понимал и всё равно спросил. Да, в жизни Кима была уйма самых красивых, умных и просто-напросто божественных женщин, а женился он на тебе. И также очень вероятно, что оказавшись впервые с кем-то настолько близко, каждый день видясь, каждый день обнимая тебя, он выкопал себе же яму. Поведение как у придурка и порывы не лучше. Ким не хочет искать причин, потому что знает — это бесполезно, ему нравится действовать. Ему нравится оставлять раздумья в таких вопросах на потом, он предпочитает сначала убеждаться. Следующий поцелуй чересчур нежный, парень цепляет губы, смакуя их по-отдельности, а ты от этих головокружительных действий поддаёшься, позволяешь навязывать ему переход от робости к чувственности и ненасытности, в которых неспешность переливается в неприлично громкие чмоки. Нужно ли говорить вслух, что вам двоим и без этого понятно? Ты бы хотела прочитать это по мужским губам, дабы уверовать, дабы потом были аргументы и чтобы сейчас перестать сомневаться. Жаждешь в этой кутерьме хоть чего-то стабильного и точного, на что можно опереться, встать, зная — не провалишься. И всё же вы с Намджуном за рамками обычного, поэтому вряд ли услышишь желанное. Проезжаешься по его паху, хватая губами вздохи Кима. Сейчас это более не разврат, потому что тебе нравится, как он абсолютно невинно пытается не реагировать на твои манипуляции, тянет вверх женскую водолазку и подсаживает на стол, отодвигая посуду, пока ты расстёгиваешь пальцами пряжку ремня на мужских брюках. Кажется, что-то падает на пол, отрываешься, смотришь на Намджуна и видишь своё отражение в его зрачках — затуманенный взор, бесстыдные желания, повисшие в воздухе. — Как ты можешь оставаться настолько красивым, проводя всё время за рабочим столом? — вырывается само по себе, стоит лишь взглянуть на тело мужа. — Просто хожу в тренажёрный зал, должен же я как-то соответствовать молодой очаровательной жене, — парень улыбается, снимая брюки, а всё твоё возбуждение и наваждение испаряются, даже его комплимент не действует. Ходит в зал он, блин. — Эй, ты куда, — Намджун не позволяет слезть с кухонного стола, широко раскрывает глаза и совсем не смущается того вида, в котором предстаёт. Чёрт бы побрал эти обтягивающие трусы его. — В зал пошла, — шипишь, а он только больше удивляется. — Т/и, ну, что я опять сделал не так, а? Блин, малыш, — вы оба замираете из-за последнего произнесённого слова, и краска полностью заливает твоё лицо. Выпирающий из трусов член тебя не смущал, а подобное обращение так в лёгкую. — Во-первых, ты меня раздражаешь. Как можно находить время на упражнения, а на меня — нет? — опираешься руками о твёрдую поверхность, раскладывая мысли по полочкам. — Ты сам говорил, что мы должны ходить на свидания, а из-за того, что не могу ходить с кем-то другим, я вечно сижу дома, подруги заняты с сессией сейчас, — быстро исправляешь смысл первого предложения, которое как бы говорило, что скучаешь ты именно по Намджуну, а не просто по прогулкам. — Да я давно уже там не появлялся, не переживай, сейчас совсем времени нет. — Во-вторых, — перебиваешь мужа, сужая глаза. — Как ты меня только что назвал? Намджун, я тебя не узнаю. Ты сегодня ел с Джином? Может, он тебе наркотиков подмешал? — А как мне тогда тебя называть? Зайчик? Солнышко? — мужчина кусает твоё ухо, сводишь ноги друг к другу. — Можно просто Т/и? — он вообще не реагирует на твои попытки сделать ваш разговор более серьёзным и тянется ладонью к застёжке на бюстгальтере. — Нельзя. И вообще, я скоро стану толстым, волосатым и некрасивым, поэтому не отказывай себе и мне в удовольствии, — он недвусмысленно опускает вторую руку на твоё бедро, чтобы медленно добираться пальцами до застёжки на джинсах. Попробуй тут не заразиться его возбуждением и требовательности не подчиниться. Попробуй не обхватить мужской торс ногами, когда его обладатель имеет всё то, что действует для тебя в мужчинах как афродизиак, когда воспоминания о твоём первом сексе ещё слишком отчётливы и кричат, что отказываться нельзя ни в коем случае. Ты не монахиня, тебе двадцать, и ты замужем, и вообще, почему бы нет? Нельзя убегать от благ, что дарит жизнь. Но ты убегаешь. — Ты мужик, Ким Намджун? — шепчешь практически, потому что парень близко, да и сил нормально говорить не осталось. — Определённо, — отвечает твой муж, не задумываясь о последствиях. — Тогда по-мужски потерпи. Я не хочу, — всё-таки ускользаешь от его рук, чтобы скрыться в ванной.