Безумие

Безумие. Chapter 1. Белая цитадель. На улице льет, как из ведра. Честно говоря, мне нравится, когда идёт дождь, когда капли попадают на кожу, по телу пробегает такая приятная дрожь, когда люди перестают быть такими радостными, как в то время, когда светит это проклятое солнце, пропади оно пропадом. Последнее время, а точнее последнюю неделю ливень не прекращается, дороги размывает, по крыше стучат капли, водостоки не справляются и вода просто не уходит, прекрасно. Думаю, сидеть у окна психиатрической клиники и смотреть на стекающие по грязному окну слезы дождя, это лучшее, чем я могу здесь заниматься. Я совершил попытку суицида. Почему? Да потому что я всегда был, и остаюсь подстилкой, о которую можно спокойно вытереть ноги. Я не мог ничем отвечать этим тварям. Я физически слабее всех, кто когда-либо меня унижал. Об меня тушили сигареты, харкали в лицо, ну и, собственно, избивали. Однажды мне разбили губу после школьных занятий так, что шрам, который я вижу в зеркале, до сих пор напоминает мне о той ситуации. Обычная ситуация, я шел домой, опустив голову, думал о очередном прошедшем паршивом дне. Схватили за капюшон, уронили на землю, испинали. Кстати, я тогда ушел домой не только с кровищей, хлещущей из разодранной нижней губы, но и со сломанным ребром, после чего осталась гематома, которая так и не исчезла с моего тела. Мне сломали не только ребро, мне сломали психику. Мне стали сниться кошмары о том, что однажды я уйду в школу и уже не вернусь. Мать поседела за несколько ночей, слушая мои истошные пронзительные крики, смотря на мой лунатизм. Кстати, немного про… — Эдвард Каспбрак, — медсестра. С грохотом распахнув дверь с решеткой рушила это прекрасное состояние души. Опять. Опять принесла эти пустые пилюли, от которых ни лучше, ни хуже, — Время принимать лекарства, — она протянула мне пробирку с двумя совершенно одинаковыми колесами. Обыкновенные пустышки. Мне терять нечего, я просто делаю то, что мне говорят. Также девушка в белом халате притащила стакан с мизерным количеством воды. Я нареветь мог больше. С равнодушием на лице я затолкал в горло таблетки и проглотил воду вслед за ними. На чем я там остановился? А… Мой лунатизм. В одно прекраснейшее, такое же как сегодня, дождливое утро, я проснулся с засохшими дорожками бордовой жидкости на запястьях, капли крови были повсюду: на ковре, который лежал рядом с кроватью, на белоснежно-белом постельном белье, на стенах и на подушке, на которой, кстати, лежал кухонный нож для разделки мяса, которым, по всей видимости, я почти вскрылся. Странно, что моя вечно бухающая до синьки мать не отвезла меня сюда уже тогда. Возможно, все было не так сильно запущено, я бы не попытался сделать это ещё раз, хотя честно сказать, я не жалею. Вторая попытка тоже потерпела крах. Мать вытащила меня из ванной. Да, я хотел утопиться. Налил ванну теплой воды до краев, лег и просто закрыл глаза. В тот момент, когда я чувствовал дыхание смерти в свою спину, меня схватили за плечи и я вынужден был сделать вдох. Ах, да… Астма. Периодические приступы начали потихонечку сводить меня с ума. Постоянная нехватка кислорода давила на лёгкие, будто прессом и даже для малейшего вдоха там места не хватало, внутри все сжималось, и я думал, вот-вот и я распрощаюсь с этим прекрасным миром. Видимо, не суждено. Что-то меня здесь держит. Единственное, что вызывает у меня улыбку, это то, что каждый день мне дают возможность выйти в коридор, хоть и под наблюдением санитаров. Белые стены и потолки давят на голову и ещё больше сводят с ума. Знаете, это уже как наркотик. Каждый выход в этот котел сумасшествия добавляет новую, ещё большую, чем предыдущие, каплю безумия в мой черствеющий разум. Как только я выхожу в белую цитадель психов, по моей коже проходит холод и невольно начинают скрипеть зубы. То ли от злости, что меня тут держат, то ли от одиночества. Одиночество… Вот, что ещё ежедневно грызет мозг. Как я говорил, мать бухает, отца нет, потому что ушел, перестав терпеть этот постоянный запах перегара на всю квартиру. У меня нет никого, от слова совсем. Ну, конечно кроме моих любимых мучителей. С одной стороны, наверное хорошо, что меня сюда упрятали, хоть какое-то время не буду чувствовать физической боли, остаётся только моральная, которая не покидает меня никогда. Постоянно преследует чувство, что сейчас меня опять уложат на землю на по телу опять пройдет ураган из ударов. Но кто меня отсюда достанет? Кажется, что я в этом дурдоме останусь навсегда. Возможно, оно и к лучшему. Небо слишком резко поменяло свой оттенок с светло-голубого на сине-черное. Эту кромешную, мрачную тьму рассеивают лишь ярко светящиеся звёзды. Я люблю смотреть на звёзды, могу наблюдать за ними вечно, хоть ничего и не происходит. Свет в моей палате выключили и по стенам расползлись криповые тени от немногочисленных, стоящих здесь предметов мебели. Все белого цвета. Из-за этих жутких теней мне часто сняться кошмары, о которых я постоянно рассказываю мозгоправам, а те, в свою очередь просто не обращают на это внимания. Меня просто не слушают, даже здесь меня никто не воспринимает, как человека. Это действительно странно. Я решил, что больше нет смысла рассуждать на больные темы с самим собой, и лег в постель, застеленную чистым, белоснежным бельем. Закрывая глаза, я подумал, что возможно, когда я проснусь, на этом белье вновь будут красоваться капли крови.