Альфа на спор

— Ебутся гуси в Беларуси! Лёлик, да ты попал! Присвистнув, Антоша красиво разложил трех тузов. Лёлик, понимая всю безнадежность ситуации, вздохнул и шлепнул на стол свои никчемные семерки, шестерки и одну гордую десятку. — Это уже ни в какие ворота не лезет. Ты их там рисуешь, что ли, под столом? Или в трусах прячешь? — проговорил он, почти смирившись. — Я тебя в душе видел, у тебя там места много, хоть три колоды прячь. — Шутки ниже пояса, Лёлик, это низко, как бы глупо это ни звучало, — улыбнулся Антоша. — Тем более для омеги размер члена значения не имеет, он должен быть маленький и аккуратный, как садовый цветочек. — Кто тебе сказал эту хрень? — Валера конечно! — Так у Валеры там не то что садовый цветочек, там целое семейство мховых Крайнего Севера, он тебе и не такое скажет! Мы ж все вместе тогда мылись, не помнишь, что ль? — Так, отставить разговоры про письки! — рявкнул Антоша, достойный сын полковника. — Лёля, ты вот вроде девственник, а все туда же. И вообще, не уводи меня от разговора! Мы, помнится, на желание играли? Лёлик снова вздохнул, вложив в этот вздох все чувства, на которые был способен его молодой, омежий организм. — Отставить вздыхания! — Антоша был непреклонен. — Карточный долг дороже чести! К тому же я еще не забыл, как зимой проиграл, и ты заставил меня крутиться у шеста в клубе на глазах у парня, который мне нравился. У-у-у, садюга! Настал и мой звездный час. Давай так, хороший мой. Ты у нас тут весь такой непреклонный, неприступный и девственный, да? Лёлику не понравилось направление, в котором потекла мысль друга. — Ну, допустим, — отозвался он. — Такой весь сладенький и недосягаемый? — Ну? — Хочу, чтоб ты сам побегал за альфой хоть раз в жизни! Вот тебе моя месть! И бегать ты будешь за первым альфой, который сегодня заговорит с тобой! Лёлик заморгал. — Ты вот сразу скажи мне, ты ебанутый? Не буду я ни за кем бегать! — Как миленький будешь! — Антон явно не собирался сдаваться. — Либо бегаешь, либо отдаешь свой икс бокс. И игры к нему. В качестве компенсации. На то, чтобы зашнуровать кеды, Лёле потребовалось меньше минуты. Спустя еще минуту он стоял во дворе, ожидая, пока Антоша натянет свои лучшие шорты и майку с прозрачной спиной. Сам Лёлик наряжаться не стал, оставив серые джинсы и простую белую футболку. — Жопа у тебя — огонь! — заверил его Антон, скатываясь с крыльца. — Но моя тоже ничего, не зазнавайся. Щас все наши будут! — Ага, будут. Проведя весь июнь в деревне у друга, Лёлик уже знал, что под словом «все» Антон подразумевал нескольких альф детородного возраста (на троечку, как отметил при знакомстве Лёлик), парочку альф возраста согласия (твердая четверка) и с десяток альф разряда «еще ничё так, но староват» (грустная троечка). — Да не куксись ты, ну побегаешь, глазки построишь, потом он скажет тебе да и все, ты свободен, как наш гусак Лысый, который улетел прошлой осенью с дикими гусями. Помнишь, жирный такой? Вдвоем они вышли на пустынную улицу и пошли вдоль домов. Лёлик уныло загребал кедами пыль и озирался по сторонам. — Тош, а если мы до конца улицы дойдем и никого не встретим, то… — Не-а, не прокатит. Будем ходить пока с тобой не заговорят. И даже если это будет столетний Михалыч, который из стардома сбежал, потому что на него там памперс против воли надели, мне плевать. Я помню, как ты ржал тогда в клубе, когда мне пятихатку в штаны запихали. Навстречу выдвинулось нечто внушительных габаритов, и Лёлик близоруко сощурился, пытаясь разглядеть хоть что-то в глыбе, которую несла ему сама судьба. Разглядев, наморщил нос и застонал: — Тоша, нееееет… Прошу тебя, давай в другую сторону пойдем! Это же Толик! — Толик? — Антон тоже прищурился. — А, тот, что тебя на свиданку звал неделю назад? Я еще подумал тогда, от кого чесноком так несет… Забуксовав кедами, Лёлик повис на руке друга и умоляюще взглянул снизу своими большими зелеными глазами. Но Антон только хмыкнул: — Я не альфа, не прокатит. Пойдем, пойдем мой котеночек, я тебе капли в носик дам, чтобы не чесался от запаха чеснока. Ну и что, что он прыщавый? С лица воду не пить! — Ты не поступишь так со мной! — Я тоже думал, что ты меня на этот сраный пилон в клубе не загонишь, а видишь как вышло! Ножом в сердце! Эх, Лёля, а я верил тебе… Словно почувствовав неладное, Толик ускорил шаг. Он даже приветливо помахал рукой, почти открыв рот, когда вдруг рядом затормозила новенькая тойота с московскими номерами. — Эй, народ, не подскажете, где тут у вас Садовая улица? Сердце у Лёлика ушло в пятки, спрятавшись под цветастенькими кедами. Он еще не видел, кто сидит за рулем машины, но уже боготворил его. — Прямо за этим поворотом, — как-то разом приосанившись и выпятив попу, которая, по его собственному утверждению, была ничуть не хуже Лёлиной, Антон томно махнул ручкой. — Ааа… Вы к кому? Альфа в расстегнутой светлой рубашке хмыкнул. Лёлик не без вдохновения отметил его правильные черты лица, нос с горбинкой и темные, с рыжеватым отливом, волосы. И руки, уверенно лежавшие на руле. Ох, такими бы руками… — К Соколовым я, заблудший сын, — сказал обладатель чудесных рук, задумчиво рассматривая вспыхнувший румянец Лёлика. — Вас… эмм…проводить? — вдруг спросил тот, поражаясь своей неожиданной храбрости. — Спасибо, конфетка, в другой раз, не заблужусь. Когда тойота скрылась за поворотом, Антон повернулся к растерянному Лёлику. — Вас проводить? — фыркнул он. — Мог бы сразу ноги раздвинуть, чё мелочиться-то! Лёля, охренеть просто, как это произошло? Ты видел, какие у него руки? Сплошь вены и мышцы, если б меня такими руками за баней зажали, я б и на лицо бы не смотрел. Эх, Лёля, ну почему я тебе в карты не проиграл-то?