Альфа на спор

У Марка Соколова, гендиректора гостиничного комплекса «Райские острова», заболела душа. Или просто настал кризис среднего возраста в его-то неполные тридцать. Дни тянулись один за другим, пока в один из них Марк не проснулся в одном из номеров собственной гостиницы, голый, покрытый бисеринками пота и остро пахнущий чужой течкой. А еще вчерашним виски и фундуком. И если с фундуком было понятно, потому как этот запах принадлежал ему с детства, то процесс употребления виски он не помнил от слова совсем. — Проснулся, котик? — пропели рядом с ухом, и Марк зажмурился. Он вспомнил. Вчера на фуршете в честь приезда партнеров из штатов, он, Марк, гендиректор собственной персоной, ужрался так, что трахнул собственного секретаря. Продолжая лежать и тупо пялиться в потолок под воркование вчерашнего недоразумения, Марк думал, что по сути его жизнь никчемна. Ему почти тридцать, он успешный, красивый, обеспеченный, но дома его ждет лишь стайка гуппи в аквариуме и робот-пылесос с функцией подсветки. В тот же день за чашкой кофе с партнерами Марк твердо решил взять перерыв до конца лета. — Привет, дедуль, — вздохнул он в трубку. — Слушай, а ты… — Приехать хочешь, оболтус? — сразу просек дед. — Что, приелась тебе жрачка твоя городская, огурца с грядки захотелось? А? Ну так чего сидишь, собирайся! Не то чтобы Марку возмечталось об огурцах, но к вечеру он уже подъезжал к деревне, где его ждали не только огурцы, но и речушка с ледяной водой и пение петухов по утрам. Поплутав по раздолбанным однотипным улочкам, он почти отчаялся найти дом деда, у которого не был пару лет, как вдруг увидел идущую впереди парочку. На более рослом омеге, обладателе крепких здоровых ляжек и пухлых капризных губ, практически висел более хрупкий, совсем тоненький омежка с высоким хвостом светлых волнистых волос. Огромные полупрозрачные глаза омежки, отливающие зеленым и явно умоляющие о чем-то, Марк увидел не сразу. Альфья сущность мгновенно сконцентрировала все его умственные ресурсы на круглой аккуратной попе в серых джинсах. Идеальной попе, которая идеально бы легла в обе его большие загребущие ладони. И все же, повнимательнее изучив два удивленных зеленых глаза, слегка вздернутый острый нос, несколько конопушек на этом носу и тонкие, но выразительные губы, Марк понял, что с хрупким омежкой они раньше точно пересекались. А вспомнив, где именно, хмыкнул. — Вас… проводить? Нет, конфетка, это тебя бы хорошо проводить до ближайшего сеновала и… Мотнув головой, Марк вежливо отказался и поехал в указанном направлении. Все-таки он сюда не за этим приехал. Лёлик вздохнул. — Ааааатставить воздыхания! — проорал Антон, на секунду перестав копаться в тазу с абрикосами. — Еще не пробовал, а уже расквасился. Вдвоем они сидели на веранде, вытаскивали косточки из располовиненных абрикосов и складывали в таз побольше. В будущем, самом ближайшем, эта масса должна была стать вареньем. Перемазанный соком и садовыми мошками, Лёлик чувствовал, как на него накатывает тоска. — Тош, ну о чем тут говорить? Ты его машину видел? А часы? Да и сам он как с бизнес-альманаха сошел, куда мне соваться? — воскликнул он. — И что? По-твоему бизнесмены только с бизнесменами трахаются? Типа как высшая каста в Индии? — заметил Антон. — Ерунда это все. Он конечно… У-у-у-ух! Горячий пирожочек, но и ты не промах. У тебя… глаза красивые! — Спасибо, но я еще ни разу не видел альфу, у которого бы вставало на чьи-то красивые глаза. — Ну так первым будет! Да и вообще, у тебя попа… И ноги… Короче, нормальный ты, не парься. А про внутренний мир я вообще молчу, всех за пояс заткнешь, у тебя не внутренний мир, а закрытая экзосистема, микрокосмос в… — Всё, всё, понял я! Постараюсь, только чувствую, что икс бокс тебе отдавать придется. Закончив с абрикосами, Лёлик встал и потянулся. — Пойду я, Тош, у себя тоже убраться надо. — Ага, иди брей ноги и вечером на танцы! Помни, карточный долг дороже чести! Лёлик помнил, зачем то делая крюк и сворачивая на Садовую. Прекрасно помнил, останавливаясь у забора деда Игоря и выискивая глазами знакомую фигуру во дворе. Мог повторить по слогам, разворачиваясь на пятках и почти отвернувшись. Только вот скрипнувшая дверь уличного душа, того самого, с ситцевой шторкой, заставила его замереть. — Добрый… вечер, — проговорил Лёлик, скользя взглядом по загорелой груди, кубикам пресса, бедрам и напрочь увязая в золотистых волосках в районе паха. Да, не обделила природа-матушка… — Добрый, — кивнул альфа, не слишком торопливо накидывая на бедра полотенце. — Вы что-то сказать хотели? — Нет… То есть да! То есть… — Лёлик уже ненавидел себя. — Я попозже, наверное, зайду, хорошо? — Конечно, — альфа улыбнулся. На автопилоте Лёлик добрался до покинутого накануне крылечка. Антон уронил таз с абрикосами на стол и упер руки в бока. — Что с тобой, горюшко мое? У тебя такое лицо, будто вживую голого альфу увидал. Лёлик поднял полные печали глаза. — Ебутся гуси в Беларуси! — воскликнул Антон с чувством. — Горюшко мое, поздравляю, ты все еще девственен, но уже не невинен!