Ирландская любовь ‹переписывается›

Звуки скрипки удивительно гармонировали с этой умиротворенной темнотой, тонущей в пурпурных лучах заката. Сперва они только чуть-чуть доносились откуда-то с улицы, потом одна нота вдруг взлетела вверх, а потом с ещё большим шумом рассыпалась на множество мелких. Ещё какие-то гармоники тихо наигрывали мелодии одна за другой — казалось, несколько невидимых скрипачей устроили дуэт прямо на тротуаре. Волны бились о набережную. Над ними высоко в небе медленно плыли облака, подёрнутые легким розовым туманом. Небо было синим, и было понятно, что это вечер, солнце садится, но его лучи ещё не попали в воду. Этот призрачный оттенок сделал улицу ещё красивее. На небо можно было смотреть часами. День умирал незаметно, лениво и неспешно, словно это был огромный глубокий сон, который уже никогда не закончится. Занятые своими мыслями люди, как обычно, не замечали ничего вокруг — они просто были здесь, среди этого волшебного великолепия. Но всем было не до этого — у них были свои проблемы, которых почти никто из них не замечал. В особенно темных переулках перед подъездом иногда вспыхивали ссоры, и только чудом удавалось утихомирить людей. Вот, наконец, стих конечный аккорд. Последний скрипач спрятал скрипку в футляр и ушёл. Аккорды тихо растворились в вечернем воздухе. Повисла короткая пауза. Все стало опять как и всегда — проезжающие машины и проходящие мимо люди. Жизнь вошла в обычное русло. Опять стали надоедать мелкие заботы, интриги. И только одна вещь, единственная в своем роде, не давала покоя. Это были сны, в которых так много перемен. Но сны были как бы отдельными прописями, то есть их смысл не поддавался переводу. Сны превращались в кодированные воспоминания, где слова переставлялись местами с непривычной скоростью. Память напоминала мне выставку символов, когда любой фрагмент является одним единственным знаком, хотя значение его постепенно становится совершенно неопределимым. Вот, в одном сне видится улыбка незнакомки, что заправляет волосы за ухо. Всё лицо подернуто дымкой, и трудно определить не то что цвет глаз, но и черты лица в целом. Затем взгляд неожиданно падает на татуировку на её запястье — сплетающиеся стебли странных растений, перекрещенные под острым углом. (ПЕСОЧНЫЕ ЧАСЫ) Какой-то загадочный знак. Словно тайный санскрит, значками выкованный из одного единственного символа. Красиво, как на японской гравюре. В другом сне незнакомка касается моей руки и я отчётливо чувствую её гладкую кожу на своей. Это нежное, невесомое прикосновение, совсем не похожее на то, какое бывает во сне, незнакомке не нужно даже и заговаривать со мной, потому что на самом деле она рядом. Та же улыбка очерчивает её губы, что двигаются в такт словам, вылетающим из неё. Но я не слышу ни звука, совершенно. Только прикосновения её руки, словно невесомая музыка в моей голове. В следующем сне она куда-то ведёт меня, сжимая мою ладонь и шагая передо мной. Моему взгляду открывается её спина — красиво очерченная, подчёркнутая кожаной курткой. Мы идём по изумрудной траве, а вокруг играет много весёлых огней. Некоторые из них похожи на зажжённые свечи, другие на новогодние гирлянды. Ночь постепенно забирает своё, а солнце уже почти зашло за кромку горизонта. В один миг девушка поворачивает голову, и я впервые вижу её глаза. Они почти прозрачны, блестящие серебром, окружённые частоколом ресниц. Я даже не знаю, можно ли назвать их глазами… Они пристально смотрят мне в душу. Последний сон был наполнен темнотой комнаты, нежным запахом и беззвучными шевелениями губ. Сейчас же, уже сидя на постели в своей квартире, я никак не могла связать сон с реальностью. Словно перепутала явь и сон, спутала всё, сама не заметив этого… Ладони скользили по мягкому покрывалу, они без конца нажимали на воображаемые клавиши, откликаясь на какой-то неслышимый мне тайный знак, проводящий меня сквозь все горизонты и глубины. И каждая клетка моего тела знала, что это значит. Но никто, совершенно никто не догадывался, в чём дело. В чём тут дело… Когда я вспоминала, глаза уже плыли. Пуховое одеяло пахло яблоками и лесом, и эти ароматы охватили мой засыпающий мозг, отдаваясь нежным теплом в животе. Я обняла подушку, положив под неё сложенные руки. Тут же раздался звук открываемой двери, который отдался лишь шёпотом в полусонном состоянии. Почти неслышные шаги, тихое шуршание одежды, запах любимого лосьона, ударившего мне в нос… Аромат, от которого сердце всегда начинало медленно кружиться в хорошем танце, а в глубине глаз загорались маленькие огоньки, похожие на звёздочки. Край одеяла откинулся, пленяя собой чужое тело. Придвинувшись ближе, рука устроилась на моей талии, бережно погладила. Прикосновение, к которому непроизвольно стремишься, стараясь быть ближе. Лёгкий поцелуй в шею, и нос, уткнувшийся в место соприкосновения губ с кожей. Нежный шёпот, которой уже не в силах разобрать. Только аромат, наполняющий мои лёгкие нотками эвкалипта и перечной мяты. В такие моменты кажется, что твои уши, в которых только что звучала музыка, просто накрывают огромной белой ватой. Блаженство, без которого я вряд ли смогла бы жить дальше. *** С нами случилась осень. Еще два дня назад небо было голубым и безоблачным, а сейчас его заволокли чёрные облака, почти что накрывшие солнце. На мокрую мостовую ложились первые жёлтые листья, по стеклу бежали капли дождя. Из приоткрытого окна доносится прохладный ветре, неся за собой запах озона. Дома словно из цветного картона, краски поблекли под хмуростью погоды. Теплая рука на талии прерывает созерцание мира за окном, принося с собой запах кофе, исходящий витьеватым паром над чашкой. Поцелуй в щеку. — Доброе утро, дорогая, — шёпот на ухо и передача ёмкости, приятно согревающей пальцы. Голос, полный нежности, остаётся на губах, когда соприкасаюсь с ними своими. Я улыбаюсь, чувствуя, как в солнечном сплетении разливается приятный покой. Руки, привычно обхватывающие мою талию, на секунду прижимаются чуть крепче. Контакт, которого не хочется прерывать. Удивительно, но только из-за него день снова кажется живым и ярким. — Доброе, — встречаюсь глазами с чужими и смотрю в них, ловя волну вселенской нежности. В следующее мгновение ощущаю дыхание, прижатое к виску, только усиливающее радость текущего момента. Скользящие по коже пальцы, нежные, невесомые, создающие ощущение наполненности. И вновь полное доверие и понимание происходящего. Карие глаза точно так же не дают забыть о себе, освещая душу и тело тёплым светом. Стук сердца, звучащий в унисон. Я бы прыгнула в реку, если б не было человека, который прыгнет за мной. Так не хочу, чтоб мой спасатель мог захлебнуться. Осень достаёт ножи. Это молнии, сверкнувшие на небе. Пронзительная и опасная музыка гармонии. Она врывается в мои уши прямо сейчас. — Пойдём, Кэт, простудишься, — и лёгким движение руки закрывает окно, уводя за собой глубже в квартиру прямо на кухню. Всё, чего хочу — сделать шаг. Легко подчиняюсь движению чужих пальцев, пересекаю разделяющее нас пространство, не пытаясь вырваться. На столе уже исходится паром завтрак, приготовленный любимыми руками. Веточки нежный флоксов, лавандовым цветом разбавляющие нежные кофейные и бежевые тона пространства. Я тону в объятиях, растворяясь в мятном запахе чужого тела и успокаиваясь, ощущая, насколько они сильные и надёжные. — Ты — личный сорт моей слабости, Джен, — проговарию, смотря на неё, и впуская пальцы в её тёмные волосы, пропуская их сквозь них. Любовь эту буду теплить, чтоб разрослась она деревом. Мой личный земной сад. Моя любовь.