Умри за меня/живи за меня

New day — new world

Despair first

— Господин, пора просыпаться.       Плотные тёмные портьеры отъехали в сторону, освещая большую комнату с богатым убранством. В её центре спинкой к стене стояла широкая кровать, на которой смогли бы уместиться трое взрослых мужчин, и уж тем более она была велика для хрупкого тринадцатилетнего мальчика. Тем, кто впустил первые солнечные лучи и начал будить своего господина в положенное время, оказался статный и довольно молодой, судя по лицу, дворецкий. Одеяло на кровати немного зашевелилось, но маленькое тело лишь плотнее укуталось в тёплый кокон.       Когда его подопечный, по обыкновению, не поднялся после первой просьбы, демон подошёл к кровати и немного потряс того за плечо. — Господин, уже утро, пора вставать. — Маленький граф пошевелился, глубоко вздохнул и повернул голову с мутными ото сна глазами на стоящего у постели. — Себастьян… — он с трудом принял сидячее положение, провёл рукой по лицу и ею же взъерошил свои короткие тёмные волосы. — Я нехорошо себя чувствую, — в его обычно звонком мальчишеском голосе проскальзывала сиплая хрипотца. — Отмени на сегодня все дела, мне не хорошо. Знобит.  — Я вижу, — демон приложил руку ко лбу, чтобы измерить температуру. — У Вас лихорадка, господин. Ума не приложу, где вы могли заболеть? Но не стоит волноваться, я позабочусь обо всех делах на сегодня. А сейчас подождите немного и постарайтесь не уснуть, я принесу Вам завтрак и лекарство. — Дворецкий всё так же легко улыбался, но внутри был очень удивлён плохому самочувствию мальчика, потому что всегда ревностно следил за здоровьем своего господина.       Фантомхайв кивнул, не в силах вымолвить и слова, и откинулся на спинку кровати, прикрывая глаза. Чувствовал он себя просто отвратительно: голова налилась свинцом, суставы выкручивало. Сиэль уже пару раз болел простудой, но так плохо ему было впервые.       Не прошло и получаса, как дворецкий вернулся, катя перед собой тележку, на которой стояла тарелка куриного бульона и стакан с чем-то медово-жёлтым. Себастьян опустил графу на колени маленький столик и расставил посуду. — Это сбитень*, — проговорил он, поставив большую кружку справа от больного. — Я добавил в него лечебные травы, это должно снять воспаление, но если к обеду Вам не станет лучше, то придётся вызвать врача.       С горем пополам и уговорами Михаэлиса бульон был съеден чуть больше, чем на половину, а напиток выпит до капельки, после чего граф снова завернулся в одеяло с головой и тут же забылся тяжёлым сном.       Мужчина постоял немного над кроватью, вглядываясь в темноволосую макушку. Какая-то мысль не давала ему покоя и зудела на границе сознания. Он чувствовал: с его контрактором происходило что-то странное, но что именно, определить пока не представлялось возможным.       Всё ещё пребывая в раздумьях, он вышел из покоев — следовало известить некоторых личностей о том, что господин не в состоянии принимать гостей в ближайшее время. Предстояло много работы.

***

      Следующее пробуждение мальчика прошло менее болезненно. Он чувствовал себя так, будто и вовсе не болел, однако это уже был не Сиэль, а блудная душа, вселившаяся в его ослабленное тело.

***

      Осознавая, что просыпаюсь, я со стоном потянулась, приняла сидячее положение и начала двигать мышцами шеи, плеч и спины, чтобы избавиться от одеревенения, снова потянулась, но уже руками вверх и перекинула ноги через край кровати, ступая на… Стоп. А где край?       Когда голени, по обыкновению, не стукнулись о деревянный бортик общажной кровати, я резко открыла глаза и с испугом огляделась.       Сидела я на большой кровати, где запросто бы развалилась поперёк и ещё место бы осталось; сама комната выглядела покоями какого-то аристократа из фильмов о восемнадцатом веке. Всё это было мало похоже на мою трёшку*, в которой я жила последние два года. — Что…? — сонный мозг медленно обрабатывал информацию, поэтому странную лёгкость на голове я отметила только тогда, когда рука сама потянулась почесать затылок в недоумении. — Где мои волосы?! — в панике ощупывая короткие пряди, я и думать забыла о своём внезапном перемещении.       Волосы, с самого детства лелеемые, отрощенные чуть ниже поясницы, были коротко и аккуратно подстрижены, что почему-то вводило даже в большую панику, чем незнакомое место. Краем глаза отметив большое резное зеркало в полный рост, я рванула к нему, спотыкаясь об свои же пятки, падая и отбивая колени. Но то, что я увидела в гладкой поверхности, шокировало меня куда сильнее, чем всё то, что было до этого, — в зеркале отражалась совсем не я, а худенький лощёный мальчик-подросток, только входящий в возраст пубертатного периода! — Чего? — отражение, глупо похлопав глазами, протянуло руку, касаясь стекла кончиками пальцев. На осознание того, что это движение было сделано мной, ушла ещё минута бессмысленного поглаживания зеркала. — Что… это… за… хрень… — я жадно рассматривала мальчика с неестественным синим цветом волос и пронзительными голубыми глазами, в одном из которых была… — Пентаграмма?! — казалось бы, ничего более шокирующего не могло уже произойти за этот день, ан нет, могло. — Да ну не. Ну бред же. Точно бред! — быстро развернулась к зеркалу спиной, потёрла глаза и так же внезапно оторвала руки от лица, уставившись на них выпученными глазами, как на восьмое чудо света. — Маленькие… Руки маленькие. И ноги тоже! Да быть этого не может! Я… мальчик…? — проговорила я сама себе неуверенно, — Сиэль… Фантомхайв? — ноги задрожали и подкосились, отказываясь держать меня в прямом положении. — Какого чёрта?!       «Это я должен спрашивать «какого чёрта?! — от внезапного голоса… — в голове?! — я вздрогнула и боязливо вскочила с пола, бессмысленно оглядываясь. — Кто ты такая? Что ты забыла в моём теле?» — строго спросил он, но было слышно, что голос его дрожит от напряжения.       Здесь и далее то, что выделено курсивом — мысли и диалоги в голове. — Ты — Сиэль, да? — неуверенно спросила в пустоту. Говорить с самой собой, когда тебе кто-то отвечает в твоей же голове, немного странно. — Да! И я хочу знать, что здесь происходит?! — его голос показался взбешённым, что разозлило уже меня саму. В конце концов, мне тоже страшно! — Эй, я хочу знать это не меньше твоего! Я вообще засыпала в общежитии, мне завтра, точнее уже сегодня, экзамен сдавать, зря я что ли готовилась?! Поэтому не кричи на меня! Мне тоже страшно. Я не понимаю, что происходит и почему… почему вообще это все… — на глаза навернулись слёзы.       Последние дни были очень напряжёнными, учёба по двум направлениям напрягала и морально и физически, а скорая сессия и вовсе сделала из меня зомби. Поэтому такое нервное потрясение не могло пройти даром — я банально разревелась, шлёпнувшись на задницу и обхватив ноги руками. Неучтённый женской природой… отросток доставлял дискомфорт и вгонял в ещё большее отчаяние.       Фантомхайв не отвечал мне, видимо, шокированный девичьей истерикой или прибывающий в схожем со мной состоянии, поэтому я, можно сказать, осталась совсем одна, от чего легче совсем не становилось. Сейчас как никогда сильно хотелось, чтобы кто-нибудь был рядом, сжал в крепких, подбадривающих объятиях или банально отвлёк разговором. Но на ребёнка мне и вовсе не стоило надеяться — он был напуган не меньше, а то и больше меня. Я понимала, что должна взять себя в руки и успокоить нас обоих, начать делать хоть что-нибудь! Но сейчас это было просто не в моих силах.

***

      Когда девушка вновь открыла глаза, то первое, что она увидела, оказался потолок с ненавязчивой лепниной. Снова подскочив с кровати, она ломанулась к зеркалу — и все её надежды на сон рассыпались в прах. Если с незнакомым окружением ещё можно было справиться, то с тем, что ты занял жизнь другого человека, — нет.       Уже во второй раз видя в отражении не своё тело, она обречённо вздохнула и уселась прямо на пол.       «Хм, я же вчера здесь сидела, как тогда оказалась на кровати? Ничего не помню…» — Скорее всего, это был Себастьян. — Ты что, мысли мои теперь читаешь?! — она совсем забыла о неучтённой личности в голове, вздрогнула и ухватила себя за щёки, когда мальчик внезапно заговорил. — Нет, ты просто громко думаешь, — последовал возмутивший её ответ, из-за которого она уже собиралась предъявить претензии, однако Сиэль продолжил: — Успокоилась? — Ну, вроде да. Слёзы и сон сделали своё дело, я теперь могу адекватно думать даже с гудящей головой. Извини, что истерику закатила, нужно было сдержаться, ты ведь тоже напуган… — девушка понимала, что за стараниями казаться равнодушным тревога и страх съедали подростка не меньше, чем её, поэтому хотела как-то подбодрить, разрядить напряжённую атмосферу, но была категорично перебита. — Я. Не. Боюсь, — прошипел он гадюкой.       Граф привык всё держать под контролем, начиная от событий и людей, окружающих его, и заканчивая своими эмоциями. Мир казался ему простым и серым. Таким, который и вовсе не мог его чем-нибудь удивить. До этого дня. Проснуться в темноте и увидеть это… Нечто, наполненное чистой злобой. Он знал, что в его душе полно ненависти, но осознал это в полной мере лишь тогда, когда увидел собственными глазами. Тот момент, когда эта душа нагло вторглась в его тело, он пропустил — люди не способны отслеживать столь тонкие материи, — поэтому понял всё лишь тогда, когда очнулся в своём подсознании. В тот момент, несмотря на самоконтроль, его охватила паника, он бессмысленно бился в чёрной паутине, разрываемый страхом и отчаянием, но результатов это не приносило, путы лишь крепче обвивали свою жертву. А потом резко зажёгся свет, ослепив на секунду, — яркий, как солнце, — и перед ним словно появилась движущаяся картинка, к которой от него самого тянулся единственный светлый отросток и на которой он с нарастающей тревогой видел себя, стоящего перед зеркалом со всё сильнее отражающейся на лице паникой, как будто в отражение его собственных чувств.       Фантомхайв презирал слабость — свою в первую очередь — даже сильнее чем-то, когда его недооценивают, поэтому попытка какой-то девушки пожалеть его вызвала только гнев. — Ладно-ладно, хорошо, только не злись, — подняла она вверх ладошки в знак примирения, — давай тогда познакомимся? Тебя я знаю, а меня зовут Снежана. Бекметова. Но обычно меня называют просто Снежкой или ещё короче — Снеж. — Понимая, точнее ощущая, напряжение мальчика, она старалась сделать голос как можно более непринуждённым, чтобы Сиэль немного расслабился и шёл на контакт более охотно. — Ты из Сербии? * Откуда знаешь меня? — он оставался всё таким же холодным. — Сербии? — переспросила девушка удивлённо. — Нет-нет, я из России, а знаю, потому что… — начала было она, но тут же оборвала себя, пытаясь хоть что-то придумать. Не говорить же правду? — Твоё пятиминутное молчание начинает меня раздражать. Я задал тебе вопрос, отвечай! — Не командуй тут! И вообще…! — воскликнула девушка вслух и услышала откуда-то сбоку удивлённое: — Господин…? Я всего лишь поинтересовался Вашим самочувствием. — Дворецкий, который, по-видимому, пришёл совсем недавно, стоял в паре шагов от неё и выглядел немного растерянно, но быстро взял себя в руки. — Ну же, поднимайтесь, не стоит сидеть на полу, — он подхватил мальчика под локоть и живот, помогая встать на ноги. — Себастьян? — спросила девушка, медленно повернув голову в сторону мужчины. — Да, господин? — услужливо отозвался он. — Себастьян, — утвердительно пробормотала она сама себе под нос, отвернувшись.       Послышался вздох, одновременно с этим графа легко подняли на руки. И пока тот пялился на дворецкого с откровенно офигевающим лицом, демон посадил Фантомхайва на кровать, накрыл одеялом ноги и приложил руку ко лбу. — Даже если Ваша температура спала, сидеть на полу не стоит, Вы ещё слабы. Я бы посоветовал Вам не возвращаться сегодня к делам. Вам принести завтрак сюда или спуститесь в столовую? — Завтрак…? — глупо переспросила она, всё ещё залипая на лице Михаэлиса. — Да, господин, Вы проспали целый день, уже утро, — уточнил он, видимо решив, что Сиэль просто потерялся во времени.       А в тоже время в голове его контрактора раздавалось: — Себастьян! Я здесь! Себастьян! Ты не видишь, что это не я?! Себастьян! — Да замолчи ты, и так голова болит, — тихо пробормотала Бекметова, нахмурившись.       Дворецкий, оглашавший сегодняшнее меню на завтрак, снова удивлённо посмотрел на неё, остановившись на полуслове. — Простите…? — Прощаю, — ответила девушка почти на автомате, пытаясь успокоить разбушевавшийся голос в голове и тем самым, судя по всему, окончательно ввела в ступор мужчину. — Эй, Сиэль, хватит кричать. У тебя тут демон, кажется, сломался, — с сомнением протянула Снежана. — Раз уж ты в моём теле, то будь добра, следи за языком! И… стоп, откуда ты знаешь, что он демон? — потрясённо спросил мальчик. — Ах, да! Викторианская Англия, девятнадцатый век. Точно. Манеры-манеры, как я могла о них забыть? — ответила она с сарказмом. — Говоришь так, будто пришла из будущего, — угрюмо хмыкнул Сиэль: имей он тело, точно закатил бы глаза. — Ну так я и из будущего, — незатейливо ответила девушка, но после добавила: — Из двадцать первого века, две тысячи девятнадцатый год. — Что….? — замявшись переспросил мальчик. — Что «что»? — невинно переспросила она, а потом уже вслух сказала: — Я спущусь в столовую, но сначала — ванна. — Снежана решила относиться к происходящему философски и действовать с выгодой для себя. В конце концов, если постоянно нервничать, то никаких нервов не напасёшься. А ещё помыться не помешало бы: на теле чувствовалась липкость, да и сама Бекметова придерживалась мнения, что чистая голова — ясный рассудок, а если ополоснуться — думать будет легче. — Как пожелаете. — Когда демон справился с удивлением, то поклонился и выскользнул за дверь. — Ты не ответила на мой вопрос. Дважды. — Фантомхайв, похоже, был хмур и очень недоволен. — Какой вопрос? — Снеж ушла в несознанку и продолжала строить дурочку, укоряя себя за длинный язык. — Откуда ты знаешь, что Себастьян — демон? Откуда ты знаешь моё имя? И насчёт будущего… Это шутка? Не смешная. — Ах, ты об этом… Насчёт будущего — да, более чем серьёзно, а остальное… — девушка надеялась, что граф просто забудет об этом досадном проколе, поэтому не имела хоть какого-то приемлемого оправдания своим знаниям, быстро перебирая в голове различные варианты. — Твоё молчание начинает раздражать. Говори, не смей мне лгать! — Ну, тут дело серьёзное, давай в другой раз поговорим об этом? Лучше расскажи, что мне делать, я же в твоём теле теперь, мне нельзя проколоться, что я это не ты, — «незаметно» перевела она тему. — Для меня это будет наилучшим исходом, Себастьян сможет избавиться от тебя, — надменно проговорил граф, явно уверенный в своей правоте. — Ага, и от тебя заодно — тело-то общее. Как он, по-твоему, будет наши сознания разделять? — в голове повисла недолгая тишина. — Как ты уже успела заметить, Себастьян — демон, не думаешь, что он, возможно, умеет обращаться с душам? — съязвил в ответ мальчик. — Да, умеет определённо, но, кажется мне, что все его навыки сводятся к поглощению этой самой души, а я ещё пожить хочу, пока есть возможность, — хмуро ответила Снежана, а на той стороне снова повисло молчание.       Фантомхайв размышлял, как связаться со своим дворецким. У него уже накопились кое-какие мысли по этому поводу, но им нужно было подтверждение. Сиэль предполагал, что эта чёрная паутина, которой окутана его душа, — нити контракта, связывающего его с демоном, но тогда возникал вопрос: чем являлся тот мерзкий комок, чьё зловоние — он назвал бы это так, будь у него нос, — ощущалось даже на отдалении? Неужели сам демон? Но он не мог даже пошевелиться, не то что дотянуться до него и проверить.       Пока самый молодой граф Англии размышлял о том, как связаться с Себастьяном, Снежана думала, как ей себя вести и что вообще делать? А не рассказать ли действительно обо всё Михаэлису? Его контракт ещё не был закончен, значит, Фантомхайва он не съест, но как насчёт её собственно души? Она здесь чужая и контрактом с ним не связана, что ставит под сомнение безопасность этой идеи. Но ведь без контракта демоны не имеют права забирать души? Этот вопрос требовал усиленного обдумывания и недюжинной смелости для его воплощения.       Думы обоих были прерваны стуком в дверь, которую распахнул предмет их глубоких размышлений. — Господин, ванна готова, — оповестил дворецкий, проходя в комнату. — Иду, — задумчиво отозвался в ответ мальчик и встал с кровати, босыми ногами шлёпая навстречу. — Думаю, сначала Вам стоит обуться. — Себастьян насмешливо сощурил глаза.       «Ой, ведь точно, это я дома привыкла босиком ходить… Блин, как выкрутиться теперь…?» — А… Нет, неси меня на руках, я всё ещё чувствую сильную слабость, — произнесла девушка, нацепив на лицо «бичфейс». — Он тебе не экипаж! Ты должна была сесть на край кровати и дождаться, пока он обует тебя, — ворчал в сознании голос. — Ну, я же спрашивала недавно, как мне себя вести, только ты не ответил. Да и он красавчик такой у тебя, грех на его сильных руках не покататься, девушка я или где? Так что не будь жадиной, — невинно укорила его в ответ Снеж.       «Мне кажется, или на другой стороне я отчётливо услышала фейспалм? Впрочем, это не в характере Сиэля… Наверное?».       Дворецкий, справившись с новой порцией недоумения за несколько секунд, повиновался капризам и, взяв графа на руки, вышел из комнаты. — Хм, он даже в лице не меняется. Ну ничего, мы ещё проверим из какого сплава твои я… Кхм, нервы. Конечно, палевно, но выбить демона из колеи… Не могу отказаться. — Вообще-то я всё слышу, — угрюмо раздалось в её голове. — Ой, всё. Так… а что это он делает? — Раздевает тебя, — спокойно отозвался мальчик. — Ох, как стыдно-то, аж уши покраснели. Ой, да мы ж голенькие… — с обратной стороны потянуло вопросом. — Ну, знаешь, я вообще-то девушка! — возмутилась Бекметова. — В моем теле, если ты не забыла. — И что, я всё равно смущаюсь! И вообще, ты только посмотри на себя — кожа да кости, тебя совсем не кормят, что ли? — Снеж ворчала про себя и смущённо сопела, пытаясь прикрыться пеной. — Мне ещё только двенадцать! — последовал такой же возмущённый ответ от Сиэля. — Ну и что? Больно ты тощий и бледный. На улицу хоть иногда выходишь? Нет, я, конечно, знаю, что аристократы пекутся о своей бледности, что по словам твоей портнихи у тебя идеальное телосложение, но… — И откуда же ты знаешь слова моей портнихи? — будь у Сиэля тело, он бы угрожающе прищурился.       «Ой-ой-ой… — Девушка поняла, что опять наговорила лишнего. — Язык мой — враг мой. Что теперь де… О, точно!» — Из твоей головы, конечно! Я уже всё-о-о о тебе знаю, — Снежана расплылась в довольной улыбке: наконец-то нашла подходящее объяснение. Зная саму себя, Бекметова была уверена, что в скором времени выдаст ещё что-нибудь, она ведь такая болтушка! — Почему тогда я ничего не знаю о тебе? — прозвучало довольно раздражённо. — Ну, так ведь не ты в моём теле, а я в твоём, мне знания больше нужны, чем тебе. — последовал незатейливый ответ. — Подожди немного, может, и ты что-нибудь узнаешь.       «Надеюсь, всё же не узнаешь…»  — Ох-х… Да-а, — спустя некоторое время блаженно протянул мальчик одновременно с выдохом. Рука в его волосах приостановилась на секунду, будто демон замялся, а потом продолжил промывать волосы от пены. —  Вам, кажется, очень приятно, господин? — О, да, очень. М-м… — Обожаю, когда мне голову массируют, — довольно протянула Бекметова уже мысленно. — Ну-ну, не убивайся так, Сиэль, всё под контролем. Видишь, он даже ничего не заподозрил. Но это действительно так круто… — на задворках сознания кто-то очень настойчиво скрёбся в затылок. Или бился об него.       Тем временем водные процедуры были закончены и Михаэлис помог мальчику ступить на пол, принимаясь вытирать волосы и стирать капли с тела.       Снеж покраснела настолько, что от смущения красными стали даже шея и уши. — Ой-ой, как сты-ыдно, меня ещё никогда никто не вытирал, — Бекметова смущённо поджала губы и зажмурилась, чтобы не видеть этого смущающего действия, но в темноте прикосновения казались более интимными, пускай демон и касался лишь рук, ног, спины и и груди, обходя пах. — Блин, Сиэль, у тебя по утрам уже бывает это… Ну, то самое, как у всех мальчиков… Ну, ты понял. Просто было бы очень неловко, если бы он… ну… сейчас… это… Себастьян всё-таки мне очень симпатичен. — Сама девушка чрезвычайно смущалась, спрашивая о мужской физиологии, по сути, у ребёнка, потому что её действительно тревожило, не случится ли каких казусов, пока дворецкий вытирал тело мальчика. — И это было бы… очень неловко. — Убейте меня… —  отозвался такой же смущённый донельзя Фантомхайв на её вопрос.  — Пф-ф… — из груди Сиэля вырвался смешок, потому что девушка не смогла сдержаться, слыша безмерную обречённость в голосе соседа по телу. — Что-то смешное, господин? — Себастьян в это время завязывал шнурки уже на втором ботинке. — Кхм, ничего, вспомнил старую шутку, — попыталась выкрутиться Снеж, но демон поднял голову и очень пристально всмотрелся в её глаза.       «Упс, про шутку, говорить, кажется, не стоило…»       С обратной стороны отчётливо потянуло злорадством. Тем временем Михаэлис поднялся с колен и, стоя вплотную к графу, втянул воздух носом где-то на уровне его уха и на выдохе шепотом произнёс: — Ваш запах изменился. — И чем же он так изменился? — девушка пыталась держать лицо максимально серьёзным, но близость такого внушительного мужчины волновала её и вместе с тем пугала: «Штирлиц ещё никогда не был так близок к провалу». — Вы перестали пахнуть местью так рьяно, но горький привкус смерти стал чуть более выраженным.* — Зрачки демона сузились, а глаза покраснели. — От чего бы это?       Знал бы кто-то, чего стоило Бекметовой в тот момент удержать себя в руках и не завизжать, как маленькая дев маленький мальчик, драпанув из ванной на первой космической. Ещё минуту назад Снеж одолевало приятное волнение от близости, но теперь от него не осталось и следа. Только страх. Ужас сковал её, удерживать маску равнодушия на лице становилось всё сложнее. Губы девушки пересохли, и она просто молилась, чтобы голос не подвёл, когда всё же нашла в себе силы выдавить из себя какой-то несусветный бред, спонтанно возникший в голове: — Так это всё из-за тебя, — Себастьян недоуменно моргнул и его радужка обратно приняла красно-коричневый оттенок, — твоё присутствие в моей жизни наполняет её яркими красками, — последнее она прошептала прямо ему в губы, потому что Бекметовой даже не пришлось вставать цыпочки, так как демон уже сам нависал над ней.       От шока глаза Михаэлиса расширились, а сам он немного подался назад. Ещё никогда за все годы его службы день не был наполнен столь ошарашивающими событиями. Что стало с его Фантомхайвом? Где его холодный и суровый граф? Такое непривычно-вульгарное поведение приводило дворецкого в полнейшее недоумение.       Весело хмыкнув, граф обошёл его и отправился к выходу, а уже открывая дверь, заметил демону, пустыми глазами смотрящему в его спину: — И да, не стой столбом, ты всё ещё мой дворецкий. И твой господин до сих пор голоден. — Всё уже готово к завтраку, милорд, — на автомате отозвался тот.       «Видно, по долгу службы научился справляться со стрессом. Ну да, работёнка-то у него не из лёгких, приходится прислуживать капризному мальчишке».       Уже выйдя из ванной комнаты, Снежана позволила себе перевести дыхание и подпереть ближайшую стену, пережидая дрожь, накатившую после адреналина. — Эм, Сиэль, не подскажешь, куда…? — неуверенно протянула она шёпотом, но мальчик ответил, опережая её вопрос: — Поверни налево, спустись с лестницы, поверни направо и до конца коридора, — как-то обреченно отозвался он, словно старик, устало отмахивающийся от надоедливых маленьких внуков.       Повторив про себя направление раза три, девушка отлепилась от стенки и, приняв независимый вид, отправилась к лестнице.

***

      По пути свернув не туда и поплутав немного, Бекметова наконец открыла большие двери малой столовой и разместилась за столом. — Хм, и что это за каша? — пребывая в сомнениях спросила Снежана Фантомхайва, однако Михаэлис успел разъяснить раньше: — Так как Вы недавно болели, господин, я приготовил кашу из амаранта, она полна легкоусвояемого белка, это поможет Вам быстрее восстановиться. — В ответ мальчик понятливо кивнул с умным видом и приступил к трапезе. — Ты хоть приборами пользоваться умеешь? — скептически поинтересовался граф. — Уж как ложкой пользоваться знаю. А вообще… Ну, разберусь как-нибудь. — Я обречён, — послышался очередной усталый вздох. — Почему ты-то? Раскроют же меня, — Снеж пожала плечами, но потом резко замерла, выравнивая спину. Себастьян всё ещё за ней наблюдал.       Во время их мысленного диалога тело двигалось на автомате, а когда девушка это заметила, то обратила внимание, что ни разу в жизни так не держала чашку — оттопырив мизинец.       «Хм, память тела. Хорошо бы она на всё распространялась».       Весь завтрак она чувствовала на себе тяжёлый взгляд демона, отчего кусок в горло не лез. Даже тарелку каши Снеж не доела, зато с удовольствием выпила чаю со свежими круассанами, прежде чем изъявила желание посмотреть, что же там такого интересного есть на столе в кабинете Сиэля? Тот долго сопротивлялся и рассказывать, как пройти в святая святых, не спешил. Однако после угрозы спросить Михаэлиса, тот сдался и направление всё же указал.

***

— Не трогай, я сказал! — Ой, да брось, ты же трудоголик. Мы бы выглядели более подозрительными, если бы не пошли, чем если будем их просто листать. Хотя… можно и поработать, зря я, что ли, вторым образованием экономиста брала? — самоуверенно проговорила Снеж, усаживаясь в кресло. — Я не собираюсь тебе помогать! — последовал категоричный отказ. — Да больно надо. И без тебя разберусь, — пробурчала девушка, закатив глаза, и углубилась в документы, но не прошло и пяти минут, как её отвлёк вопрос: — Расскажи мне о будущем. Ты говорила об образовании, в вашем веке женщинам позволено учиться в высших учебных заведениях? — с нарочитым равнодушием спросил Фантомхайв, пытаясь отвлечь Снежану от бумаг, которые она уже успела перепутать и сделать пару ошибок, — глядя на них мальчик скривился, понимая, что ему потом это всё исправлять. — М-м? — задумчиво отозвалась Бекметова. — А…! В нашей стране это происходит вот так: мальчики и девочки учатся в одном классе с шести-семи годков в течении одиннадцати лет, а в некоторых странах двенадцать. В школе есть столовая, после уроков дети уходят домой, на кружки или дополнительные занятия, впрочем, ещё есть школы-интернаты, но их совсем мало. В девятом классе у нас проходит первый серьёзный экзамен — государственная итоговая аттестация. Два предмета: математика и русский язык — основные и ещё два на выбор, после чего ты получаешь аттестат об окончании школы и можешь поступить в учреждения средне-профессионального образования: колледжи, техникумы, а можно и продолжить обучаться, в таком случае последним экзаменом, проходящим в одиннадцатом классе, станет единая государственная аттестация. Там те же два обязательных предмета, но если ты хочешь поступить в высшее учебное заведение, то нужно сдать какой-то предмет из требуемой специальности, например: обществознание и физкультура, если хочешь поступить в полицию; химия и биология, если собираешься подать документы на направления, связанные с медициной, а также профильная математика, которая, в отличии от базовой, намно-ого сложнее, — при воспоминаниях об этом экзамене девушка скривилась и продолжила: — По сути можно не четыре предмета для сдачи выбрать, а столько, сколько потянешь, но подготовиться к ЕГЭ, да и к ГИА по всем предметам… Звучит просто нереально. — Закончив говорить, она откинулась на спинку кресла, положив руки на подлокотники. — Хм, в наших школа экзамены сдают абсолютно по всем предметам, — судя по голосу, Фантомхайв не был впечатлён российской системой образования. — Ой, ну ты сравнил, спустя двести лет по всем дисциплинам поприбавилось информации, выучить всё стало невозможным, только если ты уделяешь этому всё свободное время, — возразила ему девушка, покачав головой и разведя руками. — А как насчёт остальных предметов, по ним же проверяются знания при выпуске? — помолчав, уточнил граф более заинтересованно. — М-да, конечно, по этим предметам есть итоговые экзамены, но… я не помню, как они называются. — Снеж виновато зажмурила глаза и улыбнулась, посмеиваясь над собственной забывчивостью. — Какое-то, вроде бы, есть у них название… — Фантомхайв в подсознании насмешливо фыркнул: — И какие же предметы изучают в ваших школах?       «Юпи! Есть контакт! Первая ступенька нашей будущей крепкой дружбы заложена! Наверно… — Девушка действительно была рада такому прогрессу: всё это время Сиэль говорил с ней очень холодно и напряжённо. — Ну, хоть не орал — и то хлеб… — в конце концов, ни кому не пришлось бы по душе такое наглое вторжение, и Бекметова вполне могла получить на ментальные орехи, а их сожительство бы превратилось в постоянные склоки и препирательства, чего, к счастью, не произошло, — слава адекватности графа!» — поэтому такой более заинтересованный тон и расслабленный голос для неё звучал как манна небесная. — Ой, их мно-ого и они меняются в зависимости от перехода в более старший класс, ну… В начальной школе: математика — самая элементарная — и зачатки геометрии; русский язык, вплоть до одиннадцатого; чтение; физкультура, которая тоже до конца школы; рисование; музыка; изучают поверхностно окружающий мир: цветочки, животных, флаг, гимн, немного о строении человека; проходят зачатки информатики — ну, знаешь, алгоритмы разные, логические цепочки строить и всё в таком роде, изучается она класса до девятого, м-м… Со второго класса — английский или немецкий, но в некоторых школах можно выбрать и французский или другой язык, если учителя есть, и это тоже до одиннадцатого. Потом с пятого класса: опять же русский и математика, музыка, изобразительное искусство, физкультура. История, география, биология; основы безопасности жизнедеятельности: там про движение на дорогах, про оказание первой помощи, что делать, если случился пожар, как помочь тонущему и всё такое — эти вот предметы изучаются тоже до окончания школы. Потом… технология, на которой мальчики учатся делать табуретки, что-нибудь вырезать и прибивать, а девочки — шить и готовить, класса до девятого. И более расширенный курс информатики, где учат работать с компьютерами. В шестом уже прибавляется обществознание, в седьмом — физика, а математика делится на геометрию и алгебру, которые изучаются углубленно. В восьмом — химия, а в десятом-одиннадцатом — астрономия. Ну, так было у нас в школе, в зависимости от региона это может меняться, какой-то предмет могут изучать дольше, могут вводить какие-либо дополнительные, родной язык, например, потому что в России очень много различных национальностей, но в среднем примерно так. — У вас… очень разностороннее образование. — Сиэль, казалось, был немного ошеломлён столь длинным монологом, который за раз вывалила на него Бекметова, но всё же быстро нашёлся, что спросить ещё: — Ком-пью-те-ры… — он произнёс незнакомое слово по слогам, — что это? — У-у, спроси чего полегче, а? — девушка почесала затылок и продолжила, сомневаясь, что граф её полностью поймёт: — Ну… это такие машины, которые отдалённо похожи на печатные машинки, но вместо листа бумаги — экран, на котором… эм… отображается то, что ты там делаешь. Это может быть работа с документами, просматривание фотографий, прослушивание музыки или… У вас уже есть кино? Ну, это движущиеся картинки со звуком, могут быть с реальными людьми или нарисованными персонажами. Также компьютеры могут хранить и передавать колоссальные объёмы информации, решать разные задачи и… какие-либо формулы, содержащие огромные цифры или множественные факторы. Проводить анализы по заданным параметрам, предсказывать погоду, спрос на рынке, через компьютеры можно устроиться на работу, которую люди могут выполнять даже не выходя из дома, и ещё очень много всего. — Ого, — только и смог сказать Фантомхайв, удивлённый возможностями технологий будущего.       Сиэль был потрясён этой, казалось бы, невероятной информацией, лихорадочно размышляя о перспективах и возможностях, которые ему мог бы предоставить ошеломляющий прогресс, родись он в двадцать первом веке. — Где-то от конца двадцатого столетия технологический прогресс вообще сделал очень большой скачок в развитии. В основном потому, что не было никаких войн и революций, — задумчиво дополнила она.       «Это я ему ещё о роботах не говорила… Ох, думаю, он у меня больше ничего спрашивать не будет, не сегодня — точно. — Снежана облегчённо вздохнула и помассировала виски. Ей пришлось поднапрячь память и навыки красноречия, чтобы дать хотя бы эти крохи информации по сравнению с тем, что ещё предстояло рассказать. — Был бы он даже из начала двадцатого века, было бы много проще… — Она утомлённо вздохнула и легла на стол, уткнувшись головой в сложенные руки. — И что дальше? Сон это всё же или не сон? Может, всё это бред воспалённого от чрезмерной нагрузки сознания? Или у меня просто шизофрения или я… и есть Сиэль?!»       Пока Бекметова предавалась упадническим настроениям, а Фантомхайв разгружал мозг от обилия информации, Себастьян Михаэлис стоял под дверью и подслушивал тихий разговор графа с самим собой. Мужчина дьявольски усмехался, а глаза его жадно блестели. Он понял, что произошло вчера, откуда была эта странная лихорадка и сегодняшние несвойственные графу черты поведения. Демон довольно улыбнулся и отстранился от стены, на которую до этого опирался со скрещенными на груди руками. — Что ж, это будет интересно. — Горящие адским огнём глаза явно не сулили ничего хорошего.

***

      С бумагами они возились недолго. После третьего отказа от приглашения на беседы, званные ужины или балы мальчик не выдержал и начал объяснять что, куда и как. В конце концов, кто мог знать, сколько продлится такое сожительство, он и так пропустил целый день, пускай это и не было критичным, однако в обязанности самого молодого графа Великобритании входило каждый день и каждый час доказывать зарвавшимся аристократишкам, чего он стоил и где их место относительно положения Цепного Пса её величества.       Позже зашёл Себастьян и посоветовал не увлекаться делами, всё-таки мальчик недавно пережил простуду. Снежана воодушевлённо его поддержала и изъявила желание прогуляться по саду, где они сейчас и находились, сидя в беседке и попивая полуденный чай. — Сиэль… — Да? — Я… в туалет хочу… — девушка поёрзала, сидя на лавке, и свела ноги вместе. — Очень… — Нет! — резко вскинулся граф, ударив чем-то нематериальным в затылок так, что у Снежаны аж зазвенело в ушах. — В смысле — нет?! Хочешь, чтобы я в штаны напрудила?! Как думаешь, что Себастьян сделает, узнав об этом: поржёт или скривится в отвращении? Подумать только: его граф, сам Сиэль Фантомхайв, тринадцати лет от роду, нассал в штаны! — Не ори, дура, вдруг услышит! — гневно зашипел на неё мальчик.       Узнав о просьбе Бекметовой, он испытал жуткий стыд и недовольство. Он даже представить себе не мог, как они это сделают: в конце концов, Снежана — девушка, и граф испытывал банальное смущение, когда они принимали ванну, но если она будет… Нет-нет, даже думать унизительно! Впрочем, если она себя всё же не удержит, а об этом узнает Михаэлис… Он этого просто не переживёт. Остатки его гордости будут растоптаны. Но делать всё-таки что-то надо было. — Да блин, Сиэль, ща польётся, я и так давно терплю! — Снеж вскочила, бросилась вглубь сада — туда, где начинался лес, — и, зайдя за широкую осину, начала расстёгивать ремень и спускать шорты. — Не смей! — мальчик был смущён, как никогда. Умом он понимал, что это единственный выход из ситуации, но чувства затмевали рассудок и не давали мыслить здраво. — Ой, да не ссы, ничего нового я там не увижу. Если ты так смущаешься, я глаза закрою, только не отвлекай, блин! А то ещё руки испачкаю… — Снеж выполнила обещанное и смежила веки, облегчённо вздохнув. — Фух… — Святая дева Мария… — Имел бы граф тело — точно бы закрыл глаза рукой в безысходности. Он за всю свою недолгую жизнь не испытывал стольких унижений, сколько сегодня с этой девушкой. — Так, а где теперь руки помыть? А, точно, там же фонтан рядышком был, — проговорила она и поправила задравшуюся одежду.       В подсознании раздался полный беспросветного отчаяния стон.