Большие-маленькие "важно"

Когда на улице май, работа в Пентагоне становится адовая. Мегатрон плюхается в кресло, разбирая отчёты, которые вообще-то доверили Джеку. За окном палящее послеобеденное солнце; на небе ни облачка, и только полудохлые солдаты ходят по территории. Если долго смотреть на стекло, будет казаться, что оно плавится; если долго смотреть на бывшего десептикона, будет казаться, что он иссыхает. Мегатрон берет в руки телефон, где три пропущенных от Фоулера. Бесит. — Ты мог бы не игнорировать. — в его кабинет врывается такой же полуживой, как и те солдаты, в своем неизменном костюме начальник, весь обтекающий потом. — Не мог. Ты мне надоел. Если честно и откровенно, Фоулер иногда очень жалеет, что взял Мегатрона на работу, потому что таких подчинённых еще поискать надо. Отношения со всей командой в целом у бывшего десептикона тоже не складывались, и начальник еще удивлялся, как лорд никого не прихлопнул. — Черт, у нас собрание через три минуты. — Фоулер пулей вылетает из душного кабинета, на ходу ослабляя галстук. Мегатрон зевает, курит, тушит сигарету и медленно направляется в зал для заседаний.

***

Лорд закатывает глаза, пока очередной незнакомый мужик вещает что-то про безопасность и про автоботов. На телефон приходит смс от непутевой жены… «Беру?» И в этом невинном слове Мегатрон видит столько издевательства над его изможденной жарой тушкой, что — до скрипа зубов — выводит из себя. Сколько он уже торчит на работе? Кажется, неделю, если не больше. Поэтому со стороны Мико, слать такие фотографии — тяжкое преступление. У Накадаи волосы блекло-розовые, с отросшими черными корнями; худые руки с выпирающими венами и плоский живот, а еще… еще это кружевное белье на ней. Гладиатор шумно выдыхает, печатает ответ и снова возвращается к работе. «Бери. Скоро приеду.»

***

Мико довольная относит белье на кассу, пока Лилия, приехавшая в гости из Бостона, увлечённо болтает по телефону с новым ухажером, оплачивает и звонко цокает каблуками. — Предлагаю зайти в секс-шоп по дороге! — перекрикивая толпу, предлагает Лилия. Мико смущённо отводит глаза, пряча их за отросшей чёлкой. Не хватало ей еще такого счастья! Что Мегатрон подумает, если она принесёт своеобразный сувенир? — Плохая идея, Лилия. — удрученно качает головой, лавируя между спешащими людьми. И в Амстердаме такая жара! Такая жара, что повеситься можно. — Кстати-и-и, — заискивающе тянет подруга, плюхаясь в кресло одной из уличных кафешек. — У тебя кто-то появился? Иначе бы ты кружево так тщательно не подбирала! Рассказывай! — да, Лилия не была в курсе отношений Мико. Девушка не горела желанием говорить о мужчине, один взгляд которого заставляет ее сердце болезненно сжаться. Но подруга слишком настойчиво требует подробностей, что Накадаи сдаётся и выкладывает частичную правду. — Он же на херову тучу лет тебя старше! — выкрикивает рыжая, с тихим «цок» ставя кружку на блюдце. Херову тучу? Да, именно так можно описать их разницу в возрасте. Сколько там Мегатрону? Миллион, два? Но по паспорту тридцать семь! Мико лишь безразлично пожимает плечами и переводит тему. Домой она добирается на метро и автобусом, с наушниками и остывшим круассанами, с непонятным чувством предстоящей долгожданной встречи и с непрочитанным смс от родителей. Мико не хочет верить, что за все время проживания с Мег так сильно отстранилась от людей. Не хочет, но приходится. Ей двадцать три, она все еще иногда разъезжает по больницам — потому что муж беспокоится — и не курит кальян. Ей двадцать три, она почти полюбила историю и розы, почти может жить без телефона и без приключений. Хотя последние изредка ее все-таки находят. Ей двадцать три, и ее гитара давно осталась в том доме из серого кирпича, куда они приезжают только на праздники. Автобус тормозит на остановке, и девушка с неприкрытой радостью протискивается ко входу. Свежий воздух ударяет в лицо, давая возможность наконец-то вдохнуть полной грудью, Накадаи достает ключи от квартиры и проходит внутрь. Тут есть кондиционер! И в зале почти что холодно, отчего тело покрывается мурашками. Мико, закусив губу, готовит ужин, греет круассаны и ставит чайник, потому что к вечеру прохлада с балкона медленно перебирается в спальню. Девушка с хитрым блеском в глазах надевает купленное белье и идет крутиться перед зеркалом. Чёрное кружево на бледной коже смотрится по-особенному. Мико не любит разглядывать себя: вместо тонкой талии и аккуратной груди видит некрасиво выпирающие ребра, обтянутые нездорово прозрачной кожей. Она в спешке отворачивается, смахивает непрошенные слезы и накидывает шёлковый халат. В такие моменты у нее к Мегатрону столько вопросов… Как он смог полюбить такую… У Накадаи не находится слов. Жалкую? Ничтожную? Блеклую? Даже розовые волосы не спасают ее. Мико постоянно бежит от всепоглощающего чувства ненужности и забытости, когда рядом нет Мег. Хлопает дверь. Лорд входит, лениво расстегивает рубашку, стаскивая ее с изуродованной спины, и потный падает на белые простыни. Мико качает головой, наливает чай с лекарством и относит мужчине. — Я не буду пить эту херь! — недовольно рычит он, отворачиваясь. — Будешь. — этот безапелляционный тон Мегатрон ненавидел больше всего на свете. Даже больше Прайма! Ненавидел, потому что не мог противится этой милой улыбке, невинно хлопающим глазам и… да собственно и все. И лорд пьёт. Морщится, ругается, но пьёт, закусывая круассаном. А потом… Он валяется на простынях, наблюдая за тем, как мучительно медленно Мико развязывает халат. Лёгкий шёлк падает к ногам, открывая десептикону дорогое (!) белье. Накадаи становится на четвереньки, по подушкам (почти не сексуально) подползая к лидеру. Мег целует ее слишком отчаянно, потому-то у девушки вырывается тихий стон. — Можно я спрошу? — эта привычка у нее непонятная — просить разрешение на все — доводит его до бешенства. Мегатрон с тихим рыком, притягивает ее за бедра к себе, чувствуя, как цепкие пальчики ухватились за плечи. — Можно. — это выходит несколько грубо, но Мико плевать на его тон. Сейчас, когда ее мужчина зацеловывает шею и плечи, когда на ухо шепчет о том, что хочет с ней сделать, она тает. — Где ты… научился так… — она хочет сказать «трахаться», а выходит неразборчивое «м-м-м», потому что Лорд уже стянул с нее все это ненужное бельё и прикоснулся губами к груди. — Как так? — издевается. Целует до безобразия искусанные губы и ухмыляется. Так по-десептиконски. — Ахеренно. — Мико стонет ему в грудь, когда Мег плавно опускает хрупкую девушку на свой член. Его руки скользят по ребрам, сжимают бедра. Он может трогать ее везде и всегда, потому что они оба уже не от мира сего. Брошенные, нелюдимые и так отчаянно друг друга любящие люди. — Это комплимент? — но вместо ответа Лорд получает только стоны. За стеной ругаются надоедливые соседи, а тюль колышет лёгкий ветер. В Амстердаме май и скоро лето. В Амстердаме тихо и до безобразия волшебно. Закат обливает Мико золотыми красками, делая ее невозможно красивой. — А знаешь что? — тихо спрашивает она, двигая бёдрами, и гладит его по спине. — Я так тебя люблю.