Сыграй со мной, если решишься

В конце этого чокнутого дня, я сидела возле большого округлого зеркала и снимала бриллиантовые серьги, которые за столько часов ношения, чуть не оттянули мне уши. Посмотрев ещё раз в зеркало, поняла, что нужно срочно что-то делать. Если останусь здесь и не постараюсь вывернуться от столь «щедрого» предложения Тристана, то подобная золотая клетка, где я редкой породы уникальная птичка — станет моим местом для житья. Именно местом для житья, а не домом, так как место под названием «дом» — называют то, где всегда хорошо и спокойно, а не вздрагиваешь от каждого шороха. — Должен признать, что своей красотой ты затмила даже признанных красавиц вампирского общества, — усмехнулся Тристан. Я подавила желание огрызнутся. Естественно, он был доволен своей игрушкой и какой эффект она производит. В этом и была разница между Элайджей и этим жалким ничтожеством. Элайджа всегда смотрит на вещи глубже и знает, как бы ни была прекрасна кобра, рано или поздно она нападёт. Ум — это самая привлекательная черта в его облике. Она привлекательна настолько, что становится сексуальной. Господи! Он действительно мне нравится. Хотя о чём это я? Такой мужчина достоин, чтобы его действительно сильно и преданно любили. Но вот нужна ли ему я? Вдруг я недостойна даже того, что нас шуточно свёл Сатана? — Рада, что смогла произвести такой эффект на вас, — с прохладцей ответила я, расстегивая браслет из такого же комплекта. — Ты так холодна, — с какой-то тягучей интонацией протянул он, подходя ко мне сзади и убирая волосы с шеи. Внутри тут же зажегся огонек паники. Я постаралась не выдать своего раздражения и страха. — Но от этого не менее прекрасна, — тихо сказал вампир, слегка склоняясь ко мне и проводя путь от шеи по позвоночнику. — Мистер де Мартель, боюсь я слишком устала для подобных разговоров, — сухо сказала я, резко поворачиваясь лицом к вампиру. Тот с мягкой усмешкой присел на корточки передо мной. — Мы так мало знакомы и мне искренне жаль, что наше знакомство состоялось при подобных обстоятельствах. Будь оно другим, то ты не была бы столь сурова ко мне. Что ж в этом есть малая доля моей вины. Но этого мне хватило, чтобы быть полностью очарованным тобой, Буан. Твоя нежная кожа, таящаяся опасная сила в этих прелестных глазах и твой соблазнительный запах — всё это лишает меня рассудка. Я хочу, чтобы всё это принадлежало мне, даже не смотря на то, что ты пока ещё слабый человек, — сказал вампир, затем вдруг резко подался вперёд ко мне. Честно говоря, я ничего не почувствовала от поцелуя. Только какую-то отстраненность и знание того, что меня сжимает в объятиях тип, от которого меня тошнит. Через минуту я оттолкнула от себя вампира, подавив желание вытереть губы и пойти полоскать рот… эдак раз сто. Ладно, поцелуи я как-нибудь переживу, но не то, что сноровистые руки Тристана попытались стянуть с меня платье. — Не пытайтесь взять раньше, чем я дам, — жестко сказала я, поправляя платье. Тристан с какой-то помесью злости и какого-то ненормального обожания смотрел на меня. Господи, как же я уже ненавижу этот взгляд! — Я желаю приготовиться ко сну, а ваше присутствие мне мешает. Понимаю, конечно, что вам вампирам не нужен сон, но как вы выразились нам «слабым людям» — он необходим. — Понимаю, тебе тяжело освоиться ещё. Но не бойся, моя дорогая Буан, я помогу тебе, — жутковато улыбнулся он. Ага, представляю как он мне поможет. — Ну, а пока я приглашаю тебя на небольшую прогулку завтра. Ты же согласишься? — А у меня разве имеется выбор? — с ехидством осведомилась я. — Дорогая, ты можешь сейчас же прекратить мучения своего брата. Просто согласись на моё предложение, и тогда мне не придется отдавать приказы вампирам, чтобы его через каждые три часа пытали. Темная дымка ярости начала обволакивать мои глаза. — Я вас совершенно не знаю даже. — Я — довольно состоятелен, мне подвластно сильнейшее сообщество вампиров, у меня большие связи, талантлив и хорош собой. Разве этого для тебя мало? — Мало, — резко, чем хотелось бы ответила я. — Вы недавно имели честь сказать, что я — «женщина высшей пробы». Так как я могу сразу кинуться в объятия первому встречному мужчине? Данный вульгарный поступок принизит не только меня, но и вас. Это будет недостойно с моей стороны поспешно согласиться провести жизнь с мужчиной, которого едва знаю. И ещё… Данные факторы, которые вы мне назвали — повлияли бы только на тех безродных дурочек, что хотели бы подняться подобным низким образом. Они бы даже не задумываясь согласились на ваше великодушное во всех смыслах предложение. А подобным предложением вы оскорбляете меня. — Я откровенно решила давить на его напыщенность и самовлюбленность. — Что ж в твоих словах есть смысл, — усмехнулся Тристан. — Мне действительно повезло. Мне попался не только самый красивый, но и самый крепкий алмаз. Что ж… Женщин надо завоёвывать, верно? — Вы верно подметили, Тристан, — кивнула я, слегка польстив вампиру. — Мне нравится как моё имя слетает с твоих губ. Хотелось бы почаще его слышать. — Затем резко выпрямившись, произнес: — Доброй ночи, моя прекрасная. Я решила не отвечать, и когда он вышел из моей комнаты просто подбежала к двери и закрыла её на ключ. Прислонившись к оной, я скатилась вниз. Слезы, которые уже так давно застилали глаза наконец побежали, сквозь ресницы. Я не могла заставить себя открыть глаза, мне не хотелось видеть, где я сейчас находилась. Всхлипнув, я уткнулась носом в коленки, слегка вздрагивая от сотрясающей меня дрожи. Эта боль… Она разрушала меня изнутри, не давая вздохнуть спокойно вдохнуть. Каждый вдох отдавался острой болью в груди. Господи, как же мне всё надоело! Почему именно я? Почему именно я должна быть сильной? Так, нет! Я не раскисну! Я выживу! Историю пишут те, кто выжил, а я обязательно выживу… Остервенело вытерев слезы, так, что и глаза и щёки запылали, я на ходу снимая платье и откинув с кровати приготовленный для меня белоснежный пеньюар легла под одеяло и тут же уснула глубоким сном. А снились мне пляшущие кресты…

***

Элайджа сидел в кафе напротив маленькой церквушки в центре Нового Орлеана. Солнце давно уже закатилось за линию горизонта, а сумерки опустились на город. Второй день был на исходе, так что теперь он пришёл за своим. Элайджа предупреждал Буан, а эта дерзкая девчонка поступила, как обычно, по-своему. Темные глаза с жадностью осматривали натянуто улыбающуюся девушку, одетую в черное обтягивающее платье. Де Мартель что-то сказал Бу. На её щеках выступил злой румянец, а в глазах зажегся яростный огонек, но она с милой улыбкой что-то ему ответила. На лице этого хорька расплылась довольная усмешка и тот резко притянув девушку за талию поцеловал её. Хруст осколков Элайджа не сразу заметил, так же как и то что в руке он сжимал окровавленные осколки стакана, из которого пил виски. Тем временем Тристан отпустил смущенную Буан и поцеловав её руку сел в машину. Дорогой черный мерседес лениво тронулся с места. Девушка постояв минуту на ступеньках церкви, пошла ко входу. Элайджа, не стал ждать, пока тот вампир, что отправил Тристан найдет себе удобную позицию, чтобы следить за Буан. Кинув пару купюр на стол, первородный проследив за вампиром, через пару секунд настиг его в немноголюдном углу, где не ожидавшему вампиру резко выдернул сердце из груди. Тот ничего даже не поняв замертво упал на асфальт. Вытирая окровавленные руки белоснежным платком, Элайджа быстро зашёл в церковь, как раз к тому моменту, когда священник шёл к исповедальным кабинкам. — Святой Отец, уделите мне одну минутку, — тихо окликнул Элайджа служителя Господа. — Да, сын мой, вы хотели поговорить? — спросил подошедший священник. Элайджа подумал, что жена брата оценила бы высказывание Святого Отца. — Да, но не с вами, — усмехнулся Элайджа. — Идите сходите в какой-нибудь бар. Развейтесь. Вам это сейчас нужно, — приказал он, гипнотизируя священника. — Да, мне надо пойти развеяться, — завороженно сказал священник. — Но меня там девушка ждёт… — Не беспокойтесь я о ней позабочусь. Вы можете идти. Завороженный словами вампира мужчина ушёл в направление к выходу. Элайджа открыл кабинку, в которой должен находиться священник и зайдя, вольготно устроился на кушетке. — Святой Отец? — услышал он знакомый мягкий голос. Какое-то колющее предвкушение охватило Элайджу, от осознания того, что она здесь рядом. Что он может чувствовать легкий запах её духов, волос и тела. Стоит только открыть соседнюю кабинку и там сидит ужасно гордая девчонка, от нахождения которой рядом начинает кружится голова. Элайджа даже не думал, что так соскучился по ней. Её имя значило на ирландском «совершенство». Она была его совершенством. Только его. — Угу, — кивнул Элайджа. Губы против воли сложились в торжественную улыбочку. Это чувство часто посещало его на охоте, когда Элайджа выслеживал добычу. Азарт пробежался по венам. Только его «добыча» была не в курсе, что он находился совершенно рядом. — Я давно не исповедовалась, да и вообще не знаю стоит ли мне здесь находится, так как… Я пожалуй утаю подробности, так как вы меня сочтете сумасшедшей. Но мне скорее всего просто не с кем выговориться. Нет, у меня есть друзья и близкие, но некоторые вещи не поймут даже они. Весь следующий год, я пребывала в какой-то прострации и только и делала, что оборачивалась на каждый шорох, хотя это неправильно. Ведь за себя надо сражаться до конца. Это мой главный грех. Я отказалась от себя. Наверное, это потому что я словно бездомная. Понимаете? Я нигде не чувствую себя дома и в попытках его обрести, совершаю ошибки, одну чудовищнее следующей. Для меня дом — это не просто слово, а что-то большее. — А что ещё кроме этого? — поинтересовался Элайджа. — Кроме этого, я, как мне кажется, начинаю испытывать чувства к мужчине, с которым по велению греха пьянства потеряла свою невинность, что тоже грех. Но, это не особо важно. Главное, что я не должна этого чувствовать, да и он тоже… Тут Элайджа, не выдержав вышел из кабинки священника и резко открыв следующую кабинку, гневно прошипел: — Может не надо думать, что мне делать со своим сердцем, Бу?

***

— Ты… ты… — не находила слов я. — Ты вообще, что тут делаешь? — зазвенел от ярости мой голос. — Это я хотел поинтересоваться, что за ахинею ты несешь, — усмехнулся Элайджа медленно приближаясь ко мне. — Это, чёрт побери, тайна исповеди! — заорала я, пытаясь выйти, но меня быстро втолкнули обратно в кабинку, а дверцу прикрыли. Моё дыхание от злости только участилось. — Разве, вы вампиры исповедуетесь? — прошипела я, вжимаясь в деревянную стенку спиной. Здесь было темно, что можно было только рассмотреть только силуэт и лицо, все приближающегося ко мне вампира. — Нет, мы предпочитаем их слушать, — мягко усмехнулся Элайджа. — Я как понимаю ты намеренно мне не давала знать о себе? Моё сердце бешено забилось в груди, словно новостная строка по телеку в мозгу пробежались слова Элайджи: — Два. Дня. Иначе. Ты. Станешь. Моей. Собственностью. До. Конца. Своих. Дней. — Я думала, что это всё шутка! — просипела я, когда вампир подошел ко мне настолько близко, что мне теперь даже вздохнуть было проблематично. — Я редко шучу по такому поводу, Бу, — прошептал он, практически касаясь моих губ. Пальцы первородного легко прошлись по моей шее, спускаясь дальше, заставляя меня судорожно сглотнуть. — Ты не можешь решать за меня, Элайджа, — тихо сказала я. — А мне нужно будет вернуться обратно. — Какая жалость, — усмехнулся вампир, слегка отходя от меня. Я тут же собиралась выскользнуть из кабинки. — Прости, Бу, но я уже всё решил, — вдруг угрожающе произнёс Элайджа, и в следующее мгновение меня изо всей силы швырнуло в деревянную стенку, послышался хруст ломающегося дерева, но мне как-то даже не давая опомниться вдавили в поломанную стенку с утроенной силой. Алчные губы ловили каждый мой вдох, пресекая любую попытку хоть как-то осмыслить ситуацию, хоть как-то перехватить контроль. А мои руки вздернули у меня над головой, только из-за того что они попытались оттолкнуть напористого вампира, который покрывал мое лицо, шею, плечи опаляющими кожу поцелуями, срывая из моей груди стон. Но спустя минуту, это была даже не надо, так как ответная страсть поглотила меня. Я сама с ответной силой отвечала на поцелуи Элайджи. — Тш-ш-ш, — вдруг оторвался от меня Элайджа. Я заметила, что он удерживает меня под бедра, при том вдавливая в стену. Мои ноги обивали его талию, а руки нежно обнимали его за шею. — Что-то не так? — хриплым голосом спросила я, облизывая губы. — Я хочу, чтобы ты сказала, что хочешь меня, Бу. Тогда ты ничего не помнила, и теперь я хочу убедиться, что это притяжение взаимно, — прошептал Элайджа, нежно проводя пальцем по моим губам. Я густо покраснела. — Может не надо? — Да или нет? — жестко спросил уже Элайджа. Я посмотрела на него, и как-то неожиданно для самой себя потянулась к нему. На мой порыв мне тут же ответили. И, когда он покусывая мою нижнюю губу спустился дальше, я прошептала: — Да… И вот уже тогда для меня всё стало как в тумане. Я уже давно стянула с Элайджи пиджак и рубашку. Жаркая испарина покрыло моё тело. Голова кружилась от сладких ощущений, нежных мягких губ, покрывающих каждый миллиметр моего тела, и сильных рук, удерживающих меня. Внизу живота налилось тягучее тепло, которое начало разгораться во мне как пожар. Послышался оглушающий треск рвущейся ткани. Затем улетный жгучий поцелуй. Но в следующее мгновение сквозь какую-то наркотическую дымку какое-то неприятное ощущение накрыло меня там, когда он вошел в меня. Легкий стон боли невольно сорвался с моих губ. За что-то меня тут же наградили нежным поцелуем. — Ты мне доверяешь, Бу? — тихо прошептал он, касаясь губами моей мочки. — Сейчас, я доверяю тебе больше, чем кому-либо, — едва слышно ответила я, слегка дрожа. В следующее мгновение властные губы накрыли мои. А движения стали более уверенными и жесткими. Мои громкие стоны всё чаще и чаще срывались с моих губ, а ногти впились в кожу на спине Элайджи. В какой-то момент в этом дурманящей сладости, я всхлипнув, обмякла, откинув голову на плечо Элайджи, тяжело дыша. Затем меня быстро закутали в валявшееся пальто на полу и усадили к себе на колени. Я как маленькая прижалась к нему. К такому теплому и сильному. Чёрт, неужели я всё-таки влюбилась? В первые в своей жизни? — Я… — мы оба вместе начали. — Давай ты, — усмехнулся Элайджа. — Хорошо, — вздохнула я. — Обычно в фильмах или книгах после такого говорят, что-то типа «я люблю тебя», но знаешь, я… — Что «ты»? — мягко меня подначил Элайджа, открывая дверь кабинки и вынося меня на руках. — Я чувствую, что рядом с тобой, словно… дома, — тихо сказала я, обнимая его за шею. — Странно, да? Темные глаза будто потеплели. — Тогда, я буду твоим домом, Бу, — улыбнулся он. Я счастливо рассмеялась. — Никогда не думала, что займусь чем-то таким подобным с самым благородным из Майклсонов в исповедальне, в доме Господа! — хохотнула я. — Если бы мой брат узнал, то множество шуточек по этому поводу меня бы преследовали многие десятилетия, — улыбнулся Элайджа. — Хотя у него сейчас есть «маленькие» проблемы, что ему точно не до меня сейчас…