Права человека

Широ проснулся от яркого солнечного света бьющего в глаза. Он накрылся пледом, не желая просыпаться, но на солнышке под ним было невыносимо жарко, и он вынужден был смириться с необходимостью вставать. Солнце было уже достаточно высоко в небе. Так что время было около 10-11 часов утра. Завтрак сегодня они проспали, это и неудивительно, что заснули они когда уже начало светлеть. Широ ужасно хотел спать и уже думал незаметно уйти досыпать под крышу, но тут его окликнула Крис: — О, ты наконец проснулся! Доброе утро! — Да… Доброе. И давно ты проснулась? — сонно спросил лис, щурясь от яркого света. — Около получаса назад, может чуть больше. — Зарядку делаю. Я и так 2 дня пропустила. — Делаешь? То есть получаса тебе для этого не хватило? — Моя специализация требует хорошей физической формы, так что мои обычные тренировки состоят из куда больших нагрузок. — Понятно, — устало произнес Широ. — Вставай и присоединяйся ко мне. Ты все равно проснулся, — сказала Крис и подошла к Широ, начав трясти того за плечо. — Хорошо-хорошо, только схожу умоюсь, — сонно ответил Широ, поднялся и скрылся в здании. Холодная вода неплохо взбодрила его. Когда он вернулся, Крис ждала его лежа на траве. — Слушай, я сейчас подумал, раз ты говоришь, что ты такая спортсменка, как насчет небольшого соревнования? Например, кто больше отожмется? — Давай. Широ встал рядом с девушкой в упор лежа. — Под счет или в своем темпе? — спросила Крис. — Давай под счет. — Раз. Девушка начала медленно считать. Широ иногда от скуки занимался спортом, так что думал, что девушке-человеку он легко не уступит. Однако после 20 руки уже сильно болели, а после 30 Широ все же сдался и устало лег на землю. Руки тряслись от перенапряжения. — Все? — удивленно спросила девушка и села рядом на землю. — Да, я больше не могу. Что ты за киборг? — устало спросил лис. ТОлько подумал, что если бы в первый день она бы попыталась ему сопротивляться, то может жертвой бы стал уже он. Хотя за все время проведенное в месте он не замечал за ней проявления агрессии. — Я на 100% обычный человек, — заученно ответила девушка. — Когда ты так говоришь, кажется, что это сарказм. — Я не использую сарказм в речи, нас не учат такому. — Да, я заметил. Реванш? — Что? — Повторное соревнование. — Давай. — Только на этот раз на пресс. — Ладно. Также подсчет? Широ на секунду задумался. С одной стороны в данных условиях на это было опрометчиво соглашаться, ведь очень легко жульничать, с другой — Крис врать скорее всего не умела и не стала бы, а ему в этом просто не было смысла. Так что Широ кивнул в знак согласия, и Крис начала считать. Поначалу у него даже была какая-то надежда, что здесь они с девушкой будут примерно равны, а он может он даже сможет ее обойти. Но уже на 30 ему было тяжело, а когда цифра перевалила за 50 Широ начал думать о то, чтобы сдаться, но признавать поражение так просто. Крис же чувствовала себя нормально, для не это были привычные нагрузки. Она слышала, как дыхание парня становится все более тяжелым и неровным, и остановилась, глядя на его состояние. Лицо у Широ покраснело, а со лба градом катился пот. — Стоп. Тебе хватит, если не хочешь какую-нибудь травму получить. У тебя и так скорее всего завтра все болеть будет, — остановила его девушка, обеспокоенно глядя на парня. — Я догадываюсь. Хорошо-хорошо, я сдаюсь… Ты действительно сильнее меня… — устало произнес парень. Крис пожала плечами и обеспокоенно продолжила: — Может тебе хотя бы в тень перейти, а то еще и тепловой удар получишь. Будет совсем хорошо, — улыбнулась синтет, на что Широ ответил взаимной улыбкой. — Быстро учишься… Лис перебрался ближе к стене в тень. В прохладе ему стало легче. — Да уж… Я совсем не в форме. Что за допинг ты принимаешь? — Не знаю. Может в еду что-то добавляют, но никаких препаратов мне не дают. Да и я же не за день так натренировалась. Когда меня только перевели в Экстремум, я как и другие новички месяца 2 ежедневных тренировок шла к таким показателям. — Да ну? 2 месяца? Может ты и меня потренируешь? — Хорошо. — Только не прямо сейчас. Я и так ща помру. — Помру. Это глагол от слова смерть. — Понятно. Я же сказала, что с тебя пока физических нагрузок хватит. — Ладно, я пойду умоюсь, — сказал Широ и поднялся. — Ты точно уже в норме? — взволнованно спросила Крис. — Да, все ок, — ответил он и снова ушел в здание. Окончательно придя в себя, Широ все же признал, что соревноваться с Крис, которою специально натаскивали на такие показатели было просто глупо, и хоть его самолюбие слегка пострадало от такой истины, но такова действительность. Он вернулся к Крис, и к нему в голову закралась одна интересная мысль. — Ну, и что ты хочешь в качестве приза? — Чего? — Приз — это то, что люди получают люди, если выигрывают какие-то соревнования, — устало вздохнув, пояснил Широ. — Разве соревнуются не потому, что нечем заняться, или потому, что так интереснее заниматься, чем на обычной тренировке? — с недоверием спросила Крис. — Да иногда, но снаружи часто соревнуются, потому что хотят показать или проверить свое превосходство в чем-то или так же ради призвания и призов. Так что ты хочешь? — с интересом спросил Широ. На что Крис глубоко задумалась. А ее лицо выражало полное отсутствие каких-либо идей. — У меня нет никаких желаний… — Я знал, что ты так ответишь. Как насчет того, чтобы я делала тебе массаж? — Сделал что? — Это легче показать, чем объяснить, но это приятно. — Ладно. Широ сел на деревянный помост и продолжил: — Ты можешь снять футболку и лечь животом ко мне на колени. Крис кивнула и выполнила его просьбу. Щеки Широ слегка покраснели когда ее грудь коснулась его ног. На ее спине он увидел множество шрамов. — А откуда у тебя столько шрамов? — Не знаю. Появились они в Экстремуме, а память о том, как именно я их получила, мне стерли. Ты может до этого просто не заметил, но у меня их куча по всему телу. Это же всего лишь шрамы, — безразлично ответила девушка. Конечно, для Широ было удивительно такое безразличие к своим травмам, но учитывая, что ее не смутило даже то, что люди отобрали у нее ребенка, такое отношение к травмам вполне логично. Хотя это ему кажется дикостью, а синтеты растут совершенно с другими установками. «На какую сделку с совестью надо было пойти, чтобы сотворить такое с чужой жизнью?!» — раздраженно подумал лис, начав гладить спину Крис. Поглаживания перетекли в более напористые массирующие движения. Широ заметил, как девушка быстро ощутимо расслабилась в его руках. — Тебе нравится? — Да… Спасибо, Широ, — с наслаждением в голосе произнесла Крис, довольно улыбаясь и положив голову на руки. Широ продолжил мять ее кожу. На ощупь мышцы отчетливо чувствовались сквозь нее, хотя глазу были слабо заметны. Такая идиллия продолжалась несколько минут, пока кожа Крис не начала слегка краснеть, тогда лис счел нужным остановиться, к тому же у него начали уставать руки. — Думаю, на этом все. Можешь одеваться. — Спасибо, Широ, — благодарно произнесла Крис, надев футболку. — Чем еще займемся? До обеда еще час, может больше. Если я правильно помню расписание сегодня дежурит девушка, которая регулярно опаздывает, так что времени еще навалом? — Но опаздывать это же нарушение правил, — не понимая, произнесла Крис. — Здесь с этим не так строго, как у вас. К тому же она не любит зверолюдов. Вообще не понимаю, почему она решила здесь работать, — раздраженно произнес Широ, — Так все же, хочешь что-нибудь конкретное поделать или просто поваляемся на солнышке? — Я хочу дочитать твою книгу, хочу знать чем закончиться. — Хорошо, сейчас принесу книгу, — сказал лис и ушел в комнату, вернувшись уже с книжкой в руках. — А можешь ты почитать, пожалуйста? У тебя очень хорошо получается. А я послушаю, — с надеждой спросила Крис. — Хорошо, — Широ слегка смутился от такой просьбы, но ему было приятно, что ей понравилось его чтение, — Где ты остановилась? Крис полистала страницы и указала на одну из тех страниц, которую он ей читал вчера. Похоже как раз на этом моменте она и уснула. Широ начал читать. Шла кульминация сюжета. Последнее противостояние главного героя главному злодею. Крис внимательно слушала. Ее лицо выражало явное беспокойство за судьбу главного героя. Широ считал этот сюжет посредственным, но слегка переживал за реакцию Крис, когда та узнает концовку, а она тут вопреки всем клише была не хэппи эндом. Но Крис пристально смотрела в книгу и обмануть ее озвучив хорошую концовку, додуманную самому, не получится. Широ с волнением зачитал строки о смерти главного героя, уже проклиная себя, что не подумал об этом моменте заранее. — А что значит «убил»? — Этого значит, что кто-то нанес ему смертельную травму, заставил умереть… — запинаясь, произнес Широ. У Крис просто округлились глаза, а потом потекли слезы. — Почему? Он же хороший, как его могли убить? За что? — Ну главный злодей на то и злодей, чтобы творить плохие вещи. — Нет! Так не может быть! Это ведь неправильно! Не хорошо! — впервые закричала Крис, ее голос срывался из-за слез. Широ был ошарашен таким ярким проявлением эмоций. Он и не думал, что у нее это вызовет такой шок. Предполагал конечно, что он расстроится, но что так сильно… — Еще как может. В реальности часто добро проигрывает злу. Далеко ходить за примерами не надо. Твои Главные хотели тебе убить. Думали, я на тебя наброшусь, — отведя глаза, спокойно произнес Широ. — Что?!.. Почему?.. Почему ты так думаешь?.. — задыхаясь от возмущения, почти прошептала Крис. — Ради науки, конечно же. Я же для них животное. А мертвым одежда не нужна. Иначе зачем они засунули тебя ко мне голой? — холодно сказал Широ. — Нет… Они не могли… Они так не поступают… нет… — ее голос совсем замолк и перешел и в тихие всхлипы. Парень обнял ее. Он не знал, как ее утешить. Он давно привык к мысли, что реальность жестока. — Широ… Я не хочу тебя забывать… но если все так, как ты говоришь, мне никогда не позволят тебя помнить… — дрожащим голосом произнесла она, — Может лучше было бы всего этого не знать… — Все тайное становится явным, — ответил он, поглаживая ее по голове, — Пошли поедим. Там обед принесли. Тебе станет лучше. — Не хочу. Мне ничего от них не надо. Хотя вокруг и так всем принадлежит им… — Крис, помнишь в первый день ты сама мне сказала, что если отказываться от еды, будешь чувствовать себя только хуже? Пошли. Широ мягко отстранился, встал возле помоста, держа Крис за руки, и поцеловал ее в щеку. После этого синтет слегка успокоилась и согласилась поесть. Съев пол тарелки она отставила ее в сторону. Она перестала плакать. — Я больше не могу. Пойду умоюсь. — Ладно. Холодная вода помогла ей привести мысли в порядок и окончательно успокоиться, хотя лицо все еще было слегка красным. — Как ты? — обеспокоенно спросил Широ. — Уже лучше. Но сейчас такое неприятное чувство. Я же такой же человек, как они, но у меня вообще ничего нет и быть не может. Даже мое тело мне не принадлежит… И что это всегда так? — сказала Крис, выходя на улицу. Здесь на свежем воздухе обдуваемая теплым ветром, она почувствовала себя легче, — Просто я всегда видела, что даже Главные придерживаются правил. Все поступают правильно, и все хорошо. — Да. Так часто происходит, что люди нарушают правила, которые сами же устанавливают. Насколько я знаю еще в прошлом веке за нас все решила достаточно небольшая группа людей с одобрения большинства. А вообще правильность это очень очень не точная вещь. Потому что эксперименты над людьми позволили медицине в разы ускорить свое развитие. И Главные, и люди снаружи считают, что поступают правильно, — ответил Широ, выходя следом за ней. — Гражданские. — Что гражданские? — Люди снаружи, которые не имеют к нам прямого отношения. Говорят, когда мы отслужим определенный срок нас спишут и переведут в статус гражданских. Не знаю, откуда пошли такие слухи, но хочется верить в это, тем более, что я никогда не видела синтетов в возрасте 35-40 и старше. — Может просто не дожили? — предположил Широ. — Я никогда об этом не думала. Иногда кто-то просто пропадает. Но я думаю, что их переводят. Меня так переводили. Просто в какой-то момент дня сообщают о переводе везут в другое отделение, там выдают новую форму и все. — А ты не думала спросить, куда эти люди деваются? — Нет. Не думала. Все что мы должны знать нам сообщат, так что мне вообще редко приходилось задавать вопросы, — безразлично ответила Крис, — Но вообще умереть не так просто. Насколько я могу предположить, меня раза три оживляли и мне полностью заменяли конечность, но я не уверенна. — Что? Оживляли? Это как? — удивленно спросил он. — Просто я пару раз просыпалась в медпункте с медбраслетом на запястье, а потом узнавала, что прошло дня 2-3. Я не помню ничего с того момента, как мне сказали куда-либо пойти, и меня после не повели на медкомиссию и корректировку памяти. А замену конечности очень просто определи, все шрамы, царапины и так далее пропадают. Но может все было и не так, — сказала Крис, на минуту задумавшись, а потом с энтузиазмом попросила, — Широ, а ты же родился снаружи. Можешь рассказать о том, как ты жил там? — Могу. Снаружи, куда интереснее. Я почти всегда мог пойти, куда и когда хотел. А еще снаружи я не читал ощутимо меньше, часто, но не настолько, хотя там было куда больше разных интересных книг. А еще снаружи есть книги сборники стихов. Алекс стихи не очень любит, а он мне же свои книги приносит, так что здесь стихи я ни разу не читал. Стихи — это когда слова в каждой строчке текста заканчиваются похожими звуками. Например,

Я помню чудное мгновенье

Передо мной явилась ты,

Как мимолетное виденье,

Как гений чистой красоты.

— Ого, действительно необычно… — удивленно ответила Крис, впервые слышавшая что-то подобное. — Это один человек когда-то посвятил девушке, которая ему нравилась. А нас это в школе заставляли учить. Жаль, я дальше не помню. — А может еще какие-то стихи помнишь? — Еще 4 строчки из других стихов.

Я вас любил: любовь еще, быть может,

В душе моей угасла не совсем;

Но пусть она вас больше не тревожит;

Я не хочу печалить вас ничем

— А это звучит как-то грустно… — произнесла Крис. — Видимо, он ей не нравился, и они перестали общаться, — усмехнулся Широ, — Кстати о школе. Это такое здание, где дети от 10-16 сидят в комнатах и слушают одного более взрослого человека. Он рассказывает всякие интересные вещи, учит считать, писать и т.д., иногда дети с ним что-то обсуждают, или они делают вместе какие-то опыты, читают книги, много чего в общем. Я тоже ходил в школу, хотя часто пропускал или опаздывал, хоть это и обязательно. — Но это же нарушение правил? — Да, но тогда у меня же мать забрали полицейские. Это кто-то вроде охраны у людей, только они охраняют всех и сразу. Так что в то время, мне не хотелось ходить в школу, и я тогда много плохого сделал. Снаружи все не так строго подчинено правилам, и есть плохие дела, которые можно делать безнаказанно. Ты говорила, что тебе словарный запас просто закачали. Вот почему нельзя всю школьную программу нельзя также загрузить? — Можно наверное, только я же потом курсы проходила, где меня учили говорить. Наверное и со школьной программой так. Тем более снаружи все не так строго, а значит тебе надо лучше уметь действовать самому без приказов и так далее. И ты сам сказал, что я говорю, как робот, так что, возможно, чтобы говорить более естественно мне нужно было заниматься дольше. — Наверное, ты права. Вообще нам говорили, что помимо обучения школа помогает детям в трудной жизненной ситуации или выборе своего будущего, определении своих интересов и сильных сторон, и вообще нужна, чтобы как раз дети этого возраста наиболее склонные к плохим поступкам были под наблюдением. — А родители? Ты же сам говорил, что дети это важно. — Родители сами обычно отдают детей в школы, чтобы те нашли там себе друзей. и люди которых та слушают дети обычно лучше знают то, что надо рассказать детям, и лучше понимают, как с ними стоит общаться. Хотя ни тетя, ни эти взрослые мне не помогли. Хотя скорее я не дал себе помочь, — Широ на секунду замолчал, не зная как продолжить, а после резко перевел тему: — Еще иногда я посещал всякие секции. Это как у вас, только всегда одни и те же люди играют в одну и туже игру, а еще они соревнуются с другими группами людей, а другие люди смотрят, как они играют. — Разве интересно смотреть? — Кому-то да. Мне не очень. А еще есть такая вещь как киберспорт. Ты подключаешь датчик, он крепится на виске, потом принимаешь таблетку, которая усыпляет тебя на определенное время и ты можешь играть во сне. И это может быть не только спорт, а как в книге например, только вместо главного мальчика ты. Но игры, где можно создать самую приятную и комфортную для тебя жизнь запретили, потому что ради них люди были готовы ложиться спать хоть на всегда, а это опасно для здоровья, и таблетки стали делать такие, что после приема одной еще часов 8 они не будут действовать, эффект максимум на 2,5 часа, — оживленно начал рассказывать Широ. — А если 2 принять? — Только отравишься. — А потом можно уснуть? — Бывает иногда сложно, но снаружи нет нужды придерживаться строгого режима. — А что еще снаружи делают? — Даже не знаю, как ответить. Много чего, что я не успел попробовать прежде, чем меня поймали, — неловко ответил Широ, но он был рад, что смог хоть немного отвлечь Крис, — Вообще, когда меня поймали, это было все равно лучше, чем здесь. Это не очень интересная история. — Мне все равно интересно. Я же никогда не была там снаружи, — мягко произнесла Крис и, сама не зная почему, взяла Широ за руку. — Ладно… Я же говорил, что, когда мне было 16, я нашел того, кто сдал нас и нашу маму. Я был в такой ярости, что думал, я убил его. Но оказалось, что он выжил, и нам пришлось переехать и не раз, пока за мной гонялась полиция. Тетя была в ярости, мы и так жили по липовым документам, и вообще испытывали куча трудностей с социальной адаптацией, а тут такое. Когда мне было немного больше 17, меня поймали. Чтобы не быть так же задержанными, моя тетя с братом были вынуждены соврать, что они меня не знаю. Я не виню их за этот поступок, за свои решения отвечать должен только я, — с неприязнью и грустью вспоминал он. — А как же они могли соврать, если можно просто мысли проверить? — удивилась Крис. — С зверолюдами сейчас сложная ситуация. Точнее так было тогда, хотя сомневаюсь, что ситуация сильно изменилась. У полиции было множество дел помимо них, а мои брат и тетя нигде до этого не были замечены, так что от подробных проверок отказались. Спасибо людской безответственности. Так обычно все и происходит. Поэтому уже около полувека нас не могут до конца отловить, а мы просто хотим жить нормально. Есть множество тех, кто не очень генетически отличается от людей, что может иметь с ними детей, так и множатся полу-четверькровки, — усмехнулся Широ, — С такими я познакомился в перевоспитательном лагере, куда и отправился за тяжкие телесные, нанесенные тому… мужчине. Вообще там было не так уж плохо. Меня держали с ребятами моего возраста, 17-20 лет. Не считая периодических походов к психологу, приема успокоительных и лекций типа «как решать конфликты словами», было весело и интересно, хотя были и интересные уроки, как общаться, какие знаки в общении на что указывают и т.д. Были всякие кружки, когда мы приходили и смотрели записи лекций по разным предметам и темам, я даже восполнил все что пропустил в школе. Были и творческие мероприятия. Когда мы что-то рисовали и мастерили, иногда даже были театральные постановки, — Широ заулыбался, вспоминая все это веселье и дурачество. — Прости, я не понимаю о чем ты, — покачала головой Крис, — Но по твоему голосу, я понимаю, что ты чувствуешь к этим действиям даже без общего смыла слов. Расскажешь потом поподробнее? Сейчас я хочу слышать всю история без деталей. — Хорошо. Самое тяжелое были первые месяцы. Особенно первые дни. Меня держали одного, еду пичкали успокоительными, проводили всякие медкомиссии и психологические тесты, главным образом на агрессию. А какое тут спокойствие, когда ты только что с суда и вообще еще пару дней назад на свободе гулял. Потом сначала разрешают есть со всеми, потом на час выпускают, и так за месяц где-то, но вообще это индивидуально, меня перевели ко всем уже на постоянное проживание. Я провел там почти 3 год, немного меньше, после этого меня признали полностью адекватным, уравновешенным и готовым к жизни в обществе. И я уверен, что тогда таким и был. Я понимал, что выйдя не буду иметь ничего, и был готов идти учиться на заочное и искать работу. И это было прям очень неприятно и больно, ну как тебе перед обеда, потому что все это деланье меня правильным и хорошим было совсем не для того, чтобы вернуть меня такого хорошего назад, а просто запереть в клетку побольше. Есть целые города для зверолюдов, и там вообще другие условия жизни, потому что они искусственные. Да и многие технологии там недоступны, потому что мы же животные зачем они нам. Я прожил там месяц месяц и понял, что мне тут не место. Это, как бы люди не пытались делать вид, что все хорошо, очень грустное место. Там все, кому норм, держатся лишь на мысли: «Спасибо, что не смерть, и это хоть что-то». Был еще вариант с заповедником, но эт совсем… Все равно, что в лес бы меня выкинули. Я в лагере хорошо изучил законы и пытался судиться за свою свободу. Все же, я хотел снова увидеть тетю. Это продолжалось почти год. Был вариант, что меня возьмут под наблюдение какие-то люди из вне, но это либо были какие-то плохие люди, либо они отказывались только услышав о том избиении и не соглашались, что я мог измениться. А просто так меня не отпускали вот вообще никак. Хотя я и начал думать, что мне, возможно, никогда не получить свободы, я продолжал пытаться вернуться на волю, но в конечном счете они нашли повод не выпускать меня. Я даже не помню, что за повод, помню только мысли: «Это бред! Быть не может!» — Широ всплеснул руками и карикатурно изобразил злобу, хотя голос его еще до этого стал раздраженным. — Я тогда так разочаровался в этом мире, что пытался себя убить. Я думал, что вот-вот увижу своих родных, а тут это… Потом меня начали все больше изолировать, я перестал идти на контакт с психологами и до сих пор хотел умереть. Здесь, я где-то месяца 2, хотя здесь нет ни часов, ни календарей, так что я часто теряюсь во времени. Перед твоим появлением я в очередной раз готовил попытку убить себя… — Широ прервал свой монолог, на его глазах выступили слезы. Он попытался их сдержать, глубоко дышал, а потом просто закрыл лицо руками и, согнувшись пополам, беззвучно заплакал, сдерживая всхлипы. Сейчас он уже давно забыл о камерах. В Кристине он видел брата по несчастью и поэтому не мог сдержаться при других людях, даже при Алексе он ни разу не плакал. Наверное последние его слезы так и остались в том заде суда, где ему объявили, что не отпустят на свободу. Крис, которая все это время слушала, не перебивая, растерялась и попыталась приобнять его. Она не все поняла из его рассказа, но даже без этого прониклась к нему сочувствием. Она чувствовала, что их истории похожи. Хотя сложно сказать, что больнее: лишиться свободы или никогда ее не иметь. Она периодически видела чужие слезы, но они всегда были ей безразличны. Ее это не касалось, но сейчас ситуация была совсем другой. Принесли ужин. В окошко на двери заглянуло встревоженное женское лицо. Видимо, это была уже другая сотрудница. — Широ, ты где? — Я здесь… уже иду… — произнес тот громко и отчетливо и направился в комнату, стирая слезы. — Успокоительное дать? — Угу. Женщина положила в его ладонь какую-то таблетку, которую лис тут же проглотил, и вкатила через окошко для еды литровую бутылку воды. — В течении суток выпить, — строго произнесла она и ушла. — Что это? — с интересом спросила Крис. — Вода с седативным раствором, чтобы успокоиться и обезвоживания не было. Хочешь тоже пей, — ответил Широ и на время скрылся в ванной. Крис открыла бутылку и отпила. Вкус у воды был слегка странноватый. Она принялась за еду и через пару минут Широ к ней присоединился. — Не знаю, что на меня нашло… Но знаешь, я думаю ты для меня все же больше, чем друг. Ты моя семья. И я хочу, чтобы ты навсегда осталась со мной, — сказал Широ и порывисто обнял девушку. — И ты моя, Широ… — сказала Кристина, обняв его в ответ.

***

Эксперимент начал принимать совсем неожиданный оборот, и на обсуждение был вынесен вопрос о прекращении эксперимента. Материала по теме теперь было более, чем достаточно. Осталось лишь выбрать, как преподнести эту информацию прессе и общественности. Но данный случай давал надежду на начало более масштабного исследования, которое может послужить толчком к пересмотру политики в отношении зверолюдов.