Права человека

Сквозь сон Широ услышал приближающиеся шаги. Он не придал им особого значения. Но шаги вдруг остановились рядом с его вольером, и тут в руку резко что-то воткнулось. Лис вскочил и выдернул из руки дротик. Посмотрев через решетку в коридор, он увидел двоих людей в форме. Ничего хорошего это не сулило. Крис тоже проснулась и села на матрасе рядом с ним. Увидев охрану, она пришла в немой ужас. Это за ней. Широ тоже это понял. Он попытался вскочить на ноги, но в глазах тут же потемнело. Тело словно ослабло. Начал действовать транквилизатор. Глаза спросонья и так слипались. Голова не соображала. — 01К317. Поднимайся и выходи. Эксперимент окончен. Тяжелая металлическая дверь с щелчком открылась. Крис сидела в замешательстве, переводя взгляд то на Широ, то на охрану. Она не понимала, что ей делать. Она должна подчиняться приказам, но все ее нутро кричит этого не делать. — 01К317. Поднимайся и выходи, — повторил приказ один из охранников. — Эксперимент окончен? Уже?! — спросила Крис в замешательстве. Она ничего не понимала. Ей не рассказывали ни о сути, ни о предполагаемой продолжительности эксперимента. Она понятия не имела прошло ли все как надо, или она сделала что-то не так. Она никогда даже не думала, что бывают подобные эксперименты. — Могу я хотя бы попрощаться? — спросила она вспоминая, что обычно если в опытах участвовали синтеты из других отделов или контрольных групп, то они всегда по его окончанию просто прощались и разъезжались по своим отделам. Охранник, отдававший приказы до этого, хотел было ей отказать, но напарник перебил его и, положив руку тому на плечо, ответил: — Пускай. У тебя минута. — Благодарю. Крис тут же обернулась к Широ, попытавшись его растормошить его. парню еле удавалось держать глаза открытыми. Он попытался сесть, но из-за уже подействовавшего транквилизатора ему это не удалось. — Широ! Широ! Прости! Я ничего не могу сделать! Я не хочу тебя забывать! Не хочу прощаться. Хочу остаться с тобой! Широ!.. — заплакала Крис. Дальше лис ее уже не слышал. Как он не боролся с действием снотворного, но он все-таки отключился. — Время вышло, — острого прозвучал голос человека в форме. Крис, с трудом сдерживая истерику, отпустила Широ из своих объятий. Она послушно вышла к охране. — Переодевайся, — один из них протянул ей форму. Девушка послушно сняла одежду, выданную ей местными работникам, и оделась в привычную алую форму Экстремума: рубашка, брюки и кеды. — Идем, — сказал охранник и направился по коридору. Крис смиренно пошла за ним, продолжая плакать. Через пару метров она остановилась, сев на корточки, и окончательно разревелась, закрыв лицо руками. — 01К317, ты знаешь, что открытое неповиновение это серьезнейший проступок, караемый высшей мерой наказания. Встань иди. Девушку рывком за руку поставили на ноги и, подталкивая в спину, повели дальше. Но через несколько метров Крис снова остановилась, продолжая закрывать лицо руками и плакать. Не на словесные приказы, ни на незначительное применение силы она никак не реагировала. После этого один из охранников просто вырубил девушку одним точным ударом.

***

Марина, невысокая охранница лет 24, только заступила на смену в 12 часов дня почти сразу получила по рации требование от начальника охраны срочно подойти в его кабинет. Такая срочность слегка удивила ее. За все 5 с небольшим лет, что она здесь отработало никаких крупных происшествий не происходило, а те что иногда случались и происшествием не назовешь. Разбитое окно или посуда, травмы на тренировках вне опытов, бессонница из-за кошмаров у кого0либо из синтетов. — Что-то случилось? Отчего такая срочность? Кто-то опять покалечился? — спросила она, прибыв на место. — Синтет 317-я Кристина получила в ходе эксперимента психологическую травму и сейчас абсолютно неуправляема, не считая силовых методов. Сейчас мы вырубили ее с помощью снотворного в еде и воде, и когда проснется, она будет уже по спокойнее. Твоя задача заставить ее пройти медкомиссию, — ответил начальник. Мужчина на вид лет 35, но он был старше этого возраста, благо нынешняя медицина позволяла замедлить старение особенно внешне. — Почему нельзя просто скорректировать ее воспоминания, как и всегда? — удивленно спросила Марина. — Подобные опыты проводит отдел образования, так что сверху приказано действовать по их протоколам. А это обязывает нас провести обследование дважды. До и после коррекции памяти. Также так как эти опыты повышают риск повтора девиантного поведения, ты должна в ближайший месяц внимательно смотреть, чтобы она даже после коррекции памяти вдруг не вздумала бунтовать. — Понятно. Но почему я? — Ты уже работала здесь, когда ее перевели. Да и синтеты тебя любят, так что она будет воспринимать тебя не так агрессивно, как других сотрудников. Еще вопросы? Если нет, тогда отправляйся в больничное крыло и подежурь там. Как очнется тащи Крис на комиссию, — сказал начальник давая понять, что разговор окончен.

***

Кристина проснулась ближе к вечеру. Солнце садилось за горизонт. Сколько точно сейчас время она не знала. В комнате где она сейчас находилась не было часов. В комнатах изолятора ничего толком не было. Кровать и столик. На столике стоял пластиковый графин с водой. Крис неподвижно лежала, не открывая глаз. Она не в первые была в изоляторе и знала местные правила игры. Пока камера не распознает движений и открытых глаз, никто не станет проверять камеры или беспокоить ее. Голова жутко болела. Но сейчас мутная картина сумбурных событий сегодняшнего утра предстала очень четко. Она «дома» и с Широ они больше никогда не увидятся, а если и увидятся, то она его уже не узнает. От этих мыслей ей снова захотелось плакать. Она чувствовала, что ее предали. Главные, которых она помнила столь добрыми и заботливыми, пусть и строгими, на деле видят в ней лишь подопытного кролика, а не такого же человека. Она всегда чувствовала себя важным строителем будущего, где все счастливы, не задумываясь о себе. Она никогда не ощущала себя такой мелкой и беспомощной. Для главных ее жизнь не значит ничего. Они могут подарить ей счастье всей жизни и отобрать в одночасье. Если бы Широ ее убил для них бы это был просто результат эксперимента, такой же как и все. То счастье, которое она так упорно создавала для других, невозможно для нее. Она подумала об этом впервые. Точнее впервые эта мысль показалась ей несправедливой, ведь раньше она и не думала, что может быть по другому. Не один из экспериментов до этого не менял ничего в ее жизни. Забыть их было не страшно. Но она просто не представляла, как будет жить дальше как с этими воспоминаниями и мыслями, так и с осознанием того, что позволила их стереть. Она не могла потерять единственное, что ей было дорого. Такое призрачное только обретенное счастье. Марина, устав ждать пробуждения Крис, направилась к комнате, где та спала. Почти всю смену она помогала в медкрыле и это ей порядком надоело. Заниматься чужой работой никто не любит. Охрана делилась на повседневную, экспериментальную (экс-группа) и транспортировочную. Последние не принадлежат какому-то отделу и просто доставляют синтетов из одного в другой. Экс-группа обеспечивала проведение опытов, их подготовку и устранение последствий служа только в медицинской и опытной частях здания. А Марина же была из повседневной. Ее работа заключалась в простом поддержании дисциплины и при необходимости помогает другим отделам, а также решает какие-то внештатные ситуации в жилом крыле. Она вошла в комнату, где была синтет. Подергав ту за плечо, она достаточно мягко, но строго произнесла: — Вставай, Крис. Тебе пора на медобследование, — сказала охранница, стараясь быть тактичной. Все же ее подопечная перенесла ужасный стресс. — Я никуда не пойду, -холодно ответила Крис, сев на кровати и отстранившись от охранницы. — Ты не поняла. Это не просьба. Это приказ, — спокойно произнесла Марина, попытавшись взять синтета за руку. — Все я понимаю! Мы не такие тупая, какими вы нас считаете! Я не собираюсь больше участвовать в ваших опытах! — закричала Кристина, вскочив на ноги. — Это не тебе решать. Ты должна подчинять приказам, — строго произнесла Марина. — Иначе что?! Что?! Скажи! Что вы сделаете?! Убьете меня?! Я хочу знать! Я и так уже достаточно сделала! Я участвовала уже в сотнях опытов. Разве от меня было мало пользы?! — продолжая кричать, Крис импульсивно махнула рукой, скинув графин на пол, но даже не обратила на это внимание, однако это заставило сделать Марину шаг назад. Синтет продолжала, — Вам же плевать на лично мою жизнь! Так почему вы просто не отстанете от меня?! Это моя жизнь… Мое тело… Я ведь такой же человек, как ты… Как они… Чем ты лучше меня?! Почему я обязана участвовать в опытах, а ты нет?! Что ты такого сделала такого, что заслужила это право?! Родилась?! Давай убей меня! Отрежь мне волосы! Или что там еще есть высшая мера наказания?! Я больше не хочу мучиться просто так! Хочу сама решать, что помнить! Слова Крис сильно задели Марину. Но они ранили скорее не гордость, а совесть. Сдерживая злость, она с размаху отвесила Крис пощечину, чтобы прервать ее монолог. Охранница злилась, что та заставляет и ее саму сомневаться в правильности ее действий. Она всегда верила, что делает благое дело. Пытаясь хоть как-то заглушить доводы разума и совести о правдивости слов синтета, она повторила про себя, что Крис просто под впечатлением от эксперимента и коррекция памяти вернет ее в норму. — Никто не станет тебя убивать. Просто сотрут все, что ты помнишь и сменят твой номер. Так и так ты вернешься в нормальное состояние. Ты и твой экспериментальный опыт нам еще нужны. Так что хватит так себя вести и пошли. Она грубо схватила Крис за руку и потащила на обследование. На минут 10 синтет словно выпала из реальности, никак не реагировала на происходящее и не сопротивлялась, пребывая в полнейшей апатии. Потом из ее глаз снова потекли слезы. Она снова начала повторять, что не хочет больше быть подопытной, не хочет забывать своего единственного друга, что ни в чем не виновата и тому подобное. Она слегка упиралась, но было видно что она измотана. Эти состояния так и менялись каждые 10-15 минут. Под конец рабочего дня в медпункте и на комиссии, проходимой всеми синтетами до и после экспериментов, был настоящий аврал. Закончился какой-то масштабный опыт и так что куча народу попало на комиссию. Они явно застрянут тут до глубокой ночи. Благодаря, периодически снова начинавшимся слезам Крис, это растянулось еще сильнее. Ситуация осложнялась еще и тем, что Крис была одной партии с многими из участниц этого эксперимента. Так что Марина дважды ее потеряла среди них. Найти ее оба раза заняло более получаса, ведь различить их не представлялось возможным. Все как на подбор блондинки с идеально белыми волосами, спортивного телосложения все в одинаковой алой форме. В этой суматохе, постоянно путались записи результатов обследований. В конечном счете Марине и другим сотрудникам пришлось оба раза просто собрать все в одном месте пришлось и проверить у всех номера, а после отправить половину на повторное обследование из-за путаницы в результатах тестов. После второго же раза Марина просто пристегнула 317-ю к себе наручниками и сидела ожидая пока все остальные закончат. Охранница уже и сама была измотана. Она старалась не слушать причитания Крис. Наконец все врачи были пройдены и она отвела Крис на коррекцию памяти. Из-за дверей кабинета, в котором этом все происходило, периодически доносились всхлипы синтета. Железные лапы кресла обхватили тело, руки и ноги Кристины, намертво зафиксировав их. Впервые она сидела в этом кресле с таким ужасом перед предстоящим. После того как люди в соседней комнате закончили мониторить ее память, тихое жужжание аппаратуры сменилось другим таким же тихим. «Широ! Я не хочу тебя забывать!» — последнее, что успела подумать девушка. Она слегка вздрогнула всем телом, как когда падаешь во сне. Грусть и другие непонятные чувства тут же рассеялись. Оставив лишь усталость и головную боль. Железные наручники, удерживавшие ее в кресле, разомкнулись и вновь спрятались. Парень в форме медбрата легко отсоединил от ее головы контакты. Когда Крис с привычно безразличным лицом вышла. Марина доложила об этом начальству, после передала синтету направляться на свое место в жилом крыле. Сама она с радостью направилась к выходу с территории Экстремума. Сил не было совсем. Впервые она так устала после смены. Хотелось поскорее вернуться домой и забыть этот вечер. Такси прибыло быстро. Это был беспилотный автомобиль с 4 пассажирскими местами. Вышедшие со смены коллеги присоединились к ней, сев в это же такси, но видя, что Марина устала, они ее не беспокоили, вполголоса что-то обсуждая. Дома она была уже за полночь. Через часы она включила телевизор чтобы тот просто пошумел на фоне. В этот момент передавали какие-то криминальные сводки. Практически все преступления из этой сводки совершили люди и лишь в одном был замешан зверолюд, а так же в этом разделе передавали новость о поимке пары сбежавших синтетов из отдела образования. Это отделение всегда славилось самым большим количеством девиантов. И ей вдруг показалось странным, что из-за проступков отдельных зверолюдов люди отлавливают, а иногда и отстреливают всю их популяцию. То же и с беглыми синтетами, хотя по любой доступной статистике обычные люди делают куда больше зла, но люди никогда не запретят людей. Как долгое время не могли запретить сигареты. Как долгое время не могли решить проблему алкоголизма. Люди легче оправдывают таких же как они, кого они часто видят вокруг, о ком часто слышали. Марина никогда не воспринимала синтетов, как полноценных личностей, но она и не считала их бездушными роботами. Более всего они напоминают детей. Не испорченные обществом, не имевшие плохого примера они слушаются правил, не нарушая их ради веселья. Они намного лучше нее самой, потому что общество, в котором они пребывают, искусственная утопия. Обычные люди еще долгое время так не научатся. " А теперь к новостям науки. Завтра в 10:00 состоятся дебаты на тему открытия еще одного синтетического экспериментального отделения, которое будет заниматься вопросами взаимодействия между людьми и зверолюдами» — донеслось из телевизора, словно тот знал о чем думает Марина — «В рамках этих дебатов будут представлены несколько новых научных работ по данной теме. Пока по данной теме принято решение о действии программы изоляции зверолюдов от общества и постепенному сведению их численности к нулю, чтобы исправить ошибку человечества прошлого века. Однако с данной политикой есть множество несогласных. Крупнейшие из этих организаций в данный момент объединились в проект Человечность. Их представители также будут на данных дебатах. А теперь к новостям спорта…» — Марина отвлеклась от новостей потому что в окно постучался дрон с посылкой. Привезли заказанные ее с утра до работы печатные издания каталогов причесок. Книжные магазины, и газетные прилавки тем более, уже давно перестали существовать как таковые. Но электронные устройства давать синтетам в руки строго запрещалось, а Марина желая хоть как-то им помочь приносила эти каталоги. Эту практику она переняла у более опытной коллеги во время стажировки в отделе образования. Такие каталоги это все что можно было пронести из внешнего мира. Но не привыкшим что-либо требовать синтетам было достаточно и этого. И за эту казалось бы мелочь они очень любили Марину. «Вам письмо от Алексея из черного списка. Это уже 10 текстовое сообщение. Ранее он отправил Вам 5 голосовых, 6…» — Я поняла, спасибо, Алиса. Сотри весь этот мусор, — ответила она голосовому помощнику, пройдя на кухню к холодильнику. «Ваш голос сегодня звучит встревоженно. Мне связаться с Вашей лучшей подругой?» — Нет, конечно же. Она же спит. Я сама ей утром позвоню, если мне это будет нужно. А ты лучше поесть закажи с утра. В холодильнике вообще пусто, — сказала Марина, ставя ужин в микроволновку.

***

С утра загружая в холодильник только что доставленную еду, Марина в пол уха слушала те дебаты, что вчера рекламировали. «Следующая научная работа была подготовлена…» — голос из телика сменился — «Мы пока не проводили масштабных исследований, так как наедимся получить финансирование на них после представления данного пробного наблюдения… Не имея какой-либо специальной подготовки эта девушка без проблем нашла общий язык с этим зверолюдом, который по данным многочисленных психологических проверок был признан не контактным и агрессивным…» Марина мельком кинула взгляд на экран, и ее глаза тут же округлились. Даже без озвучивания номера она узнала Кристину 317. Вспомнив ее вчерашние слова про семью и счастье, охранница только посочувствовала ей. У этой парочки не было шансов. Даже если бы Крис отпустили, то ее любимого вряд ли. Да и нет никаких гарантий, что они смогли бы ужиться с друг другом дольше, чем в этом эксперименте. И Марина тоже открыто в этом сомневалась. Недавно с ней самой мерзко обошелся близкий человек, и как только он перестанет пытаться с ней связаться она с радостью пойдет и сотрет его из своей жизни, как плохое воспоминание. «Он опять пытается Вам дозвониться…» — Вспомни дурака, он тут как тут. Алиса, отключи оповещения. «Но вы сами попросили меня оповещать о его попытках связаться с вами неделю назад» — Забудь, что я тогда сказала. «Как скажете» Марина быстро закончила с продуктами и, захватив сумку с журналами, вышла из дома. Дверь за ней закрыла Алиса. Этот голосовой помощник управлял всей квартирой через интернет вещей. Она сама запирала двери, заказывала еду, включала нагреваться горячую воду и робот пылесос. Правда хоть голосовой помощник и мог безошибочно ее узнать, хозяйка все равно запретила той открывать дверь и всегда сама отпирала ее с ключей. Марина прошлась до ближайшей автомобильной дороги. В новых городах их прокладывали с минимальным пересечением пешеходных улиц. По ее заказу тут же подъехало беспилотное такси. Весь транспорт, кроме великов и самокатов конечно же, давно уже стал беспилотным. Без людей он стал куда безопаснее. Но бояться, что ИИ (искусственный интеллект) поработит человечество тоже уже не стоило. Натерпевшись этих страхов еще в 21 веке, люди наконец перестали пытаться очеловечить машину и начали использовать их как более масштабную бытовую технику. Все в городе: такси, светофоры, уборка улиц, магазины и т.д. управлялось отдельными ИИ через интернет вещей. И эти программы даже не помышляли о захвате власти. Машина никогда не подумает о том, что не заложено у нее в программе, тем более что их работу все так же контролировали и корректировали люди. Тихое равномерное жужжание машины вдруг стихло. Марина оторвала взгляд от телефона, удивляясь остановке. Машина попала в пробку, что было крайне необычно. Выйдя наружу, она увидела, что в полицейскую машину двое роботов уже усаживают какого-то человека в явно нетрезвом виде (зло невозможно искоренить до конца), а люди грузят в багажник полицейского робота. Марина с завистью наблюдала эту картину. Лет 6 назад ее как и многих других уволили из полиции, потому как наконец отладили роботов, что их заменят. Такая автоматизация сейчас происходила везде, так что протесты силы не возымели. Все же надо признать, что эти железки доказали свою эффективность. Но небольшую часть лучших из полиции все же оставили, а так же наняли кучу механиков. Именно этим оставшимся Марина и завидовала, хотя нынешняя работа нравилась ей даже больше, но неприятный осадок остался. Машины впереди наконец зашевелились, и голосовой помощник попросил ее вернуться в такси. Менее чем через час она уже подъезжала к месту своей работы. Экстремум, как и другие отделы Синтетического института изучения тела человека (СИИТЧ), находился за городом. Простое серое здание, даже чем-то напоминавшее хрущевку. Хоть его местоположение и было секретно все гражданские знали, что такое СИИТЧ. С ним сотрудничали множество других исследовательских университетов. Все знали про эксперименты над людьми. Но это же специально созданные для этого синтеты, так что чтобы и дальше обезопасить себя от болезней и застоев в медицине, можно и пожертвовать их жизнями. Если бы не атмосфера, что требуется поддерживать внутри для послушности синтетов, сюда бы и экскурсии водили. Территория Экстремума была возможно самой обширной из всех отделов отделов. Помимо главного здания где располагался обширный медпункт и общежитие, было еще несколько предназначенных для различных видов спорта (плаванье, борьба, скалолазание и т.д.), а так же тренажерный зал, обширное футбольное поле, зимой превращавшееся в каток, баскетбол-волейбольное поле и теннисный корт. Отдел спорта занимался изучением травм и допинга. Поэтому иногда местные опыты называли самыми жестокими, но вспомнив истерику Крис после эксперимента, относящегося к отделу образования, Марина могла с этим явно не согласиться. После визита в раздевалку, она спросила по рации, где сейчас Кристина 317, но голос начальника вдруг ответил ей отправляться в холл, все вопросы на месте. — Разве вы сами не сказали мне приглядывать за ней. — Сейчас это не требуется. Сегодня она занята в контрольных группах, а ближайшие 3 дня тоже в каких-то опытах. А пока есть работа поважнее. У нас пополнение заместо списанных в течении квартала. Виктор уже взял одну группу. Если что скооперируешься с ним, — начальник указал на четверых внешне одинаковых парней стоявших рядом, — Всех расселить, выдать форму и отвести на медосмотр. После приедут еще ребята. Они должны были пройти его у себя, так что их к медикам не надо. — А мест точно хватит? Кристина же вернулась после опыта. — Да, кстати, подготовь к переводу… — начальник помедлил, подглядев номер в часах, — 07Б546. Он уезжает сегодня после ужина. — Ясно. Марина уже хотела идти, но тут вспомнила про каталоги. Достав один, она спросила у начальника: — Занести в ваш кабинет на проверку? — Да, как всегда. — Хорошо. Итак, идите за мной, — обратилась она к новоприбывшим синтетам, с доброй улыбкой. После смены формы на красную форму Экстремума, они направились на медосмотр. Ребята, а это были парни не старше 18 на вид, самостоятельно проходили всех врачей, пока Марина ждала их в коридоре. В этот момент в мед под руки привели девушку со сломанной ногой. Она громко плакала, но никто из синтетов даже внимания не обратил. Как и вчера вечером. Синтеты вообще практически не проявляют эмпатию к друг другу. Хотя это логично им никто никогда не вдалбливал про любовь к ближнему и не учил ставить себя на чужое место. Только слушаться. Но даже понимая это, Марина всегда удивлялась этому. После она провела им краткую экскурсию по территории. Синтеты обычно передвигались без сопровождения, придерживаясь личного расписания. И были, кстати, крайне пунктуальны. После настал момент с наибольшим количеством беготни. Из-за списаний, то есть смертей синтетов, их все модели живут вперемешку. Комнаты, в которых живут синтеты, небольшие. В каждой живет всего 4 человека. Мебели мало: 2 двухъярусные кровати, между ними стоит тумбочка. В ней имеется 8 ящиков: 4 для формы и 4 маленьких для расчесок, резинок и шпилек. Других личных вещей у синтетов нет. На тумбочке стоит 4 пластиковых стакана и такой же пластиковый графин с водой, в коридорах так же стоят кулеры, но пластиковые стаканы к ним не прилагаются, у всех же есть свои. Похожие условия проживания были во всех отделах СИИТЧ. Марина всегда удивлялась этому торжеству минимализма. Сама она вряд ли бы вынесла такую жизнь. Эй вообще было сложно представить свою жизнь без кучи мягких подушек, красивого коллажа из фото на стене и залипания в инстаграмме от безделья. Но возможно не будь она избалована всем этим, то собственная квартира показалась бы ей сплошной свалкой бесполезных вещей. Когда Марина расселила новоприбывших, как раз подошло обеденное время. А дальше ежедневная суета. Жизнь вернулась в прежний ритм. Словно не было вчера. Здесь время как будто не шло. Менялись люди, эксперименты. Но распорядок и уклад жизни настолько постоянны и однообразны, что тут всегда был день сурка и неважно, что произойдет, завтра ничего не изменится.