Права человека

Кристину разбудила Сэм, новенькая охранница с восточной внешностью. Она мило улыбалась, ее темно карие глаза словно лучились добротой, а непослушные черные волосы выбивались из хвостиков, в которые она пыталась их собрать. — Вставай, соня, ты и так завтрак пропустила, — мягко произнесла она, тряся Крис за плечо. — Что? — воскликнула Крис и села на кровати. — Не переживай, у тебя вчера очень поздно закончилась медкомиссия, так что вполне естественно, что ты проспала. В 10 ты задействована в контрольной группе в эксперименте, кажется новую систему тренировок испытывали. Сейчас 8:47, так что время на завтрак и прочую утреннюю рутину у тебя есть, — успокоила Сэм. — Можно я еще пять минут посплю? — спросила Крис и зевнула, прикрыв рот рукой. Теперь когда прилив страха и адреналина отступил она почувствовала себя жутко усталой. Это было странно, ведь обычно она вставала куда раньше, но старых привычек как не бывало, хотя не считая вчерашнего она не помнила за собой нарушений режима сна. Она знала, что очень добродушная и совершенно не строгая по характеру Сэм, как минимум не будет ругаться за нытье, а может быть даже разрешит поспать. — Ну хорошо, — со вздохом все же согласилась охранница, — Но я приду позже проверю, что ты встала. — Хорошо. Крис закрыл глаза и с удовольствием завернулась в одеялко. Только сейчас она обратила внимание, что постелили новое белье. Хотя смена белья намечалась только на вторник, а сегодня вроде только воскресение. Такие резкие изменения в расписании были крайне не свойственны Главным с их стремлением идеально следовать планам и графикам в любой ситуации, хотя стоит справедливо заметить, что небольшие осечки частенько случались. К тому же кто-то перестелил и ее кровать, пока она была занята в эксперименте. Надо бы Крис найти и отблагодарить этого человека. Либо это кто-то из ее соседок по комнате, либо из охранников. Все в комнате: расстановка мебели, падающий из окна свет и даже запах стирального порошка исходивший от постельного белья — казалось таким знакомым и привычным. Но было ощущение словно Крис на какое-то время уезжала и успела соскучиться. Только вот отчего-то непривычно болела спина, хотя матрас был тот же. Она спала на нем и вчера, и позавчера, и всю прошлую неделю, и вообще сколько там его не меняли. Крис поняла, что уснуть больше не получится. Она поднялась и заправив кровать отправилась в душ. Душевая была общая и делилась только на женскую и мужскую. Все ванные принадлежности синтеты хранили в раздевалке. Одна из стен была целиком занята стеллажом, где хранились полотенца и зубные щетки. У каждого синтета живущего на этом этаже была своя небольшая полочка. Чья эта полка отображалось на небольшом простеньком экранчике. На еще вчера утром пустовавших экранах ничейных полок уже значились новые номера. Это было уже совсем странно. Ведь переводы в конце квартала вдруг не стали бы переносить. Из душевой в раздевалку вышла девушка. Это была Алиса жившая в соседней комнате. Она удивленно уставилась на Кристину. — Что такое? — спросила Крис, удивляясь такому вниманию к своей персоне. — Ты… Ты же дня 4 уже не появлялась… Мы думали тебя перевели… Ну или не знаю… — растерянно сказала та. — В смысле я же вчера была здесь, в экспериментах участвовала. Точно помню вчера утром медкомиссию проходила… — растерянно ответила Крис, стараясь припомнить побольше деталей вчерашнего дня. — Нет. Вчера тебя здесь не было, — ответила Алиса и, взглянув на часы, добавила, — Мне нужно идти. После этого она торопливо удалилась. Крис все еще переваривая услышанное отправилась в душ. Душевая здесь была самой обычной. Такая же как все общественная душевая: ряды душевых кабин. В каждой имелись гель и шампунь. Подставь руку, и специальная машинка сама плеснет их тебе на ладонь, такая же система была и с зубной пастой, только вместо руки щетка. Так что иметь эти вещи в личных каждому синтету не было необходимости. Выйдя из душа, Крис вставила его в специальную сушилку, которая его, обдув потоком теплого воздуха, в секунды высушила. Одевшись, Крис так и продолжила сидеть на лавке, глядя прямо перед собой. Одевшись, Крис направилась в столовую. Там на столе с едой одиноко стоял предназначавшийся ей поднос. Она поставила его на ближайший стол. Взяла чайник с почти остывшим чаем, также поставив его на стол. После она взяла с небольшого стеллажа свой стакан с лекарствами. По словам главных это были витамины и какой-то допинг, чтобы организм не так страдал от тренировок и быстрее восстанавливался после них. Она закинула их все разом в рот, запив чаем, и преступила к еде.

***

После еды она чувствовала себя намного бодрее. Крис спустилась в холл на первом этаже. Она взглянула на табло, где отображалось, кто, когда, где и в каких опытах участвует. Но ее привлекло не собственное расписание, а сегодняшняя дата. 17 июня, вторник, хотя Крис была уверенна, что сегодня только 14-е, суббота. «Так меня действительно не было 4 дня!..» — ошарашено подумала она. Пытаясь переварить эту информацию она направилась в раздевалку, где лежала спортивная форма. Но переодевшись, она, как ни боролась, так и не смогла оторваться от неприятных мыслей. «Где я была все эти 4 для?! Что со мной происходило?!» — с ужасом думала она. — «4 дня! Не часа… Это не пара часов в день, как обычно. Что такого там было?! Что было бы если бы я это не забыла?! Как это бы на меня повлияло?! Почему мне нельзя это помнить? Неужели моя жизнь бы так кардинально изменилась, если бы я помнила хоть что-то?! Обычно ведь оставляют память хоть об отбое, подъеме или приемах пищи… А если они уже так делали до этого?!..» — она ужаснулась этой догадке, — «Сколько еще дней моей жизни они стерли целиком?! Если мой срок эксплуатации не 6 лет, а больше?! Если я действительно прожила все 22 года, но мне почему-то стерли первые 16?! Моя жизнь была настолько болезненной до этого?!» Крис была поражена такой догадкой. Но ее мысль желала развиться дальше. Но синтет не была готова произнести это даже про себя. До этого она никогда не думала о коррекции памяти в таком ключе. «А если… Если…» — Крис боялась довести эту мысль до конца, — «Если мои плохие воспоминания вредны не для моего психического здоровья, а для Главных?.. Я никогда не смогу узнать, что это были за воспоминания, так что там могло быть что угодно. Ведь Главные всегда решают за нас, какие воспоминания для нас болезненны, а какие нет. Что нам позволительно помнить, а что нет. Они сочли те 4 дня опасными для себя и просто сделали вид, что этого никогда не было. Что такого я сделала? А если за те дни я так изменилась, что стала опасна для них? И они как всегда залезли в мою голову, вернув все на круги своя, и даже не скрывают это. Но я ли это теперь? Как я могу быть собой если мои мысли мне не принадлежат?! Я для них даже не человек…»

***

На сборах конечного результата для какого-то очередного исследования Кристина встретила человека, который точно мог все прояснить. Синтет 01К816 — соседка 317-й Кристины по комнате. Они были из одной партии и все отделы и переводы прошли вместе от начала и до конца. Все 6 лет. Ряды Кристин редели. На данный момент в Экстремуме осталось всего лишь около 50 человек этой партии из 250 поступивших 2 года назад. Поэтому девочки очень, дорожили друг другом. Конечно, 816-я очень удивилась, увидев 317-ю. После тестов у них было около получаса свободного времени, так что они устроились на улице в тени дерева недалеко от ближайшего питьевого фонтанчика. 816-я была несказанно рада видеть свою подругу и сразу же набросилась на нее с расспросами: — Где ты была эти 4 дня? Я думала тебя тоже перевели, как остальных. Не знаю, что бы я делала если бы это была правда. Мне стоило больших усилий не показывать это. Я так боялась, что они заметят мои переживания и сотрут мне память о тебе. — Успокойся. Этого не произошло. Где я была эти 4 дня, я не знаю. Не знаю, что происходило. Что это был за эксперимент. Я вообще не знала, что отсутствовала. Я думала, что после медосмотра я отравилась на эксперименты или тренировки, как все. Но мы выбились из графика и я прошла коррекцию памяти и повторный осмотр только поздно вечером. Но я и подумать не могла, что покидала Экстремум. — Ты ушла на комиссию, а на обеде не появилась. И вечером… А утром смотрю ты спишь в комнате, как ни в чем не бывало. — Кстати, почему вы не разбудили меня на завтрак? — Мы будили, а ты сказала, что не будешь и я могу взять твою порцию. — Я это сказала? Какой бред! — Вот и я о том же. Но это еще не самое странное, что ты говорила. Мне на завтраке 247-я из наших рассказала, что они тебя видели вчера на мед осмотре. — Что? Но я была там одна. Все уже спали, когда я вернулась. — Да, потому что Марина 2 раза потеряла тебя среди наших, и после решила ждать пока все пройдут и только потом отправить на осмотр тебя. — Как можно нас настолько плохо различать? — 317-я перебила саму себя, — Неважно. Что я такого там наговорила? — Никто не понял, ты говорила слова, которых нет в словаре. А еще повторяла, что не хочешь забывать кого-то, что тоже человек, просила тебя отпустить. — Я так себя вела?! — широко распахнув глаза, переспросила 317-я — Так мне передали, — беспристрастно ответила 816-я. 317-я замолчала, обдумывая услышанное. «Значит, я права! Это не болезненные воспоминания для меня. Но страх их потерять, нет, само их наличие заставляло меня не подчиняться приказам. А неподчинение самое страшное для Главных, потому что… Потому что им надо ставить над кем-то эксперименты, а мое неподчинение это осложняет. Ведь у меня нет ни одной причины делать это все для гражданских, которых я никогда не видела, кроме слухов и призрачной надежды стать одной из них. А если гражданских вообще не существует? Неважно. Мне сказали, что это хорошо трудиться на их благо и здоровье, и я никогда не задавала лишних вопросов. Лишь слепо подчинялась. Ведь по другому нельзя?» Ее поток мыслей прервала 816-я. — Пошли. У нас сегодня еще тесты. Она поднялась и протянула руку 317-й. Та приняла ее руку и тоже поднялась.

***

На обеде погруженная в свои мысли Кристина села за другой стол, нежели обычно. Она чувствовала, что вместе с этими 4 днями потеряла что-то важное. Чувствовала себя ненастоящей. Словно она в чужом теле. Теле человека, который знал правду или хотя бы часть правды об этом месте. О себе. О мире. Который отчаянно сопротивлялся Главным, желая остаться собой. Но сейчас она в его теле. Такая, какой они хотят ее видеть. Крис почувствовала на себе пристальный изучающий взгляд. — Все хорошо? — спросила ее Лорен, сидящая на против. — Да, — не задумываясь, ответила Крис. Только секунду спустя она поняла, что сказала неправду. Она соврала. И 816-й она ничего не сказала. Потому что знает что нельзя так думать. Потому что ей снова сотрут память. По лицу 317-й был виден ее испуг. — Ты приняла таблетки? — Да, — ответила Крис. Приступ страха отступил. Никто ведь не может без того устройства узнать, что она думает. Никто не знает о ее лжи. И эта Лорен, сидящая напротив, не думает, что она врет. «Никогда не лгите. Говорите только правду. Солгавший однажды, будет врать всю жизнь. Всегда. С таким человеком невозможно общаться. Ему нельзя верить» — вспомнила Крис слова их учителя речи. Но ей верят. С ней общаются. «Потому что они не знают?» — подумала она. Но эта мысль быстро сменилась другой. «Можем ли мы верить главным, если они врут нам про воспоминания и стирают то, что сами хотят, а не то, что я захотела бы забыть?»

***

Вечером Крис чувствовала себя ужасно усталой, но никак не хотела засыпать. Она боялась, что проснувшись, узнает, что прошло еще несколько дней, а она опять ничего не помнит. Она встала и подошла к окну, устав ворочаться в кровати. Окно было зарешечено снаружи, на раме стояли ограничители, не позволяющие открыть окно на распашку. Из окна было видно КПП, от которого в обе стороны тянулся, забор отгораживавший территорию Экстремума. На парковку между входом в холл, располагавшийся на первом этаже, падал свет из окон холла и медкрыла. Прощаясь, территорию покидали охранники. В их числе Крис увидела и Марину. Она улыбалась и о чем-то разговаривала с другими. За забором был лес. Он тянулся далеко, за ним были поля и снова лес. На горизонте, ближе к левому краю обзора, вдалеке отсюда что-то светилось. Для другого отдела это что-то было слишком крупным. Может там было место где и живут гражданские или Главные? Ведь они не живут в Экстремуме. «Что если я уже была там снаружи? Я не знаю, была ли я эти 4 дня в другом отделе или еще где-то. Но я хочу знать правду. Что бы не происходило в те дни. Это важно. Вот бы вспомнить…» Крис тяжело вздохнула и легла спать.

***

Прошло 3 дня с момента ее возвращения. Жизнь вошла в привычный ритм. О неправильных мыслях Крис никто не знал. Но просто мысли были бесполезны. Ведь что делать дальше, 317-я не имела ни малейшего представления. Она ничего сделать. Что вообще она может сделать Главным? Крис направлялась в столовую на завтрак. В коридоре на лавке сидела Марина в окружении нескольких синтетов. Она заплетала волосы одной девушке, пока еще трое разглядывали новый принесенный ей журнал. В этом не было ничего необычного, и 317-я прошла бы мимо, если бы сама Марина ее не окликнула. — Кристина! — Да? — Крис обернулась. — Все хорошо? Ты последние дни выглядишь взволнованной или испуганной, что ли… — встревоженно произнесла охранница, — Тебя что-то беспокоит? — Нет, что Вы, — улыбнулась Крис, — Простите, что заставила Вас волноваться. Ложная тревога, — ответила та, уже не удивляясь своему умению врать. Изобразить улыбку легче легкого. — Я принесла новые журналы, не хочешь посмотреть? — Давайте, — согласилась Крис, принимая из рук Марины журнал. Она начала листать с первой страницы, внимательно читая описания разных причесок. Пробегая глазами по тексту она ощутила дежавю. Крис раньше никогда, как и все остальные, не читала подписей к разным прическам. Это она точно помнила. Но было такое чувство, словно она уже читала что-то подобное. «Автор прически французский парикмахер Мишель фон Видаль». Мишель. Ей было знакомо это имя. Но она не помнила такой модели синтетов. Может в другом журнале видела? Крис постаралась отмести эти глупые мысли. Просто дежавю. Может ей просто приснилось что-то подобное. А имя слышала краем уха. Крис не придала этому значения, но все же решила проверить один вариант. После завтрака она спустилась в холл и подошла к небольшой книжной полке. Она думала, что может дежавю связано с единственными книгами которые были — все возможные правила и техника безопасности различных видов спорта. В общих чертах она все их уже знала, поэтому смысла их читать не было. Инструктажи и так регулярно проводили. Она взяла первую попавшуюся. — Впервые вижу, чтобы кто-то читал эти книжки, — удивленно сказала Сэм дежурившая в холле. — Да так, просто хотела кое-какие правила в голове освежить, — непринужденно ответила Крис. — Ну ладно, — пожав плечами сказала, Сэм. Крис листала тонкую книжку, бегая глазами по строчкам сухого текста. Она снова ощутила дежавю. Может когда-то она и читала одну из этих ныне пыльных книжек. Она уже не помнила. Может это было в другом отделе. Крис закрыла книгу, вернув ее на место, и, взглянув на часы, поторопилась на следующий эксперимент.

***

После приема душа перед сном Крис взяла со свой полки зубную щетку и увидела записку. Это был сложенный в несколько раз клочок оторванной откуда-то бумаги. Синтеты Экстремума редко были обременены письмом. Да и за охраной такого не наблюдалось. Так что листок и карандаш надо было еще найти. Крис прекрасно понимала это. По правилам сейчас она должна отдать это кому-нибудь из охраны, но прежде она все-таки решилась заглянуть в эту записку. Дождавшись, когда она останется одна в раздевалке, она развернула бумажку. «Привет, я наблюдаю за тобой последние 3 дня и вижу как ты была обеспокоенна чем-то. Могу я узнать чем?». На обратной столоне листка значилось: «Выбери ответ — загни уголок». И в углах бумажки было написано 4 варианта ответа: «Коррекцией памяти», «Состоянием здоровья», «За мной следят», «Ничем. Тебе показалось». Прочитав первый же вариант Крис была поражена. Откуда? Откуда этот человек знает? А главное кто он? Марина? Нет, главные бы прямо у нее дознались или просто влезли бы в ее голову. Главные действуют открыто, чтобы это видели и знали все. Потому что правила для всех, и они являются примером их исполнения. Но тогда кто-то из синтетов? Или кто-то из главных на ее стороне. В любом случае этот человек имеет схожие с Крис взгляды. Иначе бы он не понял ее мысли. Крис загнула уголок бумажки, но она не знала куда деть ее дальше, а потому просто положила обратно на свою полку, где и нашла. Утром записка пропала. Значит тот, кто ее подкинул, уже забрал ее. В течении всего дня Крис присматривалась к людям вокруг. Но кроме Марины больше не заметила, что кто-то за ней присматривает. Если автор той записки действительно кто-то из охраны, то почему Крис до сих пор никто об этом ничего не сказал. Ее не скрутили по среди коридора, чтобы снова отвести на коррекцию памяти, да и Марина к ней не подходила и не обращалась. Крис было реально страшно из-за того, что она не знала кому доверилась. Кому и зачем понадобилось так секретно с ней связаться? А что если записку все же нашел кто-то из главных? В продолжении дня гипотеза о том, что Марина действительно за ней следит находила все большее подтверждение. Даже если охранница никак не связана с этой запиской, она может что-то подозревать. На всех сегодняшних тренировках она присутствовала и дежурит она последние дни в жилом крыле именно на том этаже, где жила 317-я. У Крис был всего 2 вариант причин такого поведения. Или главные догадываются о ее мыслях, или Марина помнит о той их ссоре перед коррекцией памяти, но так как главные думают, что 317-я о ней не знает, то она ничего не может ей сказать. Принимая душ, перед ужином Крис нашла новую записку. «Я рад, что ты доверилась мне, и ответила честно, но не думаешь, что я могу рассказать это Главным? Ты ведь не знаешь, кто я». Варианты ответа: «не можешь», «можешь, но не расскажешь», «можешь и расскажешь». Судя по второй записке либо этот человек не сотрудничает с Главными, либо делает это, чтобы добавить им трудностей. Так что Крис решила загнуть первые 2 варианта. На душе у нее сразу стало легче. Она не одна. Есть и другие, кто сомневается в идеологии, которой их пичкали всегда. Она кинула тренировочную форму в стирку и направилась на ужин. Экстремум был возможно единственным из отделов, где было 2 вида формы. Как и у всех отделов — рубашка и брюки — и тренировочная — футболка и шорты. В жаркую погоду футболку разрешалось снимать, причем как парням так и девушкам. Стесняться они были не приучены, как и придавать большое значение физиологическим различиям. Сексуального влечения вне отдела изучавшего данные физиологические процессы, но даже те, кто был в нем какое-то время после перевода забыли о радостях секса. Никто не видел в этом чего-то странного.

***

После последней записки Кристине стало еще интересней, кто ее таинственный единомышленник. Уже вечером новая записка пропала, но ни следующим утром, ни вечером новая не появилась. Она не знала, кто именно до этого связывался до этого с ней подобным образом, но она начала переживать что с ним что-то случилось. Может их раскрыли и за Крис тоже скоро придут? Она не могла этого знать, поэтому просто продолжала наблюдать за своим окружением и никак не подавала виду о своих переживаниях. Через 2 дня утром она нашла новое письмо. В нем содержались инструкции для прочтения следующего письма. Буквы в нем будут заменены знаками представляющими правую половину буквы, каждая пятая буква лишняя, ее не читать, о будет вместо пробела, где о, а где пробел надо догадаться самой. Все дальнейшие инструкции были приведены этим шифром. Немного привыкнув, Крис легко поняла, что там написано. Следующее письмо будет не на ее полке, а под сиденьем лавки в раздевалке, после прочтения его следует уничтожить, порвав и выкинув в слив в душевой кабине. Это письмо надо согнуть пополам, если все понятно. Крис так и сделала. На следующий день вечером она, как и было указано в прошлом письме, нашла новое. «Рад, что ты способна критично мыслить. Я действительно не могу ничего рассказать Главным. Если кратко, они слишком надеются на коррекцию памяти и недооценивают нас. Я пока не могу раскрыть тебе свой код, но могу немного рассказать, кто я есть. Я знаю правду об этом месте и нынешнем мире. Главные нам постоянно врут и коррекция памяти зависит не только от болезненности воспоминаний, но и от нашей реакции и послушании при их наличии. Думаю, ты и сама к этому уже пришла». Дальше шла фраза, которую Крис не поняла: «Осознание своего рабства — первый шаг на пути к свободе». Дальше все было более понятно: «Отвечу на несколько возникших у тебя вопросов, которыми мучился сам. Гражданские существуют и некоторые из нас ими станут. А вот Главных нет, это те же гражданские, только они работают здесь. Большая часть твоей жизни действительно была такой, какой ты помнишь, не считая боли, которую тебе причинили сами Главные. Ты «родилась», тогда когда помнишь. Если в твоей памяти до этого не было пробелов больше 8 часов, скорее всего ты не покидала своих отделений в процессе эксплуатации и опыты над тобой ставили в пределах специализации отдела. А вот если были… Я могу тебе еще много рассказать, но это уже при личной встрече. Ничего не предпринимай и ничего не бойся. Ты не одна». Дочитав письмо, Крис уничтожила письмо, как говорилось в прошлом письме.

***

Этот совет оказался довольно действенным. Потому как на следующий день вдруг увеличилось количество охраны. Когда она заходила в здание там проходили обыски. Синтетам это объяснили, как проверку санитарной службы, но Крис подозревала, что что-то тут не чисто. Её приезды всегда были не ожиданными, и её сотрудники не слишком отличались от обычной формы. Выглядела она почти так же, только была не темно-синей, а голубой. С ними так же приехали роботы. После обеда, когда вся группа, в составе человек 15, ожидала начала очередного исследования, им вдруг сообщили, чот исследование отменено и сказали, что пока они должны оставаться в крытом спортзале. Пока вся их группа перемещалась туда, кто-то из толпы шепнул ей на ухо: «При коррекции считай до ста». Эта инструкция была понятна, но вот кто именно это сказал она так и не поняла, голос был вроде парня, но в этот момент рядом с ней шли девушки. При входе в зал всем зачем-то пробили штрих-код на руках. Такая проверка количества присутствующих была необычна. Зачем им понадобилось точно знать, кто именно находится на этом внеплановом собрании. Обычно так отмечали на исследованиях либо массовых медосмотрах. В спорт зале стоял тихий испуганный шепот. Там сидело еще несколько групп, снятых с исследований. Сэм, которая привела их сюда передала их Марине, а сама куда-то ушла. Вид у нее был обеспокоенный. Охрана постоянно переговаривалась по рациям, но звук на них сегодня был отключен. Слушали сообщения они через наушники. До этого Крис не обращала на это внимание. — А почему вы сегодня в наушниках? — Чтобы шум не создавать, — непринужденно ответила Марина. Джейк один из охранников призвал к тишине. — Оставайтесь сидеть теми группами, которыми вы сюда пришли и не расходиться, пока охранник находящийся с вашей группой не даст вам других указаний. После начался инструктаж про чрезвычайные ситуации и их предотвращение. Из отличий от обычных техник безопасности только рекомендация в любой непонятной ситуации все сообщать Главным. Им не нужны никакие шпионы, если все вокруг готовы все друг про другам рассказать. Нашел у кого-то ненадлежащие вещи или мысли — сообщи Главным, они разберутся, помогут и т.д. — Лучшее, чем вы можете помочь это сообщить нам. С вами работает хорошая команда враче и психологов, а так же просто людей готовым к любым ситуациям. Ваша главная задача работать на благо человечества, а устранять трудности возникшие в процессе — уже наша, — рассказывал Джейк. Пока он говорил к некоторым из синтетов подходили другие охранники, куда-то уводили группами по 3-4 человека, а после приводили обратно. Очередь дошла и до Крис. — Номера 01К247, 01К317, 12Ф003, следуйте за мной, — сказала им вернувшаяся Сэм. Они пришли в главное здание, где находилось общежитие и большая часть медоборудования. Их подвели к кабинету коррекции памяти. — Просто небольшая проверка вашего психологического состояния. Все же сегодня это проверка стресс, да еще и так неожиданно, так что мы просто хотим удостоверится, что все в порядке, — улыбаясь сказала Сэм, жестом приглашая их в кабинет. Оказавшись в кабинете Крис тут же начала про себя считать. Она не очень понимала зачем, но раз так просил тайный помощник. Ее мысли то и дело переключались на события последних дней. Почему вдруг нагрянула эта проверка? Она перегоняла в голове поведение окружающих, то, что им говорил Джейк, а он интересно рассказывал. — Зачем ты считаешь? — спросил парень за компом, проводивший коррекцию. Он никогда не представлялся, но по форме относился к медперсоналу. — Да просто так, время считаю, — пожала плечами Крис, сама не зная, зачем надо считать. — Ясно, — парень отвернулся и еще что-то сделал в компьютере, а после добавил, — Можешь вставать. Мы закончили. После того, как так же проверили других двух девушек, они направились обратно. Выйдя из кабинета Крис вдруг поняла, кто был ее тайным единомышленником. Этот взгляд говорил больше любого искреннего признания. Она вспомнила про записки, которые получала на днях, свои сомнения. «Их не стерли! Как?!»