По шкале от одного до десяти – одиннадцать

Музыка стучит в ушах и за ней почти не слышно собственных мыслей, не дающих покоя уже очень долгое время. По бронзовой коже проходит вибрация резких басов, заставляя тело двигаться в такт. Выпитый алкоголь дурманит голову и течёт вместо крови, доставляя к органам спирт в почти что чистом виде. Он опускает сознание в неведение, заставляет отдаться толпе разгорячённых тел, то и дело прижимающихся в диком танце со всех сторон. Глаза открывать нет желания. Тэхён считает, что в этом нет нужды, энергичнее двигая бёдрами и задевая локтями таких же веселящихся людей, которые, может, и пришли не потому, что их замучили проблемы и собственный голос в голове, нудно твердящий одно и тоже раздражающее «должен», а чтобы отдохнуть от тяжёлых будней, забитых работой или учёбой. Дыхание сбивается к чёрту, но прекращать двигаться почему-то не хочется. Хочется измотать себя до полумёртвого состояния, чтобы по прибытии домой сразу уснуть, возможно, даже не доходя до кровати – где-то в коридоре, по пути к спальне или у самых дверей, это сейчас маловажно. Букет смешанных в одном помещении запахов давит на обоняние и, скорее всего, омегу бы вывернуло наизнанку от такого микса, но он уже пропитался насквозь всеми окружающими его альфами и омегами. Все их эмоции, чувства, движения и крики, совсем незаглушающие музыку, Ким пропусти через себя, став частью чего-то большего. Глаза закрыты, а на губах расползается пьяная довольная улыбка, когда чужие широкие ладони проходятся по узкой омежьей талии, заставляя вибрацию музыки уступить место приятным мурашкам, пробегающим по рукам и спине. И пока Тэхён продолжает крутить своей самой аппетитной частью тела, чужие руки увереннее сжимают нежные бока, ведут то ниже, то выше, оглаживают плоский живот и цепляют края свободной рубашки, но голой кожи так и не касаются. Такие недвусмысленные движения заводят пьяного омегу и заставляют разум окончательно отключиться, передавая всё в руки инстинктам. И эти самые инстинкты верещат, что нужно срочно обернуться, когда шею опаляет горячее дыхание и чужая грудь прижимается к спине. Долго он себя ждать не заставляет, разворачиваясь лицом к возможному партнёру на эту ночь, и смотрит в чужое. Но то размыто, и Тэ не знает, то ли виноват алкоголь, то ли его глаза ещё не привыкли к бьющим хаотично светодиодам. Зато он прекрасно может выделить яркую улыбку и почувствовать грубоватые прикосновения к собственным ягодицам. Ким решает не возражать, лишь закусывает губу, стреляя похотливо-пьяным взглядом в альфу, которого, видимо, такой расклад более чем устраивает. Уже в следующее мгновение омегу тащат с танцпола, крепко держа за запястье, и, не давая вырваться, ведут сквозь потные тела. Замечая выход из зала, Ким немного трезвеет и пугается – резко накатывает паника, но так же резко и отпускает, оставляя неприятный осадок и заставляя задуматься. Тэхён попытается осторожно освободить руку из крепкого захвата пальцев альфы, яркая улыбка которого не сползает с лица, но безуспешно. Это заставляет насторожиться.

***

Последнее, что помнит омега – длинный тёмный коридор, сильная хватка чужих рук, боль в запястьях, уличный фонарь, страх и чёрная машина. Его кидают на задние сидение, раздвигают ноги и пробираются холодными пальцами под ткань джинсов через прорези. А потом туман, за ним мрак, а с ним тишина. Но в сознании прорезается улыбка – уже не яркая, ледяная. Пугающая... Холодно. Первое, что чувствует Тэхён, приходя в сознание, – холод, сковывающий его тело. Он в воде. Если быть точным, то в ванне, наполненной когда-то тёплой водой. В голове путаются мысли, и омега не может понять, как оказался тут. Он даже не знает сколько времени прошло с того момента, как его увели из клуба. Клуб. Ким резко раскрывает глаза и дёргается, пытаясь приподняться, но резкая боль в пояснице и ниже сковывает движения. Мышцы напрягаются, и с трудом омега пытается расслабиться, чтобы не причинить себе ещё больше неприятных ощущений. Он тянется руками к бёдрам и нащупывает свою одежду, прилипшую к коже и пропитанную водой, сковывающую движения. Она тянет тело вниз, делает каждое малейшее движение невозможным из-за обрушившегося на него веса. Поэтому он оставляет все попытки, рвано выдыхая через рот, и откидывает голову на бортик, больно давящий в шею. Омега смотрит мутным взглядом на такой же мутный, цвета туманного утра, потолок. Возможно, с ним всё в порядке. Проходит какое-то время – минута, две, десять, – и омега так и не находит в себе сил подняться. Только замечает чужое присутствие, что, казалось бы, должно принести облегчение, но отзывается только тревогой. Тэ не решается посмотреть на него. Однако альфа тоже никак не действует. Он смотрит на истощённое лицо Тэхёна, на его мокрые пряди волос, по которым скатываются капельки воды и срываются на лицо и плечи, на полное отсутствие какого-либо движения, и немного грустно вздыхает. Двоякие чувства селятся в груди уже продрогшего омеги, но рот открыть он не рискует, да и сил нет. Странными кажутся любые действия незнакомого мужчины – не ясно, желает ли он помочь или ждёт чего-то. Тревожно. И тревога растёт, когда омежье ушко улавливает шелест одежды, а после тень падает на лицо и глаза сами находят причину резкой смены освещения. Близко. Он стоит близко, опираясь на бортик. Его лицо всё ещё размыто, Тэхён не видит даже той самой улыбки, что пробирала до костей. Только тонкая, плотно сжатая линия. Сухие губы приоткрываются, выпуская воздух, и первая фраза уже вертится на языке, когда всё, что чувствует Тэ – сильная хватка на горле и жжение в глазах. Всё произошло слишком резко. Он не успел даже вдохнуть. Паника не успела проникнуть и сковать его тело. Пальцы уже окольцевали его шею, придавливая ко дну ванны. Тэхён сопротивлялся. Он пытался, используя все те силы, что у него остались. Но альфа был физически сильнее, и у слабого омеги не было и шанса. Он принял. Принял, когда в горле стало жжечь, в голове опустело, а перед глазами расплылась непроглядная тьма. Он размыкает губы, выпуская последний свой вздох и открывает глаза. Тэхён жадно глотает воздух, хватаясь за собственное горло. Его сердце бешено стучит, играет в микроинфаркты и готовится к одному, но конечному. В комнате темно и под боком спит маленький Мингю, вцепившись пальчиками в теплый плед, а омеге хочется плакать. Потому что его убили. Снова. Приведя себя и свои мысли в порядок, он одними губами шепчет считалочку, которой научил его психотерапевт. Он справляется. Справляется уже достаточно долго, поэтому не может сдаться сейчас, когда многое пройдено. Тэхён успокаивается ещё больше, когда слышит приглушённые голоса из кухни. Это действительно приносит облегчение, потому что остаться сейчас одному – равносильно тому, чтобы сойти с ума от бесконечных кошмаров. Ким-младший аккуратно соскальзывает с дивана, на котором уснул вместе с ребёнком, и идёт на звуки голосов – родных, близких и тёплых. Стоит его фигуре появиться в дверном проёме, как Джин и Чонгук сразу затихают, смотря на жмурящегося, непривыкшего к свету, Тэхёна. Они молчат, когда тот садится за стол напротив них, притягивает к себе кружку брата с чёрным крепким чаем и делает глоток, кривится, но делает ещё один, чтобы окончательно проснуться. Первым образовавшуюся давящую тишину решает прервать Сокджин, осторожно касаясь холодных пальцев младшего брата: — Опять? – Тэ кивает. Он смотрит в деревянное покрытие стола и ощущает на себе этот полный нежности и переживания взгляд Чонгука. Слышит, как он рвано выдыхает, и даже может поклясться, что бросает взволнованный взгляд на Джина. Но Чон молчит. Как молчит и Тэхён, решающий прокрутить свой сон в голове ещё раз. — Так же, как и в прошлый раз? – снова спрашивает Сокджин, смотря на русую макушку перед собой, и снова получает кивок. – Когда у тебя был последний сеанс? Тэ делает глубокий вдох, настраивая себя на разговор. Он надеялся не открывать рот, но Сокджину важно самочувствие младшего – ему не плевать на него и он хочет помочь. Хотя бы отвлечь разговором. — Две недели назад, когда меня снова убили. — Тебя убивают в каждом сне? – тихо вступает Чонгук, привлекая к себе внимание карих чуть расфокусированных глаз. — Нет, – Тэхён прикрывает глаза, словно вспоминает. – Иногда я умираю своей смертью или в несчастном случае. — А ты уверен, что ты проживаешь момент перед смертью людей, которые побывали на твоём столе? – Джин всё ещё поглаживает тонкие пальцы, даря успокоение и комфорт. — Да, или как тогда объяснишь, что сны мне снятся на тот же день, когда я произвёл вскрытие? – он пытается говорить спокойно, но голос всё равно соскакивает. Тэхён понимает это, когда Сокджин сжимает его пальцы сильнее. На его вопрос не отвечают. Супруги выглядят уставшими, расстроенными, взволнованными и немного напуганными. Тэхён не хочет видеть их такими. Он хочет смотреть только на их радостные улыбки и счастье в глазах. Прямо как в тот день, когда их младший оканчивал университет. Он грустно улыбается воспоминаниям и делает ещё один глоток горького напитка, прежде чем взглянуть на кухонные часы и подняться. — Половина четвёртого, – вслух проговаривает омега, следя за секундной стрелкой. – Я, пожалуй, поеду на работу. Мне нужно закончить кое-что перед тем, как приедет тот вредный следователь. Но сначала домой. Вызовешь мне такси? Он встречается с недоумевающим взглядом Сокджина. — Какая работа? – старший понижает голос, хмуря брови и смотря исподлобья. – Здание суда даже ещё не открыто. Суд. При упоминании этого места Тэхён вспоминает не решётки и судью с молоточком в руках, а морозильный холод и мёртвые тела. Всё потому, что архитекторы решили не заморачиваться и построить одно гигантское здание, совместив в нём суд, адвокатуру, биохимическую лабораторию и морг. Практично. Не хватает только полиции. Но это некритично – они разместились на противоположной стороне дороги. — Охранник впустит меня, – парирует Тэхён, уже стоя в дверном проёме. – Я часто прихожу раньше на пару тройку часов, когда мучают кош-... Когда мучает совесть, что я не доделал работу! Омега быстро выскальзывает из комнаты, избегая тем самым дальнейшего разговора. Сокджин же этим крайне недоволен, поэтому извиняется перед своим мужем, уходя вслед за взбалмошным братом. Чонгук остаётся один в довольно просторной кухне. Его уголки губ опущены и глаза смотрят в чашку с уже давно остывшим напитком, который пил Тэхён, следя за танцем чаинок на самом дне. Он устал и ему немного грустно. Ему бы хотелось прекратить все эти странные и иногда всегда ужасные сны Тэхёна, стать опорой ему и Сокджину, что в последнее время более нервозен. Гук понимает, что тот переживает за брата, и от этого в двойне плохо, потому что помочь он совсем не может. Только утешает вечерами, согревает в постели и дарит поцелуи по утрам. Чонгук хочет видеть его улыбающимся, счастливым и слышать его смех, режущий уши. Ему просто хочется вернуть те времена, когда всё было хорошо, а в их квартире, в которой жили раньше два энергичных омеги и один до смешного неловкий альфа, всегда был слышен смех и иногда забавные ссоры. Губы трогает лёгкая улыбка, и он переворачивает чашку на рядом стоящее блюдце, дожидаясь пока остатки чая стекут по стенкам. Через несколько минут Чонгук поднимает кружку, разглядывая получившийся рисунок. Наверное, его счастье, что он совсем не сведущ в подобных делах. Поднимаясь, Чонгук убирает чашку и блюдце в раковину и выходит в темноту коридора, медленно наполняющуюся синевой приближающегося утра. — Какая, блять, работа, Тэхён? – шипит альфа, держа брата за запястье, пока тот прижимает ладони к ушам, стараясь максимально блокировать слова хёна, и пытается обуться без помощи рук. – Ты слышишь меня?! Сокджин не может похвастаться бесконечным терпением, взрываясь слишком быстро. И в этом Тэхён ужасно похож на него. Он раздражённо дёргает рукой, вырывая её из хватки брата, и смотрит, нахмурившись, в глаза, полностью похожие на его собственные. Наблюдающий со стороны Чонгук спешит встать между братьями, когда видит, как сжимаются кулаки мужа. — Дорогой, – Гук ласково шепчет, протискиваясь в небольшое расстояние между Кимами, и кладёт ладони на грудь альфы, легко нажимая и заставляя отступить на пару шагов назад. – Успокойся. Мингю спит в соседней комнате. Он продолжает что-то говорить на ухо старшему, поглаживая плечи и предплечья, и Сокджин понемногу успокаивается, с тихим выдохом разжимая ладони. За чёрной макушкой мужа он видит, как Тэхён, уже обутый, тянется за пиджаком. — Просто... – тихо говорит Джин, после того, как целует Чонгука в лоб. – Просто будь осторожен, Тэхён. В твоём состоянии... Доктор же говорил тебе. — Хён, – как-то раздражённо-измученно тянет младший, закатив глаза. – Я уже взрослый и могу отвечать за свои поступки. А доктор... Короче, он несёт чушь. Не помогает мне его терапия. — Хочешь, чтобы я поговорил с ним на этот счёт? — Нет, – Тэ продевает руки в рукава и застёгивает пиджак на одну пуговицу. – Я сомневаюсь, что мне поможет хоть какой-то из его идиотских советов. Он разворачивается к двери, уже нажимая на ручку, но останавливается. — И таблетки. Я не буду их принимать. — Почему? – супруги говорят одновременно, но с разной интонацией: Чонгук – взволнованно, а Сокджин – устало. Тэхён улыбается. — Потому что. Дальнейших объяснений не следует. Он выходит из квартиры, закрывая за собой дверь. Раздражённый Джин шумно выдыхает через нос и обнимает Чонгука, прижавшегося к его груди. Альфа немного приподнимает его, обвивая талию руками, и несёт в спальню. Это был слишком длинный день для них двоих. Уже сидя в такси Тэхён смотрит на тёмно-синее небо, окрашивающееся в мягкий фиолетовый, переходящий в холодный розовый у самых краёв горизонта, который ему позволяют увидеть бесконечные небоскрёбы и пустая дорога. Чуть припущенное окно пропускает в салон автомобиля свежий прохладный воздух, мягко ударяющий в красивое лицо. Тэхён прикрывает глаза и погружается в мысли, подальше от того, что случилось несколько десятков минут назад, а о том, что будет. На хрупких, но достаточно широких омежьих плечах оказывается свалено слишком много забот. Одно из них сейчас лежит на столе в его кабинете, а второе придёт сегодня после девяти утра за первым. Мин Юнги. При первой встрече он показался Тэхёну вялым, не похожим на детектива, который в любое время дня и ночи готов быть на месте преступления, до безумия ответственного и честного члена правоохранительных органов – того, кого заслуженно можно назвать человеком своего долга. Кто придёт в трудную минуту и не откажет в помощи, даже если это его работа. На того, кто будет лично проверять всю полученную информацию на наличие ошибок. Тот, на кого можно положиться. Хотя, вполне похож. В его уставшем взгляде и бледном лице можно разглядеть этот след бесконечной работы и крошечного времени на отдых. Таких хочется обнимать и никуда не отпускать, прижимая к себе, впитывая чужое тепло и слова, мягко касаться спутавшихся волос и... Тэхёна снова повело не туда. Он сильнее жмурит глаза, пытаясь выкинуть из головы образ следователя, и вспоминает о том, что ему сегодня нужно будет навестить своего врача. Но машина так не вовремя тормозит, и таксист оповещает о прибытии к месту назначения. Тэхён расплачивается с милым бетой, давая явно больше нужной суммы. Сегодня он будет щедрым и добрым, хорошим и отзывчивым и дарить свои улыбки, которые Чимин называет обворожительно странными, излучая счастье. Нельзя кому-то позволить испортить ему такое прекрасное настроение, появившееся минуту назад и пропитавшее всё его сознание, впитавшееся в тело, доставляемое к органам с кровью. Сегодня всё будет прекрасно. Потому что он поспал, если округлить, целых четыре часа! И пусть его ментальное здоровье подорвано, желание жить свешивает ноги с обрыва, а личная жизнь тихо плачет в углу, омега будет максимально продуктивным, вежливым и обаятельным – прямо как во времена отпусков.

***

Кабинет встречает Тэхёна полумраком и прохладой раннего утра. Над дверью тикают часы, разрушая мёртвую тишину. Так не хочется вторгаться в это спокойное место, ломая его меланхоличный образ, но омега лишь коротко выдыхает, прежде чем переступить порог и сделать пару шагов к рабочему месту. На столе лежат бумаги по вчерашнему делу, ради которых Ким сейчас здесь. Он решает не тратить много времени на раздумья и молча садится за стол, беря печать. Ему-то нужно всего ничего, а потом Ким сможет поехать на приём к своему психотерапевту и даже не дожидаться того следователя – просто оставит документы для него на посту охраны. Как омега и думал, много времени у него не уходит. Всего какой-то часик с лишним и он уже убирает бумаги, вкладывая их в папку ядовито-зелёного оттенка. Тэхён смотрит на время, пока собирает свои вещи, – половина седьмого. Что ж, ему придётся прогуляться где-нибудь перед встречей с доктором. Он решает заглянуть в кафе рядом с медицинским центром, где будет проходить личная беседа пациента и врача, которая, уверяет доктор, поможет Киму. В помещении уютно и пахнет свежесваренным кофе, аромат которого раздражает нежную слизистую омеги. Он устраивается у окна, выкладывая ноутбук на столик, и подключается к местной сети Wi-Fi, попутно прося официанта чашку малинового чая и круассан с ветчиной. Пока его заказ выполняют, Тэхён заходит в сеть и вбивает в поисковик все новости о новом преступлении у реки Ханган. Сомнений в том, что СМИ уже обо всём осведомлены у омеги нет, поэтому он спокойно переходит от вкладки к вкладке, вчитываясь в текст и иногда даже удивляясь. Он настолько зачитывается, что даже вздрагивает, когда официант ставит перед ним чашку ароматного напитка. Немного смутившись, Тэхён коротко благодарит юношу и продолжает дальше бегать глазами по строчкам, медленно попивая сладкий напиток. Возможно, он не удивляется, когда узнаёт, что убитый омега был ещё довольно молодым, но уже по уши в долгах, и в последний раз его видели входящим в клуб, который в памяти всплывает отголосками ярких софитов. Тэхён захлопывает крышку ноутбука, устало выдыхая, и откидывается на спинку кресла. Его взгляд блуждает по аллее, ярко светящейся в утренних солнечных лучах, скользит по стволам тонких деревьев, легко качающихся при лёгких порывах ветра. В голове неприятно тянет и пульсирует, заставляя хмуриться и массировать пальцами виски. Ведь он мог бы помочь следствию, но что скажет? «Я вижу сны, как убивают людей, которых я вскрываю, но, к сожалению, я не вижу лица убийцы»? Спасибо, Тэхён не хочет стоять на учёте. Он просто пытается помочь, не навредив себе, но это возможно, только если молчать и иногда подкидывать подсказки, основанные на логике и фактах. Он достаёт мобильный из глубокого кармана брюк, проверяя время – у него осталось около получаса, – и, запихнув его обратно, омега решает насладиться сладким чаем, приятно оседающим нотками ягод и мяты на кончике языка.

***

— Доктор Чон может вас принять, – объявляет молодой бета, смотря на Тэхёна из-под чуть опущенных очков. — Спасибо, – Ким слегка кланяется, проходя к кабинету, за дверью которого омегу ждёт его личный психотерапевт. Он не уверен, что тот действительно так хорош, как отзывается о нём брат. Он стучит слабо, едва касаясь лакированного дерева костяшками пальцев, и открывает дверь, входя. — О, господин Ким, – на лице врача слишком яркая и живая улыбка для этого места. Иногда она слепит, поэтому Тэхён спешит опустить взгляд на свои колени, усаживаясь в кожаное кресло. – Рад вас видеть. Как ваши дела? — Если бы были хорошо, я бы сюда не пришёл, – бубнит омега, чуть дуя губы. – Мне всё ещё снятся мои кошмары, а ваши таблетки мне совсем не помогают. Врач задумчиво хмыкает, потирая подбородок большим и указательным пальцами, внимательно смотря на Кима, словно пытаясь найти в нём визуальные изменения, которые могли произойти с ним за прошедшую неделю. Но он не находит, просто открывает свой блокнот в чёрном переплёте и чиркает пару строчек. Вообще, Чон Хосок – доктор, к которому записал Тэхёна его старший брат, с самого начала показался омеге немного не таким, как те, которых ему доводилось встречать раннее. Ему ни разу не удавалось понять его. Врач, будучи альфой, пытался честно игнорировать тот факт, что его пациент миловидный омега с пугающей профессией, но иногда все диагнозы упирались в половой признак. Тэхён считает его сексистом. И, когда Хосок пытался объяснить ему разницу между психическим состоянием альф и омег, Тэхён даже не хотел его слушать, коротко отзываясь, что понял. — Значит, – Чон поднимает свой взгляд, встречаясь с Кимовым, и складывает руки на столе. – Сны продолжаются и это беспокоит вас? — А как вы думаете, доктор? – паясничает омега, выгибая бровь. – Мне не доставляет особого удовольствия смотреть, как меня убивают каждый чёртов раз, стоит только новому телу оказаться под моим скальпелем! Тэхён шумно выдыхает и сжимает кулаки, смотря за тем, как альфа медленно кивает на его выпад. — Тогда предлагаю разобраться в причине ваших кошмаров ещё раз, – он перелистывает страницы, поверхностно вчитываясь в свои записи. Возможно, у Тэхёна подрагивает глаз, а его зубы грозят раскрошиться из-за возникшего на них давления. — Я надеюсь, вы не издеваетесь, доктор, – не разжимая челюсти шипит Ким, изо всех сил пытаясь держать себя в руках и не сорваться. — Конечно нет, – улыбаясь, отмахивается психолог, не прекращая перелистывать страницу за страницей. – О, вот. Он указывает пальцем куда-то в блокнот, пробегаясь глазами по ровным красивым буквам. — Вы сказали, что ваши сны появляются после того, как вы вскрыли тело или просто увидели мёртвого человека. Мы с вами посчитали и выяснили, что за всё время вам приснилось более сотни кошмаров, начиная со студенчества. Я прав? — Да. Только один нюанс, – натянуто улыбаясь, чуть ли не пропевает Тэхён. – Первый мой кошмар пришёл из далёкого детства.