По шкале от одного до десяти – одиннадцать

Новость о том, что убийца, терроризировавший столицу несколько месяцев, пойман, настигает Тэхёна спустя час после ухода Сокджина. Он тихо выдыхает, делая звук на телевизоре меньше, и вполуха слушает ведущую и корреспондента, стоящего под проливным дождём перед зданием полицейского участка, из которого ещё вчера Тэхёна выносили на руках с огнестрельным ранением. Сухой смешок срывается с обветренных губ, и, пытаясь перевернуться на другой бок, омега встречается с сопротивлением в виде острой боли, потому прекращает свои попытки. Глаза сами находят экран телевизора, незаинтересованно считывая буквы с бегущей строки. И всё же ему повезло, что брат ушёл раньше, иначе бы Тэхёну пришлось тяжко под расспросами об убийце, ведь Юнги ему уже наверняка всё рассказал… Кстати о Юнги. Сперва омега думает, что ему кажется, но камера снова уходит в сторону по просьбе журналиста и ухватывает нескольких человек, стоящих в стороне: они выглядят измученными и уставшими, что-то обсуждают между собой и выпускают из лёгких сизый дым, успешно заблюренный телевидением. Сердце Кима ёкает, и ладонь невольно накрывает плоский живот. Один из них – Юнги: снова курит, светит своим уродливым шрамом на пол-лица и ни с кем не поддерживает зрительного контакта, словно находясь где-то далеко от того места и той ситуации. Трансляция продолжается, СМИ направляются к ним с просьбой об интервью, и Тэхён слышит, как запинается бета с микрофоном, получая к себе внимание Мина. На его руках и рубашке всё ещё видны следы его, Тэхёна, и не только крови. Но, сплюнув пару увесистых матов, Юнги первым покидает место встречи с коллегами и спешит на стоянку. Сердце снова пускается в пляс. Взгляд быстро перекочёвывает в левый угол экрана, натыкаясь на красный значок «LIVE», и руки сжимают одеяло. Куда он собирается? Всё остальное увиденное и услышанное остаётся словно в тумане. Перед телевидением выступает глава следственного комитета, давая детали касательно дела о пойманном убийце, но имени всё ещё не раскрывает. Интересно, как там сейчас Сокджин, который наверняка узнал правду? Тэхён бы хотел быть сейчас с ним, чтобы поддержать. Но не успевает эта мысль полностью сформироваться в его голове, как дверь в его палату снова отворяется, а на пороге появляется Мин Юнги собственной персоной. Его одежда теперь чистая, свободная, в руках пакет с гостинцами для больного, а в глазах вина. ― Ты долго. ― Прости, – Юнги тихо прикрывает за собой дверь и проходит внутрь, садясь на стул перед койкой Тэхёна. ― Я видел тебя по телевизору, – Тэхён наблюдает за тем, как альфа раскладывает на тумбе купленные фрукты и достаёт из кармана куртки перочинный ножик, собираясь очистить яблоко от кожуры. – Ты уехал с работы ещё час назад. ― Раз видел, значит понимал, что мне нужно было переодеться, – Мин тихо буркает себе под нос и не поднимает головы, словно опасаясь встретиться с глазами омеги. – Или мне нужно было явиться сюда облитым кровью? ― Ладно, – он с нежностью наблюдает за крепкими руками следователя и, когда тот разрезает яблоко на дольки, складывая их на тарелку, касается его кончиками пальцев. – Скажешь что-нибудь? ― Жуй и набирайся сил, – всё ещё избегая его взгляда, Юнги суёт в чужие руки нарезанный фрукт и замолкает. Сперва Тэхён недоумевает. Его губы застывают в улыбке, но после он расслабляется, понимая, и закидывает первую дольку в рот. Конечно, будь он на месте Мина, ему тоже было бы нелегко, обвиняя себя во всём. На секунду его сердце болезненно сжимается, остро реагируя на душевное состояние альфы, и взгляд находит его серое, уставшее лицо. Тэхён даёт себе и ему ещё несколько минут побыть в тишине, а после, доев своё яблоко, снова протягивает руку к Юнги, как может, сжимая его пальцы. ― Это не твоя вина. ― Моя… – голова следователя опускается ещё ниже. Ким слышит нотки отчаяния и слёз в его голосе и чувствует, как чужие пальцы обнимают его ладонь. ― Нет, Юнги, ты не виноват. Просто так сложились обстоятельства. Пожалуйста, не убивайся по этому поводу. ― Ты не понимаешь... ― Понимаю, – Тэхён мягко кивает и чуть приподнимает уголки губ, когда Мин подносит его руку к своему лицу. – Я сам виноват: не послушал тебя и не остался дома. ― Если бы я только… – он замолкает. Омега чувствует влагу кончиками пальцев и сам едва сдерживает слёзы, наблюдая за чужим раскаянием. – Всё могло закончиться намного хуже. ― Всё в порядке, – Тэхён дожидается, когда Юнги придёт в себя и посмотрит на него, а после спускает его руку вниз, укладывая ладонь на свой живот. – Мы в порядке. Конечно, плод ещё слишком мал, чтобы ощутить хоть что-то, но Тэхён надеется, верит, что для следователя это не будет проблемой. Он чувствует, как чужая рука дрожит под собственной, а на лице напротив наблюдает дикую гамму эмоций: от испуга до искреннего счастья. Юнги утирает слёзы рукавом куртки и наконец позволяет себе улыбнуться, топя омегу в своём нежном взгляде. Он никогда не признавался ему в чувствах, но Тэхёну и не нужно. Это видно в каждом жесте, в каждом слове. Особенно сейчас, когда альфа осторожно поглаживает его живот и не прячет своих слёз. Он чувствует это. ― Знаешь, – спустя ещё немного времени Ким всё же заговаривает к следователю, привлекая к себе его покрасневшие глаза. – На самом деле я немного расстроен тем, что не смог первым поделиться с тобой этой новостью. И когда врач рассказал мне о разговоре с тобой, я был напуган, потому что не мог представить твою реакцию. ― И впрямь, – сухой смешок слетает с искусанных губ альфы, словно он вспомнил крайне забавную шутку. – Мне и самому было трудно осознать случившееся. Но только потому, что это ты, всё ощущалось совсем по-другому. Честно признаться, я никогда не представлял себя в роли отца или порядочного семьянина. Не уверен, что это мне под силу. У меня никогда не было живого примера перед глазами, я не знаю, каково это – любить человека только потому, что в вас течёт одна кровь. Во мне слишком много сомнений и переживаний по этому поводу, поэтому я боюсь. Боюсь, что не справлюсь, что подведу или разочарую тебя. Но я обещаю стараться, Тэхён. Я не знаю ничего из того, как создавать и жить в любящей семье, но я правда сделаю всё возможное. Веришь ли ты мне? В процессе речи Юнги на глаза Кима наворачиваются слёзы. Он слушает альфу, которому с концами отдал своё сердце, и едва не забывает дышать. Да, он примерно представлял, что жизнь Мина не была сказкой, но даже подумать не мог, что всё было действительно настолько плохо. Тэхён цепляется за его руки и сжимает веки, позволяя слезам наконец скатиться по бледным щекам. Чувствует грубые подушечки пальцев в уголках глаз и не сдерживает улыбки, слишком погрязнув в чувствах к этому человеку. Юнги вовсе не должен спрашивать у него подобных вещей и всегда знать, что Тэхён будет на его стороне – безоговорочно верить и поддерживать. ― Да, – омега кивает и открывает глаза, натыкаясь на нежный взгляд следователя. – Для меня в какой-то мере это тоже будет впервые, так что если мы будем рядом друг с другом, то со всем справимся. Не переживай. ― И как мне это сделать? – смешок больше похож на нервный, а в глаза снова закрадывается вина. Он смотрит на их руки и сжимает губы в тонкую полоску, сильно сутулясь. – В который раз из-за моей ошибки ты попадаешь в больницу? ― Не из-за тебя, – Тэхён аккуратно поправляет его, кладя ладонь на его щёку и мягко поглаживая под глазом большим пальцем. – Да, за последнее время я бываю здесь чаще, чем дома, но только потому, что невнимателен. Я знаю, сколько сил ты прилагаешь, чтобы защитить меня. Прости за то, что осознал это только сейчас. ― А твоя рана? – Юнги вскидывает голову и хмурит брови, упрямо глядя на Кима. – Твоё плечо ещё толком не зажило, а ты уже лежишь с огнестрелом! ― Ой, да и что? – он шутливо отмахивается и щипает альфу за щёку, однако мало его успокаивая. – Я жив, ребёнок тоже. Зато ты смог поймать Минхо. ― Я бы сделал это и без стольких жертв. ― Скольких? – Тэхён закатывает глаза. – Не считай меня жертвой. Все настоящие жертвы сейчас мертвы и ожидают правосудия. Кстати об этом, когда первое заседание?

***

Тэхён стоит перед зданием суда, где уже скопилось достаточно народу. Множество новостных каналов заняло практически всю территорию, так что пришлось прибегнуть к помощи полиции и огородить площадь. Внутрь без особых преград могли попасть только присяжные, юристы и свидетели. Тэхён выступает как действующий медицинский эксперт, держа под рукой папку с документацией по поводу каждого дела, выставленного против Минхо. Со дня его реабилитации прошло почти две недели, и вот, только вчера его выписали. Между тем Юнги был категорически против, чтобы Тэхён являлся на суд, но узнав, что Сокджин тоже будет там, не смог запретить младшему. Они договорились о встрече в определённое время, поэтому омега спокойно ожидал их в стороне, пока шумная часть заваливала вопросами и гневными выкриками представителей власти. Он то и дело оглядывается кругом, как бы не потерять среди этой толпы своего брата и следователя, но скоро выдыхает, когда натыкается взглядом на высокую фигуру Джина, спешащую к нему. ― Как ты? – Сокджин взволнованно оглядывает его с головы до ног и останавливается на лице, к которому уже вернулись прежние красота и румянец. – Где Мин Юнги? Почему он бросил тебя тут одного? ― Эй, всё в порядке, – Тэхён спешит успокоить брата, похлопывая его по плечу, и мягко улыбается. – У Юнги остались ещё кое-какие дела. Не уверен, что правильно понял, но, как он объяснил, он избил в процессе допроса подсудимого и нарвался на статью о превышении должностных полномочий. ― Что? – Сокджин кривит губы и недовольно складывает руки на груди. – Если это тот подонок, что убил моего мужа и ещё дюжину ни в чём не повинных омег, то я совсем не понимаю, почему наказывают Мина. Будь на его месте я, то поступил бы так же. ― И всё же Юнги был излишне жесток. ― Ты на чьей стороне? ― Конечно же я не защищаю убийцу и насильника, но против закона не попрёшь. К тому же Намджун приложил руку к тому, чтобы Юнги получил своё наказание. ― Ким Намджун? А он тут каким боком? ― Не уверен, но у них случались какие-то разногласия в процессе работы. Теперь Юнги отстранили от дальнейшего ведения дел, ради которых он сюда приехал, и отправляют обратно в Тэгу. ― Бред, – Сокджин грязно выругивается и сплёвывает на землю, совсем не замечая мягкого взгляда своего брата, который наконец рад видеть, что его альфу признали достойным. ― Не нам решать, – Тэхён пожимает плечами и, ухватившись за чужой локоть, тащит старшего внутрь здания. – Идём, скоро начало. Юнги может опоздать. Судебный эксперт ещё выслушивает несколько недовольных реплик по пути к залу суда, отзываясь на каждую кивком и короткой улыбкой. Почему ему так спокойно в этот день? Почему его не гложут страх и волнение от осознания, что он увидит лицо убийцы его лучшего друга? Взгляд сам по себе цепляется за профиль брата. По Сокджину ведь тоже не скажешь, что он нервничает. Да, он взвинчен и зол, но не на ту ситуацию. Возможно ли, что подобным поведением он пытается спасти себя от депрессии и эмоционального выгорания? Тэхён очень надеется на сильный дух старшего. ― Хён, – прямо перед дверьми в зал омега останавливает его. – Всё будет хорошо. Сокджин вскидывает брови, смотря в лицо младшего брата. Он выглядит удивлённым и уже открывает рот, чтобы что-то сказать, но в последнюю минуту передумывает. Его черты лица смягчаются, на полных губах появляется улыбка, а в глазах загорается уверенность. ― Сегодня ночью мне приснился Чонгук, – тихо начинает альфа, кладя ладонь на плечо Тэхёна и коротко сжимая. – Он ходил среди полевых цветов в просторной белой одежде и счастливо улыбался. Я считаю, что это хорошее предзнаменование. ― Ты прав, – от упоминаний о друге сердце всё ещё болезненно сжимается, но Тэхён находит успокоение в своём ребёнке, потому накрывает ладонью всё ещё плоский живот и кивает. – Сегодня всё закончится.

***

Внутри слишком шумно и многолюдно. Минхо уже сидит на месте подсудимого, облачённый в тюремную рясу. По его левую руку сидит адвокат, а чуть позади два конвоира, готовые действовать в любую секунду, если понадобится. В сторону Ли летит много ругательств, проклятий и слёз. Тэхён бросает на Сокджина короткий взгляд, но тот лишь спокойно добирается до пустых мест и приглашает сперва сесть омегу, выглядя при этом до странного невозмутимым. Но лишь едва столкнувшись с ним взглядами, младший понимает, что Джин едва сдерживает себя от того, чтобы не наброситься на Минхо и не прикончить его собственными руками. Тэхён мягко касается его запястья, заставляя альфу вздрогнуть, а после коротко качает головой, давая понять, что лучше предоставить это дело суду. Сокджину не остаётся ничего, кроме как согласиться. Они спокойно усаживаются на свои места и ожидают начала. Гомон кругом совсем не стремится к тому, чтобы успокоиться, и это играет на чужих воспалённых нервах. В попытках сгладить ситуацию, младший Ким берёт Джина за руку и крепко сжимает её. Он чувствует его ускоренный пульс через бьющуюся венку на запястье и то, как потеют его ладони. Ещё бы. Тэхён и сам едва не покрывается потом, когда его взгляд встречается с Минхо, а после тот коротко улыбается, одними губами шепча имя судебного эксперта. Когда уже придёт Юнги? Он отвлекается от мыслей о следователе, когда по залу разносится голос, умело преобладающий над шумной толпой: ― Всем встать! Суд идёт! Одновременно с этим приказом все мигом успокаиваются, поднимаясь со своих мест, а в зал распахиваются двери, являя опоздавшую, но немаловажную фигуру. Все оборачиваются на пришедшего, вгоняя коллегию суда в лёгкий ступор, и только на одном лице мелькает улыбка. Короткий жест рукой, и Юнги, попросив прощения у суда, направляется в сторону Тэхёна и Сокджина. ― Почему ты опоздал? – судебный эксперт грозно шепчет, пока с разрешением они садятся на свои места, и получает от Мина виноватый взгляд. ― Извини, – попутно приветствуя Джина, Юнги коротко усмехается. – Задержали в участке. Нужно будет поговорить после суда. ― Что-то срочное? Но Юнги не успевает ответить. Красноречивое покашливание Сокджина возвращает обоих, призывая не отвлекаться. Те только переглядываются друг с другом и обращают взгляд на судью, который уже зачитывает причину их сегодняшней встречи и просит прокурора начать с обвинений. Что ж, Тэхён и не думал, что суды проходят легко. Тяжёлая атмосфера давила со всех сторон. То и дело доносились недовольные возгласы во время выступления защиты подсудимого, а когда того призвали к ответу, так и вовсе освистали, моля скорее наказать убийцу, но суд оставался спокоен и непреклонен. ― Этот судья совсем не похож на Чонгука, – замечает про себя Сокджин, но рядом сидящий Тэхён отчётливо слышит его. – Он выглядит старше и опытнее, но почему так непрофессионально себя ведёт? ― О чём ты говоришь? – Юнги чуть наклоняется вперёд, чтобы иметь возможность видеть адвоката, но не добивается ответного взгляда. На лице Сокджина читается искреннее недовольство и раздражение. Он стискивает кулаки и зубы и, подёргивая губой, шепчет: ― Он совсем не слушает сторону обвинения! ― Эй, тебе кажется, – Тэхён, продолжая держать его руку, легонько сжимает пальцы. – Давай не будем делать поспешных выводов, ладно? ― Мой муж мёртв, – он не слышит его, продолжая нагнетать самого себя. – Его убийца совсем не беспокоится о своей жизни, хоть и сидит под стражей. ― Скоро будут допрашивать свидетелей… ― И судья будет отвергать каждое обвинение, потому что оно не по существу. Какие здесь могут быть свидетели? Сокджин оборачивается к брату и едва успевает произнести свой вопрос, как прокурор запрашивает вызов свидетеля. ― Прошу суд вызвать Ким Сокджина – мужа убитого судьи Чона в качестве свидетеля. По залу проходит волна гомона. Тэхён распахивает веки, пока Джин роняет голову, а Юнги прикрывает глаза и складывает руки на груди. ― Прошу Ким Сокджина выйти для ответа, – тихий стук молотка, и, словно по сигналу, альфа поднимается со своего места и проходит к трибуне. ― Клянусь говорить только правду, – он кладёт левую ладонь на конституцию, а правую на сердце, но смотрит на Минхо, сведя брови на переносице. – и ничего, кроме правды. ― Господин Ким, – прокурор, высокий альфа средних лет, выглядит солидно в красной мантии и очках в тонкой оправе, гордо стоя перед ним. – Ранее смерть вашего супруга не относилась к серии убийств, совершённых над другими омегами, до недавних пор. Однако благодаря активному расследованию удалось узнать неопровержимые факты о виновности подсудимого Ли Минхо. Сейчас я покажу вам несколько фотографий. Пожалуйста, скажите, когда увидите знакомую вещь. Сокджин кивает и обращает свой взгляд на экран. Слайд сменяется слайдом. На каждом разные украшения: от серёг и брошей до браслетов и колье. Всё это альфа видит впервые, потому молчит. ― Подождите! – он вздрагивает. Всё его тело напрягается, а в горле появляется ком. – Пожалуйста, отмотайте назад! Прокурор согласно кивает и возвращается, останавливаясь на снимке кольца. Ничего необычного, но Сокджин покрывается холодным потом, а после оборачивается на брата, наблюдая за тем, как он прикрывает ладонями рот и распахивает глаза. ― Это… это обручальное кольцо моего мужа… ― Вы уверены? ― Без сомнений… ― Что ж, так и есть, – прокурор победно ухмыляется, слушая за спиной шёпот зала и смотря на то, как хмурится судья. – Это кольцо было найдено в доме подсудимого Ли среди других украшений, которые также принадлежат его жертвам. ― Протестую! – адвокат, которого нанял Минхо, вклинивается в дискуссию. – Во время обыска этого кольца не было найдено в квартире моего подзащитного! ― Протест принимается, – судья кивает, вызывая гамму возмущённых эмоций среди толпы. ― В таком случае, – на лице прокурора играют желваки, но он отлично держится. – Позвольте пригласить другого свидетеля. Судья некоторое время молчит. Он оглядывает прокурора, Сокджина и зал, а после, выдохнув, кивает. ― Позволяю. ― Господин Мин Юнги! – сторона обвинения оборачивается к залу и без особых затруднений находит названного человека. – Прошу, выйдите к трибуне. ― Протестую! – адвокат снова тянет руку и с важным видом поправляет очки на переносице. – Допрос правоохранителей, принимавших участие в деле, запрещён! ― Протест принимается! ― Я буду допрашивать господина Мина как пострадавшего, – прокурор ухмыляется, глядя на сторону защиты, и переводит взгляд на судью. ― Продолжайте. ― Благодарю, Ваша честь, – он снова оборачивается к залу и смотрит прямо на Мина. ― Отлично, – Тэхён явно уверен в одном – этот расклад Юнги не по душе, потому что, как только он поднимается и выходит к трибуне, зал заполняется гомоном и вздохами. На следователе обычный чёрный костюм-тройка, нисколько не выдавая в нём представителя закона. Чёрные волосы уложены назад, открывая лицо и, самое главное, уродливый шрам. При виде его многие не удерживаются от сомнительных высказываний, а коллегия суда вздрагивает. Видимо, прокурор добивался именно этой реакции, потому более уверенно начинает с ненавязчивых вопросов: ― Господин Мин, вижу, вы поранились? – самодовольная улыбка юриста заставляет следователя сжать кулаки, но он всё же кивает. – Не расскажете подробнее, как это произошло? ― Раз суд желает, – Юнги пожимает плечами и, оглянувшись на Тэхёна, коротко выдыхает. – Это случилось почти месяц назад. Во время покушения на господина Ли Ёнбока я оказался в том же месте. На меня напал неизвестный с ножом, оставив эту рану. ― Что произошло дальше? ― Я выстрелил в нападавшего, ранив в плечо, после чего он сбежал. К сожалению, последующее преследование было невозможным, так как в приоритете были оказание первой помощи господину Ли Ёнбоку и сохранность его жизни. ― Вы уже дважды упомянули господина Ли. Кем является этот человек? ― Это родной брат подсудимого Ли Минхо. По залу разлетелся гомон. ― Протестую! Это не имеет дела к изначальному вопросу! ― Протест отклонён. ― Хорошо, мы вернёмся к этой теме позже, – прокурор снисходительно смотрит на адвоката, словно делая ему одолжение. – Господин Мин, скажите, на основе каких фактов вы предъявили обвинение подсудимому? ― На самом деле я не был уверен до конца, – тон Юнги кажется скучающим, что вызывает немало недовольства со стороны допущенных к заседанию лиц, но Тэхён знает, что такова черта характера альфы и его манера изложения мыслей. – После получения ранения я попросил судебного эксперта исследовать его. Благодаря этому мы выявили, что нападавший является левшой. Подсудимый же в совершенстве владеет обеими руками. Позже в его доме я обнаружил кольцо, отдал на экспертизу, и оказалось, что раньше оно принадлежало господину Чон Чонгуку. В процессе задержания на его руке обнаружилось ранение от огнестрельного оружия, а после он и сам всё разболтал, в том числе и досаду о том, что не смог убить меня в прошлый раз. Имеются свидетели и записи с видеокамер. К тому же, сопротивляясь, подсудимый завладел оружием и во время борьбы произвёл выстрел, раня судебного эксперта. Но у меня и до этого имелись подозрения касательно подсудимого. ― Можете объяснить? ― Его нездоровая одержимость доктором Кимом. ― Что вы имеете в виду? ― Однажды он обмолвился, что наблюдал за господином Кимом. Как и я, вы можете подумать, что это логично, быть в курсе того, чем занимается его предмет обожания. Однако, если вы проведёте параллель, то заметите, что все жертвы очень схожи внешне с господином Кимом. Просто посмотрите на фото. ― Господин Ким – тот самый судебный эксперт, которого ранили во время задержания? – Юнги кивает. – В таком случае, почему он стал жертвой так поздно? ― Он и не должен был быть жертвой, – Юнги повторяет слова, которые Тэхён сказал ему две недели назад в больнице. – Просто случайность. Но на ваш вопрос у меня имеется два ответа: либо Ли Минхо действительно любил его, либо же потому, что господин Ким не имел детей. ― Протестую! ― Протест отклоняется! – судья ударяет молотком и поднимается со своего места. – Суд объявляет получасовой перерыв! Зал с нарастающим гомоном наблюдает за тем, как судья пытается покинуть своё место, пока адвокат подсудимого требует акцентировать внимание на том, что прокурор уходит от основной темы обвинения. Тэхёну, если честно, это надоедает. Его виски пульсируют, сигнализируя о скорой головной боли. Продолжать в том же духе у него едва хватит сил. Суд, среди которых нет равных в столице, сейчас медлит, словно боясь переступить невидимую черту. Но чего им опасаться? Мести? Едва ли Минхо сможет выжить после приговора. То, что смягчающих обстоятельств не имеется, а вес совершённых преступлений огромен, кроме смертной казни суду нечего предложить. Так зачем же затягивать этот фарс? От погружения в глубокие раздумья его отвлекает тихий голос брата, который обращается к вернувшемуся Юнги. Тэхён вскидывает брови, снова наблюдая кристаллики слёз в родных глазах, а обернувшись, натыкается на серое лицо следователя. ― Разве я не заслужил знать всё касаемо Чонгука? – его голос дрожит и вибрирует, долетая до Мина в форме обвинения. – Ты знал, как всем нам тяжело далась его смерть, но всё равно скрывал это. Почему? Неужели из-за Минхо? ― Какая ирония, – Юнги фыркает. Он проводит рукой по лицу и криво усмехается, возводя глаза к расписному потолку зала суда. – Я снова провинился перед тобой. Мне жаль. ― Не извиняйся, не будучи искренним, – упрекает его Сокджин и ощущает крепкую хватку своего брата на запястье. – Что? ― Ты должен понимать, что Юнги действовал в связи с правилами. ― Плевал я на эти правила! – он резко поднимается со своего места и, обогнув Тэхёна, оказывается перед Мином. – Моральные ценности превыше всего! Слово «человечность» тебе о чём-нибудь говорит? ― Мне жаль. ― А ты мастак в извинениях, – оглядывая следователя с ног до головы, Сокджин вяло ухмыляется и опускает руки. – Часто приходится это делать? ― Мне… ― Прекрати, – старший из Кимов перебивает его, жестом руки прося замолчать, и хмурит брови. Больше не взглянув ни на следователя, ни на брата, он выбирается из зала, желая побыть в одиночестве. Он чувствует взгляды обоих, наполненные сожалением и грустью, но игнорирует, скрываясь за тяжёлой дубовой дверью. Сейчас чужое сочувствие – последнее, что ему нужно. Тэхён и Юнги остаются одни в просторном зале, не считая двух конвоиров. Альфа так и продолжает стоять, сжимая кулаки и опустив голову. Вправду ли ему жаль или это просто формальности, от которых порой тяжело отказаться? Ким наблюдает за ним какое-то время: за тем, как подрагивают желваки на бледном лице; как хмурятся брови и поджимаются губы. Быть честным, ему всё ещё тяжело понять настроение и внутренние переживания следователя по одному лишь выражению лица. Юнги умело контролирует и собственные феромоны, обрезая последние пути его изучения. Останется ли этот мужчина загадкой для Тэхёна до конца своих дней или всё же позволит познакомиться со своей душой? ― Почему ты ему ничего не сказал? – Тэхён заговаривает к нему полушёпотом, но альфа всё равно вздрагивает, после устремляя к нему взгляд. ― В этом не было необходимости, – Юнги тяжело вздыхает и, оглядевшись кругом и удостоверившись, что в помещении почти никого нет, садится рядом с Кимом, смотря перед собой. – Я не хотел спорить и что-то доказывать. Твой брат в праве на меня злиться, и уверен, ничего бы не изменилось, если бы я начал оправдываться. Главное, что ты знаешь всё необходимое и не отворачиваешься от меня. ― Боюсь, как бы не так, – Тэхён издаёт нервный смешок и разглядывает профиль альфы. – Ты бы справился, даже если бы остался в полном одиночестве. ― «Тебе не привыкать». ― Что? – Тэхён вскидывает брови, когда Юнги оборачивается к нему, смотря прямо в глаза. ― Ты хотел это сказать, я прав? – Ким запинается, но следователь на него не наседает. В нём осталось не так много сил, чтобы тратить их на споры, поэтому он просто берёт чужую руку в свою, переплетая пальцы, и прикрывает глаза. – Возможно, так и есть. ― Юнги, – на его душе неспокойно. Чувство вины терзает его сердце, и, заломив брови, он зовёт альфу. – Я не хотел обидеть тебя. ― Всё в порядке. ― Ты не должен привыкать к подобному отношению. ― Я уже. Ничего не поделаешь. ― В таком случае мне предстоит привить тебе новую привычку, – он добивается ответного взгляда и мягко улыбается. – Теперь, когда тебя будут мучать негативные эмоции, вспоминай обо мне, приходи ко мне, говори со мной. Я буду стараться изо всех сил, чтобы облегчить твою ношу. ― Ты говоришь это всерьёз или просто чтобы утешить меня? ― Шутить в подобной ситуации было бы жестоко с моей стороны, – Тэхён опускает взгляд на их руки, отмечая то, как резко контрастирует его бронзовая кожа на фоне большой бледной руки Мина с кучей синих вен. – Просто посмотри на моё лицо и убедись в этом. Я открыт в своих чувствах к тебе, их можно прочесть в моих глазах. Даже если слова будут источать яд, взгляд расскажет о том, как я люблю тебя. ― Любишь? – Мин всё ещё остаётся непоколебим, но Тэхён замечает, как коротко вздрагивают его брови, приподнимаясь. – Я удивлён, Ким Тэхён. ― Чему же? – смущённая улыбка появляется на губах омеги, однако он всё равно напирает на следователя с ответом. – Разве я не признавался тебе ранее? ― В том-то и дело, – Тэхёну приятно наблюдать за тем, как кончики чужих ушей краснеют. Пусть ситуация совсем неподходящая, но его это сейчас мало волнует. – Ты столько раз рассказывал о своих чувствах, с самого начала был напорист и в итоге получил своё. Извини, что я так долго тяну с подобными словами. ― Неважно, – омега коротким прикосновением к предплечью следователя обрывает его исповедь и смотрит так мягко и нежно, что Юнги отвечает ему короткой усмешкой. – Твои поступки куда громче слов. Признаться честно, ни один альфа не делал для меня столько, сколько делаешь ты. ― Например, не прописывал тебя в больнице? ― И это тоже, – Тэхён искренне смеётся, но вскоре морщится, кладя руку на низ живота. ― Снова болит? – обеспокоенный взгляд Юнги останавливается на его лице. – Может, не стоило выписываться так рано? ― Нет уж, – Ким вяло посмеивается, успокаивая следователя. – Больше бы я не протянул. Ты хоть знаешь, как я умирал там со скуки в ожидании тебя? ― Примерно представляю, – Юнги отводит взгляд в сторону и чешет щёку указательным пальцем. – В больницах я и сам частый гость. ― Точно, – Тэхён заглядывает в его лицо и тянется к нему рукой, кончиками пальцев касаясь затянувшегося шрама. – Что насчёт этого? Уже не болит? ― М, не особо, – Мин берёт его руку в свою и прикладывает к щеке, прикрывая глаза. – Саднит время от времени, но когда ты касаешься его, то боль проходит. ― Я рад, – судебный эксперт улыбается. – Кстати, ты хотел о чём-то со мной поговорить? ― Это может подождать. ― Что-то серьёзное? ― Нет, – он качает головой, продолжая ластиться к нежной ладони. – Касаемо моей работы. Меня отсылают обратно в Тэгу. ― Что? – улыбка сползает с лица, а ладонь вздрагивает. ― Хотел спросить, может быть ты хочешь поехать со мной? ― В Тэгу? ― Ну, да. Правда, мою квартиру хоромами не назовёшь. Придётся поютиться некоторые время. Но позже мы могли бы взять что-то побольше. Поженимся и будем растить ребёнка. Если захочешь, сможешь найти там работу, даже если судебным экспертом. В моём отделе как раз постоянная текучка, так что, думаю, ты смог бы там пригодиться. Мы можем… ― Погоди, – только когда Тэхён прерывает его размышления о будущем, Юнги смотрит на него, и лёгкая мечтательная улыбка немного меркнет на фоне чужой растерянности. ― Что-то не так? ― Ты сказал «поженимся»? ― Да? – следователь хмурится, не совсем понимая реакцию Тэхёна, но вдобавок всё же кивает. – Конечно. Почему нет? Но Тэхён молчит. Он смотрит на Мина, но слова не вяжутся в единое целое, чтобы сформировать все свои надежды и переживания, однако этого и не требуется. Альфа прекрасно видит всё, что так тревожит его омегу, потому только мягко улыбается и, беря обе его руки в свои, смотрит в глаза. ― Я люблю тебя, Тэхён, и хочу прожить с тобой всю свою оставшуюся жизнь. Так более понятно? ― Я… Но не успевает Ким ответить, как в зал начинают потихоньку возвращаться люди, занимая свои места и готовясь к продолжению суда. Возвращается и Сокджин. От него пахнет табаком, но прежней озлобленности в глазах больше не наблюдается. Он спокойно проходит мимо Тэхёна и Юнги и садится на скамью, бросив на пару только один взгляд. Воодушевлённый, судебный эксперт живо кивает Мину и, забрав свои руки, разворачивается к брату, оживлённо шепча ему на самое ухо: ― Я выхожу замуж, хён! ― Что? – осознание сказанной фразы медленно усваивается в голове старшего. Он поворачивает голову к Тэхёну, после смотрит на Мина и хмурит брови. – За него? ― А за кого ещё?! – омега обиженно дует губы, легко ударяя старшего по предплечью. ― Даже если я против? ― А ты против? Сокджин замолкает. На его лице отчётливо читается недовольство, но он только поджимает губы. Смотря на то, каким счастливым выглядит его брат, язык не поворачивается ответить колкостью. И пусть Юнги выглядит жестоким и отчуждённым, но он надёжен и добр. Поэтому через силу, но Джин принимает это. ― Не то чтобы, но… ― То есть ты согласен? ― Эй, погоди… ― Тогда ты приглашён! – Тэхён счастливо хлопает в ладоши и оборачивается к Юнги, уже совсем не слушая брата. ― У меня ощущение, что мой протест всё равно бы не учитывался, – он качает головой и, слабо улыбаясь, внутри радуется за брата. – Но вам не кажется, что обсуждать женитьбу в суде не совсем уместно?.. Нет, им обоим совсем так не кажется. Тэхён тихо нашёптывает Мину свои пожелания насчёт церемонии и будущей совместной жизни, пока Сокджин остаётся не у дел. Он бессовестно подслушивает чужое щебетание, пока оно не прерывается секретарём, объявляющем о приходе судьи. ― Всем встать – суд идёт! Сперва им следует закончить здесь, чтобы после иметь возможность полностью уделить себя друг другу. Тэхён вмиг принимает серьёзный вид, как, впрочем, и все присутствующие. Позвольте ему преподнести свои медицинские заключения, и это безумие оборвётся, погибнув в зародыше. Если судья не слушает прокурора, то против общественности ему не пойти. Он добьётся казни Минхо и даст душе Чонгука упокоиться с миром. В центр выходит сторона защиты в виде адвоката Ли Минхо. Бета, наверняка одного возраста с прокурором, выглядит болезненным, словно ещё вчера его мучила лихорадка. Он то и дело утирает нос платком и поправляет тонкую оправу очков, съезжающую с переносицы. Увидев такого человека впервые в жизни, не составит труда предположить, что он едва придерживается совести, больше полагаясь на круглую сумму, которую перед ним готов выложить клиент. Что ж, но едва ли он уступает стороне обвинения. ― Ваша честь, – мужчина коротко кланяется судье и, обернувшись на зал, начинает говорить. – Как и обсуждалось ранее, мой подзащитный признал вину и раскаялся. Также я хотел бы напомнить, что он полностью согласился сотрудничать с полицией и честно отвечал на все вопросы следователя. Кстати, также хотел бы попросить вас взглянуть на лицо господина Ли, – он жестом переводит множество взглядов в сторону Минхо, который отрешённо смотрит перед собой, вверяя свою жизнь в руки нанятого адвоката. – Во время допроса следователь превысил свои полномочия и жестоко избил моего подзащитного: искривление перегородки носа, трещина в челюсти и закрытая черепно-мозговая травма, не говоря уже о множественных гематомах! ― Протестую, – прокурор встревает. – Данное не имеет отношение к сути! К тому же следователь уже понёс наказание! ― Протест принимается, – судья согласно кивает прокурору и переводит взгляд к адвокату. – Вам есть, что добавить? ― Да, Ваша честь, – скрипя зубами, бета снова поправляет свои очки. – Прошу в качестве смягчающих обстоятельств также учесть то, что во время задержания на моего подзащитного было наставлено оружие и применена сила, когда он не сопротивлялся! ― Протестую! – даже со своего места Тэхён видит, как багровеет лицо прокурора. – Это не относится к сути! ― Протест принимается, – судья устало вздыхает. – Защита? ― Кхм, помимо жестоких убийств мой подзащитный обвиняется ещё в ряде преступлений. Я бы хотел вызвать свидетеля. ― Прошу, – судья даёт своё разрешение. ― Господин Ким Тэхён. Что? Тэхён замирает. Он смотрит на альф по обе стороны от себя и видит, как Сокджин сжимает кулаки и стискивает челюсти, а Юнги едва не подрывается с места. Какого чёрта происходит? ― Присутствует ли господин Ким Тэхён в зале? – судья оглядывает собравшихся, пока в это же время Тэхён игнорирует настойчивый взгляд Минхо. – Прошу, выйдите к трибуне. Делать нечего. Тэхён поджимает губы и, крепче ухватившись за документы в руках, поднимается со своего места. Его никто не останавливает, только Юнги коротко касается его запястья. Клятва слетает с его губ, и взгляд упирается в адвоката, молча давая понять, что у него нет и шанса на победу. ― Господин Ким Тэхён, он же медицинский судебный эксперт, работающий с телами убитых от рук моего подзащитного по версии полиции. Всё ли верно? ― Да. ― Расскажите, в каких отношениях вы были с подсудимым? ― Мы были коллегами в каком-то роде. Минхо работал вместе со следователем Мином и принимал активное участие в поиске преступника. ― То есть вы говорите, что мой подзащитный помогал найти самого себя, так? ― А что ему оставалось? – Тэхён позволяет себе короткую усмешку, наблюдая за тем, как хмурится судья и адвокат. – Если бы он отказался, его бы уличили ещё раньше. ― Я вас понял. Скажите, не замечали ли вы за подсудимым каких-либо странных действий? ― В плане? ― Следователь, свидетельствовавший до вас, утверждает, что мой подзащитный преследовал вас. ― Я не уверен, – Тэхён пожимает плечами. – Однажды Минхо набрался смелости, чтобы пригласить меня на кофе, но я ему отказал. К тому же после случившегося я постоянно находился в компании следователя Мина и не обращал должного внимания на возможное преследование. ― То есть такового, по вашей версии, не было? – Тэхён кивает. – Прошу суд учесть это. Но вернёмся к следователю Мину. Его арестовали в подозрении на похищение господина Чон Чонгука. К тому же кольцо, которое раньше принадлежало убитому, нашёл, опять же, следователь Мин. По результатам анализов на кольце имелись следы только жертвы и следователя Мина. ― Полиция уже доказала непричастность следователя, – Тэхён хмурится. Он сжимает кулаки, недовольный тем, куда отклоняется ветвь обвинений. – У Мин Юнги имелось алиби на момент похищения, а также отсутствие каких-либо причин для убийства господина Чона. На месте преступления были найдены следы, предположительно, убийцы, и они не совпадают с размером и моделью обуви следователя, но зато отлично подходят под критерии подсудимого. Почему вы вообще снова впутываете сюда Юнги? ― Я всего лишь пытаюсь очистить имя моего подзащитного, – адвокат наигранно сочувствующе улыбается Тэхёну и оборачивается к судье. – Прошу суд учесть это. ― Протестую! Господин Мин Юнги не имеет отношения и причастности к делу об убийстве Чон Чонгука! ― Протест отклонён. ― Благодарю, Ваша честь. ― Что за бред? – Тэхён вскидывает брови и упирается обеими руками в трибуну. – Минхо украл наркотики из участка, похитил моего друга и убил его! У меня имеется заключение о смерти убитого, а также показания дежурящих следователей. ― Прошу свидетеля подбирать выражения, – судья делает предупреждение Киму, заставляя того скрипеть зубами. ― Извините… ― А вы, случаем, не наговариваете, чтобы выгородить следователя Мина, ведь, насколько известно, вы состоите в любовных отношениях? ― Это не относится к делу, – Тэхён едва не рычит и бросает грозный взгляд на прокурора, прося его уже вступить в игру. ― Поддерживаю слова свидетеля, – прокурор ловит сигнал, подходит ближе, останавливаясь всего в паре шагов от адвоката, и говорит больше ему, чем судье. – Затрагивание тем, касающихся личной жизни свидетелей, противоречит гражданским правам. ― Протест принимается. Защита? ― У меня больше нет вопросов к свидетелю. ― В таком случае, позвольте продолжить мне, – прокурор мягко тянет руку и располагающе улыбается, после одобрения поворачиваясь к Тэхёну. – Господин Ким, я бы хотел побольше узнать о господине Ли Ёнбоке, брате подсудимого. По предоставленной информации, вы знакомы, к тому же в день покушения вы были тем, кто доставил его в больницу. На данный момент вы осведомлены о состоянии потерпевшего? ― Насколько мне известно, Феликса уже выписали, но он продолжает находиться в самоизоляции. ― Феликс? ― Господин Ли Ёнбок является гражданином двух стран – Республики Корея и Австралии. Данное имя он получил, проживая на континенте. ― Спасибо, прошу, продолжайте. ― Я не в курсе многих событий, но из того, что я узнал от его альфы, господин Ли приехал на поиски брата. Весьма печально, что их первая встреча спустя много лет вышла такой. ― Со слов господина Ли, он не видел лица нападавшего, но отказался от дачи показаний, когда к нему пришли следователи. Среди них был подсудимый. Как вы считаете, есть ли связь между этими событиями? ― Я не буду утверждать, но мне кажется, что Феликс узнал в подсудимом своего брата, потому сослался на плохое самочувствие, чтобы не свидетельствовать против него… ― Протестую! – адвокат перебивает Тэхёна, заставляя брови второго сойтись на переносице. – Домыслы и предположения не являются формой достоверных показаний! ― Протест принимается. ― К сожалению, мы не смогли настоять на присутствии господина Ли, – прокурор пытается сгладить ситуацию, оборачиваясь к судье, и добивается его снисхождения. – Однако следователю удалось дозвониться до него. Прошу суд прослушать запись телефонного разговора с разрешения господина Ли. Судья согласно кивает, и прокурор снова зажимает кнопку пульта, открывая нужный файл. Тэхён спокойно возвращается к своему месту. Он раздражён, но взгляд Мина вкупе с ироничной ухмылкой помогают ему сдержаться и сосредоточиться на тянущемся процессе. «Это сложно объяснить, – из динамиков слышно тихий, усталый голос Феликса и следующий за ним тяжёлый вздох. – Мы с братом долго поддерживали связь, – примерно до смерти папы, а потом он пропал. Я очень переживал, что с ним могло что-то произойти, словно в муках ждал совершеннолетия, а после сразу сорвался в Корею. Только сейчас я понимаю, как это было опрометчиво с моей стороны – сложности с языком, неимение никаких родственников или знакомых, трудности с жильём и работой. Помимо этого я ведь даже примерно не знал, с чего начать. Даже года в Сеуле для меня оказалось мало, не то что для моего талантливого хёна. Когда я впервые увидел его лицо, то не сразу узнал, лишь когда он ушёл, начал копаться в памяти. Я был так рад… И пусть он не проронил ни слова в больнице, но его взгляд… Знаете, он так и говорил: «Почему ты выжил?». Это больно ранило меня… Почему не сказал об этом? Я не был уверен до конца. К тому же Минхо-хён, он… он всё равно мой брат. Я долго не хотел верить не только в то, что видел, но и в то, что после услышал от следователей. Простите, что не был полезен вам… Простите за Минхо…» Запись останавливается. В зале на мгновение воцаряется тишина, каждый опускает голову, кто-то кусает губы и роняет слёзы. Прокурор первым разрушает эту хрупкую атмосферу сожаления и, бросив короткий взгляд на Минхо, обращается к судье. ― Из этого разговора прекрасно ясно, что подсудимый являлся тем, кто совершил попытку убийства против господина Ли Ёнбока, что тот сам и подтверждает. ― Подсудимый, – судья обращается к Минхо. Тот смотрит в ответ и с толчком адвоката поднимается со своего места. – Подтверждаете ли вы то, что напали на брата, а после навещали его в больнице под видом сотрудника следственного комитета? ― Да, – по залу разносится гул возмущённых голосов, но стук молотка их усмиряет. – Мне жаль. ― Позвольте, – прокурор не упускает шанса и легко перенимает инициативу, обращаясь к Минхо. – Был ли господин Ли вашей случайной жертвой и знали ли вы, что пострадавший был вашим братом? Ли медлит с ответом. Он упирается языком в щёку и, бросив взгляд на своего адвоката, коротко пожимает плечами. Его меланхоличное и отстранённое поведение вызывает не столько вопросов, сколько негодования. Почему убийца ведёт себя столь небрежно, пока решается его судьба? Неужели собственная жизнь для него обременительна? ― Я бы не назвал своё решение ни спонтанным, ни запланированным, – спустя некоторое время Минхо начинает говорить с тяжёлым вздохом, словно ему самому давно всё наскучило. – Но то, что шёл убивать брата, я знал. Точнее того, кого раньше считал братом. Кто-то из зала выкрикивает проклятия и ругательства, пока Тэхён прикрывает глаза. У этого мальчишки совсем отсутствуют понятия о принципах морали. Разве он не понимает, на что навлекает себя подобными ответами? ― О чём вы говорите? ― Я не желаю иметь ничего общего с тем человеком. ― Тогда о каком сожалении вы говорили? ― Мне жаль, что я напросился в напарники к следователю Мину. Если бы он тогда не появился в том магазине, мне бы удалось закончить всё куда более чисто. Стоит последнему слову сорваться с губ Минхо, как зал взрывается негодованием. Присутствующим полицейским едва удаётся сдерживать толпу, пока судья без толку призывает всех к спокойствию. В это же время адвокат Ли разъярённо спихивает бумаги на пол и, подскочив, ударяет по столу, что-то выкрикивая своему подзащитному. Тэхён наблюдает за всем этим словно в замедленной съёмке, какофония голосов не долетает до его ушей, взгляд различает малейшие эмоции на лицах присутствующих, а общая атмосфера позволяет полностью ощутить на себе боль и гнев каждого. ― Прошу всех вернуться на свои места! – судья продолжает надрывать голос. Почему же Тэхёну так смешно наблюдать за этим? Он оборачивается к Юнги, натыкаясь на его тяжёлый взгляд, и читает по губам: «Это конец». Так и происходит. – Суд удаляется для принятия решения по делу Ли Минхо! Если честно судебному эксперту казалось, что само совещание не длилось более пяти минут, но после Юнги расскажет ему, что они ждали порядка получаса. Это странно. Тэхён, как и весь зал, с замиранием вслушивается в каждое слово, а на последнем задерживает дыхание. ― Суд провозглашает: признать Ли Минхо виновным в ряде тяжёлых преступлений и приговорить к высшей мере наказания – смертной казни через повешение, – в гробовой тишине стук молотка звучит оглушительно. ― Что… ― Назначаю приговор привести в исполнение первого числа следующего месяца! ― Нет… ― Судебное заседание объявляется закрытым! ― Нет, подождите… – Минхо, наконец, словно просыпается, не принимая ужасающую для себя реальность. Он медленно поднимается со своего места, выглядя слишком шокированным для того, кто никак не старался ради себя же самого. Конвой уже цепляется за его плечи и тянет назад, пока он вяло пытается сопротивляться. Ли запинается в собственных словах, которые заглушаются криками ликования зала. – Смертная казнь?... Нет… Я же сознался… Я же сознался! Признаться честно, Тэхён с садистским наслаждением наблюдает за тем, как истерика накрывает Минхо с головой. Его лицо перекошено от страха, в глазах плещется тревога, а изо рта так и вырываются вопросы. Он словно маленький потерянный оленёнок в свете фар автомобиля. ― Он ещё смеет спрашивать почему? – омега принимает предложенную Мином руку и поднимается со своего места, теряя интерес к чужой судьбе, пока конвой применяет силу против Минхо. – Так выглядит правосудие. ― Карма с лихвой воздаёт по заслугам, – уже в просторном холле Сокджин нагоняет удалившуюся в числе первых пару и приковывает к себе их внимание. ― Масштабное событие, – Юнги больше озвучивает свои мысли вслух, нежели заговаривая к кому-то конкретному, а после всё же смотрит на братьев. – Это будет первая смертная казнь спустя столько лет после негласного моратория. ― Он будет казнён в день рождения Чонгук-и, – напоминает Джин и ловит тёплый взгляд Тэхёна. ― Думаю, это успокоит его, – омега мягко улыбается брату и поздравляет его с концом их общего кошмара. – Уже решил, что будешь делать в будущем? ― Примерно, – старший Ким мягко улыбается свежему ветру, когда они втроём выходят из здания суда, направляясь к парковке. Журналисты всё ещё снуют по территории, вылавливая свидетелей состоявшегося заседания. – Посвящу себя сыну. Возможно, даже переедем в Пусан, поближе к отцу Чонгука, как и хотел Мингю. Ах, и чуть не забыл! С удовольствием помогу организовать свадьбу для моего любимого братишки! ― Надо же, звучит многообещающе, – Тэхён фыркает, бросая короткий взгляд на Мина, но тот воздерживается от комментариев. ― Вы же останетесь в Сеуле до этого времени? ― Мы… – теперь Юнги не отвертеться. Тэхён прямо обращается к нему, и тот вздыхает. ― Я попробую взять отпуск. ― Ты заслужил, – Сокджин поддерживает его. – Как и награду. ― Кстати, разве тебе не светит повышение? ― Возможно, – следователь отводит взгляд и чешет затылок. – Я узнаю позже. ― Избиение Минхо может как-то повлиять на это? ― Да, очень даже, – Юнги коротко усмехается и приобнимает Тэхёна за плечи. – Не отправили в отставку, и уже хорошо. ― Это было бы слишком глупо с их стороны. Терять такого сотрудника всё равно, что лишать себя спокойной и мирной жизни. ― Спасибо, – Юнги отводит смущённый взгляд в сторону. ― Ты отлично постарался, – мягко добавляет Тэхён. ― Не больше тебя, – напоминает следователь. ― А он прав! – Сокджин встревает и пристраивается к брату с другой стороны, закидывая руку ему на плечи. – Тебе тоже необходим отпуск! А лучше увольнение! К чертям эти трупы! ― Ах, спасибо за лестные слова, хён. ― Идём праздновать! ― Есть веский повод? ― Конечно! – Сокджин вскрикивает. – Никогда не думал, что когда-либо буду так рад чужой смерти! ― Для этого ещё рано, – напоминает Юнги. ― Тогда успешное завершение дела? Я угощаю. ― Грех отказывать… ― Мы пойдём только потому, что ты платишь, хён. ― Как грубо. ― Ты знал, на что идёшь. ― И почему ты всегда оказываешься прав, Тэхён-и? ― Это мой дар.

Шесть лет спустя.

― Юнхён, пожалуйста, будь осторожен! ― Хорошо, папочка! Тэхён мягко улыбается, наблюдая за носящимся по двору городской больницы ангелочку, и поправляет на себе медицинский халат. С момента его тяжёлой жизни прошло уже достаточно лет, чтобы начать чувствовать себя счастливым. Он, как и хотел, наконец обзавёлся собственной семьёй: крошкой-сыном и любящим мужем. С работой, как и советовал в прошлом старший брат, Тэхён также покончил, однако медицинское направление не бросил, устроившись в терапевтическое отделение больницы. И если оглянуться назад, то ему через многое пришлось пройти. Свадьба не была грандиозной или выдающейся. Церемонию провели через неделю после казни Ли Минхо, пригласив только семью и близких друзей. Тэхён отчётливо помнит тот день как самый лучший в своей жизни. Особенно то, как горько он плакал, прощаясь с коллегами и братом, уже на следующий день собираясь переезжать в Тэгу. Он ужасно нервничал и переживал, благо Юнги удавалось отвлекать и утешать его всё время, вплоть до прибытия в город. Но, на самом деле, всё было намного лучше, чем он думал. Крохотная, по описаниям следователя, квартира была довольно вместительной, пусть и не новостройкой, но с отличным ремонтом, плюс расположенная в хорошем районе. У него заняло около двух недель, чтобы хорошо обжиться на новом месте и чувствовать себя как дома. С работой, однако, у него не сложилось, да и Юнги не настаивал на чужой занятости. Он, наоборот, был даже рад, что его омега не подвергает себя рискам и стрессам, находясь в положении. Пожалуй, чужая беременность, которая плавно и спокойно протекала, больше давила на альфу, чем на будущего папу. Тэхён не раз замечал то, как Мин вскакивал посреди ночи, оглядывался кругом, а после, находя спящего Кима под боком, оставлял короткий поцелуй на его лбу и, осторожно обняв, укладывал голову на совсем крошечный животик, словно вслушиваясь. Его одновременно радовало и беспокоило чужое поведение. Но такие осторожность и осмотрительность стали проявляться чаще, как только в феромоны Тэхёна начали просачиваться феромоны их будущего малыша. А выражалось это в гиперопеке со стороны Мина. Омегу такое со временем начало раздражать. Он показывал характер, выводил на конфликт и давил на жалость, умело манипулируя, но сейчас, оглядываясь на себя того, Тэхён ужасно стыдится своего поведения и благодарит Юнги за то, какой терпеливый и понимающий муж ему достался. Небольшие проблемы начали появляться после выхода Юнги на новую должность. После вступления в родной участок под званием подполковника юстиции и принятия на себя бремени руководителя следственного комитета вышло распоряжение перевести офицера Мин Юнги в другой отдел. И всё бы хорошо, однако находился тот в Пусане. Но Тэхёна и самого Мина в Тэгу, в принципе, ничего не держало. Зато в Пусане уже обжился и Сокджин. Он открыл собственную адвокатскую контору и даже приобрёл клиентскую базу, зарекомендовав себя отличным специалистом из столицы. Поэтому принятие решения о повторном переезде надолго не затянулось. К тому же нужно было спешить, пока в положении Кима это было ещё возможно. Итак, чтобы начать жить в портовом городе, пришлось потратить около двух месяцев, продать квартиру Юнги в Тэгу и Тэхёна в Сеуле и на вырученные деньги приобрести славный домик недалеко от побережья. И если сперва Ким был замучен частой сменой местожительства и климата, то вскоре пришёл к выводу, что всё, что ни делается, всё к лучшему. Пока Юнги работал, чтобы обеспечить им и их ребёнку лучшую жизнь, Тэхён занимался домашним хозяйством и поддержанием уюта. Он пристрастился к готовке и вязанию, открыл в себе множество талантов и, наконец, жил той жизнью, которую долго себе хотел. В другие дни Ким встречался с братом, болтал о минувших днях и просто наслаждался атмосферой. Помимо отдыха он также помогал Сокджину приглядеть за освоившимся в городе покруче взрослых Мингю и его дедушкой. Господин Чон и Тэхён всегда неплохо ладили, а теперь, когда жили буквально в нескольких кварталах друг от друга, виделись едва ли не каждый день. И так продолжалось до крайних сроков беременности, когда не то что ходить – стоять было уже невмоготу, а именно до прекрасного майского утра, когда на свет появился новый смысл его жизни – такой крошечный и громкий, но Тэхён уже тогда безмерно его любил. Любил и Юнги. Он каждый вечер навещал их, проводил с ними всё время, что у него было, и, Тэхён видел, был счастлив. К счастью, для него практически ничего не изменилось и по сей день. Их крошка-сын, которого они назвали Мин Юнхёном, растёт славным и красивым омегой, любопытным и очень энергичным. Тэхёну порой становится тяжело с ним, но Юнги всегда приходит на выручку, поддерживает супруга и, когда тому необходим отдых, берёт на себя ответственность за проведение досуга их ребёнка. Они справились. Спустя два года, когда Юнхён стал менее капризным и начал пробовать себя в беглой детской речи, а Юнги с каждым вечером приходил домой всё загруженнее и загруженнее, Тэхён выявил желание найти работу. ― Думаю, дедушка Чон был бы не против приглядеть и за Юнхён-и, – Тэхён мягко поглаживал руку мужа, пока тот делал вид, что дремал в кресле. – Ты бы видел, каким счастливым он выглядит, возясь с нашим малышом. ― Просто скажи, что тебе скучно, – и как бы Ким ни распинался, Юнги прекрасно его понимал. – И если ты хочешь работать, то я не буду тебе запрещать. ― Правда? – в глазах омеги загорелось детское счастье. ― Правда, – с тихим вздохом Мин приоткрыл глаза и выставил перед ним указательный палец. – Но с одним условием. ― С каким? ― Ты сразу же уволишься, если поймёшь, что сильно устаёшь. Тэхён открыл рот, дабы воспротивиться и привести пример с самим Юнги, когда он пашет как конь и едва ли успевает к семейному ужину, но вовремя себя останавливает. В конце концов, он понимает, для кого всё это делается. ― Обещаю, – Тэхён оставил мягкий поцелуй на щеке альфы и тут же поднялся с корточек, когда услышал детский голосок из другой комнаты. – Спасибо. Благо, что найти работу по медицинской части не так сложно. Да, не судебная экспертиза, но Тэхён и не рвался туда. Ему сейчас вполне хватает терапии. Да, иногда попадаются вредные люди, но все они живые. И он уже давно не помнит, что такое кошмарные сны, в которых ты бесконечно умираешь. Солнце медленно стремится к горизонту, летний ветерок приятно освежает и расслабляет. Тэхён вышел всего на минутку из своего душного кабинета после утомительного приёма пациентов, чтобы встретиться с Юнги и Юнхёном. Альфа принёс для него небольшой перекус в виде карамельного рафа и клубничного чизкейка, пока их маленький омежка резвится на аллейке у них на виду. ― Во сколько ты заканчиваешь? – Юнги медленно потягивает холодный американо и машет сыну, когда тот зовёт его. ― В четыре, – Тэхён устало вздыхает и разминает затёкшие плечи и шею. – Нужно проверить нескольких пациентов перед уходом. ― Ещё час, – Мин задумчиво покусывает чёрную соломинку, смотря на свои часы. – Мы с Юнхён-и можем забрать тебя после прогулки в парке. ― Вы собрались в парк? ― Если честно, мы только что оттуда, – Юнги мягко улыбается, убирая из пшеничных волос Тэхёна свалившуюся веточку. – С каждым разом наш сын находит всё больше и больше развлечений там, так что я рад, что мне удалось подкупить его встречей с тобой и мороженым. ― Я думаю, тут больше сыграло второе. Тэхён и Юнги искренне смеются с ситуации и совсем не замечают, когда Юнхён оказывается уже возле них и тянется к Киму, выглядя немного задумчивым. ― Что случилось, моя радость? – Тэхён осторожно берёт его на руки и усаживает на свои колени, заглядывая в милое личико. – Увидел что-то новое? Уже врач прослеживает за взглядом сына и натыкается на мужчину в больничной одежде, примерно одного возраста с Юнги. Он поступил сюда несколько дней назад с подозрением на аппендицит, но уже спокойно разгуливает по территории больницы. ― Дядя, – мальчик наводит крохотный пальчик на мужчину, пока оба его родителя обеспокоенно переглядываются между собой. Юнги уже собирается подорваться с места, боясь, что его ребёнку могли чем-то навредить, но последующие слова заставляют его замереть, а Тэхёна выронить из рук свой стаканчик с кофе. – Тот дядя скоро умрёт. Ким чувствует, как бледнеет и как дрожит его голос, но тянет на лицо улыбку, пытаясь держать себя в руках. ― Что? – встревоженный взгляд находит серое лицо Юнги, пока руки крепче сжимают маленькое тельце в объятиях. – О чём ты говоришь, солнышко? ― А ты разве не видишь? – Юнхён наконец отрывает взгляд от незнакомого мужчины и смотрит на папу. – Он весь в крови.