Sunset

Накинув тёплую курточку и натянув капюшон так, чтобы не было видно глаз, парень еще раз смотрит в заляпанное зеркало и тихонько выходит из дома. — Уже валишь? — прокуренным голосом спрашивает отец, еле стоя на ногах в проходе.Парень игнорирует его слова и продолжает идти на выход. Чёрные кеды хлюпают по лужам, смешанным из тающего снега и болота. Февраль самый нелюбимый месяц Юнги. Мин подходит к остановке, где его уже ждёт Джин — самый красивый омега их школы. Его все уважают и хотят с ним подружиться, несмотря на то, что он водится с таким неудачником, как Юнги. Каждое утро они встречаются на этой остановке, откуда идут в школу, которая находится не так далеко. — Что за вид? Ты прячешься от кого-то? — Джин задирает капюшон парня и тот тут же даёт ему по рукам и закрывает лицо. — Он снова ударил тебя? — несмело спрашивает Джин с нотками сочувствия в голосе. — Похер. Но не хочу чтобы кто-то видел, и уж тем более не надо меня тут жалеть, — он достаёт с кармана пачку дешевых сигарет, потёртую зажигалку и закуривает. — Скоро школа закончится и я смогу свалить отсюда так далеко, что никто меня не найдёт. — И куда же ты уедешь, а главное где ты деньги возьмёшь? — Не волнуйся, найду, — отмахивается Юнги. — И как я тебя терплю? — Джин закатывает глаза, но потом на его лице появляется улыбка. — Мы с родителями сегодня вечером едем в центр, посидим в ресторане, тебя они тоже хотят видеть. Юнги сплёвывает на пол и косится на парня. — Я и рестораны. Ты меня видел? Это не мой уровень. Джин вырывает крепко зажатую в зубах сигарету, кусок которой остаётся во рту Юнги, и бросает её на обочину. — Не веди себя так, будто ты мой папа,— парень выплёвывает кусок сигареты, оставшейся во рту. — Ты сам меня вынуждаешь, — Джин хлопает его по плечу и пропускает вперёд на входе в школу. — Не отвертишься, после школы идешь ко мне, делаем из тебя конфетку и мы вместе едем отдыхать.

***

— Это была удачная сделка,—торжественно выговаривает Ким, усаживается поудобнее в кожаном кресле в своём кабинете и тянется за стаканом виски, стоящим на журнальном столике рядом. — Я надеюсь, что они нас не подставят,—Чонгук сидит на диванчике вместе с Хосоком и поглядывает на часы на левой руке. — Если тебе нужно срочно куда-то уйти, то на сегодня вы оба уже можете быть свободными. Мы проделали хорошую работу и думаю, можем отметить это, выпив пару бокалов в одном из ресторанов города. — Я освобожусь ближе к восьми,—  Чонгук встаёт с дивана, поправляет полы пиджака и протягивает руку Намджуну и Хосоку для пожатия. — До вечера! — провожает к выходу Чонгука Хосок, а сам остаётся в кабинете. Дверь захлопывается, а Намджун делает вид, что остался в кабинете один, вертит в руках пачку сигар, закуривает и выпускает дым в потолок, не смотря в сторону Чона. — Если ты думаешь, что мы замяли дело и я забыл о том, как ты залажал, ты ошибаешься, — говорит Намджун и наконец-то бросает на парня взгляд, от которого хочется где-то спрятаться. Но Хосок сидит и спокойно смотрит ему прямо в глаза. — Из-за твоей ошибки мы упустили ценного клиента, он должен был внести в наш бюджет неплохо деньжат. — Но в итоге, мы же нашли нового клиента, и расширили своё влияние за границами Сеула и нашли партнёра даже в Токио. — Да, ты исправился, но мне нужно время чтобы возобновить своё доверие. А пока что, я освобождаю тебя от дел компании и нашего бизнеса. Глаза Хосока неплохо так округлились. — Сегодня мы вместе ужинаем и делаем вид, что ничего не произошло. Чонгук не должен знать об этом, я знаю, что он без тебя, как без рук. Скажешь ему, что взял отпуск. В принципе, так оно и есть. Позже, попытаешься вернуть себе своё место на должности. — Как скажешь, Намджун, — совершенно спокойно отвечает Хосок, хотя внутри всё кипит от злости то ли на себя, то ли на шефа, ставит бокал на стол и двигается к выходу. — В этом и есть разница между тобой и Чонгуком, — Хосок тормозит уже взявшись за ручку двери и слушает.—  Ты слишком послушный, сразу соглашаешься. Гук бы уже разнёс этот кабинет к чертям и доказал бы мне, что он заслуживает своё место и долю в компании. Но ты последнее время ведешь себя так, словно тебе плевать. Хосок хмурит брови, пытается сделать нормальное выражение лица. Эти слова очень сильно бьют по его самолюбию, он терпеть не может, когда его сравнивают с кем-либо, а тем более с самым дорогим в его жизни человеком. — Возможно, я просто устал. И мне действительно нужен отдых, — до этого момента Хосок как раз таки был полон сил и энергии, и дела компании — это то, на что ему не было наплевать, он ставил их превыше всего, даже своего сна и здоровья. Намджун провожает Хосока взглядом полным любви, которую он никогда не показывает. Он выражает её в замечаниях, настановлениях, работе, всегда пытается сделать всё как можно лучше. Когда Ким остаётся в кабинете один, он закидывает ноги на стол, ослабляет галстук, тушит сигару и складывает руки в замок, погружаясь в свои мысли и воспоминания. Когда-то Намджун был отшельником, не знающим чего он хочет от жизни. До того дня, как не встретил в средней школе двух мальчишек Чонов, еще подумал, что они братья, и был искренне удивлён, что это не так. Между этими двумя была особая связь, не похожа на дружбу, словно они связаны кровью, настолько они были близки и неразлучны, хотя и иногда разбивали друг другу физиономии. Прямо как настоящие братья. У них была мечта, цель, а у Намджуна её особо не было, он просто плыл по течению, пока не познакомился с ними. У него была логика, ясный ум и немного денег, у Чонов был азарт, мечта, сила стремление и рвение. Они заразили этим Намджуна. Чоны подрабатывали до конца школы, постоянно придумывали какие-то планы, делились ими со своим старшим другом, который очень ценил их доверие и дружбу. После школы они обьединили усилия и начали небольшой бизнес. Отец Намджуна передал ему сумму для того, чтобы он открыл своё дело и конечно же посвятил во всё Чонов. Спустя 4 года Джун стал владельцем крупной автомобильной компании, огромной квартиры в центре Сеула, загородного дома и нескольких редкосных машин.

***

— Если этот придурок еще раз тебя ударит, я прийду к тебе домой и сам заеду по его наглой вечной бухой, обкуреной, жирной роже, — Джин внимательно рассматривает разбитую бровь своего лучшего друга и думает как бы скрыть ранку макияжем. Юнги пытается выдраться, но бесполезно.— Не повезло тебе с родителями. Попрошу своего отца, чтобы усыновил тебя, —пытается пошутить Джин, но шутка явно не удалась. — Я серьёзно думаю, что не хочу идти туда. Я буду не в своей тарелке. — Не бойся, я подскажу тебе. Джин продходит в гардеробную и за секунду подбирает наряд для Юнги: чёрные узкие джинсы, подчеркивающие стройные ноги, красную атласную блузку и чёрные лакованые туфли. Он богически укладывает его блондинистые волосы и аккуратно подводит глаза. Юнги смотрит в зеркало и немного кривится. — Я похож на сопливого омегу! — Чувак, ты и есть омега. Джин всматривается в его бровю и щурится. — Ранку всё же немного видно. — Плевать, идём уже, хочу, чтобы это всё быстрее закончилось…— его тут же прерывают. — Ага, и тогда ты сможешь вернуться домой к своим горячо любимым родителям. Парни спускаются вниз, где их уже ждёт отец Джина — Чану и папа Тэян. — Юнги, ты выглядишь очень мило, — не может нарадоваться Тэян, который очень любит омегу. В ответ на что парень лишь поджимает губы. До ресторана " Persona " они добираются машиной Чану. Юнги сидит на заднем сидении с Джином и рассматривает город, уходящий в закат. Они проезжают стеклянные высотки, торговые и бизнесс центры, кафешки, бары, клубы — вокруг всё такое яркое, что разъедает глаза. Совсем не похоже на райончик, где живёт Юн. — Это лучший ресторан в городе, —  гордо заявляет отец.Юнги от этого еще больше зажимается и чувствует себя неловко, а Джин крепко держит его руку и улыбается. — Я чувствую себя клоуном, — кривится Юн. — Хватит выделываться. Расслабся и отдыхай. Я могу позволить себе такую вылазку в свет очень редко, не вздумай всё испортить. В большом зале ресторана эта весёлая, но странная семейка распологается за столиком у окна. Когда к ним подходит официант, выбор за Юнги делает Джин и наблюдает за другом, который внимательно рассматривает всё вокруг, чуть язык не проглатывает от всей этой роскоши, он не знает за что взяться, что и как правильно есть, он чувствует страх и стыд. Омега замечает заинтересованный взгляд Джина, устремлённый за соседний столик, к которому только подошел какой-то парень, и неосознанно поворачивается. Перед его глазами высокий альфа с чёрными, как ночь уложенными волосами, в костюме, что подчёркивает его подкачанное тело. Белоснежная рубашка, галстук, чёрный пиджак и брюки — всё выглядит просто идеально. Его туфли сверкают так, что их наверно с легкостью можно найти в темноте. Он выглядит очень серьёзно и поглядывает на дорогие часы на левом запястии. В его взгляде можна прочитать, что этот мир просто создан для него. Юнги резко становится скучно и он устремляет свой взгляд в окно. — Не говори, что не заметил этого альфу,—подмигивает ему Джин и снова залипает на парня 23 лет, на которого просто нельзя не обратить внимание. Мин косится на друга. — Этот альфа даже тебе не светит, ни то что мне, учитывая, что мне никто не нужен. Родители Джина делают вид, что ничего не слышат и продолжают что-то интересно обсуждать. К тому столику подходит еще двое альф, один из которых блодин — тот, что выше, а другой брюнет. Выглядят они так же шикарно, но кардинально отличаются друг от друга внешностью и характером, что видно даже по их глазам. Джин переключает своё внимание на светловолосого альфу и долго пялится на него так, что Юнги его уже легонько его одергивает. — Ты сидишь за столом с недоомегой с разбитой бровью, который не умеет культурно есть всеми этими бесконечными приборами и нелепо выглядит в этой одежде. Я думаю, что нам и так хватит внимания, прекрати пялиться на них, иначе я уйду прямо сейчас, не начав ужин. — Это Ким Намджун, — игнориует слова друга омега.— Он владелец компании «Dark&Wild», упрявляющей автомобильной промышленностью. Напротив него Чон Хосок, а рядом Чон Чонгук, его верные друзья и владельцы больших акций. Таких людей надо знать в лицо. Грех такой красотой не полюбоваться хотя бы. На стол подают блюда, Юнги внимательно слушает Джина, который рассказывает что, как и чем нужно есть, при этом мило морщит носик, если что-то не получается. В горле пересохло от волнения, воздуха уже кажется не хватает, а в глазах всё плывёт. Казалось этого недостаточно, но он замечает пристальный взгляд с соседнего столика, что скоро просверлит насквозь дырку в парне. Он сначала несмело поглядывает, а затем поворачивается в сторону и делает тоже самое, сверлит альфу взглядом, играет в гляделки. — Этот паренёк такой забавный, — вдруг отвлекается от темы разговора Чонгук, продолжая пялиться на парня и понимает, что произнёс это вслух. — Он похож на запуганого котёнка, словно его взяли за шкирку и насильно притащили сюда. На лице Хосока, который был немного расстроен последними событиями и безуспешно пытался выглядеть довольным, наконец-то появляется улыбка и он косо смотрит в сторону друга, подмигивая. — Хватит пожирать его взглядом, — уже не выдержав, толкает в плечо Чона Намджун. — Дай человеку спокойно отдохнуть. Чонгук щуриться, но взгляд не уводит: — Как будто он до этого спокойно отдыхал. Джин наблюдает за ними и даже немного ревнует, что внимание достаётся не ему. Но он тут же начинает подкалывать и подшучивать. — Если он ещё раз посмотрит, я возьму эту странную штуковину и выколю ему глаза, — откровенно злится Мин и хватает прибор со стола. — Почему-то внимание всегда достаётся тем, кого оно бесит. Эта вселенная работает не в правильную сторону, —возмущается Джин. — Я выйду на пару минут, — Юнги быстренько идет в уборную и долго моет руки, прикладывает к щекам, хлопает по ним легонько, а затем сильнее, чтобы как-то смыть с себя этот взгляд. Чонгук выдерживает паузу и медленно двигается в том же направлении. — Чон, сядь, — приказным тоном говорит Намджун, но Гук лишь отмахивается и идёт дальше. — Он слишком импульсивный и поддаётся чувствам, — замечает Хосок и подносит бокал к губам, но передумывает и не пьёт. — Если он что-то хочет сделать, то его никто не остановит. — Чонгук, кажется, застрял где-то в детстве. Иногда, он ведёт себя, как ребёнок. Вы такие разные, как я вообще терплю вас? — махает головой Намджун. — Так же, как и мы терпим тебя, — не заставляет себя ждать Хосок, а его лицо окончательно захватывает улыбка. — Ты уже придумал, что будешь делать дальше? — стирает с его лица улыбку Ким. — Нет, — понуро отвечает Хосок. —Сейчас моя задача составлять вам компанию и максимально наслаждаться вечером, как ты и хотел. — Я хочу, чтобы ты помнил, что вы мне как братья и я ни в коем случае не желаю тебе зла. — Я помню об этом. Мы и есть самые настоящие братья. Нас связывает больше, чем кровь. Джин уже начинает волноваться за Юнги и постоянно нервно поглядывает в сторону, куда ушел он и следом за ним тот альфа. Но он продолжает сидеть и изредка поправляет прядь фиолетовых волос, норовящую выбится из прически и лезующую ему прямо в глаза. Он у же не выдерживает и просто сдувает её вверх, при этом выглядит очень мило и забавно, как маленький рассерженный ребёнок. Этот ненавязчивый жест привлёк внимания больше, чем хотелось. «Потратил всё время на этого упрямого Мина, которому это вообще не нужно, а себе даже не успел толком волосы уложить. Чёртовы прядки! Я сейчас возьму ножницы и отрежу их, и плевать, что буду похож на общипанного павлина» — думает Джин и пытается выглядеть спокойным. Юнги понимает, что нужно бы уже вернуться в зал, но он бы так и стоял и мочил руки в холодной воде, прикладывая их к лицу. Мин собирается наконец-то и выходит. Облокотившись о стенку и скрестив руки на груди, стоит тот альфа, и как только омега пытается проскользнуть, преграждает ему путь. Он явно поджидал его тут и довольно давно. — Кажется, чей-то ребёнок потерялся, —язвит он. Юнги игнорирует его слова и просто обходит. Можно было дать ему в челюсть, начистить его самодовольную рожу, чтоб не появлялся вообще рядом, но не сегодня, не сейчас, нельзя расстраивать Джина. Этот альфа жестко бесит омегу с той самой секунды, как вошел в это помещение. И выход тут один — уйти отсюда. И Юнги уходит. Но Чон снова преграждает ему путь. — У тебя какие-то проблемы? — не выдерживает Мин. Чонгук улыбается, потому что уж очень он хотел услышать его голос и теперь он его слышит. — Нет, хотел пожелать приятного вечера. — ухмыляется альфа, долго смотрит ему прямо в глаза, отбирает всю уверенность в себе, сверлит насквозь, пробирается прямо в душу, а потом резко уводит взгляд в сторону. Он поправляет чертовски идущий ему галстук и спокойно пропускает омегу. — Спасибо, — кривляется Юнги и движется к выходу. Он выходит на улицу, набирает сообщение Джину с текстом, что уже поздно и он ушел домой. Парень, не застегнув курточку, смело шагает по улице и пытается не вспоминать сегодняшний вечер. " Что это вообще было? Представляю, как это всё нелепо выглядело со стороны. Вырвал бы глаза ему, этому падонку. Пусть не пялится. И почему я вообще злюсь? Мне же похер» — думает омега и поправляет чёлку. Юнги закуривает сигарету и, сливаясь с толпой людей на центральных улицах, шагает домой. А идти туда не хочется еще больше, чем куда-либо. Причина этому — приёмный отец, который всегда найдёт повод втащить, а папа просто мирится с этим, чтобы не остаться на улице. Мин никогда не видел к себе нормального отношения, не чувствовал себя человеком, в детстве он часто плакал и прятался, но позже привык, хотя страх иногда и заполняет всё внутри. И уж лучше бы там было пусто. «Пока ты чувствуешь боль — ты живой». А хочется просто исчезнуть, слишком много этой боли почувствовал на своей шкуре Мин, стал много материться и курить, чтобы как-то успокаивать расшатанные жизнью с «родителями» нервы. Юнги был абсолютно никому не нужен. Так было то того дня, пока Ким Сокджин не протянул ему руку, вопреки всему, не приютил его под своим крылом. Родители Джина тепло отнеслись к Юнги, а сам омега расценивал это сначала, как благотворительность и жалость в свою сторону, а потом понял, что нашел настоящего друга, пусть и стоящего на ранг выше его самого. Тэян всегда передаёт обед для него, максимально пытается везде взять его с их семьёй, хочет показать мальчишке, что в мире есть что-то большее, чем серые бетонные стены, люди бывают разные и жизнь всегда может измениться. В школе все говорят, что Юнги нашел себе богатенького дружка и прячется за его спиной, пользуется его добротой. Джин говорит другу не слушать этих придурков и находит способ заткнуть их поганые пасти. Кима называют «лучший из худших». Он достаточно не беден, но живет в этом районе, учится в обычной школе. Родители не хотят переезжать, это уже сделает сам Джин в этом году после выпускного. Мин еще раз затягивается дешевым сигаретным дымом, выбрасывает окурок в бак, а не на асфальт, так как в городе штраф за мусор и везде камеры. Одев наушники, подпевает «young and beautiful» хриплым голосом. Он на секунду прикрывает веки, пока ожидает зелёный свет и смотрит в это красивое ночное небо. «Такое тёмное, как его глаза. Стоп. What? Что за чертовщина?» — думает парень и смеётся сам над собой. Проходя от центра ближе к райончику Юнги, можна чувствовать плавный переход от ухоженых чистых улиц до неубраного снега на не самом ровном асфальте и серых безцветных потрескавшихся зданий. Возле небольшого 5-тиэтажного здания Мина как обычно ждёт несколько человек понтовой малышни — гопота, считающая, что это очень круто сидеть у подьезда, распивая слабоалкоголку и слушать громко музыку, а эта планета вертится исключительно из-за них. Он игнорит их и поднимается на последний этаж пешком — лифт для слабаков. — Припёрся наконец-то, — радушно встречает Юнги отец, но ему уже всё равно на это. Парень проходит на кухню, заглядывает в кастрюли, косится на грязную посуду, которую он только помыл перед уходом из дома, бутылки, расбросанные по всем поверхностям и тяжело вздыхает. — Есть нечего, зато мусора дофига. — Ты что-то там вякнул, сучёныш? — щедро одаривает пощечиной приёмный отец. — Что ты сделал в этой жизни, чтобы заслужить лучшее? Ты вообще знаешь что такое работа? У Юнги от этого удара всё лицо горит, хочется спрятаться, убежать, но терпеть всё это уже абсолютно нет сил. — Как-будто ты знаешь что такое труд, живёшь на деньги моего папы и пропиваешь всё. — Я вроде говорил тебе, чтобы ты даже не смел разговаривать со мной. Альфа, который до этого уже был красный от алкоголя, краснеет еще больше и дальше не церемонясь лупит Юнги чем может, всем, что попадается под руку. Мин шипит от боли, вырывается, кусается, всё его тело уже покрыто тяжелыми ударами, от которых останутся синяки. И вроде, ничего нового, но отчим хватает нож. Он явно пьяный и абсолюно не в адеквате, совсем не понимает, что творит. Бежать куда-то бессмысленно: всё равно придется возвращаться в эту проклятую квартиру и тогда будет еще хуже. Хотя, куда уже хуже? Юнги уже видит отрезанные части своего совсем юного тела, истекающего кровью, истерически рыдающего папу и отчима в абсолютном шоке, что он это сделал. Через неделю 17 парню может так и не исполниться, весна может не прийти больше, а синее море не поманит волнами. Погрузившись на несколько секунд в мысли, Юнги резко отрезвляется и возвращается в реальность. Он ударяет альфу тяжелой бутылкой из-под дешевого алкоголя и срывается к выходу, но успевает получить лезвием по руке, на которой тут же появляется тонкая полоска с проступающими каплями крови. От испуга он бежит еще быстрее, спотыкаясь через всю эту мебель, не успевает ничего с собой взять и бежит к выходу, бежит так быстро, как никогда еще не бежал. Люди в подьезде странно смотрят на него, хотя вроде привыкли к этой семейке. Юнги вылетает с подъезда, как пуля и клянётся, что больше никогда и не под каким предлогом не вернется в этот дом, пока это неуравновешенное чудовище живет там. Он продолжает бежать в страхе, что его могут поймать и добегает до центральных улиц. Увидев знакомые места, он успокаиваетя и тормозит. Все попытки не смотреть на рану заканчиваются провалом. Вокруг него сияют огни, толпа куда-то идущих людей, уносящих с собой наджежду на какое-то спасение. В этом мире Юнги никому не нужен. Он заходит за угол неизвестного ему здания, и, облокотившись, садится прямо на асфальт. В глазах пелена, ничего не видно, то ли от страха, то ли накрывших его слёз. Он сидит вот так без курточки, без телефона, облакачивается на бетон и плачет в пустоту. «Жизнь продолжается. Но не для всех. Кому она вообще нужна?» — думает Мин и клацает зубами от холода. «Если я что-то чувствую — значит я еще живой, даже если эти чувства неприятны мне. Может, лучше сброситься с моста и тогда эта ущербная жизнь закончится? Хотя, нет… Джин расстроится, я не могу так поступить с ним». Джин — это тот, благодаря кому Мин хоть как-то держался на плаву, а теперь он ему даже позвонить не может. Омега видит резко тормозящий рядом автомобиль, создающий шум колёсами, сначала пугается, но потом закрывает глаза и пытается не думать о холоде, о боли, яркому свету, выжигающему сетчатку и ощущению безнадёги. Омега очень уставший, обессилен, после пережитого стресса и промёрз от холода. Раны пекут, алая кровь стекает по пальцах, а прохожие, вычурно одетые, люди косятся на него и перешептываются.