Sunset

Юнги в школе на занятиях, не слушает учителей, думает о вчерашнем вечере, прокручивает в голове это утро уже который раз. Сидит с мечтательным видом, только когда Джин толкает его третий раз, вспоминает где он находится. На перемене он плетётся в столовку, ничего не ест. — Почему ты ничего мне не рассказываешь, ничего не ешь? Ты вообще в этой вселенной? — Что расcказывать? — со скучным видом отвечает вопросом на вопрос Юнги. — Ну, например, где ты ночевал? У Чонгука? — Да, у него. А с каких пор тебя интерисует где я ночую? — Мин замечает недовольство на лице Джина. — Прости, я просто не могу привыкнуть что мы живём вместе и к всей твоей заботе. — Вы переспали? — Ким пристально смотрит в глаза напротив, а Юнги, отпив немного чая, давится им и кашляет. — Нет конечно. — Это хорошо, иначе я бы засадил его, — кивает головой Ким. — Вы спали в разных постелях? — приближается он, наблюдает как кривится Мин, смеётся над ним. — Что за допрос? — психует Юнги. Джин скрещивает руки, ложит их на стол и упирается. — Не хочешь ты сам ничего говорить, я из тебя по слову вытяну. — Хорошо, хорошо, только прекрати вести себя как злой папа, встречающий под утро омегу на пороге дома. Джин довольно улыбается, его снова взяла. — Я слушаю. — Вчера мы ужинали на крыше, любовались закатом, потом поехали к нему. Он даже купил для меня пижамку. Мы просто сидели на диване, молчали, а когда я уснул, он отнёс меня в постель и лёг рядом. Утром он подвёз меня в школу. Всё, конец истории. Ты счастлив? — Он не приставал к тебе? — Джин, прекрати, пожалуйста. Ким вздыхает. — Я тоже так хочу, — дует губки он и ерошит волосы. — И где мой альфа, который будет водить меня на крышу, а потом укладывать спать? А вообще, я в шоке, что он не полез к тебе. Насколько я знаю, друзья рассказывали, что он не ищет себе пару, не любит долго ждать и сразу тащит омег в свою постель. Так, что будь осторожен, мне немного страшно за тебя. Я боюсь, что он возьмёт своё, а потом забудет как тебя зовут. Юнги взрывается. — Какого хуя ты тогда заставил меня идти вчера? Зачем постоянно втираешь мне что-то о нём, чувствах? Тебе делать нечего? —Матерись громче, здесь же нет людей, — кивает головой Джин и осматривается на одноклассников в столовой. — Я просто волнуюсь, — оправдывается Ким. — Ты постоянно волнуешься, меня это уже бесит. Моим родитедям похуй, что я не нахожусь дома уже столько дней, а ты переживаешь из-за каждой ерунды. Прекрати. — Моя задача предупредить тебя. Я же не утверждаю, что он сделает именно так, но вероятнось есть. — Всё, хватит, — подскакивает со стула Юнги. — Мне надоело. Когда передумаешь портить мне настроение, напиши. — Куда ты идёшь? — встаёт следом Джин. — Нахуй. — Это не смешно, и прекрати материться. Юнги, не оборачиваясь, показывает ему фак и уходит со школы. Он понимает, что погорячился, но его всё бесит. У него и так своих тараканов, сеющих сомнения, в голове хватает, а тут ему ещё их подбрасывают. Надоело, что каждый считает нужным что-то посоветовать, будто все знают как будет лучше, и только он один такой тупой, сам со своими проблемами не разберётся. Юнги выходит на улицу, достаёт пачку сигарет, которую пару дней уже не брал в руки, закуривает и идёт прогуляться. Абсолютно похер на школу, одноклассников, экзамены, он слишком устал от всего этого: устал жить не дома, потому что там просто невозможно находиться, потому, что у него его просто нет, устал слушать претензии учителей, нравоучения Джина, подколы одноклассников. Он по жизни чувствует себя самым хужим человеком в этом мире, думает, что не заслуживает ничего больше, чем это паршивое существование. Юнги постоянно психует, матерится, уходит, обижая того единственного человека, которому есть до него дело. Но по-другому он не может, потому что не видел особой любви в детстве. Из-за этого он чувствует себя ещё хуже. Одна сторона говорит вернуться на занятия, извиниться перед Джином, а вторая посылает всё к чертям и просит закурить ещё одну сигарету. Юнги выбирает второй вариант. Мин идёт по узким улочкам, вплотную застроенным бетонными, серыми многоэтажками. Сегодня намного теплее, чем вчера, но небо серое, сгущающиеся тучи навевают тоску и ноющую боль в левой груди. Улицы пустые, людей почти нет. Юнги перескакивает через ямы, поднимает глаза на окна соседних домов, смотрящих друг на друга, возле которых на верёвках телепается выстиранное бельё. Омега любит ходить этими жилыми кварталами, где между домами проулки шириной, что максимум два человека поместятся. Они дарят тоску и плохие воспоминания, но в тоже время дают вспомнить ему кто он на самом деле — проблемный подросток, так много раз желавший слететь с одной из этих крыш или мостов. У него очень резко меняется настроение. Может спокойно смеяться, веселиться, а потом в один момент ему что-то не нравится и он расстраивается, его выбивает из колии одна лишь плохая мысль, а он вспоминает всё плохое, уходит глубоко в мысли, гнобит сам себя, доказывает, что ничтожество. А потом плачет из-за своих собственных мыслей и слов, понимает, что он всего лишь человек. Зачем нужны обидчики, когда он терзает себя хуже любого палача? Находит причину, зацепляется за что-то и уходит в глубокую депрессию. Жизнь с его семьёй оставила слишком глубокий след и травмы в его сердце. Он постоянно вспоминает побои, страх, пытается забыть, но не может. На белоснежной коже появляется солёная капелька, потом ещё и ещё. Это слёзы или это дождь? Юнги поднимает глаза на небо и видит усиливающийся поток летящих на него капель, постепенно превращающихся в огромный поток воды. Одежда сразу вся промокает, сигарета гаснет. Мин выплёвывает её и стоит под потоком воды, не прячется. Он всегда чувствует себя одиноко, даже когда он с Джином, он будто один. Теперь у него есть Чонгук. Вот только, есть ли он? Или это временно? Сегодня Юнги не пойдёт к Джину, и к Чонгуку не пойдёт. Джин не заслуживает к себе такого отношения, хотя иногда и бесит Мина черезмерной опекой. Омега сворачивает за угол и чувствует как кто-то явно очень сильный закрывает его рот и скручивает руки за спину. Он пытается вырваться, кусается, дерётся, но его ударяют по голове и он отключается. Это был не один и не двое, повязали Юнги и увезли в неизвестном направлении. А Чонгук всё ещё думает, что слова Намджуна — полный бред и с омегой ничего не может случится. Мин приходит в себя, сидит связаный на заднем сидении внедорожника с заклеяным ртом, рядом альфа с пистолетом, спереди ещё двое. В этот момент ему приходит сообщение, телефон вибрирует. Альфа запускает свои руки в карман его штанов, достаёт, открывает и читает вголос. Jungkook: Я ужасно соскучился по твоим сладким губам. Сильная рука хватает омегу за подбородок, притягивает к себе, заставляет смотреть в глаза. — А ты соскучился по его губам? — ухмыляется альфа и отталкивает его так, что он ударяется головой. — Проверим, нужен ли он Чонгуку, — озывается тот, что ведёт машину. — А если нужен, пустим ему кишки, — нагло ухмыляется чудовище, что сидит рядом. — Но перед этим обязательно поиграем с ним. Ревность — ужасное чувство. Поснимаем это всё на телефон, пусть полюбуется. Юнги слышит эти слова и всё тело пробирает дикий страх, он весь дрожжит. Он ещё и промок под дождём, с волос стекают капли, сидение уже влажное от мокрой одежды. Холод растекается по всей коже вместе с мерзким ощущением липнущей одежды. " Нужно было застегнуть курточку, не так бы промок. И о чём я думаю? Меня сейчас вообще могут изнасиловать и убить. Я уже как Джин" — думает Мин. — Бедный омега, — начинает альфа возле водителя. — Кажется, в этом мире он получает за всех: сначала его избивал отчим, сейчас нам выпадет честь оставить синяки на его бледной коже. У него ещё следы от прошлых побоев, но ничего, мы сейчас наделаем новых, про эти он забудет. — Эй, босс сказал не усердствовать с этим сегодня, это же его трофей, с помощью которого он будет издеваться над своим врагом. — Школьные обиды — ужасная вещь. Минхёк повздорил с Чонгуком в таком юном возрасте, а теперь страдает этот маленький омега, труп которого даже не будет кому искать. Юнги страшно, хочется плакать, сбежать к Чонгуку, чтобы он крепко обнял его, спрятал, защитил от всех, погладил его волосы, поцеловал в макушку и уложил спать в своей тёплой постели. Он выглядывает за окно и видит лес, они выехали уже далеко за город, где сеть не всегда ловит. — "Котёнок, позвони мне, когда будешь свободен" — цедит сквозь зубы альфа и вертит в руках телефон. — Значит ты у нас котёнок. Не люблю котов. Альфа ложит свои лапы на колени Юнги, а того аж подбрасывает. — Спокойно, или тебе нравится чтобы только он так касался тебя? Я умею ни чуть не хуже. Мина тянет блевать, его выворачивает от всего этого, внутри слишком много страха и отвращения. — Будешь уворачиваться, буду лупить тебя, как последнюю мразь, так, как твой отчим никогда не лупил. Юнги что-то мычит заклеяным ртом, вырываться смысла нет, но он дёргается, визжит, ноет чем сильно бесит противное ему создание, сидящее рядом. Альфа терпит пол минуты, а затем бьёт его головой в окно, омега отключается. — Осторожно, убивать его ещё рано, да и окно не разбивай, — замечает водитель. — Ты слишком жалостлив, должен был уже привыкнуть причинять боль всем без разбора. — Этот омега такой хиленький, кажется, что ветер подует, так его унесёт. Машина останавливается, альфы вытаскивают Юнги и заносят в странное бетонное небольшое здание без окон посреди леса. Его ложат прямо на холодный пол, который будет служить ему кроватью. По указу Минхёка позже его переодевают и заворачивают в плед, чтобы он вдруг не умер от простуды раньше времени, не выполнив работу.

***

Намджун снова возвращает Хосока на должность, потому что без него никак. А Хосок берёт к себе Тэхёна на работу, неофициально пока что. Омега должен выполнять маленькие поручения. Во вторник он приходит в чёрных джинсах и белой рубашке, подымается, стучит в кабинет альфы. Дверь открывается и Тэхён несмело заглядывает. — Не стой там, проходи, — говорит Хосок, не отрываясь от своих дел, листает что-то в компьютере, роется в огромной стопке бумаг. Тэхён проходит и встаёт рядом. Чон наконец-то откладывает всё в сторону. Вчера он слишком увлёкся поиском людей, которые представляют опасность их компании и даже жизни. Настолько увлёкся, что приставив к омеге охрану, совсем забыл о нём. А сейчас, когда он подошёл так близко, стоит такой красивый, так вкусно пахнет, альфа будто возвращается к жизни. — Что я должен делать? — спрашивает Тэхён и наблюдает за тем как подымается Хосок и подходит к нему ближе, делает шаг назад, еще нескольно. Омега упирается ладошками в стену, немного боится, хотя и знает, что ему не причинят вред, но сердце решило, что нужно биться в три раза чаще. Наблюдает за тёмными глазами, что приближаются к нему, заглядывают в самую душу. Чон упирается рукой в стену возле лица Тэхёна, немного наклоняется к нему, водит носом по щеке. — Как я прожил вчерашний день без тебя? — шёпотом спрашивает альфа, спускается ниже и оставляет несколько поцелуев на нежной шее. Омега не шевелится, только немного вздрагивает от неожиданности. — Мы вчера виделись утром, — говорит он трусливым голосом, шумно сглатывает, непроизвольно немного опрокидывает голову назад. В абсолютной тишине слышно каждый его вздох, который даётся ему с таким огромным трудом. Хосок тянется к верхним пуговичкам на рубашке Тэхёна, расстёгивает их, убирает руки парня, что пытаются ему помешать, освобождает его шею, что была до этого закрыта до половины и ключицы, что прятались за белой тканью. Оттягивает губами кожу, прикусывает её, оставляет дорожку из поцелуев. — Я ещё ничего не сделал, а ты так тяжело дышишь, — подымается вверх, смотрит в наполненые смущением глаза, тонет в их глубине. Тэхён пытается отползти по стене к двери, но он слишком крепко прижат. — Может не стоит? Я не хочу, чтобы люди говорили, что меня взяли в компанию через твою постель. — Ты там ещё не был, так что тебе должно быть плевать если кто-то что-то скажет. Это "ещё" режет ухо омеге, но он не подаёт виду. Он от волнения облизывает губы. И делает это зря. Хосок прикладывает свою ладонь к шее Тэхёна, легонько обхватывает её пальцами и впивается в красивые губы. Словно ему до этого не было сложно дышать, теперь ещё эта рука, опаляющая нежную кожу, губы, от которых у него внутри порхают бабочки. Хочется то ли взлететь от эйфории, то ли сброситься с крыши, потому что лучше уже, наверное, не может быть. — Такой застенчивый, — отрывается от его губ Хосок. — Словно это не ты пару дней назад вот так вжимал меня в моей же машине. Тэхён снова вспоминает это и его щёки загораются красным цветом. — Ты будешь мне это до конца жизни припоминать? — Тебе, не знаю. Но вот сам забыть это не смогу. Это было слишком красиво. — Прекрати. Что на тебя нашло? Ты обещал просто дать мне работу, — пытается вернуть его к реальности омега. Хосок игнорирует его слова, с новой силой впивается в его губы, вжал бы дальше в стену, но дальше некуда. Он подхватывает его за бёдра и приподнимает, чтобы не наклоняться, а омега рефлекторно вцепляется в его плечи, прикрывает веки, отвечает на каждое движение, каждый поцелуй. — Хорошо вы работаете, ребята. Такая страсть, но мы здесь не порно снимаем, потрахаетесь вечером, после работы, — прокашливается Намджун, войдя в кабинет, наблюдает картину маслом, проходит и садится на диванчик. Хосок, услышав посторонний голос, отпускает Тэхёна, а тот в спешке застёгивает пуговицы рубашки и не знает куда деться. — Я подозревал, что работа этого омеги будет заключаться в основном в этом, но у нас не предусмотрены работники, предоставляющие такие услуги. Тэхён сгорает от стыда. Теперь воспоминания о том поцелуе не будут заставлять его краснеть, потому что сейчас он конкретно прокололся и чувствует себя отвратительно. — Ты назвал его шлюхой? — загорается, как спичка, от злости Хосок. — Шлюхой? Ни в коем случае. Это же твой будующий супруг, вам можно, но не здесь, пожалуйста. — Что? — не понимает омега. Хосок крепко сжимает руку рядом стоящего Тэхёна. — Спокойно, это недоразумение. Пойди, выпей кофе. Ким не возражает, нужно срочно выйти отсюда и не чувствовать на себе презрительный взгляд Намджуна. — Зачем ты так грубо? — спрашивает Хосок, как только Тэхён исчезает за дверью. — Он и так слишком впечатлительный, чуть что, сгорает от стыда. И я же сказал тебе, что мы не женимся. — Чтобы не сгорать от стыда, не нужно делать ничего постыдного, — уводит бровь Намджун.— Нет ничего плохого в поцелуе, но лижитесь, пожалуйста, где-то за пределами этого здания, если ты конечно хочешь, чтобы он здесь работал. — Это была моя ошибка, он не виноват. — Он должен соблюдать субординацию, ты теперь в первую очередь его работодатель. — Намджун, — подседает рядом Хосок. — найди-ка себе наконец омегу и прекрати придираться к любым мои отношениям. — Закрыли тему, я пришел не за этим. Ты что-то узнал о людях, которые нам угрожают? — Да, но мне нужен Чонгук, который ещё не пришёл. — Когда поговришь с ним, поставь меня в извесность. Тэхён, выбежав в коридор, врезается в секратя Хосока, больно наступив ему на ногу. — Ай, малыш, смотри под ноги, — вскрикивает Ли, но не грубым тоном. Он смотрит на Тэхёна и узнаёт в нём омегу с фотографии в газете. — Простите,— извиняется Ким. — Так Хосок на тебе женится? Поздравляю,— улыбается омега в белоснежной рубашке, чёрных, немного обтягивающих штанах, со сверкающей обувью и шикарными, светлыми волосами. — Откуда такая информация? Слышу это уже второй раз за утро. — Об этом написали в газете и прикрепили фотографию. Нужно было лучше прятаться, а не делать предложение в центре города прямо на улице. — Но он не делал мне предложение. Мы даже не встречаемся. Это ошибка, — недоумевает Тэхён. — Правда? Даже не встречаетесь? А я то думал, Хосок, и женится, что-то здесь не так. — А вы кто? Я не спросил. — Секретарь Хосока. Ли ведёт Кима в их кафешку для работников, заказывает им по чашечке кофе и внимательно рассматривает омегу. — Вы с ним спали? — внезапно спрашивает Тэхён. Омега напротив задумывается, поджимает губы и кивает головой. — Спали — это громко сказано. Когда компании исполнися один год а, это был праздник два с половиной года назад, мы были в хламину бухие, даже не узнали друг друга. Так, заскочили в один из кабинетов ненадолго, а потом забыли об этом. Ли замечает как немного расстраивается омега. Тэхён вспоминает, что Хосок сам говорил тогда в машине о том, к каким отношениям привык. — Вы ведь не встречаетесь? — уточняет он ещё раз. — Нет. — Но ты в него влюблён. Тэхён поднимает взгляд и слишком быстро отрицательно мотает головой. — Нет. Ли улыбается. — Оно и видно, — он задумывается и улыбка исчезает с его лица. — Не рекомендую тебе в него влюбляться. Чон Хосок — вольная птица и не любит длительных отношений, не любит быть должным, звонить, писать, это всё не для него. Вообще, советую не связываться тебе с Чонами. Я так смотрю, ты слишком порядочный и правильный, отношения на одну или несколько ночей не для тебя. Не хочу, чтобы тебе потом было больно. Тэхён не понимает почему, но внутри стаёт немного неприятно и даже больно, ему хочется выйти поплакать куда-то. — Не расстраивайся ты так, лучше знать сразу с кем имеешь дело. К омегам подходит Хосок, который искал Тэхёна. — Вы уже познакомились? — спрашивает альфа и подсаживается к Киму. — Теперь будете работать вместе. Тэхён немного отодвигается на другой конец диванчика, но Хосок хватает его за колено и заставляет сидеть на месте. Они переглядываются, а Ли замечает это и кашляет. — Я, наверное, пойду. Ли уходит и они остаются вдвоём, в кафе больше никого нет, в такое время все работают. — Почему ты такой расстроеный? — водит по щеке рукой Хосок. — Из-за Намджуна? Или же Ли сказал тебе что-то плохое? — Я чувствую себя здесь некомфортно. И мне стыдно из-за того, что нас увидели, я знал, что не стоит. — Забей, это же Намджун, он тоже человек. Просто не думает, с дури ляпнет что-то обидное. Ничего, я заставлю его извиниться перед тобой. — Не нужно, он прав. Хосок заставляет его смотреть в свои глаза, выглядит строго, даже немного устрашающе. — Не слушай никого. И не расстраивайся. Понятно? — после этих слов его лицо стаёт очень милым и он чмокает в носик омегу. — У меня сегодня важные дела, я уезжаю, возможно, буду занят до ночи, увидимся завтра, а сегодня будешь помогать Ли. Договорились? Тэхён кивает головой и наблюдает за уходящим альфой. Теперь у него ещё больше мыслей, бегают, переплетаются, сталкиваются и разрывают голову. Он вспоминает слова папы "ты поцеловал правильного альфу" и решает не думать об этом, но нырять с головой, влюбляться он решает, что лучше не стоит. Хотя, уже поздно. Хосок встречает Чонгука у входа, не даёт ему выйти из машины, садится возле него спереди. — Я узнал, кто тогда нанёс вред нашему имуществу и присылает угрозы, — говорит Хосок. — Да? И кто же это? — Не поверишь, парнишка с нашей школы, Минхёк. Чонгук кривится. — Серьёзно? Сын того бандюгана, мелкий падонок Минхёк? — Да, это он. У тебя есть с собой оружие? — Конечно, — не задумываясь, отвечает Чонгук. — Наши люди уже выехали. Эти шавки вздумали натворить чего-то на складе за городом. — Когда ты всё успеваешь? — удивляется Гук. — Ещё такое ранее утро, а ты уже всё узнал. — Это было легко, у меня талант. Чонгук заводит машину и они выезжают за город.

***

Джин много раз звонил Юнги, сначала решил, что ничего нового, ему не хочется говорить, но потом волнение захватывает внутри него всё. Нужно срочно найти его. Когда он не обнаруживает его в школе, решает идти к Чонгуку. Чонгук увидел вчера, что омега прочитал его сообщение и не ответил. Проигнорил. Значит, не хочет разговаривать. Это не первый раз. Почему-то, он не взял во внимание слова Намджуна о том, что с ним может случиться что-то плохое. Юнги провёл эту ночь на полу в гараже. Хотя, его перодели и замотали в плед, он ужасно промёрз, а кости жутко болят. Верёвку на его руках ослабили, но полностью не отпустили. Он открывает глаза в помещении без окон, свет выключен, невозможно понять ночь сейчас или день. Дикая дрожь пробирает всё тело. Железная, скрипящая дверь открывается и к Юнги заходят уже знакомые альфы. Один из них подходит и пинает носком ботинок в живот. — Вставай, "котёнок", солнышко уже взошло. Омега шипит и пытается подвестись. — Не пожелаешь мне доброго утра? — присаживается рядом на корточки, оттягивает за белые волосы омегу альфа. Юнги словно не слышит его, смотрит куда-то сквозь, еле держит глаза открытыми. Альфа швыряет его на пол и отходит, а омега вообще никак не реагирует, ударившись о бетонный пол. Он лежит, все системы будто отключены, а он находится не здесь. Лежит, не моргает. — Надо же, как жаль. Какая у вас печальная история любви, — альфа "жалостно" махает головой, стирает несуществующую слезу. — Чонгук хотел тебя спасти от насилия, защитить от всех, а вышло наоборот. Теперь ты получаешь ещё из-за него, а он сидит где-то на работе, в тёплом помещении, или едет в своей дорогой тачке, ему хорошо, а ты страдаешь, валяешься на холодном полу и получаешь с ноги в живот, — он еще раз замахивается и бьёт. — Как же жаль. Минхёк сказал, что ты очень любишь закат, а мы же не твари, вечером выведем тебя на улицу, посмотришь на свой последний закат, пустишь слезу и отправишься на тот свет. Но всё не так просто, сначала мы тебя немного помучаем, снимем для твоего любимого фильм, который он никогда не сможет забыть. Отдыхай, крошка. Альфы уходят и запирают дверь на замок. Юнги остаётся один в темноте, выдыхает пар. Всё тело ноет от боли и от свежих ударов. Он вспоминает заботливый взгляд Чонгука, его тёплые руки, сердце, что может согреть даже в самую холодную погоду, даже если сам он будет промёрзшим. В голове всплывают воспоминания. Юнги видит тот взгляд, что сверлил его в тот вечер в ресторане, затем полные любви глаза, когда он целовал его под окнами дома Джина. Завтра будет неделя, как они знакомы. Мин за секунду ему доверился, впустил его в свой мир так глубоко, как никого не впускал, влюбился в его силу, смелость и доброе сердце, в его взгляд, сильные руки, что подхватили его и увезли к себе, абсолютно не зная кто он. А когда узнал, не стал, как остальные, издеваться, а захотел показать ему другой мир, подарил тот красивый вечер на крыше, ночь в тёплых обьятиях, своё сердце. Никто больше него не любил улыбку Мина, в которую Чон влюбился сразу же, пообещал сам себе всегда давать ему повод улыбаться. С полуоткрытых глаз омеги струями бегут солёные слёзы, он трусится от холода. "Чонгук, забери меня отсюда, мне очень больно. Делай со мной что хочешь. Хочешь запри у себя, не выпускай меня никуда, обрубай связь со всем миром. Даже умереть от твоих рук сейчас мечта. Только бы они меня не тронули своими бандитскими лапами" — омега уже плачет навзрыд, тулится щекой в пол, ему кажется, что он чувствует его сердце. Вчера Юнги промок под дождём, спал в холоде, сейчас у него жар и, кажется, что даже галлюцинации. Он не знает, успеет ли Чонгук до заката. " Зато в моей жизни был он. Я пережил такие хорошие несколько дней, впервые в своей жизни влюбился, почувствовал к себе тоже самое, ощутил, что могу быть кому-то нужным, что для кого-то я особенный. И даже, если на самом деле это вовсе не так, а я лишь один из многих, я почувствовал себя счастливым, встречая с ним закат. Я люблю тебя, Чон Чонгук. Ты был лучшим, что случалось со мной. Теперь я буду умирать с мыслью, что пережил несколько хороших дней, которые зачем-то портил своим нытьём и сомнениями. Сейчас я бы хотел отмотать время назад, выключить все плохие мысли и наслаждаться временем, проведённым с тобой. Не уходил бы так быстро, не пропустил бы те два дня, прибежал бы к тебе, прилетел, как на крыльях, уехал с тобой хоть на край света. Я так хотел сдать экзамены и исчезнуть из этого города, чтобы никто никогда меня не нашёл. Теперь никто возможно и не найдёт, может, даже могилы не будет, зароют, как мусор, в лесу. А я просто хочу жить, зная, что ты есть..." Юнги уже не может плакать, голова разрывается от боли, но слёзы не заканчиваются. Открывает глаза — темнота, закрывает — темнота, после заката — вечная тьма, конец.