Sunset

— Намджун знает, что мы выехали? — спрашивает Чонгук, продолжает вести машину. — Конечно нет, он бы не позволил. Узнает, поотрывает нам головы. Я написал ему, что происходит что-то странное и я выслал людей. — Интересно взглянуть на Минхёка. Он как трус присылает угрозы и из под тишка делает всякие гадости. Думает, что я его не найду? — Он же в Токио царь и бог, думает, что ему всё позволено. Убил своего отца, забрал его имущество людей, уехал, занимается теперь рэкетом. — Ничего, я проучу этого типа, смотайся он в Токио или даже на край света. — Интересно, это он делает из финансовых целей или у него личные счёты? — Узнаем. За окном пролетают высокие деревья, спереди линия горизонта, что разделяет небо с землёй, широкая дорога. Хосок открывает окно и закуривает, включив громко музыку. — Не расскажешь мне о том омеге? — нарушает молчание Чонгук. — О ком? — не сразу понимает Хосок. — У тебя есть ещё кто-то? — Если ты о том, что написали в газете, это Тэхён. Когда я ждал тебя в четверг, он убегал от какого-то извращенца, что приставал к нему. Немного проучил того придурка, сказал ему, что этот омега мой, и ему конец, если ещё раз приблизится к нему. — Хосок сказал, Хосок сделал, — улыбается Чонгук. — Вот так просто забрал его себе? — Ещё не забрал, я в процессе. Не знаю точно, что между нами, но у меня от него голова кругом идёт. — Охренеть, — кивает головой Чонгук. — Хосок влюбился. Я бы сейчас даже тормознул машину, чтобы поаплодировать. — Кто бы говорил.

***

Джин приезжает в компанию, хочет встретиться с Чонгуком, номера его у него нет, а внутрь не пускают. Он так и ходит туда сюда, ждёт пока кто-то будет идти, чтобы попросить помощи. Но как на зло никто не входит и не выходит. Мысленно омега уже перечислил все маты, которые знает, чего никогда не делает вслух. Он поворачивается снова к входу, собрался умолять охранника, вставать на колени, делать что угодно. Джин врезается в высокого альфу, резкий запах древисины сразу бьёт в его сознание. — Блять! — вскрикивает омега, впервые в своей жизни матернулся, ещё и прямо человеку в лицо. Он подымает глаза и видит Намджуна, которого никогда не видел так близко. Джин быстро делает несколько маленьких шагов назад. — Простите, я не это хотел сказать. Намджун рассматривает фиолетовые волосы омеги, приподнимает бровь, немного кривится. Неосознанно принюхивается и чувствует нотки персика. — Мне нужен Чон Чонгук, но я не могу к нему попасть, не пускают. — Если Вы не сотрудник компании, не сможете войти, это логично, — холодно отвечает Намджун, безразлично моргает, осматривается по сторонам. — Это очень важно. Я не могу дозвониться к своему другу, он не появился в школе, мне даже пришлось уйти с занятий раньше. Он общался с Чонгуком, может он поможет. — Ах, этот, как его? Мин Юнги? Ничем не могу помочь Вам, я спешу. — Просто скажите охране впустить меня,— умоляет Джин. — Я Вас не знаю и не собираюсь этого делать. Удачи в поисках друга, — Намджун уходит к автомобилю и уезжает, а омега так и стоит, поражаясь его безразличию. — Скотина, ты ещё пожалеешь, что так поступил со мной. Я придумаю что с тобой сделать, — шипит от злости Джин, отмахивается от мыслей о его запахе, шикарных белых волосах. — Не думал, что такие альфы могут быть такими...такими. А ну его. А ну вас всех! Я сам найду Юнги. Намджун, сев в автомобиль набирает смс Чонгуку. Namjoon: Перед зданием ждёт дружок твоего омеги. Я так понял, он исчез куда-то, сделай с этим что-то. Чонгук приходит смс, когда они с Хосоком, вооружившись до зубов, ждут со своими людьми на складе. Он слишком занят, чтобы обратить на это внимание. — Постав на беззвучный, — психует Хосок. — Если он зазвонит в неподходящий момент, нам конец. Чонгук, не глядя на сообщение, выключает звук и прячет телефон. Пол дня они ждут в засаде, люди Минхёка пробираются только ближе к вечеру. С ними быстро разбираются, их было не так уж и много, даже странно. Чонам не приходится ничего делать, они просто не успевают. Их охрана не прикладывает особых усилий, чтобы избавиться он этих крыс. — Мне это совсем не нравится. Зачем было отправлять несколько человек? Я уже был готов раскидать целое войско. — Видимо, Минхёк слишком тупой, думал, что мы так просто оставим это. — Или это мы слишком тупые, — закуривает Хосок и предлагаает Чонгуку, но тот отказывается. — А он просто поймал нас на крючёк. Сделал так, чтобы мы уехали подальше, а в это время что-то происходит. — Тогда давай вернёмся быстрее в город. Надеюсь, всё закончится без потерь.

***

Юнги так же валяется на полу в темноте, находится в полубреду, не понимает спит он или нет. Не понятно, который час, сколько времени прошло, какой день недели. И это ужасно бесит. Ощущение, будто находишься за пределами вселенной. — Привет, котёночеек, — тянет альфа, открыв тяжелую дверь. Скоро закат, пошли прогуляемся. Его руки потуже завязывают за спиной и ведут на улицу. Сегодня к нему пришло больше охраняющих, чем их было вчера. — Если твой Джин ещё раз позвонит, он тоже пострадает, надоедливое создание. А любымый так больше и не звонит, не пишет, так жаль, — плохо играет свою роль главный альфа, остальные стоят рядом. Юнги покорно встаёт на ноги и, когда его толкают в спину, шагает к выходу. Он щурит глаза от смены освещения, вдыхает свежий воздух, ступает на немного сырую после вчерашнего дождя землю. Со вчерашнего дня во рту ни крошки не держал, и не хочется. Хорошо, что не заставляют. — А закат то ты и не увидишь, смотри сколько туч на небе, сейчас солнышко спрячется, а ты его и не увидишь... Юнги косо смотрит на странного типа, не понимает, страшно ему уже или нет. Подымает глаза на небо. Там чёрные густые облака, не предвещающие ничего хорошего. Будто что-то в его жизни вообще предвещало что-то хорошее. — Такие замучаные, заплаканые глазки, любимому не понравится, что ты плакал. — Заткнись уже, уёбок, бесишь меня, блять! — не выдерживает Мин, вздрагивает от своего же крика, пугается своих же слов.Теперь ему точно конец — Кажется, нам придётся начать сьёмки немного раньше. Альфа достаёт телефон Юнги, открывает камеру и включает запись. — Убийство игрушки Чон Чонгука, первая серия, сцена один, дубль один, — говорит он мерзким голосом, что режет ухо. В глазах омеги появляется страх. — Начнём с легких побоев, налетайте ребята. Несколько тупых, громадных мужиков окружают Юнги, берут его за волосы, бросают на землю, бьют по ногам, рукам, в живот. Бьют несильно, сдерживая свою силу, но эти удары ужасной болью отражаются на теле омеги. Альфа подходит, берёт его за подбородок, направляет камеру в лицо. — Скажи "привет" Чонгуку. Юнги, скрутившись от боли, уворачивается от камеры, кривится, не издаёт ни звука. Ему так хочется вырваться, пораздирать их лица, вынять глаза, но это всё, скорее всего, сделают с ним. Короткий видеоролик тут же отправляют Чонгуку, который, увлёкшись разборками, совсем забыл о Юнги. В этот момент он решает позвонить ему, второй день уже не слышит его голос, вспомнив, понял, что ужасно соскучился. Альфа достаёт телефон с кармана брюк, видит сообщение от омеги, улыбается, открывает. Улыбка с его лица быстро исчезает, когда он включает видео. Чонгук резко тормозит машину, что асфальт под колёсами загорается искрами. — Что за? — шипит Хосок, чуть не вылетев вперёд. Он замечает сосредоточеное лицо друга, как он сжимает руку в кулак, как набухают вены, а глаза наливаются кровью от злости. Чонгук смотрит, сердце кровью обливается, каждый удар по слабому телу, беспомощно валявшемуся на сырой земле, отдаёт в тысячу раз больнее по нему самому. — Что это? — забирает из его рук телефон Хосок, смотрит и ужасается. — Юнги похители, а я и не понял. Я просто идиот, самый худший альфа на свете. Почему всё дерьмо этого мира выливается на голову моего маленького котёнка? Нужно срочно найти его. Хосок легко вычисляет местоположение по телефону Юнги. Чонгук, максимально разогнавшись, испепеляет колёсами асфальт, сам рычит от злости, сжимает руль. — Твой день закончился, — смотрит в темнеющее небо альфа, кивает своим людям. — У тебя есть выбор, или мы проводим над тобой опыты здесь, или внутри. К тому же, у тебя уникальная возможность самому выбрать орудие пыток. Даю секунду для размышления. Юнги недолго думает, шумно сглатывает от дикого страха, пробирающегося под кожу. — Здесь, — пытается выглядеть спокойным, будто ему плевать, но его вид показывает насколько он боится, трясётся весь то ли от вечерней прохлады, то ли от надвигающихся пыток. Намёка на спасение нет, самое время прощаться с жизнью. Было бы всё так просто. Если бы застрелили, можно было потерпеть, а неизвесность перед тем, что будет создаёт бурю в душе омеги. Он пытается найти капельку сострадания, человечности в глазах хоть одного альфы, но не находит. Перед ним растилают кусок ткани, разворачивают, внутри было много разных штук, которые теперь лежат перед глазами омеги для выбора. Один альфа включает камеру, фонарь и начинает снимать. — Это бонус, — говорит он в телефон. — Закадровые сьёмки. Приятного просмотра и "привет" от Минхёка. — Вот этим, — протягивает странные щипцы сидящему на земле Юнги, — этим подрывают ногти. Альфа проводит нежно рукой по любимым инструментам, поглядывает на омегу, наблюдает животный ужас в его глазах, ухмыляется, наслаждается. Рассказывает ему детально про каждую вещь и её предназначение с таким удовольствием, восторгом, будто это его самое любимое занятие, приносящее ему невероятное удовольствие. Наверное, так оно и есть. — Выбирай, — шепчет на ухо, приблизившись, вызывает ещё больше отвращения и страха. Омега, сьёжившись, бегает глазами от одного инструмента к другому. Выбирать самому чем будут тебя же пытать — худшая пытка. К старому бетонному зданию, похожему на гараж, находящемуся недалеко от асфальтированной дороги, подъездает большой чёрный джип. Из него выходит 7 человек в военной форме и вооружившихся до зубов. У Юнги появилась надежда, что это люди Чонгука, но судя по тому, как они спокойно идут и альфы возле него никак не реагируют на них, это не так. — Вызвал подмогу, — кривится Юнги. — Вдруг твой любимый Чонгук подъедет. Я ещё хочу жить. "Блядь тупая, ты не имеешь права жить. Может, я тоже хочу, но вам всем похуй, тупые псы, выполняющие приказы какого-то таинственного ублюдка!" — думает омега. Люди в форме окружают альф, стоят сзади них с кирпичными лицами. Юнги слышит до боли знакомый рёв мотора, ему кажется, что он спит, совсем уже крыша поехала. Он оборачивается и видит синюю тачку, пренадлежащуюю одному очень красивому, смелому и такому любимому альфе. Он не верит своим глазам, чуть не плачет от счастья, которое тут же обрывается мыслями о том, что теперь его альфа может оказаться в опасности, или даже быть убитым. Альфы возле Юнги совершенно спокойны, оглядываются на стоящую сзади охрану, что берёт в руки оружие, целится. Омега бегает глазами, смотрит на Чонгука, что выходит из машины с пистолетом в рукам, вместе с ним выходит тоже вооруженный Хосок, затем на мерзких созданий рядом с ним, устремляет взгляд в небо, не понимает спит он, или это у него галлюцинации. За ними следом из стоящих рядом машин выходят их люди, с которыми они ездили на склад. — Чёрт, припёрся. Мне похуй, сдохну и так, нужно прикончить омегу, — говорит один из стражей Мина и кивает в его сторону. — Стреляйте во всех, но Чонгук должен быть жив, он для босса. — Стреляйте! — кричит мужчина, заметив что "их" люди так и стоят с оружием в руках, ничего не делают. Эти люди от Чонгука, перехватили людей Минхёка, что ехали сюда, переоделись в их форму, забрали оружие. Юнги сквозь полузакрытые глаза видит Чонгука, что стреляет в стоящего рядом альфу. Пуля пробивает его грудь, брызги тёплой крови летят на омегу. Один из альф сильнее хватает его, подымает с земли и приставляет нож к горлу. Мин ничего не видит, только дёргается от оглушающих выстрелов, криков, но не боится. Впервые в своей жизни наблюдает такую картину, должен был испугаться, зажмурить глаза, скрутиться от страха, заплакать, хоть как-то отреагировать. Но не реагирует. Смотрит, не может оторваться от зрелища идущего на него Чонгука, такого красивого, хладнокровно убивающего людей, что посмели прикоснуться к его омеге, только его омеге. Даже если он умрёт, Юнги останется его, навсегда. Когда обещал порвать на части всех, кто причинит ему вред, не обманул, не преувеличил. Раскидывает в стороны альф, как мусор, как не людей, словно они манекены без души. В его глазах ни капли жалости, ни эмоции, рука не дрогнет пристрелить всякую тварь, что позариться на его драгоценное сокровище. В этом красивом чёрном костюме, обтягивающем его мощное тело, белоснежная рубашка забрызгана кровью, выдыхает пар, немного морщится от света фонарей, смотрит сквозь людей на омегу, убивает его одним своим взглядом, пытает хуже людей, что хотели покорёжить слабое тело. Он убивает хуже физической боли, от его взгляда омега уходит под землю, внутри всё переворачивается и одновременно расцветает самым красивым весенним садом с бордовыми и белыми розами. Настолько красив, божественнен, от него прёт властью, господством, он не терпит когда что-то идёт не по его плану, этот мир точно его. Этими руками перебинтовывал руку омеги, обнимал его, даря тепло, ими же сейчас отбирает чужие жизни. Тёмные глаза ночью выглядят ещё красивее, его запах забивается в лёгкие, сознание, омега чувствует его издалека, 24/7, будто живёт с ним, словно он постоянно рядом, просто скрывается. Юнги боится отвлечь его, чтобы вдруг кто-то не всдал пулю Чонгуку в голову, но он его гипнотизирует взглядом, не оборачиваясь, отбивает атаку, скручивает руки альфам. Хосок сзади, прикрывает его спину, направляет людей, за секунду реагирует на любые движения. Чонгук направляет пистолет в сторону Юнги, целится возле его головы и пристреливает типа, который крепко держал омегу. Кровь ляпает на блондинистые волосы, вызывает отвращение, сильные руки отпускают его, но он так и стоит, не шевелится, не моргает. Не испугался, когда пуля летела рядом, знал, верил, что если рядом его альфа, ничего не страшно. На сырой земле валяются трупы, люди Чонгука осматривают местность, окружают здание, проверяют всё, вроде никого не осталось. — Уберите здесь всё, когда осмотрите, — приказывает людям Хосок Юнги, освободившись от заключения, так и стоит, руки связаны сзади, верёвка передавила руки, кровь плохо поступает. Не делает ни шага назад, ни на встречу, смотрит на Чонгука, что идёт к нему с таким строгим, холодным лицом. Подходит уже совсем близко, не уводя глаз от омеги. Юнги хочет броситься ему на шею, поцеловать его, чтобы он крепко обнял его, забрал себе, потому что больше никому он не нужен, и ему никто не нужен. Чонгук встаёт напротив, прячет пистолет во внутренний карман пиджака, в его глазах исчезает холод и появляется капелька тепла. Он обходит омегу, развязывает связанные за спиной руки, поворачивает к себе, проводит пальцами по передавленой коже, целует её. Люди Чонгука сообщают, что здесь точно чисто и тогда он немного расслабляется, но только снаружи. А внутри бурлит котёл злости из-за того, что его омегу похители, держали здесь, могли навредить ему и даже убить, смешивается с диким желанием поцеловать кукольные губы напротив. Впиться бы в них до боли, до крови, до умопомрачения. Но он держится, понимает, что Юнги и так пережил огромный стресс, возможно, всё ещё испытывает страх, отвращение из-за трупов рядом. Нужно его просто увезти. — Ты меня не боишься? — спрашивает альфа. Мин отрицательно мотает головой. — Но я убил людей. — А они собирались убить меня. Чонгук успокаивается, боялся, что Юнги мог испугатся его, возненавидеть, что он мог стать ему противен, но не стал. Омега подходит к нему ближе, опираясь на его плечи, не церемонясь, впивается сам в его губы, целует жадно, как в последний раз, делает то, что не мог позволить себе альфа. Тогда Чонгук уже со спокойной совестью терзает его губы, не обращая внимания на своих людей, Хосока, прижимает его к себе, гладит испачканые в чужой крови волосы. — Я люблю тебя, — чуть не бросается в слёзы Мин, отрываясь от поцелуя. — Я вчера очень испугался, когда они похители меня, так боялся, что ты не придёшь. — Вечно ты попадаешь куда-то, — улыбается Чонгук. — Я всегда буду приходить за тобой, — целует его в лоб и крепко обнимает. Альфа подымает слабое уставшее и такое любимое тело, и несёт в машину, сам возвращается к Хосоку. — Что будем делать? — спрашивает Чонгук, став рядом возле Хосока. — Поедем в Токио через пару дней, найдём этого Минхёка и сделаем с ним то, что он хотел сделать Юнги. А сейчас едем домой. Хосок делает шаг в сторону и неожиданно выкрикивает от боли. Ткань его одежды на плече рвётся и течёт кровь. Все в ту же секунду настораживаются, несколько альф бегут вглубь леса за стреляющим. — Пуля немного задела плечё, — говорит Чонгук и тянется помочь другу. — Точно едем в Токио, — рычит от разьедающей боли Хосок.— Ему конец. Чонгук останавливает кровь, увозит друга домой и едет вместе с Юнги к себе.

***

Тэхён стоит возле квартиры второй час, уже переслушал всю музыку, не знает что делать. Он решает уйти, подходит к лифту, дверцы открываются и он видит Хосока. Альфа удивлёно смотрит на него и выходит. — Тэхён? Как ты оказался здесь? — Ли подвёз меня, я думал, что ты не придёшь... — Долго ждёшь? — Не особо. Хосок открывает квартиру и пропускает омегу вперёд. — Ты не устал? Ли не слишком загружал тебя? — Ты сказал ему поить меня горячим шоколадом и кормить пончиками, не давать ничего тяжелого и серьёзного. У меня не было шанса устать, — возмущается Тэхён, Хосок улыбается. — Тебе так не нравится? Тогда я придумаю что-то. Когда Чон снимает пальто, омега замечает, что его одежда испорчена и окровавлена. — Что это? Тебе очень больно? — кривится Ким так, будто это у него рана, от вида крови у него в глазах мутнеет. — Пуля задела плечё, кровь остановили. Ты так пугаешься, никогда крови не видел? — Я недавно порезался на кухне, выступила капелька крови, я очень испугался, даже почти начал плакать, — улыбается Тэхён. — Куда ты ходил, что тебе пуля задела плечё? — Всё уже в порядке. — Тебя могли убить, — возмущается омега. Хосок проходит в спальню, а Тэхён идёт за ним. — Мы с моим другом ездили проучить одних людей и спасать его омегу. Я надеюсь, что ты не ревнуешь. — А должен? — Вот и хорошо. Хосок решает воспользоваться своим положением, надавить на жалость, морщит лицо от боли. — Мне больно шевелить рукой, помоги снять рубашку, — говорит Хосок и подходит ближе к Тэхёну, что всё ещё с таким испугом смотрит на окровавленую одежду. Он подходит и несмело тонкими длинными пальцами расстёгивает верхние пуговички, после каждой подымает взгляд на альфу. — Ты можешь делать это не с таким видом?— спрашивает альфа. — Каким? — не понимает Тэхён и продолжает. Хосок внимательно наблюдает за его плавными красивыми движениями, как он хлопает длинными, густыми ресницами, как смотрит. Он — лучшее творение вселенной, выглядит так маняще, так привлекательно даже, если просто стоит и ничего не делает. Тэхён излучает особое тепло, вызывает бурю эмоций. Даже, если закрыть глаза, забыть о божественном запахе кофе, его присутсвие можно легко почувствовать. Лучше бы он так аккуратно расстёгивал пуговицы на его рубашке в других обстоятельствах, но так тоже хорошо. Тэхён, расстегнув последнюю, убирает ткань с тела, тянет за рукав, освобождает одну руку, нечайно касается его кожи, как ошпареный, одёргивается. Оголяет левое плечо, боится задеть рану, очень медленно стягивает её и, наконец-то, полностью снимает. Секундно смотрит на его пресс, смущается и уводит глаза. Отдаёт рубашку Хосоку, но тот бросает её в сторону. — Нужно перевязать рану. Где аптечка? — спрашивает Тэхён и собирается искать её, но Хосок берёт его за руку, не даёт уйти. — Не нужно, — говорит он, тянется за поцелуем, но омега прикладывает пальцы к его губам, немного отходит. — Вообще, я пришел, потому что хотел поговорить. — Я слушаю. Тэхён очень волнуется, мнёт свои пальцы, скручивает их, думает как бы начать, не знает как отреагирует альфа, но решает преподнести ему своё сердце, пусть делает с ним что хочет. — Я очень скучал, думал о тебе весь день, — мямлит омега, поднимает взгляд, смотрит из-под волос, встречается с глазами напротив, что так внимательно рассматривают его. — Не знаю, правильно ли говорить это... Мне посоветовали не влюбляться в тебя, что серьёзные отношения не для тебя, но это слишком сложно, разве я могу заткнуть свои чувства. Закрываю глаза — вижу тебя, ты в мыслях постоянно, не могу думать ни о чём другом. Знаю, что не имею права обременять такими словами. Ты очень нужен мне, даже если вокруг много людей, я будто один в этом мире. Своим поведением, взглядом, поцелуями затуманил мой разум, моя душа тянется к тебе. — Тогда я сказал тому альфе, что ты мой омега, чтобы защитить тебя от него, — у Хосока очень спокойное, светлое выражение лица, лёгкая улыбка и тепло в глазах, от которого Тэхён не может оторваться. — В тот же вечер я пообещал сам себе, что ты будешь моим, но и подумать не мог, что это случится так быстро. Потому что я чувствую тоже самое, влюбился с первых же секунд. Разве это не судьба? Тэхён улыбается. Он признался сам себе, ему, и получил в ответ тоже самое. Хосок подходит ближе, заставляя сделать несколько шагов назад. Тэхён отходит, упирается в кровать и садится на неё, упирается руками, поднимает голову к нему. Альфа стоит впритык, разводит его колени, и стаёт между ними, смотрит с адскими искорсками в глазах, так серьёзно, что омеге стаёт не по себе. Хосок наклоняется к нему, сильно обхватывает его волосы сзади, смотрит в испуганые глаза, приоткрытые от удивления губы. Тэхён скользит взглядом вниз по его телу, рассматривает мускулистые плечи, пресс, сильные руки, что держат его волосы. Хосок смотрит в его глаза, не может оторваться от него, замечает как омега рассматривает его, улыбается. Обхватывает пальцами подбородок, задирает, впивается в его губы, держит сзади за шею, чтобы он не падал назад. Не углубляет поцелуй, отстраняется. Его руки тянутся к рубашке, медленно расстёгивают пуговички. Альфа после каждой пуговки опускает взгляд в глаза, что завороженно смотрят на него, как это делал несколько минут назад омега. — А как же рана? — вдруг вспоминает Тэхён.— Тебе же больно, не мог свою рубашку снять. — Я просто хотел, чтобы это сделал ты,— улыбается Хосок. Тэхён убирает его руки от себя. — Думаю, что не стоит, тебе нельзя напрягаться, вдруг кровотечение или ещё что-то. Я не знаю что с этим делать. — Ты знаешь как сводить меня с ума своими поцелуями, взглядом, нежными руками на моих плечах. Этого хватит, — Хосок полностью снимает рубашку омеги и отбрасывает её в сторону на пол. — Я не уверен, что готов, — мямлит Тэхён, чувствует себя неловко и зажато. Альфа берёт его под ягодицами, подвигает дальше на широкую постель, встаёт на колени и нависает сверху, вцепляется в тонкие запястия. — Просто забудь о бо всём, — шепчет Хосок, прикусывает мочку его уха, впивается в шею, оставляет на ней яркие засосы, Тэхён опрокидывает голову, подставляется под его поцелуи, прикрывает веки. От каждого его прикосновения кожа загорается ярким пламенем и отдаёт приятной дрожью. — Ты создан для меня, а я для тебя. Это никому не изменить. Ты только мой, а я только твой, — говорит альфа, смотрит в тёмные глаза, видит в них, что омега верит ему, готов отдать ему своё сердце, всего себя и всю свою жизнь, он тоже готов. Хосок с самой первой секунды почувствовал, что этот омега — его, был готов броситься ради него в пропасть. Тэхён облизывает губы, приподнимается на локтях, тянется к его устам, но альфа с хитрой улыбкой уворачивается несколько раз, а затем полностью валит его, жадно и глубоко целует, что омега не успевает набрать воздуха, только вцепляется в его плечи, прижимается ближе, сам не хочет отрываться. Хосок гасит свет хлопком, теперь их освещает только свет луны и ночного города через окно. Он покрывает всё тело поцелуями, вдыхает любимый запах, чувствует как волнуется омега, как он покрылся мурашками, но в тоже время как он тянется к нему, как хочет его. В комнате полумрак, несмотря на это чётко видно их тела, лица, наполненные любовью и желанием глаза. Тэхён уже не боится сделать что-то не так, не боится, что на утро Хосок вышвырнет его из своей квартиры, он верит тому, что они созданы друг для друга, забывает о словах Ли, о бо всём. Этой ночью он отдастся альфе полностью, до последней капельки, откроет себя, свою душу. Его сердце так говорит, а значит надо слушать. Тэхён мечтал пережить всё впервые с человеком, которого полюбит до смерти, так волновался, что отдал свой первый поцелуй не тому, но это оказался именно тот. Закончив рисунок из засосов, оставив последний поцелуй внизу живота, Хосок стаскивает с него джинсы, бельё, отправляет их к рубашке в другой конец комнаты. Тэхён тянется к его ремню, снимает, помогает альфе избавиться от последней одежды. Рана на плече печёт, болит, но разве это имеет значение, когда рядом с ним его омега. Тэхён вдобавок исцарапывает его спину, оставляет на шее яркие пятна. Они не спят долго, тонут друг в друге, отдаются чувствам до последней капли, словно завтра не наступит.

***

Тэхён просыпается среди ночи от того, что чувствует отсутсвие одеяла, его всё перетянул на себя Хосок. Омега офигевает от того, что он полностью голый. — Что это вообще было? — спрашивает он сам себя шепотом, сползает на пол и пытается в почти полной темноте найти свою одежду. Под руку попадаются штаны Хосока, его окровавленая рубашка, больше ничего нет. — Что ты там ищешь? — проснувшись от того, что что-то шуршит, бормочет альфа. — Я ищу свою одежду. — Ты что с ума сошел? Куда ты собрался? — подводится и садится Чон. — Домой. — Не выдумывай, полезай в постель, иначе я сейчас встану. — Я не могу спать без одеяла. — И поэтому решил пойти домой? Тэхён продолжает шарить по полу руками в поисках чем бы прикрыться. — Я встаю, — тянется к выключателю от светильника Хосок. — Не включай свет, я без одежды. — И? Я знаю, потому что сам срывал её с тебя. Не поверишь, но мы родились без неё, наши родители видели нас голыми. А теперь и я видел тебя таким, а ты меня. И мы всё ещё не умерли. Тэхён быстро залазит на постель и заматывается в одеяло. Хосок ложится рядом и пытается взять себе хоть кусочек. — Ты не такой большой, чтобы забирать всё. Что это за кокон? — альфа вытаскивает из под него часть одеяла, пробирается ближе и укрывается. — Ты бы ещё лёг вон там на полу и жаловался, что не можешь так спать. Хосок смыкает руки вокруг его талии, зарывается носом в плечё, а Тэхён ложит свои сверху и засыпает.

***

Чонгук привёз домой Юнги, выкупал его, вкусно накормил и уложил в своей постели. — Когда ты впервые убил? — спрашивает Юнги, лежит, укрывшись одеялом, в пижаме, ранее купленой Чонгуком для него. — Это было не так давно, где-то год назад. Если у тебя есть деньги, минимальное влияние, найдётся шакал, посчитавший, что ты этого не достоин, ему нужнее. Хочешь жить, придётся убивать. Спокойная жизнь ждёт только на том свете, и то, не факт. Юнги мурлычет от того, что Чонгук гладит вымытые его же шампунем светлые волосы, легонько целует в губы и укладывает спать. — Спи, котёночек, не думай ни о чём, — говорит альфа, крепко обнимает его и наблюдает за тем, как закрывает глаза омега, подрагивают его ресницы.