Sunset

– Куда мы едем? – спрашивает Юнги и продолжает заниматься своим любимым делом, а именно рассматриванием пейзажей за окном, хоть они ему и наскучили за последнее время. – Домой, – отвечает Чонгук, не поворачиваясь. – Домой? Я не хочу домой, – дуется омега и поправляет волосы. – Ко мне домой, – улыбается альфа. – А почему ты не нанял водителя, и мы не сидим сзади, спокойно разговаривая и рассматривая вид за окнами? – Котенок, это не рубрика "задай вопрос Чон Чонгуку". – Правда? – с наигранным удивлением тянет Мин. – Жаль. Тогда бы я спросил его, кто самый красивый омега. Чонгук поворачивается к парню и вскидывает бровь. – Ты сейчас нарываешься на комплименты? – Очень даже да, – задирает подбородок Юнги, поглядывая боковым зрением на альфу. Тот паркуется на ближайшей парковке и, обхватив лицо омеги рукой, тянет его на себя и заставляет смотреть в глаза. – Самый красивый омега в этом мире сидит сейчас в моей машине. Он не только невероятно красив, но и очень умен, пусть и не любит ходить в школу, но он не виноват, просто там одни придурки. Еще он очень вспыльчив и матерится, как сапожник. У него милый разрез глаз, кукольные губы и очень нежная кожа, – Чонгук перечисляет и большим пальцем гладит щеку парня, заглядывая в глубины карих глаз. – Ты не встречал такого омегу? – улыбается он. – Нет... – почему-то шепчет Юнги. – А мне очень повезло, и я встретил, – альфа оставляет мягкий поцелуй на розовых губах, после чего достает из внутреннего кармана пиджака коробочку с логотипом одного ювелирного магазина. Он открывает и достает оттуда серебряную цепочку с буквами Y и K. – Повернись ко мне спиной. Юнги поворачивается и в ожидании пока альфа застегнет украшение на его шее, перебирает буквы пальцами и улыбается. Чонгук обнимает его крепко и зарывается носом в шею. – Я не спросил, как твое самочувствие после того случая? – отпускает его альфа и заводит автомобиль. – Стараюсь не думать об этом, просто думаю постоянно о тебе, для плохих мыслей не остается места. И спасибо за подарок, я не буду его снимать. Юнги настолько устал после насыщенного вечера, что засыпает прямо в машине. Чонгук снова несет его на руках в квартиру и укладывает спать. – Спи сладко, – шепчет и укрывает одеялом.

***

Рано утром Тэхен слышит звонок и идет к входной двери, ворча, что его разбудили так рано, еще ведь только половина пятого. Он с взъерошенными волосами, в глазах все плывет от желания спать, в коротком халатике в цветочек и без тапочек, открывает дверь, предварительно, не спросив, кто пришел. Хосок рассматривает его с ног до головы и присвистывает. – Вот это ноги, – бесстыже рассматривает стройные ноги альфа, не пытаясь посмотреть на недовольное лицо их обладателя. – Халатик тоже ничего, – поднимается взглядом выше. – Хосок, ты дурак, – толкает в плечо омега и отходит ото сна. – Я даже не заметил вчера ночью, какие же у тебя шикарные ноги, – снова спускается взглядом вниз, за что получает еще один удар туда же. – Больно, я же ранен. Как ты можешь меня бить? – Замолчи, сейчас проснется мой папа и убьет сначала тебя, а потом меня, – Тэхен выглядывает из квартиры, нет ли кого-то и, выйдя, тихонько закрывает дверь. – Я бы пригласил тебя войти и налил бы чаю, пришел бы ты не в такую рань. Что-то случилось? – Мы с Чонгуком решили уезжать сегодня, через несколько часов самолет, я хотел увидеть и поцеловать тебя на прощание. От услышанных слов Тэхен вмиг грустнеет, а Хосок, который до этого поправлял его волосы, заключает в объятия. Ладонь спускается по спине вниз, за что альфа снова получает. – Ничего, когда я вернусь, я отомщу тебе за свою руку и за то, что ты так со мной, я ведь могу быть в опасности и не вернуться, – улыбается Хосок и чуть не душит омегу в своих крепких объятиях. – Попробуй только не вернуться, – возмущается омега и смотрит в большие глаза, в которых ему хочется раствориться, лишь бы не расставаться с альфой. – Я тебя сам прикончу тогда. – Ты без обуви вышел из квартиры, – замечает босые ноги Чон. – Сейчас это не самое главное. Я просто скажу, чтобы ты возвращался скорее и зацеловал меня до онемения. – Будет сделано, – тепло улыбается Хосок и, коротко поцеловав омегу, уходит. Тэхен сразу присылает ему кучу сердечек в сообщения и обещает, что будет писать каждую свободную минуту своего времени, чем вызывает улыбку, которую, к сожалению, не увидит.

***

– У меня есть три варианта развития дальнейших событий, – закуривает Хосок, сидя с Чонгуком на задних сидениях такси. – Первый: Намджун нас грохнет, когда узнает, второй аналогичный, а третий соглашается со вторым. – Я написал ему, но он же сейчас спит мирно. А вообще, ему не понять пока дело не коснулось его. – Но ведь коснулось же. – Компания и имущество не считается, – фыркает Чонгук. – Поджег склада одного и нападение на второй это цветочки, по сравнению с тем, что я пережил, когда моего омегу похитили. – Ты попрощался с ним? – Нет. Оставил записку, слугу и телохранителя с шофером в одном лице. – Омайгад, Чонгук, ты что крэйзи? – Хосок от услышанного кривится, будто его ударили, словно почувствовал на себе все, что предстоит его другу. – Ты же понимаешь, что он от твоих людей спокойно сбежит, ему это все не нужно, ему нужно было, чтобы ты хоть обнял его перед отъездом и сказал лично, а не вот это вот все. – Пусть взрослеет. – Только после тебя. Впереди часы поездки, заселение во временное жилье и поиски того мерзавца, что испортил Чонгуку один из лучших периодов в его жизни. С Намджуном он разберется. Главное, быть осторожным, чтобы вернуться к своему омеге целым и невредимым.

***

Утро для Юнги выдалось не очень хорошим, начиная с того, что рядом он не обнаружил Чонгука, а на прикроватной тумбочке заметил исписанный лист бумаги, не предвещающий ничего хорошего. "Доброе утро, котенок. Я не хотел портить вчера тебе праздник, поэтому оставляю записку. Я должен уехать, чтобы найти людей, которые так поступили с тобой, и воздать им по заслугам. Оставляю тебе личного слугу и телохранителя, который будет отвозить тебя в школу и забирать оттуда. В чехле телефона лежит банковская карточка, можешь покупать все, что хочешь, кроме недвижимости и сигарет. Лишний раз не выходи из квартиры, так как я еду за главным, а его люди могут быть повсюду". – Ах, Чонгук, какой же ты глупый. Только ты разве что и мог продать недвижимость семнадцатилетнему человеку.

***

Проходит несколько дней, Чонгук исчезает из сети, ничего не пишет, и телохранитель, которого он оставил, ничего не знает и не говорит Юнги. Мин ходит в школу, много грустит, и по вечерам, обнимая подушку, думает о своей жизни. С Джином он отказывается гулять и списываться тоже не хочет, только в школе видится и перекидывается парой слов. Так проходит еще две недели. Юнги даже наведывается к папе на работу, забыв о том, что тот спокойно отказался от него, долго разговаривает с ним, но все снова перетекает в ссору и он просто уходит в слезах. Омега не понимает, почему Чонгук не подает признаков жизни, почему ему так тяжело просто написать что с ним, где он и как себя чувствует. Тэхен находит работу почти сразу после отъезда Хосока, без него ему в компании делать нечего, он и так чувствовал себя обузой. Омега продолжает ему писать буквально обо всем, что происходит: просит прощения, за то, что ушел и причинил неудобства, рассказывает о своей новой работе, о приюте и Лэе, которого усыновила хорошая семья, о том как поживает его папа. Он понимает, что возможно Хосок просто не может выйти на связь, чтобы не выдать свое местоположение или что-то того, но мысль о том, что с ним могло произойти что-то плохое, постоянно закрадывается, но Тэхен её старательно отгоняет. Намджун конечно же злится, что эти двое опять творят какую-то хрень, а его считают нужным поставить в известность уже когда уехали. Но они ведь взрослые мужчины, ничего не поделаешь. Альфа наблюдает за Джином из окна машины, преследует его как маньяк. Тот конечно же делает вид, что не замечает тот же автомобиль, что частенько медленно проезжает рядом. Когда он очередной раз стоит на улице после покупок в магазинах и замечает через дорогу припаркованную и до боли знакомую тачку, он психует, подходит к ней и аккуратно стучит в окно указательным пальцем. Окно приспускается и, как и ожидалось, из него смотрит Намджун. – Долго будешь преследовать меня? Мог бы выйти и предложить посидеть гдето-то или подвести, а не наблюдать как я своими прекрасными ногами хожу пешком. Намджун ухмыляется, этот омега ему определенно нравится: в меру самоуверенный, не стесняшка и точно может дать отпор так же, как и привлечь внимание. Он вспоминает свои слова, которые говорил Чонгуку и Хосоку по поводу омег, и затыкает свой же голос в голове.

***

Тэхен слышит звонок, но не может проснуться чтобы открыть дверь раннему гостю. Дверь, судя по всему, открывает папа, дальше слышится шепот и знакомый голос, по которому омега ужасно истосковался. Сон снимает рукой, парень вскакивает с постели и выбегает из своей комнаты. На кухне горит свет, витает запах кофе и круассанов и еще какой-то еды. Тэхен проходит и глаза говорят ему, что уши его не подвели. — Хосок? — визжит парень от счастья и бросается альфе на шею. Внутри бурлят смешанные чувства: хочется обнять, прижаться и плакать от счастья, но так же посещает мысль о том, чтобы молотить его кулаками в грудь за то, что так долго не выходил на связь и заставил волноваться. На глаза выступают слезы и тогда Тэхен, не стесняясь папы, начинает воплощать вторую идею. — Где ты был так долго? Почему "несколько дней" затянулись так на долго, почему ты не звонил, не читал мои сообщения? — Прости, — шепчет альфа, прижимая омегу к себе, и, успокаивающе пошлаживает его по волосах. — Я расскажу все позже. — Доброе утро, пап, — омега вдруг вспоминает, что они здесь не одни, и бежит обнимать папу и целовать его в щеки. — Прости, что тебе пришлось встать так рано. Юнджин обнимает сына в ответ и целует того в макушку: — Ничего страшного. Мы с Хосоком были в небольшом зговоре, он вчера предупредил меня, что придет так рано, хотел сделать тебе сюрприз и появиться внезапно. — За такие сюрпризы можно и сковородкой по голове получить, — предупреждает Тэхен, злостно глядя на Хосока, и жмется ближе к папе. — Я умираю от волнения, а он мне ни слова, зато сговаривается с моим папой. — Позавтракаем вместе, я отвезу тебя на твою новую работу, о которой ты мне писал. — Папа, ты и завтрак уже подал на стол, ты самый лучший, — снова целует его омега и показываем язык альфе, садясь рядом с папой. — Может сядешь возле Хосока? — спрашивает Юнджин. — Нет, хочу смотреть в его бесстыжие глаза. — Как твой друг и его омега? — меняет тему Тэхен и меняется в лице, будто не он только что угрожал Хосоку сковородкой. — Ему пришлось немного задержаться в пригороде, он будет ближе к вечеру, а так с ним всё в порядке. За завтраком Хосок мило общается с папой Тэхена, стараясь не замечать обиженного омегу. Юнджин оставляет их на кухне и уходит собираться на работу. Тэхен убирает со стола, треснув по руке Хосока, пытающегося ему помочь. Альфа подходит сзади и крепко обнимает его. — Ты мешаешь мне, — дрожащим голосом еле произносит Ким. — Прекрати дуться. Я знаю, что ты волновался. — Мы в разлуке были дольше, чем знакомы, — оборачивается к альфе омега и прожигает взглядом. — Будешь теперь до конца дней на меня злиться? — вскидывает бровь Чон, не выпуская Тэхена из своих объятий. — Нет, — выдыхает Тэхен и впивается в его губы. — Ты не забыл своё обещание? — отрывается на секунду и смотрит в глаза омега, на что Хосок отрицательно мотает головой.

***

Юнги по вечерам сидит на крыше, любуясь уходящим солнцем. Сегодняшний вечер не стал исключением. Чонгук как только приезжает в город, сразу мчит домой и, узнав, что омега на крыше, подымается к нему. Юнги слышит его пристутствие, шаги, веящее от него тепло, но не оборачивается, боясь, что это сон, боясь спугнуть. И даже когда альфа обнимает его со спины, он просто прикрывает глаза, кладет голове на плечо и растворяется в его объятиях. — Ну здравствуй, — тихо шепчет Чонгук, и Юнги не знает что ему делать, разреветься или улыбаться от счастья, поэтому он плачет с улыбкой на лице. — Я думал, что ты уже не вернешься, — так же тихо говорит Юнги. — Я бы не посмел. — Расскажешь? — поворачивается к нему лицом омега. — Если вкратце, то я нашел того парня, но он вляпался в большие неприятности, хотя, казалось, куда уж больше. Мне пришлось вытаскивать его, под предлогом, что я хочу отомстить ему, это не сработало, и тогда нам с Хосоком пришлось шевелить мозгами и думать о том, как вытащить его из этого дерьма. В итоге мы пришли к миру. Юнги непонимающе смотрит, кривится и не моргает: — Что? Хочешь сказать, что ты его не пристрелил? — Нет, — спокойно отвечает Чонгук. — Вау... это...ну..круто. Только у меня вопрос. — Да? — И где же нимб над твоей головой? — смеется Юнги и Чонгук тыкает его в щечки. — Я просто не могу выдавать себя, — заговорщически подмигивает альфа. — Почему ты не выходил на связь? — Нельзя было. Прости. Я очень волновался как ты, боялся, что ты уйдешь, боялся за твоё самочувствие. — Теперь всё хорошо, — Юнги тянется к Чонгуку, долго целует его, висит на шее, крепко обнимая, и успокаивается, поняв, что это не сон и теперь они спокойно смогут быть вместе. Солнце быстрее спешит на отдых, спускается с неба, заливая всё вокруг красными, оранжевыми, розовыми и слегка фиолетовыми красками и десятками их оттенков, а мягкие облака приглашают растворится в них, как в сладкой вате. Юнги стоит на той же крыше, на которой стоял каждый день последний месяц, и с которой иногда хотелось сорваться вниз головой. Он кладет руки поверх чонгуковых, что покоятся на его животе, поглаживает их пальцами. Глаза неотрывно смотрят на небо и он думает о том, что: Яркий закат — его любимая картина. Солнечный свет отражается в бесконечных стеклянных высотках и дарит ощущение покоя. Юнги всегда любил закат, но наблюдал за ним в одиночестве. Теперь за его спиной стоит Чонгук, крепко держит в своих объятиях и смотрит на небо. Между ними невидимая связь — этот закат их.