Лукавый вкус иллюзии

Мерзкое противное осознание неизбежного конца с пугающей силой бьётся в мозгу истерзанной в кровь птицей, которая не успела взлететь, как силки захлопнулись. Девичьи пальцы, сжимающие край платья, будто это последний шанс на спасение, немееют и едва ли чувствуют сейчас хоть что-то. В горле ужасно саднит от подступащей тошноты, которую Яна пытается подавить последними остатками самообладания. Слишком сильно давит на виски, слишком плохо слушаются дрожащие от напряжения руки, слишком громко говорят о чём-то главы семей. Слишком всё. - Позвольте мне и моей будущей невесте поговорить наедине, - этот резкий тон его голоса. Голоса того, с кем она так боится сейчас встретиться взглядом. Он прожигает её насквозь, она это чувствует. Слишком хорошо знает этого человека. - Это очень неожиданно, извините нас за такую дерзость, но я хотел бы обсудить с Яной очень многое. - Конечно, почему ты спрашиваешь! - Она снова её предаёт. Всегда. Та, которая каждый раз предаёт первой. Та, которая должна была защищать, первой кидает её в пропасть, откуда не выбираются. - Нашей дочери так повезло, Вячеслав - прекрасный, вежливый юноша, не правда ли, дорогой? Хочется закричать, хочется спрятаться там, где он её не найдёт. Хочется, чтобы тёплые и надёжные руки закрыли её собой, словно широкими лебедиными крыльями. Чтобы он никогда не добрался, не приблизился, чтобы он исчез там, за пределами спасительных объятий. Почему они не видят, кто перед ними? Почему не ощущают всю лживость его улыбок и слов? Почему они предают сейчас свою дочь, добровольно отдавая её в руки этого подонка? Почему ты такая жестокая, мама? - Прошу, юная леди, удели мне немного своего драгоценного времени, - его ледяные пальцы буквально впиваются в запястье Загорской-младшей. Цепкая хватка Воронова, железные тиски его пальцев. Силки захлопнулись намертво. Яна усилием воли вынуждает себя посмотреть в его мутные, почерневшие глаза. И это заставляет её испытывать дикий, необьяснимый ужас, до дрожи в коленях, до исступления и впивающихся ногтей в ладонь свободной руки. Монстр за маской доброго парня, который очаровывает с первого мгновения, но она не верит. Ни тогда, ни сейчас. Он тянет её за собой медленно, уводя девушку из спасительной комнаты, с крошечного островка, ставшего для неё шатким подобием безопасности. На глаза накатываются мелкие прозрачные слезинки, но у неё не хватает моральных сил даже на то, чтобы убрать эти очередные жалкие проявления слабости. Шершавые пальцы всё ещё врезаются в запястье, словно острый огромный нож. Не хватает воздуха, в горле снова пересыхает. Сделать глубокий вдох - это действие сейчас кажется чем-то невыполнимым. Едва за ними захлопывается дверь гостевой комнаты, Яна обречённо выдыхает. Её никто не спасёт больше. Израненная птица угасает внутри словно мираж, которого никогда не случалось на самом деле. Её резко, с огромной силой, ведёт в сторону и она спотыкается о ножку маленького журнального столика, но каким-то чудом Яне удаётся устоять на ногах и не рухнуть прямиком перед Вороновым ниц. - Смело, Загорская, - ухмыляется, искривляя губы в какой-то нездоровой полуусмешке. - Решила, что способна хоть на что-то? - линия его губ превращается в хищный оскал. Он неторопливо наступает, шаг за шагом. Ей не остаётся ничего больше, как пятиться назад, в надежде, что позади не окажется препятствий. Но чуда не случается в очередной раз. Спиной девушка ощущает холодную кирпичную стену, выложенную в каком-то готическом стиле. Он внезапно оказывается слишком близко и волна паники снова проносится по её и без того напряжённому телу. - Что такое? Ты меня боишься? - он протягивает руку и в его глазах снова загорается недобрый огонёк. Он поднимает ладонь и слегка проводит пальцами вдоль её шеи, от мочки уха к ключицам, неторопливо, будто наслаждаясь новой волной нарастающей паники в её глазах. - Если ты будешь послушной... - Не надо, - срывается тихо с алых губ, едва слышно, но он улавливает. - Чего не надо, Загорская? - ледяная рука обхватывает основание тонкой нежной шеи, уверенно сжимая пальцы в плотное кольцо. Внутри неё всё замирает, и она инстинктивно начинает дышать глубже, явно пытаясь наполнить свои лёгкие кислородом как можно больше, прежде чем его не станет. Совсем. - Ты не хочешь, чтобы твой будущий муж был добр с тобой? Тебе неприятны мои прикосновения? Или я неприятен тебе, Загорская? Девушка смотрит перед собой в эти потемневшие глаза и не решается вымолвить ни слова. Его крючковатые, цепкие пальцы сжимаются буквально на миллиметр, но она начинает всё острее чувствовать их присутствие на своей коже. Его пристальный взгляд пробирает насквозь, и она хочет с съежиться так сильно, как это было бы возможно. - Я жду ответа, дорогая, мы ведь не хотим начинать нашу семейную жизнь с разногласий, не так ли? Нельзя позволять ему видеть, как она боится. Собраться с мыслями, просто ответить, просто солгать, пока не стало ещё хуже. - Пугало, я начинаю терять терпение. Ты хочешь разозлить меня? - Нет, всё хорошо. Я просто.. Я.. Краем глаза она вдруг замечает, как комната начинает резко крутиться, а её горло так сильно сдавливает. Пара мгновений и она буквально впечатывается всем телом в обивку дивана, больно стукаясь затылком о подлокотник. Весь мир перед глазами тут же рассыпается на множество сияющих цветных осколков, и девушка с силой зажмуривается. Но это не сильно помогает - голова слегка кружится и мир по-прежнему куда-то едет. - Как же я ненавижу, когда люди мямлят. Почему тебя так отвратительно воспитали, Загорская? Он нависает сверху, бесцеременно влезая в её личное пространство. Она не видит, но чувствует. Всегда чувствует рядом с ним это ужасное ощущение первобытного страха, и инстинкты кричат ей, что надо бежать, бежать от этого дикого страшного монстра. В её мозгу что-то перещелкивает, и она со всей силы толкает обеими руками парня в грудь. Он валится на другую половину дивана, явно не ожидавший такого исхода, и это даёт Яне необходимые секунды, чтобы вскочить на ноги, всё ещё продолжая зажмуриваться. - Не подходи, - девушка, наконец, распахивает свои испуганные глаза, тяжело дыша. Тошнит, очень сильно накрывает от страха, и она запоздало начинает жалеть о своём поступке, понимая, что этому мерзавцу ничего не стоит повторить всё снова. - О, надо же, - он негромко смеётся, окидывая её фигуру с головы до ног оценивающим взглядом. - И что же ты сделаешь? Закричишь? Заплачешь? Или снова начнёшь мямлить? - парень демонстративно вздыхает, будто сожалея. - В который раз убеждаюсь в своих мыслях. Нет более никчемного человека на земле, чем Загорская. Верно, как считаешь? - Думай, как хочешь. Мои слова тебя не переубедят, - девушка делает мелкий шажок назад, не рискуя поворачиваться к нему спиной. – Да и никогда это тебе не было нужно. - Иногда ты говоришь умные вещи, - Воронов одаривает её ледяным взглядом. – Жаль, что это такая большая редкость, - парень неожиданно поднимается с дивана и неторопливо приближается к Загорской. Его ухмыляющийся взгляд пугает девушку. Она пытается контролировать себя, но по его улыбке понимает, что опять показала врагу свой страх. – Знаешь, Загорская. На твоём месте я бы никогда не позволил ни одному гостю в своём доме, пусть он и фактически родительский… Как думаешь, что именно? – Воронов наклоняется к однокласснице ближе, разглядывая в упор её расширенные от ужаса глаза. - Правильно. Указывать тебе, что делать в собственном доме. Как жаль, что ты абсолютно безнадёжна. Яна не успевает ответить, как его ладонь молниеносно оказывается снова на её шее, на этот раз сдавливая в разы сильнее. Откуда-то возвращаются те цветные осколки и дышать становится сложнее. Она начинает отчаянно цепляться своими хрупкими пальчиками за его ладонь в попытках оторвать его руку от себя, но у неё никак не выходит. - Слушай сюда, Пугало. - он почему-то переходит на шёпот, который звучит крайне зловеще, добавляя ей страха. - Не смей мне перечить! Никогда! Иначе я сам тебя воспитаю так, как подобает. Я уже не буду с тобой таким добрым, как сегодня. Ты мечтать будешь о том, чтобы тебе всего лишь чуточку сдавили горло, это я тебе обещаю. Лучше будь послушной, не зли меня! Тишину комнаты внезапно рассекает звонкий щелчок пощёчины. Острая боль на щеке даёт о себе знать, и дрожащие колени девушки подгибаются, а сама она летит на пол, даже не стремясь защититься. Щека пылает, местами жжёт, но Загорская молчит, не позволяя себе всхлипывать. Парень неспеша огибает журнальный столик, направляясь к выходу. Уже в дверях он оборачивается, смеривая её взглядом и брезгливо морщась. - Живо приведи себя в порядок и выходи. Ах да, и ещё. В понедельник на уроке литературы, - Воронов выдерживает паузу, широко улыбаясь. - Назовёшь Ланского настоящим отчеством. Мы же теперь одна семья и должны придерживаться одинаковых принципов, ведь так? Ты же не хочешь, чтобы я снова расстроился? - парень довольно потирает руки. - Посмотрим, Макар Петрович Ланской, что ты сделаешь на этот раз!