Шестеро с Локи, не считая енота

Едва войдя в рубку, Тор сразу понял, что день предстоит нелегкий. Помещение выглядело так, как будто по нему прошелся смерч: все, что можно было уронить, валялось на полу, а на том, что уронить нельзя, живописно валялись сами Стражи. Квилл, приоткрыв рот, скорбно разглядывал потолок. Ракета, весь какой-то взъерошенный, хмуро и немного смущенно перекатывал по полу деталь от огнемета. Дракс и Мантис, не глядя друг на друга, сидели рядом с таким видом, будто под ними вот-вот сработает бомба. Небула, скрестив руки на груди, упорно смотрела в иллюминатор. А на пульте управления, болтая ногами, с самым невинным видом грыз яблоко Локи. – Та-а-а-к… – протянул Бог Грома, останавливая прищуренный взгляд на младшем брате. При виде Тора Локи просиял и радостно помахал огрызком. – Брат! Прекрасное утро, не правда ли? Если бы взгляды могли метать ножи, то сейчас Локи был бы пронзен сразу пятью лезвиями. Определенно, идея отправиться спать, оставив брата в компании Стражей, была не лучшей. – Одна ночь, Локи! – застонал Тор. – Стоило оставить тебя без присмотра на одну ночь, и ты уже что-то натворил! Тонкие губы Локи растянулись в лукавой улыбке. – Я не понимаю, о чем ты говоришь, – довольно заявил он. – Ничего я не творил, мы просто пообщались… выпили… и перекинулись в картишки. – В картишки?! Тор схватился за голову. Кажется, Локи был далеко не самым безумным на этом корабле. – Ну и кто из вас первым додумался играть в карты с Богом Обмана?! – возопил Громовержец, обводя потрясенным взглядом Стражей. Вопрос был риторическим, ведь Тор был уверен, что Стражи, как истинные друзья, будут покрывать виновника этого безобразия, но те не сплоховали и одновременно указали на Ракету, который съежился и пробурчал что-то невнятное. – И сколько пудов золота вы теперь должны моему брату? – обреченно поинтересовался Тор. – Хоть штаны-то он разрешил вам оставить? – А вот это было обидно, – с притворным возмущением влез Локи, метко швыряя огрызок в мусорку через всю рубку. – Предположить, что я опущусь до скучной игры на деньги – это оскорбление, знаешь ли! – он чуть наклонил голову и, хитро глядя на брата исподлобья, добавил: – Другое дело – играть на желание. – Ну вы даете… – изумленно покачал головой старший Одинсон, обращаясь уже к Стражам. – Кто же знал… – вяло отозвался Квилл. Только сейчас Тор заметил в его волосах кокетливый розовый бантик. Громовержец несколько раз оторопело моргнул, надеясь прогнать видение, но бантик невозмутимо остался на месте. Внимательно приглядевшись к остальным жертвам азартных игр, Тор изо всех сил сжал губы, чтобы не заржать в голос. Да-а, у его брата всегда были своеобразные понятия о веселье. Вместо собственного хвоста Ракета недовольно размахивал львиным хвостом с кисточкой на конце, а его усы теперь доставали до пола, при этом игриво завиваясь спиралями. Широкая грудь Дракса, обычно щеголявшего голым торсом, была обтянута футболкой с голубой надписью: «Если ты меня видишь, я без страха повернусь к тебе спиной»*. Концы антенн на голове Мантис в балетной пачке жизнерадостно мигали всеми цветами радуги, а на Небуле красовался весьма своеобразно адаптированный костюм Капитана Америки, скорее оголявший, чем прикрывавший тело. На общем фоне Квилл с единственным бантиком в волосах выглядел почти нормально. – Ты проигрывал меньше других, или тебя пощадили за красивые глаза, милашка? – насмешливо поинтересовался у капитана Тор. Квилл надулся. – Ты просто не все видишь, – икнув, сообщил Ракета, едва ворочая при этом языком. – У него еще цветы в трусочек… то есть трусы в цветочек. Тор фыркнул. Глаза воинственного енота то и дело норовили разбежаться в разные стороны, и было не совсем понятно: он проиграл, потому что так много выпил, или так много выпил, потому что проиграл? Усилием воли согнав с лица ухмылку, Громовержец нахмурился и красноречиво посмотрел на брата. Некоторое время они сверлили друг друга взглядами, а затем Локи покорно вздохнул и взмахнул рукой, снимая иллюзии и возвращая Стражам их привычный облик. Почувствовав себя увереннее в собственных облачениях, команда зашевелилась и начала подниматься на ноги, по-прежнему избегая взглядов друг друга. Глядя на их смущенный вид, Тору стало совершенно ясно, что только издевательством над внешностью дело не ограничилось. – Чтобы я еще хоть раз сел за игровой стол с твоим ненормальным братом… – проворчал Квилл, лихорадочно ощупывая собственную голову, словно желая убедиться в отсутствии экстравагантного аксессуара. – Вы же сами все время просили реванша! – пожал плечами Локи. – А я ведь Бог, не могу отказать, если меня просят. – Ты коварен и умен, сын змея и лисицы, – в голосе Дракса удивительным образом сплелись неодобрение и восхищение. – Раньше никто не осмеливался так надругаться над моим телом. Тор вытаращил глаза, а Локи поперхнулся и старательно замотал головой. – Э-э-э, Дракс, слово «надругаться» тут несколько неуместно, – кашлянув, проговорил Звездный Лорд. Разрушитель с недоумением взглянул на друга и снова повернулся к Локи. – Но я пощажу тебя из уважения к твоему брату. Сегодня я не буду душить змея. – О Боги, лучше бы я этого не слышал, – пробормотал Локи. – Не стану мстить за себя и обесчещенную команду. – Чува-а-ак! – простонал Квилл. – Умоляю, заткнись! Тор устало вздохнул, уже не зная, смеяться ему или плакать, и заговорил: – Ребята, есть несколько непреложных правил существования в этой Вселенной, которые просто нельзя нарушать. Не гулять в вакууме, не злить Халка, смывать за собой воду в туалете и не воровать мое пиво. И никогда, никогда не играть в карты с Богом Обмана! – стражи потупились, только Мантис продолжала ясными глазами смотреть на Громовержца. Тот резко развернулся к Богу Озорства. – А ты, Локи! – М-м? – приподнял бровь младший. Тор подошел к брату и обличительно ткнул в него пальцем. – Ты обещал, что больше никогда не возьмешь в руки колоду! – Когда это? – старательно округлил глаза Локи. – Когда мы праздновали день рождения отца! – Это в тот год, когда ты залез на плечи Вольштагга, крича, что ты Бог Грома и сейчас вызовешь гром, а потом упал и проломил стол? Хотя гром тогда и правда знатный вышел, это да… – Нет, в другой раз, – пробурчал Тор, слыша со всех сторон сдавленные смешки. – Значит, когда ты в одиночку прикончил бочонок эля, а потом сделал своему коню крылья из занавесок и пытался всех убедить, что оседлал Пегаса? – задумчиво приложил палец ко лбу Локи. – Это не… – А-а-а, может, когда ты разделся догола и давай… – Нет! – рявкнул Тор, заливаясь краской при воспоминаниях об этих занимательных, но несколько своеобразных страницах своей биографии. Видя, что братец уже открыл рот, чтобы явить миру еще больше славных фактов о Торе, он быстро приложил ладонь к его губам. – Все-все, это никому не интересно. – А я бы послушала, – бесхитростно высказалась Мантис. Тор прокашлялся и покраснел еще больше, заметив, что все стражи подались ближе, и даже на бесстрастном лице Небулы появилось заинтересованное выражение. – Это сейчас совершенно не важно, – торопливо проговорил Тор, отнимая руку от губ брата, в глазах которого плясали чертики. – Вы так и не ответили, что в итоге произошло. Ну, кроме этого маскарада. – Тут я помочь не могу, – с притворным сожалением развел руками Локи. – Меня, видишь ли, пообещали убить, если хоть слово кому-нибудь скажу. А я что-то устал умирать в последнее время. Воскресать потом так утомительно… Тор вздрогнул и изменился в лице. Только Локи мог так легко шутить на тему своей смерти. А на Тора даже вскользь, в шутку брошенная фраза действовала сокрушительно: внутри все болезненно сжималось, а дыхание пресекалось от страха вновь потерять брата. Помрачнев, Одинсон отвесил Локи подзатыльник. Бог Обмана укоризненно посмотрел на брата и потер место удара. – Нечего так шутить, еще накликаешь! – Ну прости, сорвалось, – примирительно поднял руки Локи. – Что там делают твои любимые мидгардцы в таких случаях? А, точно! Трижды плюют и стучат по дереву. Тьфу-тьфу-тьфу… – он искательно огляделся и, не найдя рядом ничего деревянного, беззаботно крикнул: – Грут, иди сюда! Ракета издал возмущенный возглас и попытался двинуться в сторону Локи, но запнулся о собственные ноги и шумно рухнул под пульт. – Кстати, а где Грут? – спохватился Тор. – Вы и его привлекли к своим развлечениям? – Ну что ты, брат! – обижено ответил Бог Озорства. – Грут еще мелкий для азартных игр. Я, конечно, зло и коварство во плоти, но всему есть предел. – Он рассердился, весь оброс колючками и ушел в свою каюту, – впервые за утро подала голос Небула. – И, судя по звукам, ночь напролет предавался там священной ярости, – добавил Дракс. Локи потянулся, легко спрыгнул с пульта и направился к выходу, по пути подхватив свой скипетр, который с первого дня появления на корабле взял в привычку повсюду таскать за собой – то ли всерьез собирался защищаться, то ли хотел показать, что не хуже брата, и у него есть свой «Мьёльнир», то ли что-то еще... Предположений по этому поводу у обитателей корабля возникало предостаточно, но даже Тор не знал, чем объясняется тяга брата к этой длинной золотой жерди. В любом случае, скипетр уже казался всем его непременным атрибутом, и, сколько бы ехидных замечаний не вертелось в головах у Стражей, пока они опасались высказывать их в лицо Богу Обмана. У самой двери Локи обернулся и авторитетно заявил Тору: – А вообще они ничего. По крайней мере, куда забавнее тех, прежних. Проводив взглядом брата, Тор обернулся и, увидев возмущенные лица Стражей, усмехнулся: – Считайте, что это лучший комплимент, который вы могли услышать из уст моего братца.

***

– Ну и что ты там устроил? – укоризненно спросил Тор, закрывая за собой дверь в каюту. Хоть Громовержец и хмурил брови, старательно сохраняя серьезное выражение лица, на самом деле он едва сдерживал смех. Но рассмеяться сейчас – значит поощрить брата на подобные фокусы в будущем, и если сегодня все закончилось вполне мирно, нет никаких гарантий, что и в дальнейшем им так же повезет. Локи лежал на его кровати, закинув ногу на ногу и положив руки под голову, всем своим видом демонстрируя невозмутимость. Услышав вопрос, он приподнял голову и взглянул на брата смеющимися глазами. – Да ладно тебе! Мне просто было скучно. Что еще я должен был с ними делать – о погоде говорить, что ли? Это ты у нас специалист по погодным явлениям, а я всего лишь скромный Бог Озорства. Вот и делал то, что у меня лучше всего получается. – Не уверен, что твои разговоры о погоде со Стражами не закончились бы поножовщиной, – вздохнул Тор, усаживаясь на край кровати рядом с Локи. – А вообще я удивлен, что за целую неделю пребывания на корабле ты ни разу не попытался захватить тут власть. Ты точно мой брат? Локи гордо улыбнулся. – Ну, раз уж я теперь вроде как на стороне героев, это удовольствие откладывается, – его глаза лукаво сверкнули. – Впрочем, если ты просишь, могу и захватить, хоть сейчас. Все для тебя, брат. – Нет, хватит с тебя, ты уже и так захватил мою кровать, – Тор несильно пихнул его кулаком в бок, вынуждая подвинуться. Корабль Стражей, Бенатар, не был рассчитан на такое количество членов экипажа. После победы над Таносом Небула заняла опустевшую каюту Гаморы, а Тору и Локи пришлось ютиться в оставшейся каюте вдвоем. Их жаркий спор за единственную кровать едва не перешел в драку (Мантис и Дракс с надеждой ждали за дверью, держа наготове ножи), но в последний момент они все-таки сумели найти компромисс. Теперь каждый одну ночь проводил в кровати, другую – на полу, в порядке строгой очередности… которую Локи то и дело пытался нарушить, и Тору периодически приходилось вытряхивать зарвавшегося брата со своего спального места. Оба постоянно ворчали, жалуясь на тесноту и неудобство, но ни тот, ни другой ни за что бы не признались, что в душе рады этому вынужденному шагу. Никто не знал, как Тор, замерев в темноте ночи, часами лежал, вслушиваясь в тихое дыхание брата. Как, проснувшись утром, первым делом старался уловить едва слышный вздох, и как в ужасе замирало его сердце, когда это удавалось сделать не сразу. Как он вскакивал среди ночи в холодном поту, разбуженный своим постоянным кошмаром, заставляющим его снова и снова переживать смерть Локи, и только вид спокойно спящего брата мог унять сумасшедший стук его сердца. Никто не знал, как Локи, с головой завернувшись в одеяло, до боли сжимая в кулаках материю, снова и снова произносил про себя имя брата – он цеплялся за него, отчаянно карабкался к свету, не давая темным воспоминаниям унести себя в мир мрака, холода, одиночества. Как он отсчитывал секунды до того момента, когда каюту наполнит громоподобный храп Тора, начисто смывающий его страх и печаль, словно подтверждающий, что они оба живы, они рядом, они вместе. Как улыбка расцветала на его губах, кулаки разжимались, а глаза сами собой закрывались, даруя младшему сыну Одина безмятежный сон. Наутро оба брата высказывали дежурные ругательства в адрес тесноты каюты, пряча друг от друга счастливые улыбки. Глядя на то, как Локи, расслабленно откинувшись на подушку, изучает потолок, Тор в очередной раз задумался, что держит брата здесь, на корабле Стражей. Нет, он не подозревал его в обмане, не приписывал коварных планов, хотя, может быть, и стоило. Ведь у Бога Обмана всегда была скрытая корыстная цель, и Громовержец знал это лучше других. Но в тот момент, когда Локи заявил, что собирается «покататься в компании новых отомстителей», Тор напрочь забыл о прошлом, о том, сколько неприятностей может сулить присутствие брата на борту. Только одно имело значение – Локи остается. И Тор не раздумывал с ответом ни секунды. Рассмеявшись, он покровительственно заметил, что это правильно, ведь так он сможет «приглядывать за непутевым братцем». Но истинная причина его согласия была куда проще. Он просто не хочет отпускать Локи. Вопрос слетел с его губ прежде, чем он успел себя остановить: – Почему ты остался здесь? Локи вздрогнул и посмотрел на брата. Почему-то Тор почувствовал себя неловко под внимательным взглядом этих зеленых глаз, и он быстро отвернулся, уже жалея, что спросил. Все равно ему никогда не услышать ответа, который он желает услышать. В повисшей тишине раздался серьезно-ироничный голос Локи: – Конечно же, ради удовольствия лицезреть Квилла с бантиком на голове. Старший Одинсон закатил глаза. – То есть теперь эта миссия выполнена, и ты уйдешь? Тор осекся и мысленно обозвал себя идиотом. Сейчас Локи точно решит, что брат гонит его! Но прежде чем Громовержец нашел слова, чтобы исправить положение, Локи спокойно ответил: – Нет, – и, дождавшись, пока обрадованный брат обернется к нему, невозмутимо добавил: – Как я могу уйти с корабля прямо посреди космоса, ты что, брат? Там холодно и пусто, я проверял. Вот долетим до какой-нибудь планеты, тогда и… – Забудь о моем вопросе, – буркнул Тор, резко поднимаясь с кровати и делая шаг в сторону стола. Открыв верхний ящик, он принялся бездумно копаться в нем, опуская голову как можно ниже, чтобы упавшие на лицо волосы скрыли выражение разочарования и горечи на его лице. Локи не способен на серьезность. Ну да, а что еще он ожидал?.. Локи медленно сел на кровати, не сводя глаз с брата, и тихо сказал: – Если ты хочешь, чтобы я ушел, я уйду. Но если ты хочешь, чтобы я остался… Тор глубоко вздохнул, выпрямился и, посмотрев прямо во взволнованные глаза брата, твердо кивнул. Улыбка засияла на лице Локи, и он едва слышно прошептал: – Я останусь.

***

Когда спустя три дня Локи, зевая и щурясь со сна, зашел в рубку, как обычно держа в руке скипетр, корабль сотряс дружный хохот. Посреди покатывающихся со смеху и хлопающих в ладоши Стражей стоял Тор, улыбаясь от уха до уха. Локи подозрительно прищурился и, посмотрев на стену, куда был устремлен взгляд Громовержца, разинул рот. Почти всю стену занимал огромный плакат, заботливо подготовленный и, похоже, намертво приклеенный его старшим братом. Тор использовал какие-то мидгардские технологии, чтобы поместить на плакате изображение Локи, страстно обвившегося вокруг своего неразлучного скипетра. Ниже шла надпись. «Лучший в Галактике танцор на пилоне».** Пока Локи хватал ртом воздух, Квилл, вытирая набежавшие от смеха слезы, пробормотал: – Ну, теперь наконец-то ясно, зачем тебе эта штука. – Регулярные тренировки – залог успеха в любом деле! – подхватил Ракета. – Я есть Грут? – с энтузиазмом поинтересовался Грут, просительно поглядывая то на Локи, то на скипетр. – Нет, Грут, тебе еще рано смотреть такое, – прыснул енот. Стражи грохнули по новой. Сделав глубокий вдох, Локи улыбнулся, два раза картинно хлопнул в ладоши, и, приблизившись вплотную к довольному как кот Тору, насмешливо протянул: – Очень смешно, брат. Один-один, – изумрудные глаза хитро сверкнули. – Но игра только началась. ___________________________________________________________________________ * Эта надпись – просто отсылка с несколько ошарашившему меня факту, что одной из суперспособностей Дракса является…(барабанная дробь)… невидимость для гомосексуалистов! Википедия просветила) ** А это отсылка к забавной истории про то, как фанаты приписали великолепному Тому Хиддлстону, который в одной из сцен «Тора» крутанулся на копье, скрытый талант в танцах на шесте))) Хотя наверное, здесь все в курсе этой истории))