Шестеро с Локи, не считая енота

Городок оказался крошечный, затерянный в степной глуши. Подобных местечек было пруд пруди на этом участке планеты, которую Одинсоны по привычке высокопарно именовали Мидгардом, а остальные Стражи – просто Землей. Сонный городок не мог похвастаться привлекательными видами или достопримечательностями, да и с развлечениями тут было негусто: для взыскательных особ имелся театр, а для тех, кто чуть менее отягощен интеллектом и деньгами – бандитского вида бар на окраине. Возращение на Землю не особо обрадовало экипаж Бенатара – да, они улетели отсюда победителями, но осадочек-то остался. Глядя в иллюминатор на приближающийся голубой шарик, Тор с неудовольствием вспоминал пять лет полнейшего опустошения в компании с пивом и чипсами, Локи нервно поигрывал кинжалами, бормоча под нос то ли заклинания, то ли ругательства в адрес Стренджа, а Ракета по-родительски обеспокоенно косился на Грута, борясь с желанием посадить его под «домашний арест». Но выбора у них не было, ведь именно сюда вел след Гаморы. Тор, который наивно верил, что они просто бездумно носятся по космосу, как чокнутая пчела в банке, был немало удивлен, выяснив, что на самом деле их полетный план тщательно составляется Квиллом с единственной целью – найти Гамору, пропавшую во время битвы с Таносом. Занятый собственным ликованием по поводу возвращения брата, Бог Грома пропускал мимо ушей половину из того, о чем говорили Стражи. Сам Локи, естественно, был в курсе задумки Звездного Лорда, и сегодня не упустил случая ехидно порассуждать о «божественной наблюдательности» старшего брата. Корабль приземлился в некотором отдалении от города, и Питер торжественно вывалил друзьям свой замысел. Первая его часть заключалась в том, чтобы пробраться в особняк местного коллекционера и выкрасть («Позаимствовать!» – торопливо исправился Квилл) какой-то артефакт, ранее используемый охотниками за головами для нахождения очередной жертвы. Как привести эту явно магическую штуковину в действие, Звездный Лорд пока не задумывался, оптимистично полагаясь на авось и метод научного тыка. Выполнять эту часть плана Квилл собирался сам, взяв в подмогу Небулу (как самую спокойную) и Мантис (как ту, что сама могла кого угодно «успокоить»). На остальных же ложилась задача отвлечения коллекционера, у которого, как выяснил капитан, на этот вечер был запланирован поход в театр. Услышав об отведенной им скучной обязанности, Локи скривился. – Театр, Локи! Разве ты не рад? – подмигнул Тор, вспомнив, как развлекался брат, когда в обличии Одина занял трон Асгарда. – О да, я в экстазе, – саркастически отозвался Локи. – Пойду немного покричу от счастья в углу. Он действительно направился в угол, где располагался холодильник. Грут встрепенулся и с любопытством проследовал за младшим Одинсоном до самого угла, но, не дождавшись обещанных счастливых криков, с разочарованием вернулся назад. – Выходим в пять, – еще раз повторил Квилл и махнул рукой, как бы отпуская команду. План был прост, как лопата, и никто не предполагал, что сработает он внезапно как грабли.

***

Театром гордо называлось огромное, грязно-серое здание в самом центре города, зачем-то обнесенное по периметру хлипким деревянным заборчиком, который мог задержать разве что пьяных в хлам муравьев. Тем не менее, толпа у входа из разодетых людей всех возрастов красноречиво указывала на статус мероприятия. Оставив Грута приглядывать за окнами снаружи, Тор, Дракс и Ракета влились в людской поток и добрались до входа. Локи тащился за ними с видом мученика, которого ведут на эшафот. На двери театра красовалась афиша завтрашнего представления: «Двенадцатая ночь, или что угодно».* – Вот ротозеи! – поразился Дракс. – Так до сих пор и не решили, что играть будут! Тор фыркнул. Локи вздохнул и возвел глаза к небу. Незаметно устроившись в небольшом помещении за кулисами, рядом с общей гримеркой, откуда просматривался весь зал, Стражи приготовились к наблюдению за своим объектом. Представление началось. Коллекционер спокойно смотрел спектакль в окружении многочисленной охраны, не проявляя беспокойства. Актеры старательно пыхтели, что-то выкрикивали со сцены. Стражи зевали в своей каморке, временами лениво выглядывая в зал. Все шло прекрасно – первые четыре акта были уже позади, но тут Локи вконец заскучал. Дождавшись, пока Ракета отвернется, Бог Озорства ловко извлек из кармана енота газовую гранату, с которой тот носился весь сегодняшний день, и с любопытством уставился на свой трофей. Буквы и цифры на корпусе ничего ему не говорили о назначении этого предмета, хотя Локи казалось, что что-то подобное он уже видел раньше. Зато блестящее аккуратное колечко сразу привлекло его внимание, словно яркий свет – мотылька, и Локи, недолго думая, сунул палец в кольцо. Вдоволь порадовавшись своей ребяческой выходке, Бог Обмана попытался вытащить палец, но не тут-то было. Коварное кольцо плотно устроилась на его фаланге, с энтузиазмом пылкой возлюбленной обхватив божественный палец. Запаниковав, Локи резко дернул рукой и недоуменно уставился сначала на свой окольцованный указательный, а затем – на лишившуюся чеки гранату. Вытаращив глаза, Локи завертел головой, лихорадочно выискивая, куда бы засунуть компрометирующую улику. Его взгляд упал на выход, и, пока никто не видит, он приоткрыл дверь в гримерку, закинул туда гранату и с чувством выполненного долга оттряхнул руки. И был крайне доволен собой, пока из гримерки не зазвучало многократное громыхание. … Когда Стражи решились наконец настороженно выглянуть из своей каморки, их глазам предстала картина грандиозного побоища – артисты, вернувшиеся в гримерку на перерыв между актами, в совсем не элегантных позах возлежали, где придется. – …ц! – выдохнул Ракета, выразив общее мнение. Стражи ошарашено переглядывались. Тор с подозрением обернулся к брату, и Локи старательно захлопал невинными глазами. Разбираться, что случилось, было некогда: из динамика над их головами прозвенел третий звонок, а актеры сейчас могли сыграть разве что толпу спящих красавиц. Но если спектакль прервется, коллекционер вернется домой, и Квилл с напарницами попадут прямо в тепленькие объятия его охраны. А значит, представление придется продолжать. Любыми средствами. – Что они играли-то? – торопливо спросил брата Локи, выглядывая на сцену в тщетной надежде что-то понять по декорациям. – Откуда я знаю? – округлил глаза Тор. – Я не слушал. – Вроде что-то из этого, как его… – не слишком уверено начал Ракета и защелкал пальцами, силясь вспомнить, – …ну у него еще фамилия, как прозвище индейца… Трясущий Копьем, во! – Где-то во вселенной сейчас содрогнулись фанаты Шекспира**, – пробормотал Локи. Тем временем в зале погас свет, и занавес медленно пополз вверх. Глядя на растерянных друзей, Бог Обмана внезапно воодушевился и принял деловитый вид. – Давай, Тор, иди на сцену, потяни время! – скомандовал Локи, пихая брата в спину. – Почему я? – возмутился Громовержец, упираясь пятками в пол. – Вот сам и иди! – Я не актер, я режиссер, – нахально заявил Локи, продолжая свое черное дело. У самых кулис он наклонился к уху Тора и требовательно зашептал: – Импровизируй, брат. Делай что угодно, но шоу должно продолжаться! Что угодно, ясно? – Что, например?! Это Квилл у нас главный писун и плевун… тьфу, то есть плясун и певун! О, придумал! Может, наше фирменное, «На помо…»? – осененный идеей, начал Громовержец, но получил коварный тычок между лопаток и вылетел на сцену, как пробка из шампанского. Под взглядами десятков глаз Тор оцепенело застыл. Что делать дальше, он понятия не имел. Потом в его голове что-то щелкнуло, и в памяти всплыл кусочек пьесы, увиденной им когда-то по телевизору, еще в бытность свою возлюбленным Джейн Фостер. Выпятив грудь, Тор пафосно отставил ногу и, глядя в зал, с воодушевлением произнес: – Молилась ли ты на ночь, Дездемона? На этом запас его литературных знаний иссяк. С надеждой покосившись на закрытую пологом кровать, из-за которого не доносилось ни звука, Тор кашлянул и, как заевшая пластинка, неуверенно повторил: – Молилась ли ты на ночь… Дездемона? Судя по оторопелому молчанию зрителей, ставили сегодня все-таки не «Отелло». Но отступать было поздно. Тор упер руки в бока и принялся прохаживаться у кровати. – Дездемона! Молилась ты, спрашиваю? Пора бы помолиться! Часики-то тикают. Отвечай мне, дочь… эээ… копьеносца! Пока Тор изгалялся над Шекспиром на сцене, Локи развел бурную деятельность за кулисами: отправив Ракету искать текст для суфлера или хотя бы афишу спектакля, он о чем-то тихо инструктировал Дракса. Подняв голову, Локи наткнулся взглядом на отчаянные глаза Тора, усиленно шевелящего бровями в попытке подать сигнал SOS. Ободряюще кивнув брату, младший Одинсон скорчил зверскую рожу и покрутил руками в воздухе, изображая удушение. Лицо Тора из отчаянного сделалось озадаченным. Помедлив, он подошел к столу, на котором стояла бутылка, и, скопировав зверскую гримасу брата, открутил крышку. Локи хлопнул себя по лбу и покачал головой, а потом начал сначала: указал на кровать и снова продемонстрировал удушение, на этот раз сомкнув руки на собственной шее. Громовержец просветлел лицом. Уверенно отдернув полог, он обнаружил в кровати бледную молодую особу, которую, похоже, постигла та же участь, что и актеров в гримерке – или же она просто потеряла сознание от испуга. Осторожно обхватив ее шею, Тор громогласно зарычал и принялся весьма достоверно «душить» свою жертву. – Нашел! – воскликнул Ракета, с торжеством тряся перед Богом Обмана кипой исписанных листов со сценарием пьесы. Локи кинул взгляд на название и тихо сказал: – Ой… А зрители в шоке смотрели на сцену, где на их глазах «Ромео» душил Джульетту. Локи замахал руками, сигнализируя брату прекращать кровожадную деятельность. Тор уже и сам заподозрил неладное, но дисциплинированно «додушил» девицу, поднялся и с недоумением посмотрел на неподвижную Джульетту. – М-м-м… – Тор почесал в затылке, огляделся по сторонам и задумчиво вопросил: – Ошибся кроватью? Самопровозглашенный «режиссер» с ослепительной ясностью понял, что если срочно что-то не предпринять, гром скоро грянет и без помощи Громовержца. В отличие от старшего брата, Локи никогда не упускал возможности пополнить свою коллекцию прочитанных книг новым произведением. Были в библиотеке Асгарда и сочинения мидгардцев, включая Шекспира. «Ромео и Джульетту» Бог Обмана тоже, разумеется, читал, но категорически не проникся идеей, а посему сюжет помнил весьма смутно. Тем не менее, наморщив лоб, он сумел воскресить в памяти примерное содержание последнего акта. Подтянув к себе Дракса, он сунул ему в руки бутафорскую шпагу. – Будешь Парисом, – постановил Локи. – Сразитесь, и Тор тебя быстренько убьет. Просто выйди и скажи что-то вроде «Я пришел полюбоваться твоим закатом, презренный!». – Каким еще закатом? – нахмурился Разрушитель. – Разве из помещения можно увидеть закат? – Это метафора, Дракс! – простонал Ракета. – Ну, окончанием, завершением жизни то есть. – А, ясно, – покладисто кивнул Дракс и тут же прыжком дикой серны выскочил на сцену. – Ага, я настиг тебя, презренный душитель юных дев! Тор с облегчением вздохнул и выжидающе уставился на друга. Дракс подобрался, уже собираясь выдать заготовленную фразу, но в последний момент решил позаботиться о зрителях, которые тоже могли не понять таких тонких метафор. Указав шпагой куда-то в район пупка Громовержца, он зачем-то подмигнул и провозгласил: – Я пришел полюбоваться твоим… концом. Доставай свое орудие! Глаза Тора стали квадратными. Локи за кулисами согнулся пополам от хохота. Чей-то женский голос из зала радостно крикнул: – И правда, доставай, я бы тоже посмотрела! Зал грохнул. Громовержец покраснел до корней волос и кинул убийственный взгляд на покатывающегося брата. Внезапно для всех на сцене появилось новое действующее лицо – стажер, играющий пажа, который по случайному совпадению отсутствовал в гримерке во время газовой атаки. Уже некоторое время бедолага с выпученными глазами следил за действом из-за второй кулисы, но теперь набрался смелости и самоотверженно решил спасать спектакль – и это была его первая ошибка. Наставив шпагу на Дракса, он патетично провозгласил: – Исчезни с глаз долой, злодей! Внемли речам моим, иль ты умрешь! И это стало его второй и последней ошибкой. Театр или не театр – реакция у Разрушителя на угрозу могла быть только одна. Бешено завращав глазами, он отшвырнул шпагу, достал из-за голенища сапога любимый нож и попер на пажа. Заголосив, как раненый петух, тот шуганулся в сторону и врезался в стол, опрокинув стоявшую на нем бутылку, открытую Тором. Бутылка была из-под вина, но сотрудники театра, конечно, давно «позаботились» об алкоголе, и теперь роль вина исполняло масло. Сделав кульбит, бутылка звонко грохнулась на пол, и масло радостно рвануло наружу навстречу свободе. Прыгнув вперед, Дракс приземлился прямо в скользкую лужу и сплясал зажигательную тарантеллу, пытаясь сохранить равновесие, но, не преуспев, плюхнулся на зад и молча и красиво уехал под стол. При виде поверженного врага у пажа в голове что-то окончательно переклинило, и он принялся носиться кругами вокруг стола, вереща что-то нечленораздельное. Тем временем Локи смекнул, что приближается сцена, в которой Джульетта просыпается. Но рассчитывать на то, что несчастная жертва в кровати очнется сама, не приходилось. Воспользовавшись суматохой, он распластался по полу на манер камбалы и, кряхтя, пополз между декорациями на сцене. Тор бросился на перехват сбрендившего пажа, но под ноги ему попалась злосчастная бутылка, и Громовержец с бравым уханьем пополнил ряды уехавших под стол. Проворчав под нос: «Опять мне спасать положение!», Локи, уже доползший до кровати, снял сапог и по-снайперски подло метнул обувью в бегуна. Бедняга паж ошалело вякнул, получив по голове от неопознанного летающего объекта, спрыгнул в зрительный зал и, оглашая помещение безумными криками, выскочил за дверь. Зрители уже завывали от смеха, размазывая слезы по щекам. Выбравшись из-под стола, Тор вытащил за собой Дракса и, за неимением оружия, схватил бутылку и от безысходности ткнул ею в грудь Разрушителя, неуверенно сказав: «Хрясь». Тот взвыл и схватился за грудь с горестным «Соски!». – Умирай! – прошипел Громовержец. Вспомнив, что от него требовалось с самого начала, Дракс сделал все, чтобы казаться как можно более мертвым: вывалил язык, захрипел и задергался в конвульсиях, а потом стих. С облегчением вздохнув, Тор промаршировал к кровати, горя желанием поскорее закончить этот дурдом. Локи, забравшийся в кровать, под укрытием полога безуспешно пытался привести в чувство Джульетту, но упрямая девица портила ему весь план, не приходя в сознание. Слыша, что шаги брата приближаются, Локи бесцеремонно спихнул актрису на пол, а сам устроился на ее месте, закрыв глаза. Бог Обмана собирался уже принять облик Джульетты, но Тор оказался шустрее и откинул полог с торжествующим видом мужа, вернувшегося домой раньше положенного. Оторопело уставившись на буквально пышущую недовольством физиономию младшего брата, Громовержец растерялся. В голову опять настойчиво полез вариант «На помощь», но прежде, чем Тор успел его реализовать, Ракета наконец пробрался в будку суфлера и зашептал оттуда текст. Взбодрившись, Тор принялся с энтузиазмом повторять за енотом: – О милая Джульетта! Зачем ты так прекрасна? Можно думать, Что смерть бесплотная в тебя влюбилась, Что страшное чудовище здесь прячет Во мраке, как любовницу, тебя! На этом месте Тор не сдержался и захихикал, как невоспитанная кикимора. Локи сердито засопел, но остался неподвижен. С трудом подавив смех, Тор продолжал, с каждым словом все более прочувствованно: – Так лучше я останусь здесь с тобой: Из этого дворца зловещей ночи Я больше не уйду; здесь, здесь останусь… И только тут Локи сообразил, где промахнулся. Он совсем забыл, как заканчивается эта сцена. А учитывая, что он сам сказал брату делать что угодно, чтобы продолжать представление... – Ну, взгляните — В последний раз, глаза мои! Вы, руки, В последний раз объятия раскройте! – декламировал Бог Грома, уже вошедший во вкус. Играть по подсказке оказалось легко и приятно. – А вы, мои уста, врата дыханья, — Священным поцелуем закрепите Союз бессрочный со скупою смертью! – самозабвенно завершил Тор и осекся. Каким еще поцелуем?! Зрители затихли, во все глаза глядя на сцену, и даже «убитый» Дракс не сдержался и приоткрыл один глаз. Тор многозначительно кашлянул, прося подсказки у Ракеты, но тот коварно безмолвствовал, с любопытством наблюдая за Одинсонами из будки. Бог Грома в замешательстве взглянул на лицо Локи, на котором застыло скорбное смятение. «Делай что угодно, но шоу должно продолжаться!» – стучал в голове голос брата. Вот прямо… прямо-таки что угодно? Пауза затягивалась. Тор вздохнул и, пожав плечами, начал медленно наклоняться, в качестве компромисса целясь брату в висок. Локи, конечно, об этом компромиссе знать не мог, а посему, сквозь неплотно сомкнутые веки увидев упрямо-решительное лицо брата, всполошился, и, не раздумывая, задернул полог прямо у него перед носом. «Отвергнутый» Тор опешил, но тут же пришел в себя. Он снова отодвинул полог, но Локи от греха подальше уже успел развернуться, и вместо головы спящей «Джульетты» зрителям предстали ее ноги – одна в сапоге, а вторая без. – Сапоги целовать будешь? – раздался ехидный голос из глубины кровати. – Мечтай! – ухмыльнулся Тор, хватая полог и дергая его на себя. Локи быстро ухватился за уползающую ткань и потянул ее в другую сторону. Братья принялись вырывать друг у друга полог. Дракс, которому надоело лежать на полу, целеустремленно пополз через всю сцену, не открывая при этом глаз. Ракета, наплевав на обязанности суфлера, что-то выкрикивал, подзадоривая Одинсонов. И завершающим аккордом в окно, замаскированное под камин, ввалился Грут, тоже желающий поучаствовать в веселье, и радостно громыхнул: – Я есть Грут! Его голос утонул в оглушительных овациях.

***

Вечер был слишком хорош, чтобы торчать на корабле, и Стражи почти в полном составе отправились познавать темную сторону городка, а именно – насквозь прокуренный и шумный бар, где, тем не менее, можно было неплохо расслабиться. Миссия Квилла завершилась успешно, и теперь капитан желал вознаградить за это себя и друзей. Из Стражей лишь Небула отказалась идти, ограничившись коротким «не хочу», и ушла в свою каюту. Одинсоны также остались на Бенатаре. После шороха, который они навели сегодня в театре, Локи не стоило искушать судьбу и выходить из корабля. Если Стрендж каким-то образом узнает, что младший Одинсон снова здесь, кто знает, что он предпримет? Вряд ли маг переменил свое мнение относительно Бога Обмана и его присутствия на Земле. С царским видом расположившись на диване, Локи, мурлыкая себе под нос, подкидывал в руке пульт от галопроектора, лениво раздумывая, что бы из коллекции Квилла им сегодня посмотреть. Он уже почти определился, когда в рубке появился Тор, застегивающий на ходу куртку. – Ты куда? – удивленно спросил младший. – Ребята зовут отпраздновать сегодняшний «дебют», – ухмыльнулся Тор. – Там в баре футбол показывают, чемпионат Мира! Как раз то, чего мне так не хватало, и… – при виде выражения лица брата Тор осекся, и в его глазах промелькнула тревога: – А что? – Ничего, – ровным голосом ответил Локи, отворачиваясь. – Просто спросил. Из вежливости. Тор вздохнул. Ну вот, опять. Это случалось с самого детства, и каждый раз ставило Громовержца в тупик. Только что все было хорошо, и вот Локи снова закрылся своей непроницаемой маской, замкнулся, как устрица. В такие моменты Тору никогда не удавалось понять, о чем он думает, а расспросы прямолинейного старшего брата только глубже загоняли Локи в его защитный кокон. Когда братья повзрослели, эти резкие перепады настроения младшего прекратились… Или же Тор просто перестал их замечать. Бог Грома в нерешительности замер. Локи тряхнул головой и повернулся, состроив презрительную гримасу. Его лицо так быстро приняло привычное беспечное выражение, что Тор уже готов был поверить, что ему показалось. – Пока ты тут изображаешь Хеймдалля, с умным видом глядящего вдаль, твой матч закончится, – нарочито ехидно произнес он. – В отличие от нашего всевидящего стража, ты вряд ли сможешь посмотреть свой обожаемый футбол, не сходя с этого места. – Локи… – Иди уже отсюда, Тор. Ты мешаешь мне наслаждаться заслуженным отдыхом. Громовержец фыркнул и наставительно поднял палец: – Только не угони корабль в наше отсутствие. – То есть как это «не угони»?! – скривился Локи. – А чем еще я, по-твоему, собираюсь заняться? Тор рассмеялся – не слишком, впрочем, уверенно. Махнув на прощанье, он направился к выходу, очень надеясь, что брат все-таки пошутил.

***

Шаги Тора стихли, и Локи отчаянным жестом спрятал лицо в ладонях. Это слишком… словно ножом по старым ранам. Он был уверен, что они уже затянулись, но реальность опять грубо рассекла зажившие было шрамы. В детстве они с братом были неразлучны. Словно две части единого целого, они тянулись друг к другу, дополняли друг друга: смелый, импульсивный, взрывной Тор и умный, находчивый, озорной Локи. Но в отличие от младшего Одинсона, которому не нужен был никто, кроме брата, старший любил шумные компании и наслаждался всеобщим восхищением. Время шло, они взрослели, и Тор все больше отдалялся, все чаще уходил куда-то с друзьями, оставляя брата в одиночестве. А Локи ждал. Ждал, ждал… продолжал ждать… Встречал брата, громко хохочущего, пахнущего элем, едва стоящего на ногах. Помогал ему добраться до кровати, по дороге внимая малопонятным историям о головокружительных приключениях Тора и его друзей, и, сжав зубы, выслушивал упреки в собственной нелюдимости. Тор никогда не понимал. Не нужны ему были друзья. Только один человек имел для Локи значение. Тор снова исчезал, пропадая по нескольку дней, а когда возвращался, его голубые глаза все чаще смотрели сквозь брата. И однажды Локи перестал ждать. С того момента его бесконечная любовь к брату начала обрастать колючими, ядовитыми шипами. А сейчас… он словно опять вернулся в те времена, живо и невообразимо остро вспомнив свою обиду и боль. Он верил, что теперь все изменилось, но… вот Тор ушел с друзьями, а Локи остался один. Снова. Локи вздохнул и, с ногами забравшись на диван, обхватил руками колени. После своей третьей, почти окончательной, смерти он на многое стал смотреть по-другому. Что-то вдруг потеряло свою ценность, оказавшись лишь глупой сверкающей пылью, мешающей видеть по-настоящему важные вещи. И теперь Бог Озорства не хотел тратить драгоценное время, которое мог проводить с братом, на обиду. Тор ведь до сих пор не понимает… Лучше просто сделать вид, что все в порядке. Он привык. Неожиданно раздался звук отъезжающей створки двери, и в рубку решительно вошел Тор. Локи удивленно моргнул. – А... – Передумал, – невозмутимо пояснил Громовержец на невысказанный вопрос брата, скидывая куртку и плюхаясь рядом на диван. – Ну его, этот футбол. Что-то не хочется никуда тащиться. Глаза Локи заблестели. Стараясь скрыть свое ликование за маской насмешливости, он шутливо заявил: – Просто признайся, что и минуты без меня не можешь. Вместо ответа Тор улыбнулся, протянул руку и вдруг порывистым движением привлек брата к себе, крепко обнимая. Локи охнул и замер, не смея шевелиться, в кольце теплых, таких родных рук. Одна его часть хотела вырваться и сбежать, закрыться в каюте и спрятать от Тора пылающие от смущения уши, а другая горела желанием обнять брата в ответ и никогда больше не отпускать. Но прежде, чем Локи смог как-то отреагировать, Тор разомкнул объятия, легонько щелкнул оторопевшего брата по носу и как ни в чем не бывало предложил: – Сыграем в The Lost Vikings***? Грут уже на двадцать пятом уровне. Растерянность мигом слетела с Бога Обмана, и он в предвкушении потер руки: – Запускай. Я, так и быть, сыграю за лидера этой шайки – как там его, Эрик Непревзойденный? – Неуловимый. – Ну да, это как раз про меня, – его глаза лукаво сверкнули. – А ты за Олафа Толстого, да?****. Вы ведь с ним, так сказать, в одной весовой категории. Тор закатил глаза. Хотя с тех пор, как Бог Грома сменил образ жизни, его фигура стремительно приходила в норму, до идеала было еще далеко. – Кошмар, Локи. Ты скатился к шуткам про вес. – Ну так какой вес, такие и шутки, – парировал Бог Обмана. – Серьезно, Тор, сознайся: ты на самом деле съел Таноса и всю его армию? Так вы и победили, да? – Да мой пресс – мечта художника-кубиста! Во! – Тор задрал футболку, являя миру голый живот. – Скорее его страшный сон, – ехидно прокомментировал Локи, критически оглядев предъявленную часть тела. – Вот о чем мечтают кубисты! – движением заправского эксгибициониста он распахнул кофту и гордо продемонстрировал свой пресс. – Да в чае со льдом у Стренджа больше кубиков! – фыркнул Тор и ткнул пальцем в живот брата. Локи издал возмущенный вопль и тут же пихнул Громовержца в ответ. Тор подскочил от неожиданности и, воинственно расхохотавшись, набросился на младшего, стараясь дотянуться до незащищенных участков его тела. Локи, хохоча, ловко отбивался от атак, временами награждая брата коварными тычками исподтишка. Тора эти «уколы» только раззадоривали, и он с еще большим азартом стремился одержать верх в игривой потасовке. Увлекшись, оба уже забыли про пресс и просто пытались ухватить друг друга, за что придется. За этим занятием их и застала Небула, неслышно проскользнувшая в рубку. Одинсоны застыли в нелепых позах, растопырившись на диване со сплетенными руками и с задранными чуть ли не до головы футболками. Повисла тишина. Несколько секунд Небула смотрела на братьев, а потом, ни слова не говоря, развернулась и вышла. – Хм... – Тор смущенно почесал затылок. Воспользовавшись замешательством брата, Локи быстрым движением опрокинул того на спину и с торжествующим видом уселся сверху, удерживая его руки. – Я победил. Теперь давай в викингов. – Ты просто застал меня врасплох, – пробурчал прижатый к дивану Тор, лихорадочно придумывая, как бы отвлечь брата, чтобы провернуть с ним такой же трюк, но тот заподозрил неладное и спрыгнул самостоятельно. – Это и называется «победить», – иронично сообщил Бог Обмана, грациозно опускаясь на свое прежнее место. – Поверить не могу, что ты до сих пор покупаешься на такие примитивные приемы, брат. Мне даже больше не нужно превращаться в змею, чтобы провести тебя. Тор с ностальгией ухмыльнулся и, подобрав с пола джойстики, кинул один из них брату. Пока старший Одинсон запускал игру, младший как-то внезапно посерьезнел, пристально следя за каждым движением Громовержца. – Тор. – М? Бог Грома обернулся к брату. Локи, нервно крутя в руках джойстик, нерешительно поднял глаза. – Как ты жил эти пять лет? Тор едва заметно вздрогнул. Они еще никогда не говорили о том, что произошло в тот промежуток времени, когда Локи был мертв. Каким-то образом, не сговариваясь, оба предпочитали не поднимать эту тему, боясь всколыхнуть друг в друге болезненные воспоминания. Тор и сейчас не был готов ответить на этот вопрос честно. Криво усмехнувшись, он с важностью проговорил: – Сытно. Еще секунду Локи вглядывался в его глаза, словно пытаясь прочитать в них что-то, а потом тряхнул головой, рассмеялся и поудобнее перехватил джойстик.

***

Широко зевая, Тор вошел в рубку и обнаружил, что за время его короткого отсутствия Локи уснул. Джойстик выпал из его рук на пол, а сам Бог Озорства чуть завалился влево и сполз по спинке дивана. Тор подошел к брату и, взглянув на его бледное лицо, тепло улыбнулся. Спящий Локи выглядел каким-то хрупким, искренним и до боли беззащитным. На его лице застыло уморительно сосредоточенное выражение, словно он не спал, а решал в уме сложнейшие математические задачки. – Локи? – тихо позвал брата Громовержец. Младший Одинсон не шевелился, продолжая дышать ровно и глубоко. Подхватив с кресла клетчатый плед, Тор осторожно укрыл брата и, поддавшись неожиданному порыву, с нежностью провел рукой по темным волосам. Опустившись на пол рядом, он задержал взгляд на лице брата. – Локи? – Бог Грома чуть повысил голос. Когда они были детьми, младший брат не раз разыгрывал его, сначала притворяясь спящим, а потом внезапно «просыпаясь» в самый неожиданный момент. Потом Тор научился распознавать трюк маленького Бога Обмана по едва заметно дрожащим ресницам и уголкам губ, норовившим приподняться в довольной улыбке. Но сейчас, сколько бы он не вглядывался в Локи, усталое лицо брата оставалось абсолютно неподвижным. Впрочем, ничего удивительного. Они все утомились сегодня. Тор скользнул взглядом по крошечному шраму на виске брата. Он не помнил, чтобы раньше видел у Локи этот шрам… до того, как тот вернулся. Как ты жил эти пять лет? – Я не жил, Локи, – пробормотал он, – я просто медленно умирал. Покачав головой, Тор горько улыбнулся, чувствуя странное волнение внутри. Сейчас, когда Локи не слышал его, он наконец мог сказать правду. – Я все время думал… – тихо заговорил он, – вспоминал, что последние слова, которые я сказал тебе, были о том, что мне не повезло с братом. И мучился, что уже никогда не смогу признаться тебе, что все с точностью до наоборот. Это тебе не повезло с братом, – он сделал судорожный вдох. – Я подвел тебя, Локи. Я всю жизнь подводил тебя. Заставлял страдать, бросал и… не смог защитить. Тор протянул руку, самыми кончиками пальцев коснулся холодной щеки брата и тут же отдернул ладонь, словно обжегшись. – Однажды я даже хотел… я задумался, нужна ли мне вообще эта жизнь, – хрипло прошептал Тор. – Но ты бы не простил мне, если бы я добровольно расстался с тем, за что ты всегда так отчаянно боролся. И поэтому я продолжал жить. Ради тебя. Ради твоей жертвы. Несмотря на то, что… – он запнулся и на секунду прикрыл глаза. – Несмотря на то, что часть меня умерла вместе с тобой. Резко поднявшись, Тор принялся шагать туда-сюда по рубке, пытаясь успокоиться. В груди снова щемило так, что выть хотелось... Бог Грома шумно выдохнул, перевел взгляд на мирно сопящего Локи и через силу улыбнулся. Все прошло, напомнил он себе, все осталось позади. Теперь, когда Локи здесь… Тор тоже жив. Еще раз поправив плед на плечах младшего Одинсона, Тор мягко произнес: – Спокойной ночи, брат. Погасив свет, он вышел. По щеке Локи медленно скатилась слеза. Открыв глаза, он долго лежал, сквозь туманную пелену слез глядя перед собой. – Дурак ты, братец, – прошептал Локи, – какой же ты у меня дурачок. Неужели поверил, что я сплю? И Бог Озорства шмыгнул носом, расплываясь в счастливой улыбке. _____________________________________________________________________________ * «Двенадцатая ночь, или что угодно» – комедия Шекспира. ** Фамилия Shakespeare на языке оригинала на слух звучит примерно как «трясти копьем». ***The Lost Vikings – видеоигра, выпущенная в 1992 г. По датам немного мимо, но предположим, что Квилл оказался владельцем этой игры. Ну и тема викингов в космосе как-то… в тему)) ****Эрик Неуловимый, Олаф Толстый – персонажи игры The Lost Vikings. Часть описанных казусов честно позаимствована у рассказчиков театральных баек :)))