Шестеро с Локи, не считая енота

Чем больше становился грязно-красный шар в иллюминаторе, словно паутиной вен исчерченный голубыми линиями рек, тем больше переживал капитан Бенатара. Квилл метался по рубке, как неупокоенный призрак, то принимаясь прихорашиваться и втягивать живот, разглядывая себя в отражении, то в сотый раз перепроверял показания артефакта. Команда следила за страданиями Звездного Лорда с сочувствием и снисходительностью, как за причудами любимого ребенка. Каждый из Стражей хоть отчасти разделял его волнение перед встречей с Гаморой, а Небула так вообще дико нервничала, но как всегда, сохраняла бесстрастное выражение лица, лишь чуть плотнее сжимая губы. Квилл потеребил замок своей куртки. – У нас все получится, правда? – с надеждой спросил он, поворачиваясь… к Локи. Тор скептически кхекнул – ожидание слов поддержки от Бога Обмана было равносильно надежде услышать извинения за геноцид от Таноса. Но к удивлению Громовержца, брат мирно и без привычного сарказма (ну почти без) ответил: – Разумеется. Выше нос, Квилли, мы найдем твою зеленую подружку. Звездный Лорд благодарно кивнул, даже не отреагировав на «Квилли», и перевел взгляд в иллюминатор. А Тор вдруг с изумлением осознал то, что уже некоторое время маячило на задворках его сознания. Локи нет никакой необходимости силой захватывать власть на корабле – он и так надежно угнездился на местном троне. Грут уже давно считал Бога Озорства безусловным авторитетом и во всем ему подражал, Мантис при виде Локи светлела лицом, разглядывая его со слезами на глазах, а Небула превратилась в понимающего соратника и даже больше – компаньона (Тор почему-то старался не думать про «еще больше»). Квилл после помощи с артефактом относился по-дружески и порой спрашивал у Бога Обмана советов, что уже совсем ни в какие ворота не лезло. С Драксом Локи все-таки сразился, и теперь Разрушитель искренне восхищался им как воином, и даже вечно подозрительный Ракета расслабился и любил похохотать над выходками младшего Одинсона. Ошарашено пытаясь сообразить, как они все дошли до жизни такой, Бог Грома пристально уставился на брата, что не осталось незамеченным. – Тор, ты во мне дыру просверлишь своим взглядом, – проворчал Локи, не оборачиваясь. – Если это и есть твоя цель, сподручнее будет воспользоваться кинжалом. – Кинжалом любой дурак справится, – немного смущенно отмахнулся Громовержец, досадуя на фантастическую приметливость младшего. – Не любой, а только сведущий в боевом искусстве дурак, – педантично поправил Дракс. – Значит, у тебя есть шанс, братишка, – подмигнул Бог Озорства, поворачиваясь к старшему. Тор многозначительно помахал кулаком у брата перед носом. Локи посмотрел на кулак смеющимися глазами и старательно изобразил испуг. – Внимание, начинаем посадку! – хриплым от волнения голосом известил Звездный Лорд, устраиваясь в пилотском кресле. Команда посерьезнела и заняла положенные места, с нетерпением поглядывая в иллюминаторы.

***

– Мда… – протянул Ракета, оглядывая озадаченные лица друзей. – Умеет Гамора поразвлечься, надо отдать ей должное… Все дружно уставились на трехмерную голограмму, демонстрирующую план здания, выстроенного в форме огромного амфитеатра, только с крышей. Артефакт сработал идеально – Гамора действительно была здесь. Жива, здорова… вот только в рабстве. Планета принадлежала Крии, и воинственная раса по максимуму использовала все возможности этой земли, превратив ее в тренировочную базу для своей армии боевых рабов. В «рекрутах» недостатка не было – в рабство попадали все мало-мальски способные держать оружие жители захваченных Крии планет, да и вообще любой, кто оказывал им сопротивление. Нелегальные, но процветающие невольничьи рынки также приносили свои плоды. Каким образом Гамору занесло в это место, и как она попала в ряды невольников, Стражам оставалось только гадать. После трех дней сбора информации они знали лишь то, что старшая дочь Таноса содержится в огромном охраняемом здании, совмещающем в себе бараки для сна и арены для тренировок. Для боевого раба Крии существовало только два пути к свободе – быть выкупленным или погибнуть в битве. Но поскольку сумма выкупа поражала количеством нулей, а на счетах Стражей, кроме нулей, ничего не было, друзьям пришлось изобрести третий путь. Коллективным разумом было торжественно решено похитить Гамору. Разглядывая подробный план этажей, Квилл лихорадочно припоминал все, что рассказывал Йонду о времени, проведенном в качестве раба Крии. Приемный отец не слишком любил вспоминать тот период своей жизни, и все-таки Питер сумел извлечь из его слов достаточно, чтобы разработать план спасения любимой девушки. Мысленно благодаря Йонду, Квилл кратко обрисовал друзьям ситуацию. Крии не доверяли другим расам, поэтому в качестве надсмотрщиков выступали только представители их народа. Они использовали огнестрельное оружие и нейрохлысты, а рабов все время, за исключением тренировок, держали в наручниках, порой даже приковывая на цепь. В главном центре охрана была на высшем уровне, но здесь, на окраине, никто из рабовладельцев всерьез не опасался за свою безопасность. Бежать рабам было некуда – пустыня на много миль вокруг, заселенная хищниками всех форм и размеров, отбивала охоту испытывать удачу даже у самых отчаянных. – Отлично! – потер руки Ракета, заслуженный мастер спорта по бегу из тюрем. – Все очень просто. Для организации побега мне нужна газовая граната – тем более кто-то из вас уже успешно опробовал ее в театре (все недоуменно переглянулись, а Локи расстарался больше всех и так широко распахнул глаза, что они чуть не выскочили из орбит). Также понадобится набор инструментов, большой мешок и хороший силовой кабель. И еще глаз Тора. – Ракета, ты опять?! – простонал Звездный Лорд, в то время как Громовержец ошарашено хлопал пока еще обоими глазами. – Уж и пошутить нельзя, – фыркнул енот. – Ладно, на самом деле я хотел сказать не «глаз», а «брат». Брат Тора. – Зачем это? – подозрительно прищурился Локи. – Чтобы всех их обмануть, разумеется. Губы Бога Обмана растянулись в улыбке. – Мне уже нравится. Продолжай. Енот тыкнул пальцем в голограмму. – Видишь? Вот здесь вентиляционная шахта. Система устроена таким образом, что воздух поступает по шахте во все помещения. Если поместить гранату вот здесь, газ быстро распространится по зданию и безболезненно всех усыпит. Но доступ к этой точке есть только у охранников… понимаете мою мысль? – Нет, – хором ответили все за исключением Локи, который закатил глаза и без слов принял облик облаченного в форму Крии. – Именно, – одобрительно кивнул Ракета. – А потом мы проникаем в здание, находим Гамору и тихонько смываемся, – вспомнив все предыдущие операции своей команды, он честно добавил: – Ну или скорее не тихонько. Квилл поднял вверх большой палец, утверждая план, и воинственно взмахнул пистолетом. – Я надеру зад всякому, кто встанет у меня на пути! – Лучше в голову бей, – посоветовал Дракс. – Если бить по ягодицам, эффект не тот будет. – М-м… да, спасибо, Дракс. – Надеюсь, никому из вас не придет в голову однажды послать его на известный анатомический орган, – давясь смехом, прошептал Локи, когда Разрушитель отошел.

***

Догадка о том, что что-то пошло не так, посетила Стражей, едва они переступили порог. По всему зданию носились люди в наручниках, вопя и натыкаясь друг на друга. Тут и там валялись дисциплинированно уснувшие охранники с блаженными улыбками на лицах, а откуда-то из глубины здания доносились редкие звуки стрельбы. Увы, как оказалось, «проверенный» газ действовал далеко не на все расы, и, отключив Крии, оставил в сознании около половины рабов. Которые тут же воспользовались этим шансом, выбили двери и теперь саранчой скакали с этажа на этаж, пытаясь найти выход к ангару с кораблями. Речь уже шла не о том, чтобы незаметно выбраться наружу, а о том, чтобы отыскать в этом хаосе Гамору и свалить как можно скорее. – Кто приведет мне Гамору, тот на месяц освобождается от уборки на корабле! – торопливо пообещал Звездный Лорд. – А кто приведет две Гаморы, тот на два месяца? – с надеждой спросил Тор, уже раздумывая, как уломать брата прикинуться дочерью Таноса. Где-то выше вдруг прозвучал приглушенный взрыв. Рванувшись вперед, Квилл понесся по коридору, хватая каждого пробегающего мимо и с воплем «Гамора?!» заглядывая ему в лицо, отчего бедняги шугались и пучили глаза. В том, что он Гамора, никто не признавался, хотя Квилл в каком-то помрачении рассудка даже попытался пощупать за разные места парочку инопланетян с лицами, похожими на маски. Инопланетяне голосили и отбрыкивались, пока Питер сосредоточенно тянул их за уши и за нос в попытке снять «маску», а потом на всякий случай проверял еще и наличие парика. Небула выбрала другой способ – лавируя в толпе, она пробралась к высокой колонне в центре, с вершины которой отлично просматривалось все здание. Обхватив колонну руками и ногами, как большая деловая коала, девушка полезла вверх, но гладкий до неприличия мрамор бессовестно вернул ее на землю. Небула атаковала колонну снова, на этот раз высоко подпрыгнув, и тут же съехала вниз, со звонким шлепком кожаных штанов плюхнувшись на пол. Рассвирепев, она отвесила обидчице пару тумаков и, изгибаясь под всевозможными углами, словно гусеница по дереву поползла к вершине, кряхтя и ругаясь сквозь зубы. Ракета и Грут, перепрыгивая через жертв газовой атаки, прорывались в командный центр, чтобы отыскать Гамору по камерам, и тут енот внезапно узрел у кого-то из спящих охранников новейший плазмомет и забыл про все на свете. Рассерженно шипя «Я есть Грут!», напарник пытался уволочь Ракету, который с упоением изучал оружие, но в глазах хвостатого милитариста уже веселым строем маршировали плазмометы, зазывно поблескивая стволами и давая приветственный залп. Тор не утруждал себя раздумьями и просто мчался сквозь поток, снося всех на своем пути, как реактивный боулинговый шар. Дракс на другой стороне зала делал то же самое. В Торе вдруг взыграл азарт, и он уже целенаправленно попер на стоящих тесной группкой людей, повалил их на пол и, пересчитав по головам, гордо прибавил к своему счету. Разрушитель, косясь на Громовержца, поднапрягся и свалил с ног парочку камнеподобных громил, а потом раскинул руки и летучей мышью спикировал на бегущих этажом ниже. Не желая уступать, Тор сиганул следом, приземлившись на какого-то незадачливого парня с красной кожей, а потом схватил пробегающие мимо лодыжки, дернул посильнее и заботливо уложил поверженного бегуна рядом. Поднявшись, Бог Грома оттряхнул руки и торжествующе глянул на Дракса. Тот было нахмурился, но, осененный идеей, ухмыльнулся, присел на корточки и, обхватив руками колени, закувыркался вниз по лестнице, мгновенно закатывая всех встречных в снежный ком. Старший Одинсон скорбно изогнул брови, глядя вслед многоголосому шару, с воплями исчезающему внизу. Из двери сбоку от него вдруг выпрыгнул огромный инопланетянин, весь заросший волосами, словно шерстью. На нем не было наручников, а два огромных клинка в его руках сверкнули с такой скоростью, что Тор едва успел увернуться. Злобно ощерившись, инопланетянин ринулся на Одинсона. Громовержец пригнулся и за неимением оружия дружелюбно лягнул противника, но тот почему-то обиделся и принялся рычать на Тора и угрожающе махать клинками. Богу Грома ничего не оставалось, кроме как пятится под его напором, бормоча «хороший песик, если успокоишься, дам тебе косточку». Песик категорически не желал считать себя хорошим и жаждал выгрызть обещанную кость у самого Тора. В конце концов прижатый к стене, Тор схватил врага за запястья, силясь отвести лезвия, застывшие в опасной близости от его шеи. – А ну-ка руки убрал от моего брата! – раздался возмущенный крик, и Бог Грома почувствовал, как давление ослабло, и его противник без сознания рухнул на пол. Отпихнув поверженного врага, Локи схватил брата за плечи. – Тор, ты в порядке? Он тебя не достал? – взволнованно протараторил он, оглядывая старшего с ног до головы. – Нет, все нормально… – Точно? – не желал успокаиваться Бог Обмана. – Точно, – невольно улыбнулся Тор. Обернувшись, Локи зачем-то шагнул на инопланетянина и мстительно попрыгал сверху, как на батуте. – Этот из охраны, – презрительно пояснил он во время прыжков. – И тут еще парочка таких бродит. – Тогда бежим! Дракс, давай наверх! На лестнице возникла заминка: какой-то безумный храбрец из числа беглых рабов, посчитав Локи, все еще щеголявшего в форме охранника, за врага, неожиданно выскочил перед ним и крепко ухватил за плечи с намерением сбросить через перила. Бог Озорства замешкался, помня, что его просили не трогать невиновных, и от растерянности дунул ему в лицо. Раб оторопело заморгал. Довольный его реакцией, младший Одинсон решил закрепить успех и хищно щелкнул зубами у самого носа противника, повращал глазами, а потом вытянул губы трубочкой и зашлепал ими, как рыбка. Когда к месту действий подоспели Тор и Дракс, несчастная жертва божественного обаяния уже улепетывала со всех ног, издавая загадочные звуки. Выбравшись на этаж выше, Одинсоны кинулись собирать Стражей, раскиданных по залу, как грибы по полянке. Оторвав Ракету от плазмомета, Небулу от колонны, а Квилла от измученного инопланетянина, на свою беду имеющего изумрудный цвет кожи, вся компания понеслась в направлении, указанном сестрой Гаморы, которая таки умудрилась забраться на вершину и углядеть кого-то похожего на объект поисков. Звездный Лорд вырвался вперед, горя желанием поскорее добраться до цели, и, первым завернув за угол, практически нос к носу столкнулся с Гаморой. Узнав девушку, Квилл радостно вскрикнул. Гамора его не узнала, но тоже не растерялась и приветственно двинула ему между ног. Питер вытаращил глаза и согнулся пополам. – Ты теперь всегда так будешь делать при встрече? – просипел он. – Я предпочитаю рукопожатие… В настороженных глазах Гаморы мелькнуло узнавание. – Ты… – Сестра, – Небула вышла вперед и осторожно протянула руку, не отрывая взволнованного взгляда от Гаморы. – Мы пришли за тобой. При виде сестры Гамора немного расслабилась, но все равно посматривала на Стражей с опаской. Ее предплечья, скованные наручниками, потемнели от ссадин и синяков, а над глазом красовался еще свежий шрам. – Что они с тобой сделали? – яростно прошептал Квилл, выпрямляясь и с болью в глазах оглядывая девушку. Взгляд Небулы потемнел, остановившись на шраме сестры. – Мне, конечно, очень жаль прерывать вашу трогательную встречу, – кашлянул Локи, – но если мы сейчас не уберемся, нас уберет охрана. А мне, знаете ли, не очень хорошо удается сидеть в тюрьме, это почему-то плохо заканчивается, да, братец? – Погоди-ка, – Тор подошел к Гаморе и одним рывком разорвал цепь на ее руках. – Теперь можно. Вся компания галопом понеслась к выходу, и вовремя – верхние этажи заполонили Крии, по-видимому, вызванные на подмогу. Стражи поднажали, на сверхзвуковой скорости мчась по коридорам и временами вынужденно попирая ногами встречных рабов, словно претендуя на командную чемпионскую медаль по бегу с препятствиями. Уже у самого выхода Небула вдруг замерла, взглянув вверх, где двумя этажами выше стоял высокий Крии с лазурной кожей. – Дар-элл! – выдохнула она, и ее лицо исказилось ненавистью. – Это он меня сюда засунул, – выдохнула Гамора, гневно сверкая глазами на мужскую фигуру. – Сейчас не время, бежим! – Квилл схватил обеих сестер за руки и потащил за собой. На глазах Звездного Лорда друзья по очереди ныряли в дверной проем, скрываясь с глаз. Вот Небула тоже исчезла за дверью, и Гамора уже собиралась последовать за сестрой, как вдруг краем глаза Питер увидел вспышку справа. – Гамора! Девушка начала поворачиваться, но было слишком поздно: выпущенный из плазмомета снаряд уже летел к своей цели. Рванувшись вперед, Квилл в сумасшедшем, невозможном прыжке опрокинул Гамору на пол и прикрыл своим телом. Почувствовав жар над головой, Питер зажмурился. Раскаленная плазма впечаталась в стену, слегка опалив волосы на затылке Квилла. Не смея до конца поверить в то, что они оба живы, он осторожно приподнял веки. В широко распахнутых карих глазах Гаморы отражалось его перепуганное лицо. – Ты спас меня, – прошептала она с нотками недоумения, и на Питера нахлынуло острое, болезненное ощущение дежавю. И вместе с тем – робкая, окрыляющая надежда на то, что ничего не потеряно. Что однажды они смогут все вернуть. Новый сгусток плазмы привел их в чувство. Перекатившись, оба выскочили в дверь и кинулись догонять остальных. Бенатар, предварительно замаскировав, оставили неподалеку под присмотром Мантис. Шумно ворвавшись на корабль, словно орава невоспитанных викингов, Стражи быстро заняли свои места, подняли корабль в воздух и стартанули в космос. – Сделаем пару прыжков на всякий случай, а там высадимся на Ридерре. Даже если нас будут преследовать, после первого прыжка они потеряют наш след, – уверенно проговорил Квилл, напряженно следя за показаниями радара. Стражи переглянулись и только теперь позволили себе выдохнуть. Грут и Ракета ударили по рукам, Дракс расхохотался, и к его задорному смеху вскоре присоединились все остальные, кроме двоих. Гамора, еще не пришедшая в себя, неотрывно смотрела в иллюминатор, обхватив себя руками, словно в ознобе. А повернувшись к брату, Тор с удивлением заметил задумчиво сведенные брови и сжатые в тонкую линию губы Бога Обмана.

***

Погони действительно не было. В безопасности приземлившись на Ридерре, цивилизованной индустриальной планете, Стражи расслабились окончательно и занялись своими повседневными делами. В который раз с удовольствием прокручивая в голове их спасательный забег, Тор уже собирался войти в рубку, но замер, услышав негромкий голос Небулы: – Ты не хочешь сказать об этом брату? Сквозь открытую дверь он не видел собеседника девушки, но догадаться было несложно. Бог Грома заколебался и поспешно нырнул за угол, скрываясь от посторонних глаз. – Он не поймет, – донесся до него печальный какой-то голос Локи. Бог Озорства вздохнул и скептически добавил: – Ты ведь тоже не рассказываешь остальным. – Они не одобрят, ты же знаешь, – уверенно ответила Небула. Повисла тишина. Застыв в своей нише, Тор разрывался между любопытством и совестью, но следующая фраза Небулы мгновенно выбила все моральные терзания из его головы: – Мы можем сделать это тайно. Сбежим. Завтра в шесть отходит корабль, улетим на нем. Локи снова вздохнул. Громовержец с силой сжал в руках край своей толстовки и затаил дыхание, чутко прислушиваясь. – Тор ведь рассчитывает на меня, – очень тихо произнес младший Одинсон. – Я не могу подвести его сейчас… – он умолк, а когда заговорил снова, его голос взволнованно зазвенел: – Но то, что я почувствовал… это не описать, Небула! Я ведь не собираюсь никому вредить, верно? Почему я должен отказаться от этого? Но Тор… если я пойду, смогу ли вернуться сюда? Я… я не представляю, что мне делать. – Локи… – Громовержец никогда не слышал, чтобы Небула говорила так мягко. – Я не знаю, что ты выберешь, и не знаю, как правильно поступить в твоей ситуации. Но для себя я все решила. Я просто не могу оставить все так, как есть. Даже если я больше не вернусь… – она запнулась и быстро выпалила: – И если ты все-таки решишься, завтра я буду ждать тебя. Отлепившись от стены, Тор на ватных ногах побрел прочь, не разбирая дороги. В ушах стучало, а внутри все как будто скрутили в тугой узел. Сбежим. Завтра в шесть отходит корабль, улетим на нем. Услышанные слова словно окатили Тора ледяной водой, заставив взглянуть в лицо темной бездне внутри себя. Почему он был уверен, что Локи нуждается в брате так же сильно, как и он сам? Почему не допускал и мысли, что младший брат захочет уйти? Почему не подготовил себя к такому повороту? Он не поймет. Громовержец замотал головой. Нет, он не может потерять брата, которого он только-только обрел! Как же так?! Все ведь только наладилось, после стольких лет, ссор, трагедий, они снова… снова стали братьями. Нашли друг друга. Если я пойду, смогу ли вернуться сюда? А если Локи и правда уйдет навсегда? В груди защемило с такой силой, что Тор сморщился. Лишь теперь он понял, что все это время, глядя на теплеющие отношения Локи и Небулы, подсознательно боялся, что однажды она, осознанно или нет, отнимет у него младшего брата. Единственного человека, который имел для Тора значение в этой жизни… того, кто был неотделимой частью его души. Тор ведь рассчитывает на меня… Остановившись, Бог Грома спрятал лицо в ладонях. Какой же он эгоист. Снова и снова он думает лишь о себе. Локи, такой живой и энергичный, наверняка давно уже заскучал, безвылазно сидя на корабле под присмотром старшего брата. Мир открывает Богу Озорства невероятные возможности, а Тор вынуждает его к жизни в четырех стенах и унылой обыденности космических перелетов… Он должен отпустить Локи. Не важно, что при одной только мысли об этом у него в груди все застывает, словно после прикосновения йотуна. Не имеет значения, что Тор не может представить, как однажды войдет в каюту, где уже не будет его младшего брата. Если Локи держит здесь чувство долга перед старшим… он должен спасти брата от него самого. Сначала медленно, потом все быстрее и быстрее, Тор зашагал к выходу, мечтая только о том, чтобы заглушить это тоскливое чувство внутри.

***

С брезгливым интересом Локи оглядел обшарпанную стену бара, всю в полустершихся наклейках и кусках жвачки, и толкнул дверь. Заведение, по-видимому, не пользовалось особой популярностью среди местных: тесный, напрочь задымленный зал почти пустовал, только за угловым столиком храпел мужик в фермерском комбинезоне в обнимку со здоровенной тыквой. Судя по ее унылому виду, тыква была не слишком довольна такой судьбой, но ее никто не спрашивал. А за барной стойкой, нетвердой рукой придерживая стакан, развалился Тор. Одного взгляда, брошенного на брата, хватило, чтобы Локи понял: божественное происхождение отнюдь не помещало Богу Грома исключительно по-человечески накидаться в хлам. Завидев в дверях младшего Одинсона, лысоватый бармен приободрился и, кивнув на икнувшего Тора, сочувственно спросил: – Ваш? – Мой, – обреченно признался Локи, приближаясь к брату. Не замечая младшего, Громовержец с таким вниманием смотрел в собственный стакан, словно на его дне показывали футбол или стриптиз. Бог Озорства поморщился, когда его носа достигли дивные сивушные ароматы, и, предусмотрительно остановившись в паре шагов от их источника, вполголоса поинтересовался: – Он уже прошел ту стадию, когда пытается перецеловать всех подряд? Бармен вытаращил глаза и резво отскочил подальше. – Между прочим, это был бы не худший поцелуй в твоей жизни, – оскорбившись за брата, уязвлено проворчал Локи. Шагнув вперед, он решительно потыкал Громовержца в плечо. – Тор, пошли домой! Старший Одинсон, покачиваясь, повернулся всем корпусом, с трудом сфокусировал взгляд и тут же обрадовано завопил: – Локи! Это же Локи, мой любимый брат! Как же я рад тебя видеть, братишка! Дай-ка я тебя поцелую! – Тор распахнул объятия, резво рванулся к младшему и живописным нырком навернулся с высокого стула. Кое-как приняв сидячее положение, он помотал головой и обеспокоенно поднял на Локи пьяненький взгляд: – Ой, ты в порядке? Не ушибся при падении? Бог Обмана не удержался от смешка и, вздохнув, помог брату подняться на ноги. Тор колыхался, как березка на ветру, и Локи стоило большого труда не быть героически погребенным под внушительными братскими телесами. – Завтра же посажу тебя на диету! – угрожающе прошипел он, практически волоча Громовержца к выходу на своих хрупких плечах. Свежий воздух благотворно подействовал на Тора: он подобрался, перестав использовать младшего брата как буксир, и теперь висел на нем не полностью, а лишь частично, и даже самостоятельно переставлял ноги. Но в голове у него по-прежнему буянил хмельной туман. Тор сосредоточился и сумел не только соорудить осмысленную фразу, но и выдохнуть ее брату в ухо: – А куда это мы идем? – На корабль. – Не хочу! – вдруг воспротивился Громовержец, капризно оттопыривая нижнюю губу. – Зачем нам туда? – Потому что Бенатар так красив в свете луны! – съязвил Локи, закатывая глаза. – Затем, чтобы уложить моего пьянющего брата спать, вот зачем! – Я не пьяный, – с уверенностью мертвецки пьяного человека возразил Тор и гордо добавил: – И я в свете луны тоже довольно красив. Бог Озорства резко опустил голову, пряча от старшего усмешку, и с удвоенной энергией потянул его за собой. Тор послушно топал в заданном направлении, доверительно опираясь на брата, но успокаиваться не желал, оглашая темную улицу громогласными изъявлениями братской любви, угрозами всем гипотетическим врагам и гениальными призывами. – Локи, а Локи! А давай споем! – Нет. – Но почему-у-у? Давай ту, героическую, про двух братьев! Жили у бабу… э-э-э, нет, кажется, это про гусей. Или они тоже братьями были? Бог Обмана отчаянно пытался сохранить серьезное лицо, давясь смехом, и хотя наблюдать за братом было жутко забавно, Локи практично подумал, что намордник бы сейчас не помешал. Желательно также ошейник и поводок. Захмелевший Громовержец напоминал ему большого восторженного ребенка, и Бог Озорства чувствовал себя так, словно сам в одночасье стал старшим братом. Впрочем, нравится ему это или нет, он пока и сам не определился. Тор споткнулся о собственную ногу и тюкнулся носом в плечо Локи. – Ты такой твердый, – укоризненно известил он, потирая пострадавшую часть лица. – Зато ты мягкий за двоих, – фыркнул младший Одинсон, несильно пихнув брата в бок. Тор остановился и с непонятным ожиданием уставился на собственные ребра. – Что еще такое? – Я думал, ты меня пырнешь… – разочарованно проговорил Громовержец, поднимая на брата печальные глаза жестоко обманутого щенка. – Как в старые добрые времена, ножом под ребра… – Нет смысла – нож застрянет в верхних слоях жиросферы, – ехидно отозвался Локи, вынуждая Бога Грома возобновить движение. Огни космодрома уже были видны вдалеке, и Бог Озорства воспрял духом, как бегун при виде финишной ленты. – Брат, а дай мне свой нож, а? – вкрадчиво попросил Тор провокационным тоном. – Я же вижу, он с тобой, вон у тебя это… пимпочка торчит… Локи неопределенно пожал плечами, что тут же было истолковано старшим как знак согласия, и он немедленно приступил к делу. –Ай, куда грабли свои тянешь?! Куда, я спрашиваю? Руки прочь от моей пимпочки! Завладев ножом, Громовержец с восторгом ребенка принялся крутить его в опасной близости от собственного лица. – Ну-ка отдай, а то порежешься! – строго потребовал Локи, забирая обратно опасную игрушку. Тора умиленно вздохнул. – Ты такой заботливый, братишка, – растрогано сообщил Бог Грома, счастливо щурясь, и свободной рукой потрепал оторопевшего Локи за щеку. – Ути, какой ми-и-иленький, ну просто прелесть! – Тора распирало от нежности. – Тор! Оставь в покое мое лицо! – возмущенно пропыхтел Бог Озорства, вырываясь из медвежьей хватки брата. Щеку Тор отпустил, но не успел Локи возрадоваться своей победе, как старший так стиснул его в объятиях, что у Бога Озорства в глазах потемнело. – И такой крошечный, ма-а-ахонький, ну прямо как… как… – он изо всех своих пьяных сил пытался подобрать подходящее слово, – …как цыпленочек! – наконец радостно выдал старший Одинсон, продолжая источать неконтролируемую нежность и раскачиваясь туда-сюда, но упорно не выпуская свою ношу. – О Боги, теперь я «цыпленочек»… – пробормотал Локи, бросив попытки помериться силами с Громовержцем и безропотно болтаясь в его руках, как макаронина. – А ведь ты должен быть великаном… – лоб Бога Грома на миг пересекли морщины, но он тут же просиял, осененный идеей. – Погоди, сейчас я тебя подниму! – Что?! Нет, стой! Его призыв опоздал – Тор перехватил брата поперек туловища, и тот вопреки своей воле и земному притяжению воспарил над землей. Фантазия услужливо подкинула Локи сцену, в которой могучая фигура Громовержца заваливается вперед, и Локи наполовину втыкается в землю и остается там торчать ногами кверху, как какая-то диковинная морковь. – Тор, отпусти меня немедленно! – зашипел «цыпленочек», опасаясь лишний раз махнуть крылышком, чтобы не нарушить шаткого равновесия брата. – Только осторожно-о-о-а-а-а! На несколько секунд подарив младшему незабываемый полет, Громовержец успел поймать его у самой земли, после чего дисциплинированно поставил на ноги, отдернул на нем куртку, пригладил его растрепавшиеся волосы и удовлетворенно кивнул. Взъерошенный Локи закрыл глаза и втянул воздух сквозь зубы, словно моля дать ему терпения, а потом решительно указал в сторону корабля. – Все, ты наказан! Раз у тебя столько сил, иди сам! Тор грустно вздохнул и пошлепал вперед, ступая нетвердо, как олененок на льду. Идя следом, Бог Озорства вынуждено повторял зигзаги старшего, внимательно следя за тем, чтобы брат не вписался в дерево или не укатился в канаву, но все-таки пропустил момент, когда Тор звонко чихнул и тут же потерял равновесие, плюхнувшись на колени. Закрыв глаза ладонью, Локи тихо затрясся от едва сдерживаемого нервного смеха. Бог Грома, не спеша принимать вертикальное положение, сощурился, глядя перед собой, а потом вдруг ликующе закричал: – Ага! – его губы сложились в умиленную улыбку. Выставив перед собой два пальца, Тор зашевелил ими, словно насекомое усиками, надвигая на маленькую зеленую змейку, затаившуюся в траве перед ним. – Это ты, Локи, в этот раз я узнал тебя! Младший Одинсон кашлянул из-за спины брата. – Я вообще-то здесь. Тор оторопело моргнул и завис. Устало вздохнув и потрепав старшего по макушке, Локи рывком отлепил его от земли и, больше не отпуская, потянул к кораблю. Лицо Тора вдруг приняло скорбно-задумчивое выражение. Он скосил глаза на брата и заговорил: – А вот представь… дрейфую я на льдине, – Локи прыснул от неожиданности, но Тор был полон пьяной решимости высказаться до конца. – Дрейфую, дрейфую… – видимо, Громовержцу понравилось произносить это слово, и он с удовольствием повторил его еще несколько раз. – Дрейфую я такой, и тут мимо Небула проплывает… – немножко подумал и добавил: – Тоже на льдине. – Тоже дрейфует? – усмехнулся Бог Обмана. Тор серьезно кивнул и, тревожно глядя на брата, выпалил: – Вот ты бы кого из нас спасал? – А зачем вас спасать? – поднял брови младший. – А вода холодная! – Так вы же на льдинах. – А они тают! – Как они могут таять, если вода холодная? – скептически поинтересовался Локи. Для подточенных алкоголем умственных способностей Тора это было слишком сложное логическое усилие. Облизнув губы, он неуверенно произнес: – Ну… там еще… крокодилы, допустим. – Обоих бы утопил, чтобы не трепали мне больше нервы, – в сердцах проворчал Локи. – И бедным крокодилам заодно! Громовержец открыл рот, собираясь продолжить увлекательный разговор о дрейфующих и пресмыкающихся, но тут они наконец добрались до Бенатара. Бог Обмана помог Тору не промахнуться мимо входа и на секунду отвернулся, за что немедленно поплатился: старший Одинсон тут же с грацией танка попер вперед и врезался в стол, опрокинув на себя стакан с соком. Локи застонал. – Тор, Мьольнир тебе на ногу! Бог Грома потыкал пальцем в свою мокрую толстовку, прилипшую к телу. – Мне надо в душ, я жутко сочный… – невнятно сообщил он и глупо хихикнул. Представив себе прелести купания пьяного Тора (в процессе которого «цыпленочек» вполне может переквалифицироваться в «уточку»), Локи отчаянно замотал головой и, торопливо поднырнув под локоть брата, поволок его в каюту. Сгрузив буяна на кровать, младший немного поругался в пространство и принялся вытряхивать Тора из промокшей толстовки. – А в душ? – сонно пробормотал старший. Глаза у него то и дело норовили закрыться. – Извини, брат, но забота о пьяных обнаженных мужчинах не входит в число моих планов на вечер, – фыркнул Бог Озорства, вопреки сказанному пытаясь совладать с заевшей молнией. – Да сколько же можно… расстегивайся уже… – Что это ты делаешь? – раздался осторожный голос от двери. Обернувшись, Локи увидел у входа в каюту Квилла и Ракету, с красиво отвисшими челюстями наблюдавших за мучениями младшего. – А ты не видишь? Раздеваю Тора, – пропыхтел Локи, стягивая рукава наконец побежденной толстовки брата. Как нарочно, Тор выбрал именно этот момент, чтобы, не открывая глаз, с предовольным видом потереться щекой о его плечо. – Давайте, присоединяйтесь уже, тут всем работы хватит, – ворчливо добавил Бог Обмана, изрядно утомившийся бороться с горой мускулов в одиночку. Челюсти Стражей упали еще ниже, и оба стремительно ретировались. Посмотрев им вслед с обидой и недоумением («Тоже мне, герои, даже помочь не могут!»), Локи с трудом разоблачил клюющего носом брата и уложил на кровать, накрыв одеялом и едва удержавшись от искушения сотворить какую-нибудь шалость с разметавшимися по подушке светлыми волосами – завязать их в морской узел, например. Бог Озорства выпрямился, собираясь уйти, но Тор вдруг встрепенулся и вцепился в рукав младшего: – Не уходи! Брат, прошу, останься, – он крепче сжал руку, с беспокойством вглядываясь в глаза брата. – Ты ведь не уйдешь отсюда, Локи? Не уйдешь? – Куда я от тебя денусь, – вздохнул Локи, присаживаясь на край кровати. – Запомни, ты пообещал… – упрямо пробормотал Тор, смеживая веки и выпуская рукав младшего. Локи с улыбкой покачал головой, глядя на ставшего таким беззащитным Бога Грома, и тихо сказал: – Мы с тобой на одной льдине, брат. И она не растает. Я за этим прослежу. – Дрейфуем, – счастливо пробормотал Тор сквозь дрему, погружаясь в сон. Локи устроился поудобнее и бережно поправил уголок одеяла, наслаждаясь невероятно острым ощущением, в которое он до сих пор боялся поверить окончательно – что он действительно нужен старшему брату.

***

Придерживаясь за стенку, Тор брел по коридору, благодаря всех богов, что корабль все еще стоит на земле, а не болтается в воздухе, усугубляя его похмельную «морскую болезнь». Гадая, сколько же сейчас времени, Бог Грома добрался до рубки, где его радостно встретили младший брат и его верный подражатель, который сегодня отрастил себе на лбу две загнутые ветки и теперь с гордостью поглядывал на своего кумира. Тор добрался до стола, залпом выпил стакан воды и, издав стон, рухнул на стул. – О, кого я вижу! – поприветствовал старшего сияющий Локи, устаиваясь на соседнем стуле. – Любитель пить, петь и дрейфовать на льдинах! Тор, забывший половину из того, что нес, будучи пьяным, недоуменно открыл рот. – Я есть Грут, – с сочувствием произнес Грут, похлопав Громовержца по руке, и тут же подбодрил: – Я есть Грут! Тор неуверенно кивнул. Услышав зов Ракеты из коридора, Грут вышел, а Бог Грома повернулся к брату. – Что он сказал? – виновато уточнил старший Одинсон. – Я не расслышал, в голове шумит… Глаза Локи хитро сверкнули. – Он сказал, что в жизни не видел такого непристойного поведения! – Оу, как неловко… – сконфуженно пробормотал Тор. – Я опять лез ко всем целоваться? Бог Озорства довольно захихикал. – Ай-ай-ай, какой пример ты подаешь младшим, братец? Когда нам вчера позвонили из бара с просьбой забрать твое почти бессознательное тело, я и не представлял себе масштаб трагедии! – он возмущенно округлил глаза, как настоятель монастыря на нудистском пляже. Вяло отмахнувшись, Громовержец откинулся на спинку стула, пытаясь собраться с мыслями. Мысли собираться не желали, с визгом разбегаясь в стороны. – Нет, серьезно, – уже другим тоном сказал Локи. – Назови мне хоть одну хорошую причину для подобной пьянки? Тор кинул быстрый взгляд на брата и отвел глаза. Бог Обмана выжидающе притопывал ногой, и Тор изо всех сил старался придумать что-нибудь правдоподобное, не собираясь выдавать свой истинный мотив. – Может, ты сам назовешь хоть одну причину, а я скажу, угадал или нет? – наконец с надеждой предложил он, потирая лоб. Локи фыркнул. Откуда-то из недр корабля раздался короткий вскрик Квилла, а вслед за ним – грохот и разноголосый гомон. – Что там такое? – Квилли сестрицу Небулы приручает, – с ехидцей пояснил Бог Озорства. – Или наоборот. – И как его успехи? Локи пожал плечами. Хоть он и казался веселым, Тор ясно видел, что сквозь его рассеянную улыбку проглядывало беспокойство. Прикусив губу, младший Одинсон пару раз прошелся туда-сюда по рубке, исподлобья посматривая на брата. Наконец, сделав глубокий вдох, он повернулся к Громовержцу и нерешительно начал: – Тор, я должен рассказать тебе кое-что… Чувствуя, как заныло в груди, Тор криво улыбнулся: – О том, что вы с Небулой задумали? Локи изумленно округлил глаза. – Откуда ты… – Я случайно услышал… отрывок вашего разговора. – Случайно услышал, потому что нарочно подслушивал? – скептически приподнял бровь Бог Обмана. Оставив его вопрос без внимания, Громовержец глубоко вздохнул и через силу выдавил: – Если ты хочешь… Я думаю, тебе надо пойти. – Что? – Локи заморгал, оторопело глядя на брата. – Ты… серьезно? Не разозлишься на меня, не прикуешь к какой-нибудь трубе? Не посадишь опять в стеклянную клетку? Я думал, ты будешь против… – А если бы я был против, неужели ты не стал бы этого делать? – пробормотал Тор, на мгновение прикрывая глаза. Локи задумался и почесал нос. – Ну… да, не стал бы, – наконец с долей недоумения ответил он, словно сам удивляясь своему решению. Его лицо вдруг просветлело. – Надо же, раньше я еще сомневался, а теперь окончательно это понял. Тор сглотнул, повернулся к брату и тихо заговорил: – Локи, – он положил руку младшему на шею и посмотрел прямо в зеленые глаза. – Может, мне это и не нравится, но это не имеет значения. Если это сделает тебя счастливым… иди. Я поддержу тебя, – улыбка, наполненная теплом и горечью, тронула губы Бога Грома, и он прибавил: – Ведь ты мой брат. И я всегда на твоей стороне. Глаза Бог Озорства сверкнули, и он неуверенно улыбнулся в ответ. Тор хлопнул его по плечу и быстро зашагал к выходу, не оборачиваясь и потому не замечая, что лицо брата приобрело настороженно-задумчивое выражение.

***

В четыре часа Локи начало лихорадить. Устроившись в углу, Тор молчаливо наблюдал за тем, как брат то и дело вскакивает и начинает метаться по каюте, беспокойно поглядывая на часы. Пытаясь отвлечься, Локи пробовал читать книги и одну за другой отбрасывал, снова возвращаясь к нервозному бездействию. Глядя на то, как брат в задумчивости кусает себе губы, уставившись в одну точку, Тор едва удержался от того, чтобы не заговорить. Он пообещал себе, что не станет влиять на решение брата, каким бы ни было это решение… но даже не представлял себе, что это будет настолько трудно. Он должен вытерпеть. Ради Локи. В каюте все явственнее ощущалось напряжение, густое и тяжелое. Младший Одинсон несколько раз тоже открывал рот, вскидывая взгляд на брата, но так ничего и не сказал. Громовержец делал вид, что играет во что-то на планшете, но его внимание было сосредоточенно только на цифрах в углу экрана, отмеряющих оставшееся время. Час… полчаса… пятнадцать минут… Когда до шести оставалось десять минут, Локи резко сорвался с места и вылетел из каюты. Тор вскочил и сделал несколько шагов к двери, но силой заставил себя остановиться и опустить протянутую вслед брату руку. Все кончено. Локи сделал свой выбор. Замерев посреди каюты, Тор потухшим взглядом уперся в пол. Отвратительная пустота в груди ширилась, словно выжженное пожаром пепелище. Оглушительная тишина каюты давила на барабанные перепонки. Он даже не попрощался… Может, это и к лучшему. Второй раз Тор не смог бы солгать ему в лицо. – Будет лучше вовсе не встречаться. – Как ты всегда и хотел. Тор медленно опустился на пол и, как потерянный ребенок, уткнулся лицом в колени. Он снова один. Но он ведь сам сказал брату, что поддержит его. Значит, все хорошо. Все хорошо, правда?! Теперь он может спать в собственной кровати каждую ночь, может заняться чем-нибудь полезным, наконец похудеет, перестанет переживать из-за выходок младшего… Будет думать только о себе. Вот только какой во всем этом смысл, если Локи ушел? Если ты хочешь, чтобы я ушел, я уйду. Но он ведь не хочет… не хочет. Непрошенная сверкающая слезинка скатилась по его щеке. Тор с шумом втянул носом воздух и вдруг услышал над собой мягкий голос: – Ты выглядишь просто ужасно, когда плачешь. Не веря своим ушам, Громовержец рывком поднял голову. Локи стоял рядом и смотрел сверху вниз так естественно, словно и не уходил никуда. Вздохнув, он присел на корточки перед братом и с беспокойством всмотрелся в голубые глаза. – Тор, что случилось? – Ты вернулся… – пробормотал старший, протягивая руку и прикасаясь к щеке Бога Обмана, чтобы удостовериться, что это не иллюзия. – Конечно, вернулся, – недоуменно отозвался Локи. Ощущая под пальцами живое тепло, Тор криво улыбнулся и неожиданно для себя шмыгнул носом. Нахмурившись, Бог Озорства наполовину растеряно, наполовину иронично добавил: – Но если это тебя так расстраивает, я могу опять уйти. – Ну нет! – хрипло рассмеялся Бог Грома и закашлялся. – Эй, – тихо сказал Локи, удивленно глядя на ладони брата. – У тебя руки дрожат… Опустив взгляд, Тор усилием воли попытался придать рукам неподвижность, но пальцы продолжали мелко подрагивать. Слишком стремительным оказался переход от напряженного ожидания к опустошению, а потом к фантастическому облегчению, и Бог Грома никак не мог успокоиться. Локи протянул руки и крепко сжал ладони брата в своих. – Вот теперь порядок, – сообщил он и гордо посмотрел на старшего. Глядя в родные зеленые глаза, наполненные теплом и лукавством, Тор почти физически чувствовал, как черное выжженное пятно в его сердце исчезает, будто его никогда и не было. И никогда больше не будет. – Погоди, а это еще что… что такое? – Тор округлил глаза, сфокусировав взгляд на синяке, украшавшем скулу Бога Обмана. Когда тот выбегал из каюты, синяка еще не было… – Это, – с чувством произнес Локи, потирая скулу, – последствия того, что я связался с вами, героями. С кем поведешься… Вот оставался бы злодеем и горя не знал! Не стал бы спасать всяких мстительных синих девиц от их собственных дурацких идей… Громовержец помотал головой, пытаясь сложить несовпадающие кусочки пазла, но сказанное братом никак не укладывалось в картину, которую нарисовал себе Бог Грома. – Кажется, я чего-то не знаю… – Ты хотел сказать «я ничего не знаю», – не упустил случая подколоть младший Одинсон, усаживаясь на пол напротив Тора и скрещивая ноги. Его лицо вдруг приняло слегка смущенное выражение. – Но тут все просто: Небула задумала вернуться на планету рабов, чтобы отомстить тому Крии, Дар-эллу, который пленил Гамору. В свое время он… – черты лица Локи мрачно заострились, – …доставил много неприятностей и самой Небуле. Понятно, что увидев его там, она стала одержима мыслью о мести. – И ты… отговорил ее? – негромко поинтересовался Тор, гадая, понимает ли сам Локи, насколько это не похоже на него. – Я пытался, – со смесью досады и сарказма ответил Бог Обмана, – но проще Мьольнир сдвинуть, чем ее переубедить! Серьезно, давай, неси свой молот, теперь эта задача уже не кажется мне такой уж невыполнимой. – Так ты поэтому так нервничал весь день? – Ну да, – проворчал Локи. – Даже шальным делом думал Гаморе Небулу сдать, чтобы зеленая убедила сестру, но потом понял, что эти двое скорее споются, еще и соревнование устроят, кто раньше и эффектнее оторвет ему голову… а в итоге по-сестрински честно разделят соседние койки в рабском бараке, – он отвел глаза и нарочито беззаботно проговорил: – Так что я просто вытащил Небулу с того корабля за минуту до взлета и принес сюда. А это ее пламенная благодарность, – саркастично указал он на скулу. – Мда, награда за спасение прекрасных принцесс обычно немного другая… – усмехнулся Тор. – Какая? – с искренним любопытством спросил Локи, склонив голову набок. – Мал ты еще это знать, – Тор нарочито покровительственно похлопал младшего по макушке. Бог Обмана надулся. Посмеиваясь про себя, Громовержец вдруг вспомнил подслушанный разговор. – Так, стоп! Тогда куда ты сам собирался пойти? – А, это… – промямлил Локи. Его вдруг очень заинтересовал пол, и, колупая его пальцем, Бог Обмана выглядел, как нашкодивший мальчишка. – Ну, в общем… я случайно нашел Тессеракт. Тора чуть удар не хватил. – Что?! Как?! – Говорю же, случайно! – Ага, шел-шел и споткнулся об него? – Нет! Я просто… почувствовал его присутствие в том месте, где Крии держат рабов. – Этого не может быть, – нетвердо произнес старший Одинсон. – Ведь он уничтожен! Танос уничтожил камень, а Кэп… – он умолк, силясь вспомнить подробности возвращения камня Пространства в прошлое, которые безалаберно пропустил мимо ушей, мечтая о бутерброде с индейкой. – Да, это и правда странно, но ошибиться я не мог, – уверенно заявил Бог Озорства. – Тессеракт где-то там, в здании Крии. – И он все еще там? – недоверчиво сощурился Тор, с пристрастием оглядывая брата с головы до ног, словно надеясь увидеть голубой камень, оттопыривающий карман или призывно выглядывающий из-за отворота штанов. – Да, – Локи вздохнул так душераздирающе, словно только что получил известие о смерти любимой бабушки. – Я и правда думал вернуться за ним, и Небула предложила использовать тот корабль, что улетел сегодня в шесть. Мне… безумно хотелось обладать им снова, брат, – признался он и поднял на напрягшегося Тора обезоруживающий какой-то взгляд. – Но я не мог снова рисковать навлечь беду на нас… на весь корабль, – его лицо исказилось при воспоминании о нападении Таноса, охотившегося за камнем Пространства, и он отвернулся. – Локи… – Громовержец протянул руку и мягко заставил брата посмотреть на себя, после чего твердо сказал: – В том, что произошло тогда, ты виноват не больше меня. И ты уже много раз искупил свои прежние проступки. Пожалуйста, не будем больше об этом. Изумрудные глаза заблестели. Испытывая горячую признательность и какую-то окрыляющую легкость от слов Тора, Локи неловко улыбнулся, встряхнулся и, с хитринкой взглянув исподлобья, принялся глубокомысленно рассуждать: – Да и зачем он мне сейчас нужен? Порабощать планеты ты не разрешишь, да и наскучило это мне… Так что я еще вчера отказался от мысли заполучить Тессеракт. Бесполезная побрякушка, если подумать. Глубоко вздохнув, Громовержец внезапно спрятал лицо в ладонях. Окончательное осознание того, что Локи здесь, рядом, что он не покинул его опять, затопило Тора эйфорией и одновременно лишило всех сил. Младший испуганно коснулся его плеча. – Тор, ты чего? – Я думал, ты ушел, – пробормотал Тор, не отрывая ладоней от лица. – Думал, что тебе в жизни больше не нужен старший брат… и ты ушел навсегда. – Неужели ты так до сих пор и не понял? – с тоской и нежностью прошептал Локи. – Моя жизнь – это и есть мой старший брат. Тор вскинул взгляд и встретился глазами с братом. Локи улыбался, улыбался так светло и радостно, как улыбался только в детстве и только своей семье. Глаза старшего Одинсона снова наполнились слезами, но на этот раз от бесконечного счастья. – Ох, Локи… Ты и правда лучший брат. Но прежде, чем он успел заключить младшего в медвежьи объятия, тот сам вдруг крепко обхватил брата и уткнулся носом в его плечо. Тор на мгновение изумленно замер – он не мог припомнить, чтобы Локи, с тех пор как стал взрослым, хоть раз первым обнял его – и от всей души обнял брата в ответ. Спустя столько лет, они впервые полностью и окончательно открылись друг другу, и в этот момент каждый из них в точности знал, что думает и чувствует другой. Сидя на холодном полу, оба грелись в тепле братских объятий, и все пережитые обиды, страхи, недопонимания будто растворялись, превращались в соленые капли, струящиеся по щекам. Тор вдруг услышал что-то похожее на заглушенный всхлип и пробормотал: – Братишка, ты там плачешь? – Н-нет, – помотал головой младший, шмыгая носом. – И я нет, – глотая слезы, выдавил Тор. Локи полувсхлипнул-полуусмехнулся и крепче прижался к могучему плечу брата. Они не знали, сколько времени прошло до того момента, когда шум из-за двери заставил их разомкнуть объятия. В каюте стемнело, а в коридоре слышался голос Небулы, требующей у Квилла выдать ей Локи для немедленной расправы. Взглянув брату в лицо, Тор приподнял брови, будто бы спрашивая, все ли в порядке, и Локи с улыбкой кивнул. – Теперь да, – прошептал он, словно отвечая на невысказанный вопрос. Бог Грома расплылся в широкой улыбке и кивнул на дверь. – Может, еще раз «на помощь»? – Только если мы поменяемся ролями, – с энтузиазмом откликнулся младший Одинсон, вскакивая на ноги и силясь скрыть от брата отчаянно счастливое выражение лица. – Ха! Может, нам еще и оружием поменяться? – ухмыльнулся Тор. – Бери мой Мьольнир, вон он лежит! Только учти – использовать его как пилон у тебя не получится. Глядя сверху вниз на довольнющего собой брата, Бог Озорства закатил глаза и умиленно вздохнул: – Ты такой забавный, когда пытаешься шутить. – Пытаюсь? – пробурчал Тор. – По-моему, отличная шутка… – По шкале великих шутников от Халка до Брюса Беннера? – фыркнул Локи. – Сейчас как пошучу кому-то молнией по голове! – Ну, если твоя молния будет такой же меткой, как твои шутки, мне нечего бояться. Тор погрозил кулаком, и оба рассмеялись. Локи решительно протянул Громовержцу руку. Тор с радостью ухватился за протянутую ладонь, поднимаясь на ноги. – Локи, – старший Одинсон сделал шаг вперед, опустил руку на шею брата и серьезно взглянул ему в глаза. – Спасибо. Что не ушел. Что не стал охотиться за Тессерактом. В памяти Локи вдруг мелькнуло яркое воспоминание. Забудь о Тессеракте! Забудь об отравляющей разум мечте! Вернись домой... Не отрывая от брата искристого взгляда, Бог Обмана покачал головой. Зачем ему Тессеракт, когда эти родные голубые глаза сияют в тысячи раз ярче. – Я выбрал вернуться домой, – тихо сказал он. – А мой дом там, где ты, брат. Всегда. Тор расцвел. – Это признание в любви? – подмигнул он, слегка подначивая младшего. – Не дури, – поднял брови Локи и с теплой озорной улыбкой добавил: – Это гораздо больше.