Oh, boy

      Двери словно сами открываются перед этим парнем.       В клубе в меру душно, по большей степени из-за сигаретного дыма, которому попросту некуда уходить.       Чимин обожает это. Подобные вечера он называет громким словом «охота». Это своеобразное развлечение, которое до сих пор никак не надоест. Возможно оно стало предсказуемым и немного скучноватым, но это только из-за профессионализма Чимина, который успел набраться опыта. Подобно хищнику он рыскает глазами по туманному танцполу, попутно смеясь с ущербности людей.       Те, кто буквально пару часов назад изображали из себя праведников, вышагивая по офисам в строгих костюмах, сейчас могли бы составить конкуренцию опытным проституткам и стриптизерам в своем поведении и внешнем виде.       Парню смешно. Блестящие пухлые губы растянуты в высокомерной, но по-настоящему сексуальной улыбке. Он знает, что добрая половина присутствующих уже кончили как минимум два раза, только взглянув на него. И правильно, на это и идет расчет во время долгих и тщательных сборов.        Всем бы такое самомнение, да вот только у этого парня было достаточно времени, чтобы понять, что он восхитителен. Было время доточить свой образ до идеала. А так же для того, чтобы найти слабые места глупых людей, и ударить по их самым постыдным кинкам.       Блондинистые волосы, отливающие серебром в свете прожекторов. Нет. Не серебром. Белым золотом высшей пробы. Приталенный пиджак надет прямо на голое тело. До безобразия узкие черные джинсы, через многочисленные дырки которых прекрасно видны колготки в крупную сетку. Да и немалую роль играет сама внешность. Правильно говорят, что бессмертие к лицу.       Проходя в глубь помещения, Чимину кажется, что каждый проходящий мимо парень или девушка, обязательно старается коснуться его, не говоря уже про прожигающий взгляд, которым его провожают. Это тоже не удивляет. Его внешний вид не позволяет понять ни ориентации, ни предпочитаемой позиции, поэтому он одинаково интересует всех. Но он словно кот: неуловимый, грациозный, ловкий.       Он останавливается на середине, чтобы вновь просканировать обстановку. На фоне играет достаточно стильная мелодия, и Чимин издевательски медленно переводит взгляд на знакомого диджея, что с первой секунды за ним следил.       Блондин прикусывает губу, сразу же плавно отпуская ее. Острый взор замечает, как дернулся кадык музыканта. Как соленая капелька пота проследовала от виска до шеи, теряясь где-то в ключицах. «Прости, котик, но ты работаешь», — думает Пак, и со спокойной душой двигается дальше, наслаждаясь тем, как разочарованно выдыхает мужчина. Да и выбери Чимин его с самого начала, тут стало бы совсем отстойно без этой музыки.       Он слишком впал в собственные мысли, раз не заметил, как сзади к нему подошел мужик, довольно богатырского телосложения. Раз ты весишь больше сотни, и эти килограммы составляют не жир, а мышцы, значит тебе можно всё, видимо.       Широкие и очень сильные ладони притягивают к себе, ударяя мягкой задницей по паху. Чимин даже рот раскрыл от неожиданности. Он чувствует, что незнакомец похабно улыбается, и это злит еще сильнее. Карие глаза наливаются краской, а кулаки плотно сжаты. Да, может Чимин и весит раза в два поменьше, но он уж точно не слабее, и с одного удара с легкостью может переломить ему ребра.       И только он собрался развернуться, как тут рядом с ними возникает еще один парень. — Руки убрал свои, пока я тебе причинное место не оторвал. — серьезным и злым тоном, рычит брюнет. — Ебырь твой что ли? — насмешливо обращается тот к Чимину. — Не твое блядское дело, — парень резко разворачивается, вытягивая руку. Да, может и не совсем удачно, но он попадает по челюсти верзилы, чуть смещая ее в бок.       Даже его за громким воем, Чимин слышит тихое «Вау» из уст второго парня. Только сейчас он начинает разглядывать его. Он выше и шире блондина, но равный бой с тем мужланом наверняка бы проиграл. Ну, только если за кожаной курткой не скрывается невероятное мастерство кунг-фу. «Он ребенок», — заключает старший. Губки сложенные бантиком, блестящие большие глазки. «Как его сюда пропустили?» — он слишком старательно пытается выглядеть круче и старше. Об этом говорит и черная майка под косухой, и берцы, надетые поверх рваных джинсов. Он словно вышел из американского фильма про старшую школу. Но Чимин должен признать, что он выглядит горячо. — Ненавижу таких уебков. — фыркает младший в след ушедшему.       Блондин кивает. Он тоже таких не любит. Слишком много себе позволяют, да и в крови куча стероидов.       Парень разворачивается к нему и немного виновато говорит: — Я хотел помочь тебе, но в итоге не сделал ничего. Но должен заметить, это было круто.       Чимин улыбается, но даже не успевает ничего сказать, как тот, аккуратно коснувшись его плеча, исчезает в толпе, кинув краткое: — Хорошего вечера.       Пак остается один в немом шоке. Глаза давно приняли более живой оттенок, а он все стоял. «Разве он не хотел «спасти» меня, чтобы казаться круче, и я дал ему в благодарность?» — хмурится Чимин. — «Что, блять, за Супермен? Он каждую старушку через дорогу перевел, пока шел сюда?»       Мотнув головой, он решает заняться чем-то более полезным, чем рассуждение о мотивах какого-то странного юноши.       Поймав ритм, бедра начинают завораживающе двигаться. Глаза прикрыты, руки поднимаются вверх.       Спустя время в танце к нему подстраивается довольно интересный молодой человек. Видно, что он европеец, и скорее всего решил пуститься в путешествии во все тяжкие. Как же будет весело, если он не вернется домой. Положительно оценив его телосложение, Чимин позволяет его рукам лечь на свою талию. — Ты просто великолепен, малыш, — басистым голосом мурлыкает ему незнакомец на ухо. У Чимина «Дэдди-кинка» нет, но обращение никакого дискомфорта не вызывает, даже наоборот.       Ухоженная щетина, что несомненно идет и добавляет статности данной персоне, царапает нежную кожу уха. Короткие квадратные ногти неаккуратно накрашены черным лаком, который облупился по краям. — Я знаю, — Чимин улыбается просто очаровательно.       Сережки крестики, татуировка под глазом, заметив которую он ласково думает: «Глупый». Глаза подведены, но более грубо, чем у самого Пака. Такой образ недо-рокера, и это вызывает волнение в животе.       Наступает новый этап, и теперь руки перемещаются под пиджак. По горлу скатывается слюна, обжигая своей сухостью. Не то. Она не дарит такого необходимого блаженства.       Чимин чуть приближается, вдыхая терпкий запах незнакомца, и тут же полностью отстраняется. — Прости, папочка, но сегодня ты не то, что мне нужно. —усмехаясь, парень лавирует между потными телами, боковым зрением подмечая неплохую девочку. Если будет без вариантов, то и она сойдет.       Походка модельная, уверенная, ровная. Он расслабленно подходит к барной стойке, возле которой, по его предположениям, должен был тусоваться тот мальчик. И Чимин не прогадал.       Парень сидит с бокалом пива и о чем-то беседует с рядом сидящей девушкой. «Ладно хоть не водку», — думает старший, ухмыляясь. Он и сам раньше был не прочь пригубить пару бутылочек темного, просто пить его в клубе, не совсем статно.       Без единой тени сомнения, Чимин опускает свою руку на плечо младшего, и садится ему на колени. Тот от такой выходки немного выпадает, а блондин, пользуясь замешательством, кладет его ладонь на свою ногу.       Девушка, откашливаясь, быстро покидает их, а парень смотрит на Пака, ожидая объяснений. — Ты же не очень расстроился от ее ухода? — надув губки, спрашивает Чимин. — Не очень, — брюнет пожимает плечами, и чуть подтягивает старшего, чтобы он не съезжал. — Меня зовут Чимин. — Чонгук. Я бы пожал тебе руку, но они заняты. — Ладно, я как-нибудь переживу это. — он откровенно кайфует с такого кажется незаинтересованного, но в тоже время исподтишка подглядывающего парня. — Как тебе тут алкоголь продают, ты выглядишь несовершеннолетним. — Мне двадцать два. Что ж ты подкатываешь ко мне, раз я несовершеннолетний? — состроив по-лисьи хитрую мордочку, интересуется Чон. — Ты педофил? — Скорее я хочу отблагодарить тебя. — массируя шею младшего, заключает тот.       Чонгук максимально наслаждается умелыми действиями, откидывает голову назад и закрывает глаза. — Я ничего не сделал. — Ты поднял мне настроение. — брюнет приоткрывает один глаз.       Своим внешним видом и поведением Чимин четко показывает: я ищу партнера, но не на жизнь, а на ночь, поэтому младшему даже как-то неловко спрашивать его о чем-то. — Часто приходишь сюда? — По острой необходимости. — Чимин немного помедлил, прежде, чем дать ответ. — Неужели такой парень как ты, не может найти себе пару, чтобы не приходить в подобные места? — Ты не знаешь о чем говоришь. — он почти огрызнулся, но вовремя взял себя в руки. —какой «такой»? Даже не сделаешь мне комплимент? — Честно говоря, ты выглядишь как человек, который на комплименты отвечает «я знаю».       Блондин громко смеется, и Чонгуку, что уж греха таить, безумно нравится его смех. —Ты очень самоуверенный. — Разве это неоправданно? — Чимин слезает, чтобы тут же умоститься на соседнем стуле. — Было бы лучше, если бы я заикался и жевал губы от неуверенности? — Если бы ты был таким, то так бы не вырядился. — стоило Чону потянуться за своим стаканом, как старший тут же его перехватил, лукаво улыбаясь. — Ты меня отчитываешь? — Чонгуку кажется, что радужка старшего блеснула красным, и мысленно подмечая, что его линзы крайне необычные. — Ни в коем случае, — поддаваясь шарму старшего, любуется тот. — Мне нравится. — Это самое главное, — Чимин делает большой глоток пива и возвращает бокал владельцу. — Непрямой поцелуй? — парень также отпивает напиток, губами обхватывая край бокала. — Возможно, — старший улыбается. Все идет как невозможно правильно. Брюнет — именно то, что он искал (возможно даже всю свою жизнь). — Я подарю тебе прямой, если ты пригласишь меня на танец. — Я просто не могу упустить такую возможность. — Чонгук протягивает ему руку, и парень, сияя, утаскивает его в глубь танцпола.       Чтобы младшему было легче раскрепоститься, он сам кладет его ладони себе на талию, пока сам сложил руки на широких плечах.       Чонгук разглядывает как блестят тени под лучами прожекторов, как юркий розовый язычок нетерпеливо облизывает полные губы. Чимин нежно касается пальцем скулы Чонгука, думая о том, что этот малыш слишком чудесный, чтобы быть правдой. «Он ведет себя так, словно мы на свидании, хотя мы встретились впервые», — думает он, тлея от теплой улыбки брюнета. —Тебе не кажется, что ты мне кое-что задолжал?       Блондин хитро щурится, а затем, чуть приподнимаясь на носочках, говорит: — Я готов вернуть тебе долг.       Чонгук сам сокращает последние сантиметры, трогательно прижимаясь своими губами, в уголок чужих. Хочется постепенно, начиная с искорки, и заканчивая адским пламенем.       Чимин улыбаясь, забывается в наслаждении, позволяет младшему вести. Тот, не теряя времени, немного сжимает пальцы на боках старшего, выбивая судорожный вздох, и наконец, проведя языком по желанным губам, проникает внутрь. Блондину жуть как хочется начать действовать более агрессивно, более резко и страстно, но не напугает ли он таким поведением мягкого и сладкого словно патока Чонгука?       Несмотря на все это, он будет самым мерзким в мире лжецом, если скажет, что такие трепетные прикосновения, тягучий и плавный поцелуй его не устраивают.       Они отрываются друг от друга спустя какое-то время: — Расскажи мне что-нибудь о себе? — просит старший, прижимая свои ладошки к груди Чона. — Что именно ты хочешь услышать? — Все, что угодно. Мне так сильно нравится твой голос, — у Чимина, кажется, совсем мозги поплыли, раз он такое говорит. Это из-за длительного воздержания? Или Чонгук просто волшебный, и обладает какой-то слишком сексуальной аурой? — Эм, ну я… — Чонгук теряется, когда старший глубоко вдыхает, невесомо касаясь носом его шеи. — Я учусь в университете, на третьем курсе. Из-за нехватки времени редко когда получается выбраться отдохнуть. На самом деле, я бы предпочел клубу простые посиделки с друзьями, но сегодня ноги словно сами привели меня сюда.       Чимин слышит его слова сквозь вакуум. Биение чужого сердца. Пульсирующая венка на шее. Боже, как же хочется…       Он настойчиво, одними лишь губами, игнорируя увеличивающиеся клыки, присасывается к смуглой коже, и Чон «ахает» от неожиданности.       Брюнет проводит рукой по затылку, путая пальцы в пышных волнистых волосах. — Ты не замерз? — кожа Чимина холодная, да и то, как он к нему жмется, можно объяснить попыткой согреться. — Ты такой горячий, как я могу замерзнуть? — бормочет старший, гордо глядя на все покраснения и мокрые полосы, которые он оставил. — Может и ты мне что-нибудь расскажешь о себе? — хрипло отзывается Чонгук.       Второй поворачивается в кольце рук, прижимаясь спиной к мощному торсу, и плавно качает бедрами. — Я уже закончил университет, и сейчас ищу что-нибудь, что могло бы заинтересовать меня, и с чем бы я мог связать свою жизнь. — понимая, что он говорит слишком серьезно, Чимин быстро добавляет. — а еще я люблю пожестче.       Воздух вокруг раскален, Чонгук дышит с перебоями. Сосредоточиться тяжело, шикарная попа без зазрения совести трется о твердеющий от таких махинаций пах.       Одна композиция сменяется другой, и старший, у которого уже руки чешутся, возмущается: — Дай мне тоже…       Он вновь встает к Чонгуку лицом к лицу, и тот без раздумий вовлекает его в поцелуй. Чимин вытаскивает из штанов заправленную в них до этого майку, и своевольно оглаживает пресс. — Вау, — настала очередь блондина удивляться.       Он коротко царапает ноготками ребра, ощущая, как кожа под его руками покрывается мурашками. — Ты не хочешь потрогать меня? — даже чуть обиженно спрашивает парень, которому Чонгука слишком мало, хочется больше и больше. — Безумно хочу, — выдыхает в опухшие губы младший, и тут же запускает руки в тесные штаны, чтобы в следующее мгновение начать невероятно приятно массировать ягодицы.       Чимин роняет еле слышный стон, который тут же теряется в энергичном бите. Как-то слишком много он Чону позволяет. Да, его целью было соблазнить, но только для того, чтобы дальше пойти по абсолютно другому сценарию, финалом которого, был бы сытый и довольный парень. Что же сейчас не так? «Значит так?» — старший не остается в стороне, и подходя еще теснее, запускает одну руку в джинсы, сквозь ткань боксеров сдавливая пах.       Чонгук вздрагивает, и дрожащим голосом шепчет: — Ты сумасшедший, тут же полно народу. — Я хочу тебя. — он ощупывает ствол, чувствует мокрое пятнышко там, где расположилась головка. — Тоже безумно хочу тебя. — Чонгука трясет, ведь второй рукой Чимин, как бы между делом, оттягивает потвердевший сосок. — Поехали ко мне? — Хорошо. — мгновенно отвечает Чон, и разочарованно стонет, когда блондин застегивает ему ширинку. — Дорога длинновата, но поверь, тебе понравится. — За тобой, Чимин, куда угодно.       Старший смеется и, окончательно приводя их в порядок, спешит покинуть этот опостылевший клуб.       Учитывая, что блондин выпивал в клубе, Чонгук ожидал, что они как минимум сядут на автобус, и как максимум поймают такси. Но Чимин уверенно идет в противоположную от остановки сторону, а когда в какой-то момент поблизости заканчиваются проезжие дороги, Чон чувствует что-то неладное.       Вдруг на горизонте появляются ворота, которые с металлическим лязгом открываются, впуская их. — Вертолетная площадка, серьезно? — брюнет не верит своим глазам. — Почему-то я ожидал, что мы поедем домой. Ты не перестаешь меня поражать. Хочется экстремального секса?       Чимин резко останавливается, и Чонгуку кажется, что его линзы светятся красным в темноте. — Жуть как хочется, — рычит Чимин, мимолетно задевая губами щеку младшего. — я думаю, что ты еще ни раз сегодня поразишься.       Фары одного из вертолетов, стоящих на площадке, загораются, а лопасти быстро набирают обороты. Брюнет раскрывает рот, тут же забывая о том, что ему между прочим кое-что нормально ходить мешает. Чимин уверенно подходит к кабине и раскрывает заднюю дверь. — Но сегодня, мы все-таки будем дома, ты не против?       Чонгук сейчас будет визжать от восторга. Он вслед за старшим залезает внутрь вертолета и надевает наушники. Второй заботливо закрывает за ним дверь и жестами что-то показывает пилоту. — Я впервые летаю! — делится Чонгук, и Чимин искренне улыбается, глядя на его по-детски счастливое выражение лица.        Он берет парня за руку и выглядывает в окно. Сколько бы не летал за свою жизнь, а вид ночного города с высока всегда его завораживал. Понимая, что лететь им еще минут пятнадцать, как минимум, Чимин ложится младшему на плечо. Чонгук вырывается из своих мыслей, и трогательно целует старшего в макушку. — Ты носишь линзы? — решил все-таки поинтересоваться брюнет. — Я прекрасно вижу, в этом нет необходимости. — отзывается Чимин.       Через десяток минут, вертолет идет на снижение. Опускается он на расчищенной площади, возле особняка. «Что же за фрукт этот Чимин?» — думает Чон, поднимая голову, чтобы увидеть здание в полный рост.        Дворецкий, с надменным выражением лица, отворяет тяжелые двери. Кланяется при виде хозяина и гостя, и оповещает их о том, что ужин дожидается их на столе. — Ужин? — шокировано переспрашивает брюнет.       Чимин, чьи пальцы еще с начала полета были переплетены с его, немного виновато кивает. — Сегодня нам предстоит потратить много энергии, так почему бы не восполнить ее заранее?       Младший считает это достаточно резонным, поэтому молча идет за парнем. Одной из комнат, через которые они проходят является огромная столовая, посреди которой расположился массивный дубовый стол, чьи витиеватые ножки, словно уходили в пол, пуская корни. — Мы будем здесь? — Нет, я попросил накрыть нам столик на веранде. Но если ты хочешь, то нам накроют тут. — Это будет лишним. Я хочу сидеть рядом с тобой.       Чонгук ведь не сказал ничего особенного, почему тогда все внутренности Чимина сжались? Что за давящие ощущения сносят крышу и не дают мыслить разумно? — Проходи, — тянет Пак, открывая дверь, и пропуская младшего вперед.       Комната, в которой кажется нет ничего лишнего, выполнена в серо-голубых тонах. Довольно депрессивно может показаться, но тут пахнет Чимином, а оттого в этом месте Чону становится уютно.       Вот перед этим шкафом с большим зеркалом в пол старший утром примеряет одежду. В голове сразу представляется картина, как блондин, чьи волосы еще торчат после сна, поправляет галстук, вытягивая красивую шею.        А вот за этим ноутбуком, крышка которого, наверное по совпадению, тоже пастельно-серая, он работает, или же смотрит какие-нибудь фильмы.       А на этой кровати… Чонгук сглатывает. Она такая огромная и высокая. Выглядит слишком мягко, словно, когда ляжешь, то сразу провалишься в сон. Кардинально отличается от общажной кровати брюнета. Проснуться утром от ласковых поцелуев пухлых губ, уткнуться носом в очаровательную щечку и вдохнуть полные легкие, чтобы навсегда запомнить этот аромат… — Чонгук, — старший кладет голову на его плечо, стараясь обратить внимание. Надо же, а Чон даже и не заметил, как остановился, пялясь на идеальное ложе. — Еще рано, идем со мной.       Разглядывая интерьер, парень упустил из вида дверь на веранду.       Небольшая, по меркам замка, окруженная прелестным деревянным заборчиком. — Приятного аппетита, — хитро сверкая глазками, Чимин сел за стол.       Еды было в изобилии. Что скорее не расстроило, а удивило Чонгука, так это то, что блюда были явно не корейской кухни. Не было даже риса. Хотя какая может быть разница, не в ресторан пришел, ей-богу.       Садясь за противоположный край, младший так же пожелал Паку вкусно покушать, и тут же принялся за стейк. Одиноко лежащий посреди тарелки, сочный и зажаристый, просто не мог не привлечь его внимание.       Уничтожив как минимум половину куска, Чон вдруг поднял глаза на старшего, и обнаружил, что тот сидит сложа ручки, весело наблюдая за ним. «Блять, может я делаю что-то не так?» — тут же запаниковал брюнет, откладывая столовые принадлежности и вытирая рот. — «В чем я проебался?»       Но мучительные раздумья младшего, Чимин тут же прервал. Взяв миску с салатом, вдовль наложил себе его на пустую до этого момента тарелку.       Это Чона успокоило. «Просто задумался наверное», — решил он, когда старший отвел взгляд и с энтузиазмом приступил к ужину.       Уже полностью уверенный в своих действиях парень, не успел даже донести до рта очередной кусочек мяса, как вдруг почувствовал прикосновение к своему бедру.       Оно было неожиданным, но он не вздрогнул, чем по итогу был доволен, ведь это могло Чимина спугнуть. Младший даже хотел продолжить трапезу, но аккуратная ножка, в черном носочке, неумолимо двигалась вверх.        Еда уже была позабыта, Чон просто не мог на ней сосредоточиться, но и подавать вида не хотел. Налив подрагивающими руками себе стакан сока (на столе не было алкоголя, что тоже странно), он начал жадно глотать его, пока пальцы стали совсем невесомо дотрагиваться до того, что жаждет внимания еще с махинаций в клубе.       Стало ощутимо жарче, Чонгук снял куртку, и как-то возмущенно посмотрел на Чимина, который невозмутимо продолжал опустошать свою тарелку, словно это не его нога сейчас доводит младшего до точки кипения.        Движения стали увереннее и ощутимее, но все-равно оставались недостаточными. Поглаживания то перемещались на живот, то возращались на пах, то вновь уходили куда-то вниз. Брюнет почувствовал, как на лбу выступил пот. Он уже не мог нормально соображать, ведь помимо партизанской атаки, Чимин начал атаку с главного фронта, соблазнительно обхватывая губами вилку, облизывая с губ оставшееся на них масло.       Терпение было на исходе, а воздух накалился до предела. Младший вдруг поймал ногу старшего, из-за чего та тут же постаралась ретироваться и дернулась в обратном направлении. Но выбраться из захвата не удалось, и Чонгук с силой прижал ее к изнывающему органу.       Чимину захотелось простонать, от того, насколько это было горячо. — Чимин, — моляще выдавливает из себя Чон, понимая, что больше не может.       Блондин тут же кидает резкий взгляд исподлобья в его сторону. Глаза налиты гранатово-красным. Младший даже не замечает, как второй уже оказывается на столе, а большая часть посуды скинута и валяется на полу. Неужели, от перевозбуждения его мозг начал работать с перебоями?        Чимин, который выглядит как пантера во время охоты, наклоняется к брюнету, чтобы в следующую секунду страстно сплести их языки. Его руки перемещаются от линии подбородка до груди и обратно. Чонгук теряется от того, насколько невероятно и грубо его сейчас целуют. Чимин буквально насилует его рот, не давая младшему вставить свою лепту.       Но тот все-равно отчаянно пытается, и во время одной из попыток натыкается на неестественно длинные передние клыки. Конечно, он знал, что есть стоматологические процедуры, позволяющие их увеличить, но разве они были такими все предыдущее время?       Брюнет закрыл глаза поддавшись удовольствию, и только почувствовал, как сильно его сдавили. Ноги в мгновение перестали касаться земли, а затем нырнули во что-то чрезвычайно нежное. Когда он открыл глаза, то был уже в спальне на кровати, с Чимином нависающим сверху.       Ладно, он искренне и до последнего пытался все это оправдать, но Чон не туповатая героиня аниме, он умеет думать и рассуждать, и черт, о том, что сейчас может с ним произойти думать не хочется. — Ты убьешь меня? — задает Чонгук довольно странный вопрос, ведь по закону жанра он должен был хотя бы поинтересоваться сущностью Чимина. Но во имя своего же здорового и крепкого сна узнавать ее не хочется.       Чимин смеется, и скорее он выжимает из себя этот смех, ведь черт, да, ты никогда не должен был больше выйти из этого места. — Нет, — удерживая парня за плечи, и припирая ногой между ног, он совершает прыжок и прижимает младшего к стене, где-то в двух метрах над землей. — это будет слишком большой честью для тебя.       Парень удивительно спокоен, его не смущает ни его положение в пространстве, ни тот факт, что ледяные пальцы плотно обхватили шею. — Я трахну тебя. Ты ведь не против?       И тут Чон шокировано распахивает глаза. — В смысле? — В прямом, зайчик.       Брюнет кажется моргнул, но когда вновь начал соображать, то был уже раком поставлен на кровати. Ноги широко разведены, а футболка, которая видимо порвана, валяется где-то под кроватью. Блондин прижимается щекой к мягкой половинке, а вторую любовно сжимает ладошкой. — Ну, неужели ты не уступишь мне эту потрясающую попку? — канючит он.       Отказать страшно, да и не хочется. Стояк болезненно дает о себе знать и Чон несмело отвечает: —Хорошо, я согласен. — Прекрасно! — Пак легонько шлепает его по ягодице и слезает с кровати. — Иди в ванную и как следует подготовь себя. Я буду тебя ждать.       Дверь в ванную тоже оказывается прямо в комнате. Он вообще кроме кровати хоть на что-нибудь внимание обратил?! «Господи, и как я докатился до этого?» — думает Чон, намыливая тело.        За дверью стоит какой-то монстр, у которого не понятно что на уме, и который может легко его убить, а он сейчас для него стоит и моется. Где ты был, когда всем раздавали чувство самосохранения?       И даже не смотря на легкий мандраж, брюнет не может сказать, что ему страшно. Даже со всеми своими фокусами, Чимин его не пугает. Насмотрелся всяких фильмов со счастливым концом, посмотрим, что будет, когда настанет конец твоей жизни.       Смысла выходить в одежде Чон не видит, поэтому, громко выдыхая перед дверным проемом, он все-таки делает это голым.       Комната пуста. Младший так и замирает, сделав пару шагов вглубь. Тело, что резко прижимается сзади, не пугает. Теперь, они поменялись ролями, и хоть такое амплуа Чону в новинку, ему нравится.       Холодные, бархатистые, словно в детской присыпке, руки обвивают грудь и торс как лианы. Не вовремя на ум приходят арты с тентаклями, и судя по тому как извилисто двигаются ладони, как четко проворные пальцы хватают соски, сравнение довольно точное.       Чон дергаясь, откидывает голову назад, чуть не ударив затылком старшего. Прикусывает губу и жмурится, когда одна рука подхватывает нуждающийся хоть в какой-нибудь ласке член. — Такой послушный и чувствительный… — с трепетом нахваливает Чимин, наслаждаясь разницей в оттенках их кожи.       Он держит в своих руках Чонгука, а по ощущениям целый мир. Время словно замирает вокруг них. — У меня есть условие. — изо всех сил сдерживая стон, оповещает Чонгук. — Я весь во внимании. — младшему кажется, что тот говорит с усмешкой, но он продолжает. — Я хочу, чтобы ты не пользовался всеми этими твоими супер-штучками. Я тоже хочу участвовать в процессе, а из-за твоей скорости, просто не успеваю.       Чимин мягко смеется, и облизывает парню покрытую мурашками кожу, возле роста линии волос. — Хорошо, тогда у меня к тебе вопрос. Ты не против, если я буду называть тебя «малыш»? — Имя мое забыл? — в шутку спрашивает Чон. «Никогда», — мысленно отвечает ему Чимин. — Я не против, наверное, — все же дает ответ младший, и блондин ликует.       Ускоряет движения рукой, и брюнет уже еле стоит на ногах. Весь извивается подобно змее, пока разряды тока, пробивают тело со всех сторон. Так хорошо, что даже больно. Так больно, что даже хорошо. Ему это не свойственно, но Чон начинает хныкать. — Тш-ш, — шепчет Чимин, ведя языком по ушной раковине и залезая им внутрь. — хочешь кончить несколько раз, или получить один крышесносный оргазм? —Я не знаю, — таких сложных вопросов даже на экзамене не было. — Что ж, тогда позволь я выберу.       Чонгук тихо «угукает», и тут же чувствует, как на основании члена застегивают кольцо.       Руки пропадают, и он по ощущениям, остается совсем один, раздетый и несчастный, посреди незнакомой комнаты. Но это длится не долго. Чимин возникает перед ним, и Чонгук обнимает его, надеясь, что блондин больше не исчезнет.       Старший залезает на кровать, и удобно садится на ней, облокотившись о спинку. Аккуратно направляет младшего, чтобы тот забрался сверху.        От бесконечных поцелуев, в которых дикость так осторожно граничит с непередаваемой нежностью губы немного покалывают, заставляя жмуриться и хрипло выдыхать при каждом новом столкновении, но они добровольно идут на это.        Сердце младшего приятно замирает на долю секунды, когда Чимин кусает его нижнюю губу и запускает пальцы в отросшие волнистые волосы. Еще сильнее Чон напрягается, когда чувствует пальцы, умело пробравшихся между ягодицами. Он кратко царапает кожу на ребрах старшего и сжимается. — Ты когда-нибудь пробовал 69? — разрывая повисшую между ними ниточку слюны, интересуется Чимин. — Эм, нет. Думаю, это слишком смущающе. — рассуждает второй, пока он закручивает маленькие прядки указательным пальчиком. — Смущающе? Ты лежишь на мне голышом и у тебя еще есть силы смущаться? — Это будет просто так близко, — бурчит Чон на замечание. — И вообще, тебе тоже давно пора раздеться! — Если тебя не устраивает, что я в одежде, то просто сними ее. Ты же хотел участвовать в процессе.       Брюнет даже успел раскрыть рот от возмущения, но потом быстро смог взять себя в руки. Нечего дрожать как семиклассница на свидании. Цепляется за пуговицу, ловко достает ее из петли, после расстёгивая ещё и молнию на ширинке.       Это не треники, тут придется повозиться. Нехотя, все-таки приходится подняться с кровати, чтобы небрежно стянуть джинсы под заливистый смех старшего и ворчание Чонгука.       На Чимине остались только колготки. В прямом понимании слова «только». «Он знал куда и зачем шел», — сглатывает младший, залипая на то, как торчит возбуждение блондина из одного из крупных ромбов.       Закончив, Чон хочет устроиться так же, как сидел до этого, но Чимин мягко, но настойчиво поворачивает его. — Мы сможем доставить удовольствие друг другу и как следует тебя подготовить. — убеждает он Чонгука.       Тот слушается, немного неловко встает в коленно-локтевую. Его задница настолько близко к чужому лицу, что он очень откровенно ощущает его дыхание.       Чимин успокаивающе гладит по ноге и раздвигает половинки. Чонгуку хочется спрятаться куда-нибудь. Это слишком… — Ну же, малыш, дотронься до него. — призывает старший, касаясь взглядом каждого соблазнительно оголённого участка кожи.       Младший наконец переключает все свое внимание на стояк Чимина. Подхватывает его под основанием и восхищенно проводит рукой сверху-вниз сдавливая. «Вау, тяжелый», — думает он, разглядывая выступающие венки, блестящую розовую головку. У него и самого достоинство что надо, но как бы не хотелось признавать — у Чимина чуть-чуть побольше.       На сухую рука движется плохо, старший шипит от обжигающих действий, и брюнет наклоняется, не забывая держать попку поднятой к верху. — Ох, — парень еле удерживает таз, чтобы не дернуть им вверх, полностью погрузившись в пленительный жар глотки. Нет. Так нельзя. А Чонгук пробует. Осторожно лижет, посасывает.       А затем вскрикивает и покрывается весь крупными мурашками, когда тягучие стеночки раздвигает влажный язык. — Ах! — теряется Чон, а блондин уверенно продолжает манипуляции, постепенно подключая пальцы. С особым наслаждением наблюдает за тем, как каждая фаланга исчезает в тугой дырочке.       Сейчас мир сузился до пределов комнаты. Новое, но столь приятное чувство, пробирается под кожу, заполняет собой все поры. Чонгук пытается не отставать, но не получается сконцентрироваться на чем-то, когда сзади этот дьявол творит своим языком такое.       Дойдя до четвертого пальца, старший разводит их максимально широко, чем вызывает немного болезненный стон. — Не могу найти простату, — честно говорит Чимин, виновато прикусывая губу. — Ничего, — Чонгук перемещается, так, чтобы быть к нему лицом. За время растяжки он слишком изголодался по поцелуям. — давай я попробую?       Чимин намеренно царапает клыком щеку, оставляя неглубокую царапину, из которой выступают капельки сладкой крови. Широко лижет языком, пока одна рука копается в прикроватной тумбочке, в поисках смазки. — Вот, — протягивает Чону тюбик, и тот, не глядя, раскрывает его.       Выдавливает такое огромное количество геля на ладонь, что он аж начинается капать сквозь пальцы, пачкая их тела и покрывало.       Когда с подготовкой окончательно покончено, Чимин кладет руки младшему на талию, не давя, позволяя садиться так, как будет комфортно. Чонгук приподнимается, направляет крупную головку, и медленно насаживается. Спина неестественно, но изящно выгибается, брюнет стонет. Ему больно, приятные ощущения были где-то далеко. — Тихо-тихо, малыш, аккуратнее, — переживает Чимин, не позволяя себе поддаться удовольствию.       Чонгук наклоняет голову, парень видит застывшие в уголках больших глаз цвета крепкого коньяка слезинки и находит себя в них. Интересно, Чонгук ощущает тоже самое?       Привыкнув к ощущениям, младший совершает круговое движение, и вдруг поджимает пальцы на ногах от резкого разряда тока, который приятно проходит вдоль позвоночника.       Он удивленно смотрит на старшего, который улыбается как-то облегченно: — Нашел, — выдыхает он, и толкается в нужном направлении. — А-ах, — Чонгук валится на парня, а тот продолжает медленно разгоняться, кусая и тут же зализывая смуглое плечо, с небольшой родинкой. — Спина болит.       Рывком Чимин поменял их положение в пространстве, в какой раз поставив Чона на четвереньки. — Так будет удобнее. — Я же просил, без всех этих… — договорить ему не дает партнер, поместивший свой член между мягкими ягодицами.       Он начинает двигаться вперед-назад, имитируя толчки.       Тихое «умх» и Чимину сносит тормоза. Через секунду на полупопии расцветает кровоточащий след от челюсти. К которому старший немного присасывается, убирая кровь. Головокружащая, заставляющая биться давно окаменевшее сердце. Почему она так странно на него влияет? — Чимин, — зовет младший, оборачиваясь через плечо.       Хочется запомнить этот образ, навсегда оставить в памяти, но он понимает, что должен будет забыть его. Он — игрушка в умелых руках, а ненужные игрушки принято выкидывать. Неужели, Чимин так же страстно рычит, со всеми? Так же похотливо смотрит, давясь слюною от предвкушения? Чону хочется думать, что он особенный, но почему-то именно сегодня сила самовнушения не работает.

***

      Чимин ласково гладит по немного затянувшимся ранкам на спине парня, что так быстро уснул, положив голову ему на коленки.       Для своей и его безопасности, он сразу после окончания действа, предложил ему попить воды, в которой заранее было замешанно снотворное.       Он просидел так уже несколько часов, и просидел бы наверное еще много времени, если бы не теплые снаружи, но холодные по факту солнечные лучи не озарили комнату.       Младший сопит, а блондин, тяжело вздохнув, поднимается. Натягивает свитер, кепку, солнечные очки и маску, оставляя открытой минимум кожи.       Оборачивает Чона в одеяло и складывает новую одежду в пакет.       Поднимает на руки, совсем как невесту, только та почему-то в отключке.       Они выходят на вертолетную площадку, где двадцать четыре часа в сутки в полной боевой готовности его ожидает вертолет.       Знакомый дворецкий открывает перед ним дверь, и Чимин аккуратно кладет внутрь салона брюнета. С тоской напоследок проводит подушечками пальцев по ноге, и отворачивается. — Отвезете его в центральную гостиницу, номер пришлю позже. — командует он. — Он жив? — не веря в происходящее, уточняет мужчина. — Живее всех живых. — грустно усмехается старший.       Дворецкий поворачивает голову на парня, у которого на шее и места живого нет — все в синяках и царапинах. — Но почему вы…? — Лишнего себе позволяешь. Тебя от его участи ничего не спасает. — со злостью прерывает его Чимин.       Тот извиняется, кланяется и садится внутрь, чтобы дать пилоту распоряжения.       Блондин смотрит на то, как взлетает вертолет, с телом малознакомого парня внутри, и не понимает, почему так колит там, где должно быть сердце.