Oh, boy

      Просыпается Чонгук где-то в обед. При попытке потянуться, боль резко пронзает все тело, и парень даже раскрывает рот, выпуская тяжелое «Айщ».       Даже мимолетного взгляда по комнате хватает, чтобы точно понять, что проснулся он явно не там, где засыпал. Может это какая-то гостевая комната?       Но этот вариант быстро отсеивается, после того, как Чон замечает на тумбочке сложенную стопочкой одежду, а на ней табличку «не нужно убирать номер/уберите номер, пожалуйста». Закончив осмотр помещения, брюнет обессиленно падает головой обратно на кровать. «Я проспал свой второй в жизни полет», — саркастично думает он. Да, если представить, то прощаться утром было бы слишком неловко. Наверное, Чимин молодец, что так все красиво разрулил. «Чимин», — почему-то еще раз повторяет мысленно парень, прикасаясь к ровному отпечатку челюсти на руке. Следы от всех зубов одинаково красные, кроме передних двух клыков, которые, из-за того, что те сильнее упирались, стали более насыщенными.       До какого времени проплаченны данные апартаменты — неизвестно, поэтому надо, взяв всю волю в кулак, быстро привести себя в порядок и ехать в общежитие.       Подняться было сложнее всего. Веселая ночь давала о себе знать в каждом малейшем действии. Хорошо, что он сходил в душ еще вчера, а то сейчас идти отмываться было бы просто пыткой.        В процессе переодевания, Чонгук понял, что одежда на тумбе — не его. Это и логично, ведь джинсы и майку в которых он приехал, блондин очень удачно разорвал. Гаденыш, а ведь его одежду Чон снимал аккуратно, не смотря на то, что его желание даже превышало Чиминово. Штаны и майка по этикеткам оверсайз, но на парня села как влитая. Скорее всего, это размер старшего, чисто визуально (по крайней мере первое время) он выглядел миниатюрнее Чона.       Он улыбается собственным мыслям о том, что не сможет по ночам нюхать эту одежду, представляя, как в ней ходил блондин, ведь та совершенно новая. Поэтому, он накидывает родную кожаную куртку (скорее всего единственное, что второй никак не повредил) и выходит из отеля.       Дорога была сущим адом. Чонгук так сильно сжал челюсть, чтобы не взвизгивать при очередном попадании автобуса на кочку или лежачего полицейского, что еще немного, и она бы точно сломалась.       Это не учитывая, что на него пялились все кому не лень. Брюнет, конечно, вниманием никогда не был обделен, но сейчас, это внимание уделяется не столько ему, сколько багровеющим следам. Руки-ноги скрыты, и людям видны только те, что украшают шею и немного лицо.       Стоило ему зайти в комнату, как сосед, лежащий на кровати, тут же отложил телефон и восхищенно присвистнул: — Ого, чувак, ты трахнул Беллу из «Сумерек»? — Угу, — угрюмо отзывается Чон, проходя к своей постели. — Скорее Эдварда. — Что? — удивленно переспрашивает тот. — Ничего, забей.       И вроде всё, история подошла к своему логическому завершению. Но не тут то было.       Ведь проснулся на следующий день Чон в состоянии легкого шока. «М-мне только что приснился Чимин?» — брюнет опять закрывает глаза, стараясь восстановить остатки сна.

Руки сцепленные за шеей и сладкий голос: «Меня зовут Чимин.» Глаза мечутся между блестящими живыми глазами и губами, искаженными красивой улыбкой. Упругие, но от этого не менее мягкие бедра, ощущаются чрезмерно родными под собственными ладонями

      Думать дальше не хочется, парень старается смыть воспоминания под прохладной водой. У них с тем блондином все закончено, если что-то вообще начиналось. Да и вообще, нельзя же так серьезно относиться к одноразовому перепиху?       Дабы не мучить самого себя, Чонгук убрал любезно предоставленную Чимином одежду в недры шкафа, не планируя когда-либо надевать ее повторно. Конечно, можно было бы отдать ее соседу, но ведь, увидев его в ней, грустные мысли снова будут возвращаться, а это Чону не нужно.       И вроде бы все решено. Скоро забудутся и нежные прикосновения, и грубые поцелуи. Засосы скоро заживут, а ускорению этого процесса активно способствует сам их владелец, нанося специальные мази. Самое тяжелое — подавлять возникающее при этом чувство тоски…       Но Вселенная наверное издевается над ним, ведь с этого момента Чимин становится постоянным участником Чоновых снов.

 « — Ты такой горячий, как я могу замерзнуть?»

« — Я думаю, что ты еще ни раз сегодня поразишься.»

« — Я трахну тебя. Ты ведь не против?»

      Он искренне старался перед сном размышлять о чем-то совершенно отвлеченном, надеясь, что сон приснится ему именно об этом или же не приснится вообще. К сожалению, данная тактика была обречена на провал. Сцены с их недолгого знакомства продолжали убивать здравомыслие Чонгука целых четыре дня.

Брюнет раскрыл глаза, чтобы понять обстановку вокруг себя. Он уже успел пару раз поругать себя за то, что забыл зашторить окно, и теперь горячее весеннее солнце жгло ему оголенную кожу. Перед ним лежит Чимин. Смотрит так чутко и внимательно, незаметно улыбаясь красивыми глазами, цвет которых напоминал младшему молочный шоколад. — Доброе утро. — голос брюнета еще хриплый ото сна. Чимин же отвечает ему обычным, разве что чересчур расслабленным тембром: — Доброе. Не ожидал, что ты проснешься так рано. — Мне стало жарко из-за солнца. — жалуется Чон, зарываясь лицом в подушку. — Может, я смогу тебе с этим помочь? Старший придвигается в плотную, и обнимает его всеми конечностями, даря живительную прохладу, исходящую от тела. Чонгук почему-то сипло смеется, и устраивается в объятьях.

      Реальность оказывается куда более жестокой и мрачной. Электронные часы показывают 4 утра, поэтому в комнате уже светло, но свет этот не медовый, а серый. Вторая половина кровати пуста. Словно под гипнозом, брюнет проводит рукой по почти немятой простыне, и вдруг начинает плакать.       Непонятно чего добивалась его фантазия, но этим сном, она окончательно сломила психическое и моральное состояние парня.       В пятницу, субботу и воскресенье Чонгук посещает тот клуб. Он не знает, чего ожидает от этих походов. Но оставаться дома — свыше его сил. Он сидит за барной стойкой, за тем же самым стулом. Его не интересуют остальные люди. Чон ждет только одного, кого человеком вряд ли можно назвать.       Если бы сосед по комнате, чье имя мелодичное «Тэхен», знал бы все нюансы, то он бы точно воскликнул: «Да ты должен радоваться, что жив остался, ты идиот обратно в лапы зверю лезть?».       А Чон ему в лапы лезть и не хочет. Он просто хочет его увидеть. Понаблюдать со стороны и уйти. Слабое оправдание, но более сильное парень найти не может. Вероятнее потому, что его просто нет.       Как и ожидалось, Чимин не приходит. Зато, уже третью неделю подряд упорно продолжает приходить Чонгук. «Я посещаю этот клуб по острой необходимости», — рассуждает брюнет, прокручивая в голове слова второго. — «А значит, что он все-таки здесь бывает, следовательно, у меня есть шанс».       От отчаяния, он решает спросить у персонала. К охраннику он подойти не решается. Бармен виновато мнет пальцы, замечая расстройство Чона, и признается, что мимо него проходит огромное количество людей, и человеку надо как минимум раз 20 подойти к нему, чтобы он хоть чуть-чуть его запомнил. Младший понимает, кивает, и параллельно думает о том, что даже если бы увидел блондина всего раз, то запомнил бы на всю жизнь. Упс, кажется, так и получилось.       Диджей, пробраться к которому было задачей не из легких, как-то подозрительно косится на него, и после минутного молчания, грубо посылает, да так далеко, как Чонгук еще ни разу в жизни не ходил.       Наверное, Чон бы сдался после этого. Ведь искать парня, о котором по сути ничего не знаешь — пустая трата времени, которое он мог бы потратить на учебу. «Я знаю, что его зовут Чимин. И что он любит по-жестче», — горько заключает он. Закрадываются совсем уж печальные мысли о том, что «Чимин» может быть прозвищем или выдуманным именем. Ведь и правда, что мешало тому парню представиться рандомным именем, просто для приличия? А ведь Чон ему настоящее сказал… Он в тот момент был так им опьянен, что и пароль от банковского счета бы выдал.       Расследование зашло в тупик, мотивации делать что-либо всё меньше.

« — Такой послушный и чувствительный… — низкий гармоничный шепот ласкает ухо, заставляя сжаться.» « — Ну же, малыш, дотронься до него. — подсказывает старший, проводя ребром пальца по чувствительной коже, отчего та покрывается мурашками.» « — Ах-х, ты так хорошо сжимаешь меня. — он запрокидывает голову, демонстрируя белоснежную кожу шеи.»

      Чонгук просыпается посреди ночи, с такой жуткой отдышкой, словно бежал марафон, и позорно осознает, что у него стояк. Крепкий такой, влажный. Он только что чуть не кончил во сне. «Отвлекись и спи», — пытается убедить себя Чон, с силой жмуря глаза, но вот только на обратной стороне век Чиминов образ выгравирован, да еще и развратный такой, сияющий.       Рука тянется к члену и сильно сжимает его через домашние шорты. Он совсем сходит с ума, не понимает, сон это, или реальность, но ему кажется, что Чимин лежит сзади. Прижимается собственным возбуждением к половинкам, пока холодная рука лезет в штаны. «Малыш, дай я».       Чонгук не хочет открывать глаза, он так боится, что блондин окажется миражом, просто воплощением его больной разыгравшейся фантазии.       Короткие, но изысканные пальцы, творят чудеса, гладя там где надо, двигаясь так, как нужно, как приятнее всего. Он крутит запястьем, подводя младшего к оргазму, который тот впервые в жизни хочет отсрочить. «Да, вот так. Кончи мне в руку, малыш».       И кто Чонгук такой, чтобы ослушаться? Оргазм сухой и болезненный. И еще более болезненным он становится после того, как Чон открывает глаза и видит у себя в штанах только собственную руку. — Я надеюсь, ты закончил, ибо я, блять, собирался поспать ночью. — слышит он возмущения с противоположной кровати, и ничего не может ответить, из-за мешающего в горле кома.       Теперь, Чонгук ходит в клуб и в будние дни тоже. В какой-то момент охранник на входе перестает спрашивать его паспорт, и просто дружелюбно здоровается. Бармен интересуется, нашел ли тот своего друга и парень игнорирует его вопрос, а тот молча отходит, понимая уныние постоянного посетителя.       В какой-то момент, Чон даже перестает понимать, зачем приходит сюда. Он стучит в двери за несколько минут до открытия, и не уходит то тех пор, пока его не попросит уборщица.       Разношерстная толпа под воздействием цветных прожекторов сливается в одно месиво, и Чон теряет надежду найти там дымчатые волосы, так откровенно идущие своему обладателю. Он опускает голову, ковыряясь трубочкой в коктейле.       Спать он тоже кстати перестает, понимая, что стоит закрыть глаза, как тут же всплывают моменты, которые брюнет уже искренне хочет забыть. Конечно, он вырубается от переутомления, но тогда проснуться ему предстоит обязательно с мокрыми от слез полосками на лице.       Чимин везде: в сердце, во снах, в голове. Везде, кроме реальной жизни. И этот факт медленно, но верно уничтожает Чона, у которого какая-то нездоровая зависимость к нему выработалась.       В таком расписании проходят пять до боли тяжелых недель. В понедельник шестой, Чон по выработавшейся привычке, закидывает в карман телефон и денежку, чтобы поехать. В дверях комнаты, он сталкивается с Тэхеном, который судя по обрадованному выражению лица, как раз его и искал. — О, Чонгук, поехали с нами? Мы на квартире собираемся, хотели фильм глянуть. Ну так, чисто в пацанской компании пивка попить. Как идея? — он был уверен в безотказности на все сто, но брюнет сообщает ему абсолютно серым тоном: — Прости, у меня есть дела сегодня, не смогу.       Тэхен видит и поникшее состояние, и ужасные мешки под глазами. Ему Чонгука жаль, да только его жалость никому никуда не уперлась. Он думал, что его друг забросит сиё совершенно бесплодное занятие, но он оказался куда более упертым. — Может ты прекратишь уже убиваться по этому Чимину? — не выдерживает тот.       Чонгук останавливается. — Ты не думал о том, что его просто не существует? — Тэхен давит, старясь направить парня на истинный путь, но не уверен в том, что эта мысль пройдет через его толстый череп. — О том, что тогда в клубе напился и переспал с какой-нибудь девкой в номере отеля? — Это была не девушка… — старается защититься Чон, но второй тут же опять переходит в нападение. — Ладно, пусть парень, это ситуации не меняет. Просто свыкнись с мыслью о том, что не было никаких вертолетов, не было никакого Чимина. Ты выдумал себе идеальный образ, с которым было бы приятно потрахаться в ту ночь. Только почему-то твой больной мозг начал думать, что это было на самом деле. Знаешь, как воображаемый друг, который и поддержать может, и подрочить.       У брюнета пересохло в горле. Тэхен говорил так грубо, но так правдоподобно. Ничего не ответив, Чон уходит, громко хлопая дверью.       И как бы не хотел он к версии друга прислушиваться, она кажется вполне настоящей. Может и правда? Он размышляет об этом всю ночь, и уже под утро, придя обратно, смотрит в зеркало.        Он немного похудел и очень сильно потрепался. Чон снимает майку, смотрит на девственно чистое тело. «Может и не было никаких укусов или засосов? Я их просто выдумал, это была просто галлюцинация». Но ведь их даже Тэхен тогда заметил. А что если он заметил не их? Ну, поставила ему та девочка небольшую отметину на теле, друг и похвалил.       Ночью Чимин шепчет: «Ты не против, если я буду называть тебя «малыш»?», и на следующий день Чонгук, вопреки всему идет в клуб.       Он сидит к танцполу спиной, возможно ожидая, что старший сам к нему подсядет. Или не ожидая ничего, просто отказаться от своей зависимости не может.       Вдруг, бледная рука, с матовым чёрным маникюром кладет перед ним записку. Чон поднимает голову и видит милую девушку, в коротких шортах и кроп-топе. Она невзначай проводит по его руке и говорит: — Приходи по этому адресу. Я буду ждать тебя.       Чонгук даже не успевает отказаться, незнакомка исчезает слишком быстро. Он пару секунд смотрит на сложенную вдвое бумажку, а затем решительно кладет ее в карман ветровки. Встает, выпрямляя спину, и уверенно движется на выход. «Так больше не может продолжаться, — думает он, в то время, как бежит. — Я должен начать жить заново, найти новых партнеров. Назойливый образ из головы искоренить, походить к психологу, или убить себя в крайнем случае.»       Но, чуть-чуть не дойдя до остановки, сворачивает в противоположную сторону. «С этой девушкой я наверное и провел ту ночь. Надо спросить её об этом. Но перед этим, закончить кое с чем…»       Вот уже и показался забор вертолетной площадки, куда Чон без труда попадает. Он не запомнил не то что номера, даже цвет транспорта, на котором летал. Непонятная истерика охватывает с головой, он бегает по территории между техникой, голова начинает кружиться, а мир размывается из-за заполонивших глаза слез. — Чимин! — истошно кричит он, и этот крик жутко расходится эхом в ночной тиши. — Я должен сказать тебе нечто важное!       Тишина.        Теперь Чонгук уверен, что сошел с ума, по нему явно плачет психиатрическая больница.       Он делает шаг в сторону ворот, но тут, что-то в миг проскакивает за спиной, вызывая небольшой порыв ветра. Брюнет набирает полную грудь воздуха, потому что в данный момент, он знает, что ему не показалось.       Младший оборачивается и на расстоянии шести метров видит Чимина, который стоит опустив руки. Волосы уложены не так идеально, но все-равно красиво. На нем опять пиджак, только на этот раз надетый на однотонную белую футболку. Он не кричит, но его голос заполняет собой все пространство вокруг Чона. — Ты что-то хотел сказать мне? — говорит он серьезно, лицом не выражая ни единой эмоции.       Неужели снова видение? Чон такого не выдержит. — Да, — шепчет он, улыбаясь как псих, совершенно уверенный в том, что блондин его слышит. — То, что я ненавижу тебя.       Ноги подкашиваются, и брюнет уже предчувствует, как завтра Тэхен будет отчитывать его, а потому, надеется, что ударится головой об асфальт так, чтобы больше уже не очнуться. Может в той прострации, которую люди называют «мир иной», он сможет воссоединиться со своим выдуманным возлюбленным, и прожить с ним счастливое небытие.       Его планы рушат сильные, но холодные руки, что так крепко обнимают, прижимая к груди, не давая упасть. — Ненавижу, за то, что ты влюбил меня в себя и исчез! — Чон цепляется за его майку, пока та благородно впитывает его слезы. — Я ведь искал тебя, так долго искал… — воздух кончается и Чон начинает громко всхлипывать. — Пожалуйста, избавь меня от этого ощущения или убей, как и хотел, прошу… — Тише-тише, — Чимин гладит его по спине стараясь успокоить, сердце больно сжимается, при виде такого парня. — Я ведь не волшебник и не колдун, Чонгук, я не умею делать привороты. — затем, он осторожно добавляет. — Я вампир.       У Чонгука всего одна мысль в голове: «он настоящий, мне не кажется». А убедиться в этом помогает сильная хватка и чужое сердцебиение.       Сейчас он может показаться плаксой, но это последнее, что его волнует. Брюнет и правда стал часто плакать. Чимин делает его слишком слабым. Он боится оторвать от старшего даже одну руку, чтобы стереть воду текущую из носа и глаз, вдруг, тот исчезнет, и младший не сможет его удержать? — Значит, я сам в тебя влюбился, — грустно обобщает Чон. — Я очень скучал. — говорит он на грани слышимости. — Я тоже скучал. — Я тебе не верю. Если скучал, то почему не выходил? Почему ушел? — тут же оспаривает он. — Я хотел дать тебе шанс на нормальную жизнь. А меня в ней быть не может. — с ним поспорить трудно.        Чимин, насколько говорит Чонгуку все просмотренные фильмы и книги, старший должен питаться кровью, а значит, он потенциально опасен. Но почему-то это не волнует. Они поговорят об этом когда-нибудь и все обсудят. Решат как жить дальше. И это «как» им совершенно не важно, самое главное — чтобы вместе. — Какая же она «нормальная», если тебя в ней нет?! — возмущается Чон, и Чимин хихикает. — Чонгук, я опасен. — а он то не знал. — Мы все преодолеем вместе, ты не веришь мне? — Теперь точно не оставлю тебя. — старший прижимает его буквально до хруста костей. — Чимин? — неловко зовет младший, заглядывая в красные глаза. — Да? — Это ведь твое настоящее имя? — Да. — у Чонгука аж на душе легче становится. — Меня зовут Пак Чимин. Я родился в 1917 году и за более ста лет своего существования, наконец нашел того, ради кого хочу жить.       Они не отпускают друг друга, желая хоть немного заполнить дыру, которая появилась в сердцах за время их разлуки. — Может мы… — брюнет пытается сформулировать предложение и по итогу выдает. — сходим на свидание?       Чимин ярко улыбается, демонстрируя клыки, и переспрашивает: — Свидание? — Прости, я не умею заводить отношения с вампирами… Может у вас там какая-то другая система подкатов, и… — тут же начинает оправдываться Чон, а блондин прерывает его мокрым «чмоком» в губы. — Я согласен. Но только если оно будет под звездами. — Чонгук чуть подпрыгивает от радости, не замечая, как из кармана выпадает бумажка. — У тебя выпало… — пытается сказать внимательный Чимин, но второй его перебивает. — Это не важно. Девушка в баре дала. — А, я понял. Она была не очень. — Чимин высунул язык, скуксив мордашку. — Что?! — Да ладно, я шучу. — старший затягивает Чона в поцелуй, думая о том, что никому не отдаст этого чудесного мальчика.